Олег Прохоренко, главный редактор газеты "Бизнес Новости"

Видео 14:34, 30 марта 2018 657 0

«Я не вижу социальной значимости в Молодёжной общественной палате. Такие органы имеют право на существование, если являются «социальными лифтами», когда молодые общественники становятся, к примеру, депутатами. Но этого нет...»



Печатная версия передачи:

В. Сметанин: В эфире программа «Особое мнение». Здравствуйте, меня зовут Владимир Сметанин. Со своим особым мнением сегодня выступит главный редактор газеты «Бизнес-новости» Олег Прохоренко. Олег, добрый день.

О. Прохоренко: Добрый день.

В. Сметанин: В течение ближайших минут хотелось бы поговорить о самых заметных событиях прошедших последнего времени, произошедших в нашем городе. В прошлый четверг на первом в этом году пленарном заседании ОЗС в том числе о своей работе за прошедшие 2,5 года отчитался генерал-лейтенант Сергей Солодовников, который уже является начальником главного управления УМВД по Самарской области. Надо сказать, что Сергей Александрович уделил внимание многим кировским СМИ — буквально куда ни загляни, есть прощальное интервью, и в «Бизнес-новостях» тоже есть. Кроме того, в прошлый четверг вы вместе со Светланой Занько были в этой студии с генералом Солодовниковым. Много произошло событий за то время, когда он был начальником УМВД по Кировской области. Читая отзывы, личные высказывания об этой персоне, ничего негативного не нашел. Для тебя как эти 2,5 года прошли?

О. Прохоренко: Всегда в любой яркой личности есть и положительные, и отрицательные стороны. В данном случае, если брать с точки зрения населения области, не зря это поднимается на щит, и Сергей Александрович не раз говорил, что Кировская область вторая после Чечни, где полиция воспринимается с точки зрения восприятия органов внутренних дел. То есть, у населения есть ощущение защищенности, что в полицию надо обращаться, полиция поможет — этого еще не было пять лет назад. Если ты помнишь, просто радикально изменилось отношение к людям в погонах. Конечно, изменились условия их работы, изменился уровень их зарплат. Просто поднять зарплату — одно, совсем другое — настроить их на работу таким образом, чтобы не было нареканий граждан. В этом смысле Сергей Александрович провел массовую ротацию, 400 с лишним человек из руководящего состава поменяли место службы, кто-то уехал в районы, кто-то из районов приехал в Киров, кто-то из одного района перебрался в другой, кто-то оставил службу в силу тех или иных причин. В первые два месяца службы генерал объехал почти все районы, разговаривал  с людьми, чтобы почувствовать, как работает тот или иной районный отдел внутренних дел, его руководство, и нужно ли принимать какие-то меры для того, чтобы улучшить эту работу именно по отношению к гражданам. Вторая позитивная вещь, которая отмечается многими — это работа с общественными организациями. Неслучайно серьезно изменился состав Общественного совета, оттуда были убраны, грубо говоря, «мертвые души» — люди, которые не участвовали в составе, либо оказывали лишь спонсорскую помощь ОВД, не принимая активного участия в работе совета. Была поддержана инициатива «Ночного патруля». Надо сказать, что есть регионы, где подобные инициативы появлялись, но не нашли взаимодействия с органами ГИБДД. Здесь почти в приказном порядке, это всегда риск, риск того, что, во-первых, нужно будет активнее работать самим патрулям с погонами, блюсти честь мундира, нужно не закрывать глаза на случаи, когда сотрудники органов внутренних дел попадают пьяными — не отмазывать их, выводить эти случаи на свет, увольнять. Для этого тоже нужна воля. Есть еще «Народный контроль» по борьбе с алкоголизмом. Естественно, Солодовников заслужил большое признание женской части населения, когда позакрывал все рюмочные. Где-то это было сделано, может быть, не совсем законно, но это было силовое решение, и это решение было доведено до логического завершения. Рюмочных в открытую практически в городе не осталось. В районах если и есть, то полулегально. Вкупе с ДНД это подчистило улицы городов от праздно шатающихся, выпивших людей в течение дня. В то же время, есть вещи, которые были не совсем корректными. При огромном количестве уголовных дел, которые возбуждались, особенно по фактам коррупционных направлений, многие из них дошли до суда. Здесь Сергей Александрович позволял себя часто высказываться, что тот или иной человек является преступником, еще до судебного решения, и брал на себя право оценивать то или иное решение, говорить судьям, что они неправы, хотя это не совсем корректно. Все равно, судья — это последняя инстанция. Здесь руководителю полиции нужно быть решительным, доводить свое дело до конца, и он использовал даже эти методы, которые с натяжкой можно назвать законными.

В. Сметанин: Ощущение того, что ждет нас сейчас по части руководства полицией? Все мы пока в неведении находимся, кто возглавит...

О. Прохоренко: Мнения разные, от того, что сейчас «загуляет» значительная часть управленческого состава, до того, что сохранится этот настрой, преемник подхватит «знамя», будет продолжать то, что было начато при Солодовникове. Он назвал генерала Житинева, руководителя следственного комитета по Кировской области как своего преемника в плане завершения тех громких уголовных дел, в частности, по «прокоповским». 

В. Сметанин: Буквально накануне появилось заявление полиции, что она намерена закрыть 85 киосков, торгующих спиртосодержащими жидкостями. Произошло обострение ситуации с объектами нестационарной торговли. Киоскам, не попавшим в схему, на прошлой неделе начали отключать электричество. Ассоциация защиты прав малого и среднего бизнеса начала бессрочный пикет у городской администрации, ежедневно он там проводится. Этот процесс с НТО бесконечный? Нельзя компромисса достигнуть?

О. Прохоренко: Можно. В Москве тоже шла активно борьба с ларьками, сейчас идет процесс обратный. Это связано с кризисом, с волевым решением сохранить торговые площадки, и цены могут быть ниже, и продукция посвежее. Нашли дополнительные 217 мест. Схема такова, что сами префектуры не только находят эти места, но сами устанавливают киоски определенного стандарта, формата, и отдают в аренду по четкой, понятной ставке. Также предлагается не просто отдавать в аренду, а устраивать аукционы. С 3 лет аренды срок договора продлевается до 5 лет. Это уже более понятные условия, лучше можно спрогнозировать, как ты эти деньги отобьешь, тебе не нужно думать, что этот киоск через пару лет может кого-то не устроить и его снесут, так как он не тобой установлен, ты его арендуешь. Я думаю, схема интересная, она вполне могла бы работать у нас. Что касается киосков, я вижу в некоторых микрорайонах, где нет большого супермаркета, по пути к домам выстроены несколько киосков — хлеб, молоко, колбасы. Они пользуются у населения спросом. Те киоски, про которых говорится, что они продают спиртосодержащие жидкости, не совсем уместны на территории города. Я видел такой киоск, рядом с ним толкались люди не очень презентабельного вида, выпивали рядышком же. Через некоторое время этот киоск убрали. Думаю, что заступаться за такие киоски вряд ли кто-то будет. Конечно, для проформы там выставлены консервы, товары длительного хранения, но на деле они зарабатывали торговлей «перчиками». Плакать никто не будет. Я считаю, что нужно предлагать альтернативу. Если вы сносите киоск, который предприниматель купил за свой счет, может быть, купил полтора года назад, не успел «отбить», и деньги потерял — нужна альтернатива. Город должен предложить варианты, где можно установить киоски, выставить их на аукцион, чтобы люди вели этот бизнес, но уже на других условиях, зарабатывали не на «перчиках», пиве и сигаретах, а на продуктах питания. Вот это было бы логично, честно. 

В. Сметанин: Пиво и сигареты запрещено по закону продавать в ларьках, но все чаще звучат предложения вернуть эту продукцию. В конце прошлого года руководство ФАС призывало к этому. Оно ссылалось на то, что всем этим сейчас торгуют крупные супермаркеты, большие магазины, а ларьки остались в стороне, и вроде как это нечестно. Ты это поддерживаешь?

О. Прохоренко: Я думаю, что везде нужна определенная мера. Когда есть привычка, возвращаться на «старые дрожжи» смысла нет. Есть мера, что ограничивается площадь, где можно торговать сигаретами и пивом. Думаю, можно ее уменьшить, чтобы мини-магазины тоже имели на это право. В то же время, в киосках продавать сигареты и алкоголь, наверное, не очень хорошо и уместно. Киоски в Германии и Норвегии — это совершенно другое, это мини-магазинчики, встроенные в дом, там всем эти спокойно можно торговать. Сейчас есть определенные ограничения по выкладкам сигарет, обсуждается, что и по алкоголю введут 0 будет он закрыт от глаз детей.

В. Сметанин: Известна инициатива сенатора от Кировской области Олега Казаковцева. Он предложил разрешить сельским администрациям самостоятельно определять расстояние от школы до магазина, где торгуют табачными изделиями. 100 метров, по его мнению, для компактного райцентра, где все рядышком...

О. Прохоренко: Не думаю, что Олег Александрович каким-то образом лоббирует интересы табачных концернов, скорее интересы райповских магазинчиков, которые действительно серьезно проиграли. В деревне ведь магазин не перенесешь. Если ты не можешь торговать определенными категориями востребованных товаров, то ты начинаешь терять прибыль. Многие их этих магазинов и так на грани рентабельности. Фактически можем прийти к тому, что малые населенные пункты останутся без торговли. С этой точки зрения это, наверное, вменяемая инициатива, тем более, что сейчас табак в магазине должен быть спрятан. Есть жесткие ограничения по продаже табачных изделий несовершеннолетним, и вполне можно было бы развернуть этот процесс, учесть интересы малых населенных пунктов, где с магазинами всегда было проблемно. 

В. Сметанин: Олег Александрович в комментариях по этому поводу приводит цифру потери прибыли этих сельских магазинов — от 10% до 30%. Вызывает это сомнения...

О. Прохоренко: На табаке — вряд ли, на алкоголе вполне возможно. Скорее всего, это все вместе, потому что алкоголь составляет серьезный процент оборота. Стоит недешево, да и люди выпивают на селе, что греха таить. Если они лишаются легального алкоголя, они берут контрафакт. Надо все делать в рамках закона, выстраивать так, что если человек употребляет, пусть он употребляет напитки проверенные, за который оплачен акцизный сбор.

В. Сметанин: В эфире Казаковцев заявил, что он один такой в Совете Федерации, никто его не поддерживает. Сейчас он будет искать другие пути, возможно, выходить на соратников из Госдумы, чтобы донести до вышестоящего руководства, что проблема существует, надо ее решать. 

О. Прохоренко: Если есть инициатива, думаю, капля за каплей она камень пробьет. Одна из инициатив Казаковцева по увеличению штрафов для нелегального бизнеса тоже до сих пор не нашла отражения в законодательства, хотя она необходима, если мы хотим строить бизнес конкурентно, давать тем, кто занимается легально, возможность по адекватной цене свои услуги продавать, нужно нелегалов достаточно жестко пресекать, но на сегодняшний день это сделать практически невозможно. При том размере штрафов, что существует сегодня, этим просто никто не будет заниматься, ни полиция, ни налоговая.

В. Сметанин: В последнее время в СМИ появляется много публикаций, что такой-то предприниматель не заплатил налоги, такой-то... Понятно, что налоговая активизировали свою работу. Как ты думаешь, удастся налоговой службе привести все это в законное русло и добиться максимально возможной уплаты налогов?

О. Прохоренко: Здесь есть один очень большой минус. У налоговой появились измерители, вполне легальные, которые показывают, что вот это предприятие в зоне риска, оно платит налогов с продаж меньше, чем его обороты. Схема дробления на ИП, и в результате получается очень большое недоначисление. То же самое с НДС — у налоговой появились инструменты, как вычислять недобросовестных налогоплательщиков, они их активно начинают применять. Самая больная вещь: если в одном регионе налоговая подходит принципиально и жестко, а в других регионах могут закрыть глаза, естественно, предприниматель будет искать место, где ему удобнее. Он не переносит бизнес, он переводит туда юридический адрес и платить налоги через другой субъект Федерации, и ряд проблем с него снимается. Так произошло с «Красным якорем», который в январе перерегистрировался в Москву. Это было сделано на том основании, что в Москве такому налогоплательщику, который день-в-день перечисляет налоги, работает на экспорт, все пошлинные платежи делает, является образцовым исполнителем инвест-проектов — это единственное крупное предприятие у нас в лесной отрасли, которое отработало инвест-проект, даже чуть превысив показатели, которые они на себя брали. В результате им пришлось сняться. Понятно, что физическое производство здесь, весь состав здесь, в Москве будет лишь небольшой офис, но не налоги, которые шли в федеральный бюджет раньше из Кировской области, теперь пойдут через Москву, и Кировская область будет отчитываться по налогам, что у нее собрано гораздо меньше. Палка о двух концах: если в Москве и других регионах на некоторые вещи могут закрыть глаза, а у нас подходят жестко и принципиально, то крупный бизнес может уйти. В федеральный бюджет налоги будут идти через другие субъекты, и мы сможем рассчитывать на меньший объем субсидий. Нам скажут: вы же заплатили совсем немного. Продукция произведена здесь, но отчисления идут из другого субъектов. Такая принципиальная позиция налоговой — это правильно, но она должна быть принципиальной везде. У нас страна единая, федеральная, и везде требования должны быть к налогоплательщикам едины. 

В. Сметанин: Что еще касается налогов, вернее, послаблений льгот. Как известно, 1 января этого года вступил в силу закон, который освобождает впервые зарегистрированные ИП, которые выбрали упрощенную систему налогообложения. В Кировской области эта поправка еще не принята. На прошлой неделе появлялась новость о том, что губернатор рассматривает эту возможность. Ожидалось, что эта инициатива будет обсуждаться на прошедшем пленарном заседании ОЗС, но не было. 

О. Прохоренко: Возможно, в марте эта инициатива будет вынесена хотя бы в первом чтении. Здесь есть две составляющие. Если считать, что вновь появляющийся бизнес, открывающийся, который работает по патенту, он на два года освобождается от уплаты налогов. Я так понимаю, что речь идет именно о налогах. В любом случае он будет платить пенсионные отчисления, отчисления в фонд соцстраха. Это правильно, в идеальном случае это дало бы за два года появление новых бизнесов, которые потом, спустя два года, когда уже встанут на ноги, будут платить налоги. Если не достаточно тщательно контролировать эти процессы, то существующий бизнес может просто свернуться, закрыться, открыться вновь и получить эти преференции. В результате мы потеряем налогооблагаемую базу на эти два года. Этот закон будет работать в том случае, если будет должный контроль, и если предприниматель будет знать: ага, если  я сейчас закроюсь и откроюсь вновь, то преференций мне не будет. Я нахожу хорошие аналогии с законом о «дачной амнистии», который с 1 марта прекращает свою деятельность. Этот закон давал гражданам право регистрировать свое имущество, даже если оно построено без проектной документации. Это делается для того, чтобы потом можно было взимать налоги  и человеку бы давался режим максимального благоприятствования в регистрации. Предприниматели, которые осуществляют ту или иную деятельность, учителя, которые занимаются репетиторством, обладатели квартир, которые сдают их, могут прийти, взять патент и не платить налог два года, зная, что к ним не придут, не будут взимать штрафы. Та инициатива Олега Казаковцева, о которой я говорил, что нужно увеличивать штрафы за нелегальное ведение бизнеса, если бы это было вкупе, было вы выгоднее человеку взять патент, два года работать без налогов, а потом постепенно приходить к тому, что какие-то отчисления нужно отдавать с прибыли. Те предприниматели, которые помимо основной деятельности осуществляют побочную, вполне легально могли бы это делать, и без налогов. 

В. Сметанин: Сейчас будет небольшая реклама. Перерыв. 

Реклама. 

В. Сметанин: Да, сегодня особое мнение Олег Прохоренко. Теперь хотелось бы поговорить о ценах на продукты. Российское правительство рассматривает возможность введения в регионах максимально возможных цен на продукты, которые подорожали за месяц более чем на 30%. Пока речь идет о сахаре, куриных яйцах и капусте. Буквально накануне стало известно, что крупные сетевые магазины, такие, как «Магнит», «Metro» обратились в ФАС. Они готовы «заморозить» цены на социально значимые продукты. Не кажется ли тебе, что цены давно уже стоило замораживать, потому что основной скачок уже прошел, судя по ценникам.

О. Прохоренко: Я правильно понимаю, что мы сейчас говорим о продуктах питания? Я считаю, что ни в коем случае нельзя этого делать, нельзя ограничивать торговую надбавку, нельзя «замораживать» цены. Я являюсь сторонником рыночных отношений. Единственное, за что нужно биться государству в кровь — чтобы была конкурентная среда, чтобы ни один из оптовых поставщиков не выходил в монопольное положение, чтобы не было сговора между ними. Продуктовый ритейл — очень конкурентная сфера, помимо крупных, есть маленькие игроки. Если они крутятся в конкурентной среде, они сами не заинтересованы делать большую надбавку. Цена, по которой они закупают у оптовиков, должна быть отрегулирована, цена именно оптовых поставщиков, которые являются монополистами. Нужно жестко смотреть обоснованность повышения той или иной цены. Заморозка чем еще чревата: она делается как вверх, так и вниз. Цена упала, а я могу ее держать на таком уровне. Это глупость большая. То, что касается продуктового ритейла, ни в коем случае нельзя. Есть еще второй подводный камень: если цена будет заморожена и она будет неадекватна, если поставщики не будут готовы отпускать по такой цене, товар просто с полок исчезнет. Мы снова столкнемся с дефицитом, с теневым рынком, где можно будет купить этот товар, но уже совершенно по другой цене. Что касается лекарств, там должен быть контроль гораздо жестче, должны быть ограничения на лекарственные средства. В этой сфере нужно что-то делать, потому что сейчас огромная разница в ценах между российскими аналогами и импортными лекарствами, а не у всех импортных есть аналоги. Цены заоблачные. Часто те лекарства, которые производятся в России, из российских комплектующих, выросли в цене в 5-10 раз, потому что есть спрос на них. Импортные подорожали еще серьезнее. За этим нужно следить. Этот тот рынок, который менее конкурентен, чем рынок продовольствия, но было социально необходим. В продуктовом ритейле есть такая вещь: есть товары действительно социально значимые, на которые ритейлеры сознательно стараются удерживать цены, чтобы к ним шли. Это правила рынка, они делают специальные социальные ценники. Человек клюет на эти акции, идет в магазин, покупает помимо акционных товаров товары без акции, с хорошей маржой. Человек, который хочет сэкономить, подешевле купить, просто купит акционные товары. Ему этого будет достаточно, он не будет заморачиваться по поводу дорогостоящей колбасы, элитных сыров. Нет, он купит что подешевле. 

В. Сметанин: В сложных экономических условиях российские власти продолжают думать о том, как же снизить уровень коррупции в стране. Вот, очередной законопроект появился, разработанный российским правительством, по которому госслужащему, который заявил о взятке, будет гарантироваться вознаграждение в размере определенного процента от суммы этой взятки, конфиденциальность его сообщения, защита, сохранение рабочего места в течение трех ближайших лет. Умные меры?

О. Прохоренко: У нас иногда меры применяются умные, это не первая такая умная мера. Есть законопроекты по контролю по расходами крупных чиновников, но так я не слышал, чтобы они были до конца доведены. Всегда находятся какие-то лазейки, на любой закон. На самом деле, здесь важнее поменять психологию людей. Мы очень часто смеялись над тем, что происходит на Западе, в США, Задорнов постоянно высмеивает людей, которые «стучат» на соседа. Пока у нас это считается доносительством и стукачеством, люди у нас никуда не пойдут, не заявят о том, что кто-то занимается бизнесом нелегально в соседней квартире. А чего это я пойду? Я что, стукач? Общественное мнение нужно менять. Таких законов можно наштамповать, напридумывать кучу, без вменения представления о том, что человек должен сообщать о каких-то неприглядных поступках в соответствующие органы. Это все не будет работать. Можно предложить хорошее вознаграждение, но человек, дорожа своей общественной репутацией, которая порицает доносительство, он не пойдет. Даже если он не потеряет рабочее место, можно представить, какое к нему будет отношение. 

В. Сметанин: Заявляется о конфиденциальности. Не будут коллеги знать, что это именно ты «настучал». 

О. Прохоренко: В любом случае, это где-то просочиться. Нужно тогда подключать институт защиты свидетелей, который существует в развитых странах, у нас только-только начинает еще развиваться, когда человек полностью меняет свою жизнь, внешность, место работы и жительства, и в этом случае становится недосягаемым для тех, на кого он «настучал».

В. Сметанин: В оставшиеся минуты хотелось бы про Молодежную общественную палату поговорить. Накануне стало известно, что этот орган возрождается. Сегодня руководитель палаты Павел Дорофеев был в нашей студии. Он заявил о том, что на свои деньги организует эту работу. До 20 марта принимаются заявки. В Молодежной общественной палате будет 30 человек. Он привел в пример те решения и предложения, которые были реализованы Молодежной палатой. В частности, он сказал про ту беспроцентную субсидию на первоначальный взнос по ипотеке — 200 тысяч рублей. В возрождении этой палаты есть социальная значимость? 

О. Прохоренко: Я не вижу. Такие органы имеют право на существование, если они являются своего рода социальными лифтами, точно также, как участие в политической жизни давало бы бонусы молодому человеку, чтобы попасть потом в число депутатов, допусти. На деле этого не происходит. Как-то с Михаилом Курашиным на эту тему разговаривали. Нет непосредственной связи между активным участием молодого человека в таких псевдо-органах власти и его дальнейшей карьерой. Намного важнее, на мой взгляд, участие в таких инициативах, как «Ночной патруль», «Разгребем» — чтобы не от органов власти все шло, а сами молодые люди объединялись, делали что-то. Посидеть, позаседать, подумать — ну, можно, а эффект какой будет? В этой связи я не вижу эффекта ни для тех, кто участвует, ни для собственно общества. Сейчас у Андрея Леонидовича Усенко большая проблема со взрослой Общественной палатой...

В. Сметанин: То есть, те же самые претензии можно к нашим общественникам предъявить?

О. Прохоренко: Проблема в том, что даже те люди, которых избрали, не проявляют должной активности в СМИ, в работе Общественной палаты. Многие только 1-2 раза поучаствовали в работе комитетов. Зачем тогда все это? Получается профанация, если нет реального результата. Ну да, посиди, пообсуждай. Какой-то результат для тебя, для общества должен быть. 

В. Сметанин: Так или иначе, планы по формированию нового состава Молодежной общественной палаты есть, и что-то мне подсказывает, что будет она у нас. Как-нибудь пригласим, поговорим.

О. Прохоренко: Дай бог, чтобы у ребят что-то получилось. Я был бы за, если бы у них была какая-то общественная инициатива, которую не просто бы предложили, но реализовали. Для этого нужна группа единомышленников, которые что-то сделали, потом это использовали для личного опыта, построили на этом социальный бизнес. Когда ты умеешь организовывать общественные мероприятия, ты сможешь это организовать и с точки бизнеса тоже. Инициативы бы побольше, а сидеть-заседать умеют все, но эффекта это не приносит. 

В. Сметанин: Завершается время передачи «Особое мнение». Я благодарю гостя студии, Олега Прохоренко, главного редактора газеты «Бизнес-новости». Меня зовут Владимир Сметанин. До свидания. 

О. Прохоренко: Всего доброго. Хорошего дня!

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта