Николай Голиков, главный редактор "ТДТ"

Видео 14:34, 30 марта 2018 760 0

"Какой смысл искать 12 миллионов в департаменте промышленного развития? Их там точно нет. Это отчасти показуха. Она обозначила интерес правоохранительных органов к этой истории. Это показывает народу, что от сумы и от тюрьмы никто не застрахован. Постепенно дело перейдет в судебную плоскость. А как показывает практика, как только громкие экономические дела переходили в судебную плоскость, они показывают не очень высокую профессиональную пригодность следственного аппарата к изучению экономических дел..."



Печатная версия передачи:

«Особое мнение» от 04.02.15

Ведущая – Юлия Афанасьева

Гость – Николай Голиков

Ю. Афанасьева: В эфире программа «Особое мнение». Меня зовут Юлия Афанасьева. Напротив меня сидит Николай Голиков, главный редактор журнала «Товар-деньги-товар». Николай, здравствуйте.

Н. Голиков: Здравствуйте, Юлия, здравствуйте, уважаемые слушатели. Всем доброго дня и приятного аппетита.

Ю. Афанасьева: Никак не могу привыкнуть представлять вас как редактора журнала «Товар-деньги-товар». Каждый раз хочется сказать редактор «Вятской особой газеты».

Н. Голиков: Мне также хочется себя называть. В общем-то, я пока что формально остаюсь редактором «Вятской особой», так что если так удобнее, я не обижусь. Что делать, что делать.

Ю. Афанасьева: Давайте начнем. Накануне в Департаменте промышленного развития прошли обыски. Правоохранители искали пропавшие при изготовлении промпарка «Слободино» 12 миллионов рублей. Как пишет сайт nabludatel.ru, в 2012 руководители «Корпорации развития Кировской области» приняли проект промпарка без замечаний, а проект этот был впоследствии оплачен, но непригоден. Вы ожидали чего-то подобного?

Н. Голиков: Вы знаете, Юля, все, что касается промпарков, изначально предполагает, что что-нибудь такое случится. Я уж не буду напоминать про наш любимый вятскополянский промпарк, тем более, там радостное событие – туда подвели тепло. В 2015 году в этих сарайчиках стало тепло. Теперь там офисный планктон может сидеть и не мерзнуть. Не уверен, что там что-то можно производить. Про этот промпарк история тянется долго, с обысками пока тянут, но, думаю, дойдет и до этого. Здесь тоже ничему особенному удивляться не приходится. Я не говорю конкретно про Кировскую область. Что такое федеральные деньги для региона, тем более дотационного? Это праздник. что конкретно будет на эти деньги сделано – это как раз не главный вопрос. Главный вопрос – чтобы эти деньги бухнулись на счет, потому что это праздник, это начинается распределение, я уж не говорю про распил, попилить бюджетик – вот они, денежки, упали. Если вернуться к Кировской области, полмиллиарда на строительство сколько лет лежали в банке, всем было счастье – банку, корпорации развития счастье жить за проценты… Потом праздник кончается, ведь рано или поздно надо начинать что-то делать. Давайте вернемся к тем же Вятским Полянам – надо было хотя бы обозначить, что что-то сделано. В августе даже было торжественное открытие с какими-то непонятными резидентами, которые, до сих пор, как я поняли, там не прописались – общая ошибка резидентов вышла, тотальная. Получается так, что главное, чтобы деньги поступили. Можно отрапортовать, что отлично работает в плане привлечения инвестиций наши структуры.

Ю. Афанасьева: Подождите, может, это направление и хорошо работает, но дальше есть другой вопрос…

Н. Голиков: Мне кажется, все это работает, как говорил один мой хороший знакомый, все должно вариться единой котлетой – вот такая фраза была в его обиходе. И здесь все работает вот таким общим потоком. Кто-то на передовой добывает деньги, кто-то на втором уровне обороны эти деньги пилит, а потом, уже на четвертом уровне обороны, отбивается от обысков, когда они приходят наконец-то. Какой смысл искать 12 миллионов в Департаменте промышленного развития? Их там точно нет. Помните, были такие красивые обыски в кабинете Никиты Юрьевича Белых? Ну какой смысл проводить обыски в его кабинете? Просто сказать, что все оперативные мероприятия проведены в полном объеме. Реально все прекрасно понимают, что в Департаменте этих денег давным-давно нет и не было. Каким ветром эти деньги могли залететь в Департамент? Бумаги какие-то изъять? Для этого тоже необязательно проводить обыск, потому что это государственное учреждение, где сложно бумагам пропасть – они все пронумерованы, сданы.

Ю. Афанасьева: То есть, вы считаете, что это показуха?

Н. Голиков: Отчасти да. Чем интересна показуха – она обозначила интерес правоохранительных органов к этой истории. С одной стороны, это хорошо, когда правоохранительные органы приходят в серьезное учреждение, говорят народу, мол, все мы ходим под богом, от сумы и от тюрьмы никто не застрахован. Это вообще был сенсационный обыск у Никиты Юрьевича, ну и что? Что после этого обыска? Ничего. То же самое будет и здесь. Обыск проводили и в кабинете у главы района Ленинского, который сейчас замгубернатора – этот обыск не помешал ему стать заместителем губернатора. То же самое здесь. Думаю, постепенно все это дело перейдет в судебную плоскость. Как показывается практика, те громкие дела, которые были в экономике последнее время, как только они переходили в судебную плоскость, они показывали не очень высокую профпригодность следственного аппарата к изучению экономических дел. Вспомнить дело Лузянина – то, что просто, по-нашему, по-ментовски понятно: ты там толкнул, упал, ребро…А то, что касается бумаг, цифр, законов экономических – тут следствие у нас, к сожалению, слабовато, что позволяет профессиональным юристом эти дела оспаривать, как вышло с Лузяниным, позже с Сысолятиным. Вроде бы получается так, что все всё понимают, а доказать ничего не могут. Раньше меня удивляли американские фильмы, где человек кого-то убивает, все вроде бы очевидно и убийца должен сидеть, но появляется такой хороший умный адвокат, дело разворачивается, и все те формальности, на которые мы не обращали внимания – способ получения улик, опросов свидетелей начинают играть роль, и на самом деле виновный человек из-за безалаберности следствия просто-напросто уходит от ответственности. Вероятно, то же самое произойдет и с Департаментом промышленного развития. Работать придется, конечно же, под давлением. Ясно, что правительство своих не сдает – это отчасти и правильно. Придется работать в условиях недостатка информации и профессионализма. А так, конечно, открываешь – приятно читать, что пришли в здание, не побоялись.

Ю. Афанасьева: Если показуха, то кому, зачем это нужно?

Н. Голиков: Мы уже начали говорить про обыск в кабинете губернатора – кому это было нужно? Это сигнал для кого – для губернатора? Так он не слушает сигналы, которые снизу доносятся, он слушает только сигналы, которые доносятся из Москвы, а этот сигнал пришел из соседнего ведомства, вряд ли он его сильно насторожил. Скорее всего, это было недоразумение, которое скоро выяснилось. Возможно, тут будет точно так же. То, что начинают рыть эти истории с федеральными деньгами – это очень правильно. Чем мне нравится работа Солодовникова – когда он находит какую-то тему, он понимает, что раз эта тема тут сработала так, скорее всего, в аналогичных случаях она сработает также. Вспомните те же федеральные деньги, с которых началось дело Рылова, 107 миллионов, которые через суд федерация пытается вернуть, и раз такого рода вещи происходят с этими федеральными деньгами, вполне вероятно, если дернуть за веревочку, все остальные истории с поступлением крупных федеральных сумм выглядят, скорее всего, точно также: отчет какой-то есть, а реальной работы нет. Ведь здесь у нас то же самое: заказан какой-то проект, формально он существует – я не очень понял, какие-то варианты с фальсификацией бумаг, надо будет внимательнее почитать. То есть, формально для отчета перед Москвой какая-то работа делается, как было в случае с КРИКом, а когда приезжают реально люди на место и смотрят, то оказывается, что ничего и нет. В этом плане наше УВД правильно заметило, что история с поступлением федеральных денег везде одинакова, это праздник. главное – деньги получить, направить их в нужную сторону, приготовить некий суррогат: макет промпарка в Вятских Полянах, который был торжественно сдан в августе, или макет проектного заключения в данном случае, или макет коммуникаций… Просто для отчета. Мы отчитались, и к нам формально претензий нет. В этом плане это хороший сигнал, что может прийти УВД. Даже если не будет каких-то подметных писем, просто потому, что ситуация повторяется, и, как правило, здесь есть момент коррупционный.

Ю. Афанасьева: Накануне многие СМИ написали, что генерала Солодовникова переведут в Самарскую область, кто-то даже сроки называет – 9 февраля. Как вы считаете, нам уже пора прощаться с Сергеем Александровичем, или пока рано?

Н. Голиков: За то время, пока он у нас работает, его уже в третий раз куда-то отправляют. Насколько я знаю, Сергей Баранцев, руководитель пресс-службы, официально опроверг это сообщение.

Ю. Афанасьева: Мы же понимаем, что УВД – это закрытое ведомство, они явно не скажут.

Н. Голиков: Просто пример из параллельной области, чтобы понять, как должно быть на самом деле. Англия, январь, футбол. Трансферное окно – футболисты продаются и покупаются. Тренер Мауриньо объявляет, что в январе клуб «Челси», который он тренирует, покупать футболистов не будет. Ему говорят: «Но вы же хотите купить Хуана Квадрадо?». Он говорит: «Нет, нам он не нужен, он не вписывается в схему нашей игры». После чего 1 февраля Хуана Квадрадо клуб «Челси» покупает. Что делает футбольная Англия? Она предъявляет Мауриньо штраф – 80 тысяч фунтов за введение общественности в заблуждение. Вот это я понимаю. Вот тогда человек, когда он чувствует, что его просто за то, что он не хотел раскрывать определенную информацию, но фактически обманул людей, должен понимать… А 80 тысяч фунтов – это бюджет нашего муниципального образования. Получается так, что пресс-служба не важно какого ведомства обязана говорить правду.

Ю. Афанасьева: Может быть, у пресс-службы нет информации, но это не значит, что 9 февраля его не переведут.

Н. Голиков: Все правильно. В таких случаях надо говорить, что у нас сейчас информации нет.

Ю. Афанасьева: По вашему мнению, Сергей Александрович останется в Кировской области?

Н. Голиков: У меня нет своего мнения. Он, как и все чиновники крупного ранга, зависит от указа. Если посчитают нужным его перевести в Самару – его переведут в Самару.

Ю. Афанасьева: Подождите, вы же очень любите порассуждать. Выборы губернатора Кировской области прошли.

Н. Голиков: А когда они были? Мы выбрали губернатора? Поздравляю всех кировчан!

Ю. Афанасьева: Никита Юрьевич Белых, если что. Задачи выполнены. Самое время перевести на новый участок работы?

Н. Голиков: А в Самаре выборы не прошли случайно? Вы не помните? Или специально подобрали такой регион, где выборы еще не прошли… Я не думаю, что надо увязывать карьеру генерала Солодовникова с выборами в каком-то регионе. Задачи, если вспомнить прошлый год, именно «горячий» выборный сезон, то у нас так получилось, что генерал Солодовников практически с мая до сентября отсутствовал на телеэкранах и страницах газет. Если такая задача ему ставилась на выборы, то он ее блестяще выполнил.

Ю. Афанасьева: Если он отсутствовал на страницах газет, это не значит, что он не контролировал процесс.

Н. Голиков: Ход выборов? Да там так все налажено, что полиция контролирует разве что нарушения общественного порядка на избирательных участках. Движение бюллетеней, информационных потоков, какие-то проявления административных ресурсов полиция не контролирует. Может человек на что-то пожаловаться на прокуратуру, но и она на это смотрит сквозь пальцы. Какой-то роли Солодовникова на выборах я не вижу. Ему в свое время приписывалась другая функция, что он мог стать неким конкурентом, весомым, реальным, а так у нас выборы прошли в одну корзину. Я не думаю, что Солодовникова прислали сюда для того, чтобы он отказался от участия в выборах. Я думаю, его сюда прислали просто для того, чтобы он тут работал. Он до этого находился в подвешенном состоянии, был как бы вне службы, ему нужно было вернуться, наработать некую кредитную историю, как сказали бы в банке. Сейчас его судьба зависит только от решения вышестоящего начальства.

Ю. Афанасьева: Как вы думаете, для Никиты Белых Солодовников – удобный глава УМВД, или не удобный?

Н. Голиков: Думаю, за то время, когда они вынуждены были привыкать друг к другу в работе, наблюдался холодок в отношениях, но уже в прошлом году они нашли такую схему работы, чтобы друг другу не мешать. Каждый занимается своим делом. Наверняка каждому руководителю хочется, чтобы было меньше неровностей в этом поле. Возможно, Солодовников является такой неровностью, источником возможной опасности, но мне кажется, работать с ним Никите Юрьевичу вполне комфортно. Понятно, что если Солодовникова отправят в Самару, а к нам пришлют кого-то менее конфликтного, это будет всем удобнее. Но мы ведь тоже не знали, кто такой Солодовников, когда он приехал. Всякие слухи были. Думали, что он просто тут тихонько отсидит, а оказалось вот что. Сложно предполагалась. Судя по смене руководства в прокуратуре, ФСБ – что это за люди? Мы пока не знаем.

Ю. Афанасьева: Почему это все после выборов произошло? Просто так совпало?

Н. Голиков: Все, что в 2015 году будет происходить, будет после выборов. После не значит вследствие. Что-то же должно происходить в этом году.

Ю. Афанасьева: Наблюдаете ли вы за работой нового главы администрации города Кирова?

Н. Голиков: С удовольствием. Больше всего мне нравятся отзывы чиновников о нем. Многие, особенно те, кому повезло, у которых управления и отделы находятся не в здании на Воровского, а в других местах, стараются как можно реже появляться в главном здании. Понимаете, Перескоков – работник очень правильный. Человек, прошедший огромную школу. Чиновник высокого ранга понимает, что он должен быть прочно закрыт мощной стеной с тыловой стороны. Чтобы это прикрытие сзади у него было, все остальные вокруг него должны бегать и работать. Это ему дает очень крепкий хороший тыл, вот он их и учит бегать и работать. Мне пока нравится то, что там происходит. Муравейник зашевелился.

Ю. Афанасьева: Вам нравится именно процесс?

Н. Голиков: Говорить о результатах пока бессмысленно, он еще работает месяц.

Ю. Афанасьева: Подождите, вот как в понедельник Киров завалило снегом…

Н. Голиков: Давайте говорить так. Киров завалило снегом, человек работает еще месяц, и на него свалился снегопад не в меньшей степени, чем на нас – мы ходим и ругаемся, а ему надо все это устранять. Пройдет этот период, поулягутся метельки, и сможем подвести итог, насколько он, попав из огня в полымя, с места в карьер, с корабля на бал, как он себя проявил в решении этой конкретной задачи. Сейчас пока я сказать не готов. Нам будет с чем сравнить. Говорить о том, каков он управленец, глава городской администрации, пока очень рано.

Ю. Афанасьева: Какой период должен пройти, чтобы можно было судить?

Н. Голиков: У нас принято 100 дней давать человеку. Пройдет зима, мы сможем для себя подвести итоги, как город это время пережил под новым руководством, как отработали службы, сравнить с тем, что было в аналогичных ситуациях раньше. Пока бы я не торопился. А то, что муравейник зашевелился – это мне нравится. В здании правительства всегда была какая-то движушка, а в мэрии ходишь по коридорам – там редко когда человека встретишь. Все было слишком спокойно. Сейчас средняя скорость движения по коридорам увеличилась.

Ю. Афанасьева: Говорят, сейчас начальники проверяют наличие своих подчиненных на месте в 7:55.

Н. Голиков: Точно не могу сказать – об этом не спрашивал, но то, что начальники проверяют не только наличие подчиненных, но и форму их одежду – это знаю.

Ю. Афанасьева: Вернемся тогда к этой теме еще. За историей с Центральным рынком наблюдаете?

Н. Голиков: Трудно за ней не наблюдать. Я живу не очень далеко, много людей так или иначе связаны с рынком – кто-то там работает, кто-то туда что-то поставляет, кто-то там затаривается. Я активный покупатель на Центральном рынке, покупаю продукты. У меня отношение к рынку из советского прошлого – это колхозный продуктовый рынок.

Ю. Афанасьева: Предприниматели из Центрального рынка потребовали отменить конкурс на поиск инвестора, который должен был состояться 29 февраля, создать рабочую группу, которая вместе с представителями администрации займется разработкой концепции развития Центрального рынка. Как вы считаете, сейчас, на данном этапе, нужно отменить конкурс на поиск инвестора?

Н. Голиков: Отменять такие вещи сложно. Не нужно было его начинать, вот что бы я сказал. Здравые рассуждения: сейчас кризис, ни у кого денег нет. Если сейчас кто-то затевает такой проект, это говорит только об одном: инвестор уже есть, его фамилия уже известна тем, кто делает этот конкурс. То, что будет дальше происходить с рынком – тоже известно участников мероприятия. Это снова некая запланированная вещь, она планировалась явно давно. Вся политика муниципальная и областная сводится к одному: к построению Суперсоветского Союза, жуткой централизации всего, что только может быть, причем жестче, чем это было в советское время. Тогда тоже любили все централизовать, но для этого не перемещали школы и больницы из деревень в районные центры, до этого маразма не доходило, а сейчас уже до физического маразма доходит страсть к централизации финансовых потоков. То же самое с рынком, с киосками в городе. Это все следствие понимания, что все должно централизоваться, что «все денежки должны проходить через меня», кого-то конкретного с именем и фамилией, который свой. Все сводится к этому. Поэтому здесь сейчас говорить, что что-то будет отменено – думаю, вряд ли, потому что на момент объявления конкурса все предварительные договоренности уже достигнуты были, все руки пожаты, и наступает период ответственности за неисполнение своих обещаний.

Ю. Афанасьева: Я предлагаю вернуться к теме Центрального рынка после небольшой рекламы. В частности, почему нам не представляют проект, если все договоренности достигнуты. Вернемся через пару минут.

Реклама.

Ю. Афанасьева: Мы возвращаемся в эфир. Продолжаем говорить про Центральный рынок. Николай, вы говорите, что все решения уже приняты, инвестора найдет, почему же нам не представляют конкретный проект?

Н. Голиков: Потому что сначала должен пройти конкурс. Формальности должны быть соблюдено. Уверен, что проект, который победит на конкурсе, видели все, кому положено. То, что мы знаем сейчас – якобы будут организованы рабочие места для продавцов, и все прочее, вероятнее всего, ничего такого там не будет. Я вижу этот проект-победитель как некий торговый центр, расположенный в козырнейшем месте города, которое не подвергалось сносу, реконструкции, ничему либо еще – исторический рынок. Если у нас парк у Дворца пионеров под нож пускают ради каких-то финансовых интересов, то рынок уж пустят, тут никакой политики нет. Там можно сказать, как вы, сволочи, смеете память трогать, а здесь и этого не скажешь. Рынок и рынок. Жалоб много на рынок? Куча жалоб! Обманывают торговцы? Обманывают! Парковки нет, грязь, антисанитария – все найдется в секунду, чтобы такие вещи оправдать. Не должно там быть никакой свободной торговли. Вообще в Кирове не должно быть никакой свободной торговли. Так оно и будет. Киоски, рынки… Хочешь свободно торговать? Езжай за город, торгуй, а все, что идет в Кирове, должно контролироваться, фиксироваться, и поток денежный должен в известном направлении идти. Вот главная цель, которая реализуется в том числе таким способом. Построят торговый центр – стопудово, может, три центра, и все. О том, что здесь когда-то был рынок, лет через 30 никто и не вспомнит.

Ю. Афанасьева: Предприниматели уже уходят с Центрального рынка: неопределенность, кризис, спад продаж и так далее. О падении рентабельности заявляют уже и крупные производители. Например, на КМК рентабельность снизилась вдвое, холдинг «Здрава» в январе впервые сработал в убыток. Производители заранее предупреждают, что будут поднимать цены. Александр Краснов, президент Гильдии пекарей и кондитеров, сказал, что без помощи производителям они вообще могут 2015 год не пережить. Как вы считаете, насколько сейчас критична ситуация в экономике Кировской области, и что нас ждет дальше?

Н. Голиков: Критичной ситуация в Кировской области стала не вчера и не сегодня. Кризис назревал последние несколько лет. Оказалось так, что мы сами шли вниз, а тут еще и общеполитическая ситуация нас подтолкнула. С другой стороны, удобно: можно сказать, что кризис везде в России, не только у нас, но дело в том, что все эти процессы были заметны уже давно, и что к этому пришли бы без всякой Украины и Крыма. Ты назвала предприятия – они же все попадают под программу «Покупай вятское». И вот, на что они сейчас сетуют: половина сырья, упаковки еще чего-то – это все импорт. Какое «покупай вятское», о чем мы говорим?

Ю. Афанасьева: Давайте мухи отдельно, котлеты отдельно. Оборудование импортное, но продукт-то наш!

Н. Голиков: Какой наш? Что там нашего? Судя по жалобам производителей, получается нашего очень мало. Рабочая сила там наша и лозунг «Покупай вятское». Когда проблемы с иностранными производителями возникли, тогда это все и всплыло, что на самом деле наш вятский продукт на 80% сделан из зарубежных компонентов. Этот разговор о том, что мы сможем пережить кризис за счет импортозамещения, что мы не будем покупать импортные продукты, будем наши брать, но ведь наши суть есть те же импортные! Только те на 100% импортные, а наши на 80%.

Ю. Афанасьева: Если предприятие покупает оборудование за границей, покупает там упаковку, это не значит, что продукт импортный.

Н. Голиков: Если упаковка импортная, половина химических препаратов импортная… Если порыться в жалобах, можно найти много – там ведь не только упаковка, многие ингредиенты импортные. В итоге получается, что нашего очень мало. Каким же импортозамещением мы собираемся победить кризис? Почему мы должны поддерживать наших производителей в этот сложный период, если они точно такие же иностранные? Почему бы не поддержать иностранных, не пустить их обратно на рынок, и все будет радостно и хорошо?

Ю. Афанасьева: Если разориться какой-нибудь кировский холдинг, то бюджет лишится налогов, люди лишатся рабочих мест.

Н. Голиков: Какие еще кировские холдинги зарегистрированы в Кирове, кроме КМК? «Здрава», по-моему, в Москве зарегистрирована. Даже «Красный якорь» в Москве. Наверное, «Вятич» еще в Кирове. Область не способна их поддержать никак, потому что область не способна снять эмбарго, санкции. Все упирается в это, весь рост цен происходит исключительно потому, что падает рубль, а это следствие санкций, как бы мы не утверждали обратное.

Ю. Афанасьева: Смотрите, что предложили сами производители. Они заявили о необходимости субсидировать процентные ставки по кредитам на закупку сырья. Еще говорили, что на уровне поставщиков, возможно, идет спекуляция, и предложили проверить у них уровень предельных наценок. Как вы считаете, возможно ли все это сделать на уровне региона или это должны быть федеральные решения?

Н. Голиков: Да это и на уровне федерации сделать невозможно. Мы уже проходили опыты с установлением предельных наценок…

Ю. Афанасьева: Но для ритейлеров.

Н. Голиков: Ну и что? Система ритейла – это нормальный холдинг, где все идет от поля до магазина. На этом участке, где ритейл, сделали 10% накрутки, на предыдущем участочке повысили, стало 60%, общая сумма повысилась. Хорошо, придут они на этот участок, будут проверять оптовые базы – так есть предыдущий участок, есть поле, в конце концов. Повысить можно на любом участке, в накладе производители не останутся, потому что они первичны, без них никуда. Это как производители энергии. Пройдись по рядам, поищи дешевле. То же самое, что и здесь – куда деться-то? У нас своего продукта практически нет, ни мяса, ни чего-то еще, молоко только есть, но не одним молоком человек живет.

Ю. Афанасьева: Николай, кажется, вы когда-то говорили, что вы эту идею с предельными наценками в торговых сетях поддерживаете.

Н. Голиков: Не помню, чтобы я такое мог говорить. Я вообще противник любых ограничений в торговле. Торговля должна торговать так, как она торгует. Какова жизнь, такова и торговля. Должна быть реальная конкуренция, а не фиктивная, как у нас. Если есть реальная конкуренция, человек может ставить хоть 40% торговую наценку – я просто не пойду у него покупать, вот и все.

Ю. Афанасьева: Вы считаете, что у нас нет реальной конкуренции между нашими сетями и федеральными?

Н. Голиков: У нас есть реальная ценовая конкуренция между федеральными сетями и кировскими, потому что разница в ценах есть. Если мы зайдем в магазин «Магнит», «Пятерочку», местную – разницу увидим значительную. Есть конкуренция, зачем ее ограничивать? Надо освобождать, просто принять тот факт, что мы влипли в большую политическую задницу, а не в маленькую историю с наценками.

Ю. Афанасьева: Кому будет легче от того, что мы этот факт признаем? Его же все равно как-то разгребать надо.

Н. Голиков: Разгрести его нельзя на уровне региона. Эта вещь может быть решена не экономическими методами, мы это прекрасно понимаем. Это политика. Пока не будет политического решения, не будет никаких изменений. Пока то, что предлагают нам политики, не приводит к улучшению ситуации и не приведет. Нужны другие меры, другие соглашения. Здесь все упирается в политику. Я не противник наших производителей – там работает наши люди, в конце концов, но область каким образом с ее бюджетом может им помочь? Мы говорили за эфиром о письме малмыжских учителей, которые говорят, что вместо того, чтобы повысить зарплату на 5%, их всех заставили подписать бумагу о том, что им всем снижена будет зарплата на сумму от 2,5 до 4,5 тысяч рублей. И при этом мы еще будем платить производителям? Если варианты снижения затрат – это варианты, связанные не только с поставщиками сырья, а те варианты, которые связаны с нашими монополистами, энергетиками, поставщиками воды, газа. Это то, что федеральное правительство может регулировать. Если снизить эти затраты, предприятия выживут. Если их не снижать, мы не сможем больше ничего сделать. Либо надо возвращать Крым, либо надо снижать затраты монополистов. Выхода нет. Субсидировать? Хорошо, бюджет будет беднеть ради того, чтобы получать налоги от этих предприятий. В итоге останется с нулем.

Ю. Афанасьева: Сайт rbk.ru провел опрос среди предпринимателей на тему того, что мешает малому бизнесу и выложил статью, кстати, с фотографией Никиты Белых и Дмитрия Медведева на выставке «Золотая осень». На первом месте опроса – высокие налоги, далее – неопределенность экономических ситуаций, затем – высокие ставки по кредитам, нестабильность налогового законодательства, нарушения прав предпринимателей, и только на 6 месте девальвация рубля. При этом большинство предпринимателей говорит, что первопричиной проблем стал изменившийся курс валют. Где логика?

Н. Голиков: Логика здесь везде, потому что из 6 пунктов 4 об одном и том же. Девальвация рубля и нестабильность экономической ситуации взаимозависящие вещи. Высокие ставки по кредитам есть следствие нестабильности рубля, потому что в таких условиях банки не могут работать по низким ставкам. Противоречий тут нет, просто не могли сформулировать, или не захотели формулировать. Мы все должны платить за то, что Крым наш, вот все и платят.

Ю. Афанасьева: Вы читали антикризисный план развития России?

Н. Голиков: Я пытался понять, где же там антикризисный план. Я прочитал, там 7 основных пунктов, если не ошибаюсь. Не понял, где там план. Мы начали разговор с формальных отписок, макетов, промпарков, это тоже некий макет плана. То, что там прописано – режим работы в нормальном состоянии, если бы не было всех этих страшных изменений политических, тогда бы это был нормальный план работы, и то бы он требовал конкретизации. В кризис это как на медведя с рогаткой, мертвому припарка. Я не нашел ничего антикризисного в этом плане. Скорее мертва, чем жива наша экономика, и с припарками, к сожалению, пока не спешим.

Ю. Афанасьева: Скорее мертва, чем жива – она умрет или наоборот?

Н. Голиков: Зависит от того, как лечить будем. Ни я, ни вы, ни все, кто нас слышит, никто не заинтересован в том, чтобы экономика умирала. Но, к сожалению, от наших действий мало что зависит. Не знаю, кому молиться, что делать. Конечно, она должна выжить, но чтобы она выжила, поработать надо, ребят, посерьезнее. Это не способы лечения от таких болезней. Наша сырьевая экономика просто не жизнеспособна в таких условиях. Надо проводить структурные перестройки. Не надо говорить, что нужно инвестиции повышать. Куда повышать? У нас нет реального сектора, есть сырьевой сектор и торговый сектор. Надо реструктурировать, отойти от разговоров. Что этому мешает? Мешают огромные деньги, которые вертятся в сырьевом секторе и всем затыкают рот. Это коррупция. Коррупция исходит из того места, где очень много денег. Нам нужны реформы, вплоть до политических. Может быть, система управления в стране должна поменяться, может, надо сменить акценты с президентской республики на парламентскую или наоборот – надо подумать. Надо очень много что поменять, чтобы страна стала жизнеспособной. Я не лидер нации, я не способен в таких категориях мыслить, но я вижу, что то, что нам предлагают – это полумеры, четвертьмеры какие-то. Я живу здесь, вижу реальные проблемы общества. В этой программе эти проблемы должны быть упомянуты. Это самое страшное, что у нас есть – коррупция, сырьевая экономика, которая полностью зависит от того, что решат арабские шейхи, быть нефти 30 долларов или 200, и мы все следом за ними, никуда не денемся – мы привязаны, вот в чем беда. Это надо решать было еще вчера, сейчас – со страшной скоростью, а у нас опять двадцать пять – повышать инвестиции, субсидировать ставку… Смешно.

Ю. Афанасьева: На этом я предлагаю закончить, потому что время у нас вышло. Я напоминаю, что это было особое мнение Николая Голикова, главного редактора журнала «Товар-деньги-товар». Я благодарю вас за эфир, спасибо. Всего доброго и до свидания.

Н. Голиков: Вам спасибо. До свидания. 


Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта