Ян Чеботарев, юрист

Видео 14:34, 30 марта 2018 1370 0

"...Насколько смел будет суд первой инстанции, если приговор (ред.: по "делу Березина") вдруг будет оправдательным, мне тяжело предсказать. Но что то мне подсказывает, что возможна ситуация «оправдания по-русски». Оправдание по-русски - это признание человека виновным, но оставление его на свободе..."



Печатная версия передачи:

С. Занько: 13:05 в Кирове, это программа «Особое мнение». Сегодня веду ее я, Светлана Занько. Напротив меня — юрист Ян Чеботарев. Ян Евгеньевич, добрый день.

Я. Чеботарев: Добрый день.

С. Занько: Напоминаю, что у нас есть средство связи — на нашем сайте каждый может задать вопросы гостю программы. Есть вопрос к вам, он касается рейтингов. Вы уже который год в рейтингах «Юрист года» занимаете первое место, и не в одном издании. Такой вопрос вам задает Олег Никитин: «Если есть рейтинги юристов, то почему нет рейтингов судов? Какой суд или судья лучший в 2014 году?».

Я. Чеботарев: Давайте попробую ответить. Конечно, градации судей быть не может, потому что все они у нас одинаковые в силу закона. Самый лучший суд, наверное, Европейский. На втором месте — Конституционный, на третьем раньше был Высший Арбитражный суд, который сейчас, к сожалению, реформировался в структуру Верховного суда РФ, тогда следующим назовем арбитражные суды РФ и дальше уже суды общей юрисдикции. В целом, среди судей встречаются очень хорошие профессионалы. Встречаются люди случайные, но очень редко, слава богу. Как правило, каждый судья по отдельности — отличный специалист. А вот систему немного надо корректировать.

С. Занько: Почему Европейский суд и Конституционный суд на первых местах вашего рейтинга? Получается, вы больше им доверяете? 

Я. Чеботарев: Речь идет о независимости судей — тема избитая, но актуальность свою не потерявшая. Для того же Европейского суда по правам человека интересы местных властей, отдельных граждан, предпринимателей являются второстепенными. Они на самом деле служат закону — стараются, по крайней мере. То же самое для Конституционного суда. Я знаю многих судей этого суда — они все без исключения отличные специалисты, великолепные ученые, у них много интересных хороших работ. Как правило, Конституционный суд является главным толкователем действующего законодательства. Те ошибки, которые допускают наши законодатели — это встречается — очень часто умело и грамотно исправляют Конституционным судом РФ с помощью толкований тех норм закона, которые вызывают определенные проблемы и вопросы при правоприменении. 

С. Занько: Но попасть со своим делом в Конституционный суд... вот сейчас люди вас послушают и подумают, что сразу будут писать в Конституционный, а то и в Европейский.

Я. Чеботарев: Не так это легко, существуют определенные процедуры. Обращаться в Конституционный суд с каким-то частным вопросом в принципе нельзя — он занимается проверкой на соответствие с Конституцией РФ конкретных норм федеральных законов. Такие случаи бывают. Для того, чтобы оспаривать конституционность налогового кодекса или какого-то иного закона, необходимо сначала получить негативную практику в судах — либо в арбитражном, либо в суде общей юрисдикции, с тем, чтобы мотивировать свое обращение в Конституционный суд незаконностью той практики, которая имеет место быть при применении конкретной оспариваемой нормы. Следовательно, для того, чтобы обращаться в Конституционный суд, нужно проиграть дело, чего никому не желаю.

С. Занько: Понятно. Есть несколько важных событий, которые я попросила бы вас прокомментировать. В первую очередь, это заявление главы областного УМВД генерала Солодовникова о том, что приговор господину Сысолятину и госпоже Фукаловой — это судебная ошибка. Напоминаю, что суд первой инстанции по делу НЛК закончился. По заключению суда два названных персонажа этого дела являются невиновными. Солодовников заявил, что не согласен с позицией суда, что оборудование для комбината закупалось по поручению бывшего собственника предприятия Альберта Ларицкого. Как вы можете прокомментировать это заявление генерала?

Я. Чеботарев: В этой части давайте попробую сказать следующее. Чем дольше я слежу за деятельностью главного начальника УМВД, тем больше уважения его действия у меня вызывают. Человек имеет свое собственное мнение. Наверняка господин Солодовников знает намного больше в этом деле, чем любой из наших слушателей, кроме судьи, наверное. Я старался следить за этим делом, потому что оно действительно было интересным. Оправдательный приговор, который был вынесен, является абсолютно не типовым — судьи у нас оправдывают крайне редко, это сам по себе примечательный факт. Плюс, готов согласиться, что некоторые вопросы оправдательный приговор вызывает. Все-таки люди подписали документы, которые послужили основанием для возмещения из бюджета весьма значительной суммы — 38 миллионов рублей. Их признают невиновными на том основании, что...вот дальше возникает вопрос. Я приговора не видел, но, насколько понимаю, линия защиты строилась на том, что и Сысолятин, и Фукалова действовали по указаниям собственника НЛК. В этой части уголовно-процессуальный кодекс предусматривает такое основание, как освобождение от ответственности как вынужденность действий — исполнение тех указаний, которые являлись для подсудимого обязательными. Насколько обязательными для господина Сысолятина и госпожи Фукаловой являлись указания главного, единственного акционера НЛК? На мой взгляд, они могли сказать, что это абсолютно незаконная схема, и они там участвовать не будут. В общем, вопросы у меня есть. Думаю, областной суд разберется.

С. Занько: А перспективы?

Я. Чеботарев: Я с уверенностью могу сказать, как юрист, только одно: областной суд обязательно это дело рассмотрит и вынесет справедливое законное взвешенное постановление.

С. Занько: Перспективы в процентном соотношении по судебной практике? 50% на 50%, или все-таки?

Я. Чеботарев: Ходят слухи о том, что любое не типовое решение по достаточно громкому делу судьи судов первой инстанции стараются согласовывать с вышестоящими судами, но это только слухи. Как правило, ровно также, как мало оправдательных приговоров в судах первой инстанции, так же мало отмен в судах вышестоящей инстанции. Опять же, это гадание на кофейной гуще. Никто не знает, насколько справедлив или ошибочен приговор, который вынес суд первой инстанции до тех пор, пока его законность не проверит суд высшей инстанции. Приговоры, которые выносит суд на первом этапе, вступают в законную силу и считаются состоявшимися только после того, как пройдут этап обжалования. Соответственно, здесь решения, вердикта Кировского областного суда нам придется подождать.

С. Занько: Напомните нам, что произойдет в случае, если областной суд утвердит решение районного суда?

Я. Чеботарев: Решение останется без изменений, и господин Сысолятин и господа Фукалова получат реабилитацию, будут считаться оправданными и абсолютно ни в чем не виновными. 

С. Занько: А дальше? Если снова не согласятся с решением областного суда, что может быть?

Я. Чеботарев: Вариантов не шибко богато. Областной суд может вынести свой вердикт, отменив приговор, он может принять новое решение, может отправить дело на пересмотр в суд первой инстанции. 

С. Занько: Если областной суд скажет, что нет, все хорошо, суд первой инстанции вынес правильное решение, а прокуратура по-прежнему не согласна? 

Я. Чеботарев: Прокуратура сохранит возможность дальнейшего оспаривания решений двух судов — суда первой инстанции и  второй инстанции в порядке надзора. Жаловаться можно дальше — можно дойти до президиума Кировского областного суда, можно дойти до Верховного суда РФ. Практика идет по такому пути, что на каждом этапе шансов как-то изменить приговор становится все меньше и меньше.

С. Занько: Еще один вопрос, который прошу вас прокомментировать. Сегодняшняя новость на нашем сайте по вопросу передачи мандата господина Ошуркова, депутата от ЛДПР, госпоже Олиной. Кировское отделение партии ЛДПР высказало официальную позицию по поводу передачи своего мандата. Елена Олина получила его на законных основаниях, поскольку на выборах в Заксобрание была следующей в списке ЛДПР после Ошуркова. При этом в партии отмечают, что Олина по собственному желанию вышла из ЛДПР в 2011 году. Как здесь разобраться с точки зрения закона и с точки зрения претензий членов партии ЛДПР?

Я. Чеботарев: Партию ЛДПР, наверное, понять можно — наверняка они рассчитывали, что мандат получит кто-о из членов партии, на которого партия может указывать формальное и неформальное влияние, чтобы человек как-то проводил в жизнь политику партии. Тем не менее, сейчас партии ЛДПР это не удастся — федеральный законодатель четко предусматривает, как развивается эта ситуация. Ситуация эта типовая, встречается часто. В нашей области году в 2011 с такой же ситуацией столкнулась КПРФ. На момент выборов госпожа Олина являлась членом ЛДПР, участвовало в списке, люди голосовали за нее с точки зрения закона. Соответственно, после выборов, заняв определенное место, она может как угодно менять свою партийную принадлежность — закон такие возможности ей дает. Мандат она получит все равно. На собрании определится, будет ли она примыкать к какой-то группе депутатов или занимать свою позицию — это абсолютно законно. Когда люди отдают голос за депутата, они голосуют не за партию, а за человека. 

С. Занько: Это как посмотреть, конечно, кто за что голосует. Координатор кировского отделения ЛДПР Владимир Костин говорит, что Елена Олина не имеет морального права быть депутатом от их партии. Ей предлагали отказаться от мандата, она не согласилась. Господин Костин уверен, что справедливость восторжествует в ближайшее время. Каким образом может восторжествовать справедливость, с вашей точки зрения? 

Я. Чеботарев: Разве что только гром грянет. Опять же соглашусь с господином Солодовниковым, право и мораль — это категории немного разные. По закону госпожа Олина — депутат, она получила мандат, на который имеет полное право. Это те правила игры, нарушать которые никому не дано, как бы ни хотела обратного партия ЛДПР. 

С. Занько: Вы вспоминали случай с КПРФ. Там тоже боролись?..

Я. Чеботарев: История повторяется дважды, в нашем случае многократно. Там точно также имела место быть претензия, точно также апеллировали к морали. Не помню фамилии депутата... К моменту передачи мандата она вышла из КПРФ и примкнула к справедливороссам. Дело дошло до областного суда, который разъяснил нормы федерального законодательства — это право того или иного человека, принимать ту или иную позицию той или иной партии и свою партийную принадлежность. Это никак не влияет на результаты тех выборов, которые состоялись. Голосуют за человека, по партийным спискам или нет — все равно. 

С. Занько: В данном случае члены партии ЛДПР могут только договориться.

Я. Чеботарев: Да, призывать ее, апеллируя к внутренним нормам, правилам поведения, устным договоренностям, но не более. 

С. Занько: Вот еще одно сообщение, тоже январское. Экс-председателю Вятскополянского районного суда Кировской области Сергею Кашину грозит до 15 лет тюрьмы. Верховный суд признал законным решение коллегии судей разрешить возбуждение уголовного дела против бывшего судьи. Он обвиняется в получении взятки в размере 18 миллионов рублей. Вот вы говорите, типичное/нетипичное решение. В данном случае решение Верховного суда и других судов в отношении коллеги, тоже судьи, типичное? 

Я. Чеботарев: Типичное. Если посмотреть, что пишется в Интернете, если посмотреть на статистику судебного департамента, которая открыто публикуется, мы увидим, что, к сожалению, тенденция существует. Каждый год возбуждается не одно уголовное дело на людей, наделенных судебной властью. Наверное, это даже хорошо: система пытается себя чистить. Некоторое удивление применительно к ситуации с Вятскими Полянами у меня может вызвать только срок, в течение которого после фиксации факта передачи денежных средств решался вопрос о согласии на возбуждение или не возбуждение уголовного дела. Слишком долго, на мой взгляд.

С. Занько: Каковы могут быть причины того, что слишком долго? 

Я. Чеботарев: Конечно, они могут быть чисто процессуального характера. Лицо, которое стремится затянуть принятие такого решения, скажем так, может разного рода способами препятствовать рассмотрению ходатайств, обращений путем многочисленных больничных листов, подачи необоснованных заявлений и т. д. Недаром еще древние говорили о том, что колеса правосудия вращаются медленно, но неотвратимо. Все равно решение принято, причем я считаю, что абсолютно законно. Если человек взял взятку, он должен за это отвечать. Человек, который дал взятку, и не раскаявшись, не заявив об этом факте, тоже должен отвечать.

С. Занько: На что рассчитывал судья вятскополянский и его защита, затягивая таким образом процесс?

Я. Чеботарев: Сложно сказать, в чужую голову не влезть. Подобного рода деяния никогда традиционно ни под одну из возможных амнистий не попадало. Это преступление, которое относится к категории особо тяжких. Срок наказания за него назначается весьма существенный.

С. Занько: Что это такое — человек, обладавший судебной властью, он привык, что он защищен, думает, что свои своих защищают? Такое тоже бывает? В конце концов, он знает практику. Вы тоже мне говорите — это дела типичные, за это жестко наказывают. Он же тоже это знает. Чистой воды психология?

Я. Чеботарев: Чистой воды психология, мне кажется. Никто никогда не спешит как можно быстрее ответить за проступок, который совершил. Утопающий хватается за соломинку. Только этим, наверное, и можно объяснить тот срок, в течение которого принималось подобного рода решение. 

С. Занько: Сейчас начинается серьезный этап в еще одном деле — это дело о продаже 25% акций Уржумского СВЗ. Несколько фигурантов в этом деле, самое громкое — имя Олега Березина, который уже давно находится в СИЗО. Сейчас он под домашним арестом. Александр Косулин, также человек, который делал оценку этой сделки — Марианна Попова. Кстати, я слышала, что в то время, когда она находилась в СИЗО, она была в тяжелом состоянии, болела...

Я. Чеботарев: Я тоже знаком с Марианной, не очень близко, но тем не менее готов подтвердить, что и до этой дикой истории она здоровьем не блистала. 

С. Занько: Очень тяжелым было дело. Сейчас, как я понимаю, следующий важный этап, который решит, закончится ли это дело каким-то образом, либо будет дальше продолжаться. Вижу сообщение в «Бизнес-новостях» от 18 января — пристально газета следит за этим делом. Суд допросил практически всех свидетелей, представленных стороной обвинения. Также были опрошены ключевые свидетели — губернатор Никита Белых, сенатор Олег Казаковцев, зампред правительства Елена Ковалева, ректор ВятГУ Валентин Пугач, который занимал в то время должность главы кировского отделения российского фонда федерального имущества. Все эти крупные лица утверждают, что сделка была законной, была выгодной нашему региону и лица, которые сейчас находятся под арестом, невиновны. Оцените, пожалуйста, перспективы этого дела. 

Я. Чеботарев: Я прежде всего юрист, и профессиональный кодекс этики не позволяет мне называть какие-то сроки по тем делам, с которыми я не знаком. Конечно, я читаю, что пишут в СМИ, получаю информацию из других источников. Можно сказать определенно, что до какого-то завершающего этапа еще далеко. Когда будут опрошены все свидетели, суд приступит к самой муторной части — оглашению материалов дела. Эта процедура весьма условная, но предусмотренная законом. Фактически, прокуратура будет вслух зачитывать все большие тома, набитые документами. Тем не менее, закон предусматривает, что это необходимо. Процедура длится очень долго. Дело, насколько я знаю, весьма многотомное, причем 90% всего дела занимают бухгалтерские документы. После того как материалы дела будут оглашены, если не будет ни от одной из сторон каких-то дополнений к данным материалам, стороны перейдут к прениям, и тогда мы уже услышим о той мере наказания, о которой просит назначить для подсудимых государство в виде прокуратуры. После этого состоится выступление защиты в прениях, выступление подсудимых и суд уйдет на постановление приговора в совещательную комнату. С учетом того, что сейчас заканчивается январь, думаю, что в первой декаде марта что-нибудь будет понятно по мере наказания, которую будет требовать прокуратура. Все подсудимые, в отношении которых рассматривается сейчас дело, находились под стражей. Фактически это приравнивается к такому виду наказания, как лишение свободы. Если в настоящий момент суд постановит оправдательный приговор, фактически это будет означать, что люди сидели абсолютно зря. В отношении их будет провозглашено право на реабилитацию. Если сравнивать дело господина Сысолятина и дело Уржумского СВЗ, то ситуации тут разные. Если мне не изменяет память, господин Березин провел в московских СИЗО достаточно длительный период времени. Это скандал. Насколько смел будет суд первой инстанции, если вдруг приговор будет оправдательным, мне тяжело предсказать, но что-то мне подсказывает, что ситуация оправдания по-русски — это признание человека виновным, но оставление его на свободе в виде назначения наказания, не связанного с реальным лишением свободы. Опять же, по практике — если суд видит, что немножко дело шаткое, безусловно, с точки зрения закона, он должен оправдать подсудимого. Если есть какие-то шансы признать его виновным, суд так и поступит. Очень тяжело комментировать дело политическое. Мне кажется, что какая-то доля политики в деле господина Березина и иже с ним все-таки присутствует. Если мы с вами вспомним ту истерику, которую устраивали федеральные СМИ применительно к переписке господина Навального с Никитой Белых, высасывали из пальца все, что только возможно и невозможно, это нечто похожее. 

С. Занько: Только Березин не Навальный.

Я. Чеботарев: Согласен, но Никита Белых как был губернатором, так и остается. Недвусмысленно звучат намеки о том, что кто-то из областного правительства оказывал воздействие. Там, конечно, есть фигура господина Арзамасцева, которого в настоящий момент пытаются «выцарапать» из прибалтийских государств. Политический подтекст есть. Когда речь идет большой политике, говорить о полной независимости нашего суда, к сожалению, не приходится. Недаром я в самом начале сказал, что по одиночке каждый судья, который работает в России, может быть шикарным специалистом, кристально честным человеком, а вот систему надо менять.

С. Занько: Мы с вами прервемся на две минуты, потом продолжим говорить о деле Уржумского СВЗ. Была упомянута фамилия Арзамасцева, который находится в близлежащих странах. Я хочу спросить, как его оттуда могут или не могут «выцарапать».

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Свое особое мнение сегодня выражает юрист Ян Чеботарев. Мы переходим к следующему фигуранту дела Уржумского СВЗ Константину Арзамасцеву. Экс-главу Департамента госсобственности и фигуранта этого дела обнаружили в Финляндии. Там его задержали, правда, временно. Цитирую с сайта gorodkirov.ru, которые, в свою очередь, цитируют «Коммерсант», а ему сообщил источник, близкий к следствию: «Арзамасцев был задержан в городе Хельсинки. Поскольку год назад Литва предоставила ему политическое убежище, бывшего чиновника отпустили». Собственно говоря, Константин Арзамасцев себя виновным не признает и даже готов отвечать по этому делу, но где-то на нейтральной территории, не в России. Что с ним теперь? Ему предоставлено убежище в Литве. Отдаст ли Литва России Арзамасцева? 

Я. Чеботарев: Нет. Как человек, хорошо знающий литовское право, могу сказать, что Республика Литва, являющаяся частью Евросоюза, имеет право предоставлять убежище. По закону об убежище в Литве человек, которому оно предоставлено, выдан не может быть никогда и ни при каких условиях. Право убежища предоставляется на всю территорию Европейского союза, где бы он ни находился. Если Литва предоставила господину Арзамасцеву политическое убежище, это не означает, что он должен все время находится на территории Вильнюса, например. Он может свободно перемещаться, у нас есть соответствующие документы. Насколько я знаю, убежище было ему предоставлено в конце 2013 года, по истечению определенного срока — это пять лет — он имеет право претендовать на получение гражданства. Сейчас у него есть постоянный вид на жительство как у политического беженца. Могу с уверенностью сказать, что я спокоен за судьбу господина Арзамасцева в части того, что он уже вряд ли сможет быть подвергнут уголовному преследованию на территории РФ, если только он сам не приедет, не принесет явку с повинной, что тоже исключать нельзя. 

С. Занько: Адвокат господина Арзамасцева ответил, что его подзащитный ни от кого не скрывается. Место его проживания известно следственному комитету. Давать показания он не планирует, поскольку имеет надежды на беспристрастное разбирательство. Тем не менее, где-то не на территории России он может давать показания?

Я. Чеботарев: Теоретически это возможно. Если следствие располагает данными о месте нахождения господина Арзамасцева и пылает истинной страстью с ним пообщаться, оно имеет возможность как выехать к нему, так и отправить либо посредством почтовой, электронной связи, либо адвокатов соответствующий перечень вопросов, на которые может попросить его ответить. Исходя из того, что уголовно-процессуальный кодекс РФ знает только один способ допроса свидетеля — это очная встреча со следователем, это означает, что следственный комитет России должен командировать сотрудника следственной группы по месту нахождения господина Арзамасцева, чтобы его опросить, предъявить ему обвинения, произвести необходимые следственные действия. Единственное, что арестовать, задержать его не смогут, экстрадировать и привезти в наручниках в РФ и поместить в СИЗО тоже не смогут. По той причине, что реальной возможности как-то обеспечить исполнение уголовного наказания в отношении господина Арзамасцева не имеется, этим и объясняется некая пассивность следственного комитета в получении каких-то сведений от него, либо прост уже все сведения следственному комитету известны и все, что сейчас есть — это необходимость как-то попытаться обеспечить исполнение возможного наказания в отношении господина Арзамасцева. Действующее право РФ предусматривает, что лицо, которое скрывается от правосудия России, не имеет права пользоваться вопросами, связанными с истечением сроков давности привлечения к ответственности за совершение преступления, соответственно, если господин Арзамасцев попросил политическое убежище, в отношении его дело должно быть выделено и приостановлено за розыском. Дело это будет вестись — страшное слово — вечно, точно также вечно господин Арзамасцев не сможет легально приехать на территорию России, не опасаясь того, что в ближайшем же аэропорту постановление о заключении его под стражу не будет немедленно исполнено.

С. Занько: Печальна судьба Константина Арзамасцева.

Я. Чеботарев: Честно говоря, печален сам факт того, что человек оторван от Родины, и, честно скажу, некоторые сомнения в беспристрастности возможного разбирательства у меня тоже есть. 

С. Занько: Мы с вами за эфиром планировали разобрать некоторые законопроекты, которые Госдума должна рассмотреть. Один из них — это законопроект о профессиональных стандартах. Народ наш еще не очень понял, что тут имеется в виду, а между тем он с далеко идущими последствиями. Он вводит в обязанность государственных и муниципальных организаций, компаний, работодателей применять профессиональные стандарты — это набор требований к знаниям, умениям, профессиональным навыкам и опыту работника при формировании кадровой политики. Условно говоря, принимать на работу госкомпании могут только по этим конкретным требованиям. У тебя должен быть целый набор дипломов, которые подтверждают, что у тебя есть необходимые навыки и компетенции. Поправки, которые могут принять, сделают обязательными профстандарты и в частных компаниях. Что это значит для народа? 

Я. Чеботарев: Это означает, что офис-менеджер, которая работает с почтой, должна будет при устройстве на работу либо предоставить диплом о том, что у нее есть такая специальность, либо потеряет возможность устроиться на данное место. Слесарь механосборочных работ третьего разряда, не имеющий соответствующего диплома, не сможет работать, хотя в настоящее время Трудовым кодексом предусмотрена возможность получения профессионального образования непосредственно на предприятии. Законодатель исключает подобного рода возможность. Тенденция общемировая. Был недавно в стране Евросоюза, общался с гражданами других стран — такая же практика есть в Литве, Финляндии. Мне привели забавный пример. Подружка из Финляндии приезжала, рассказывала, что для того, чтобы устроиться работать уборщицей в Финляндии, человек должен пройти 10-месячные курсы подготовки, получить соответствующий диплом. Если потом эта уборщица меняет место работы и начинает работать подсобным рабочим, она точно также должна пройти длительные курсы переподготовки.

С. Занько: А курсы переподготовки платные или бесплатные для граждан?

Я. Чеботарев: Для граждан они, как правило, все бесплатные. Если человек теряет работу и не может устроиться по той специальности, на которую у него есть диплом, его на переподготовку командирует государство на те виды образования, которые ему близки. Причем государство оплачивает не только обучение, но и выплачивает ему стипендию. Не очень большую — порядка 290 евро ежемесячно, но и не маленькую, у нас не все люди такую зарплату получают.

С. Занько: Если введут такие стандарты, то масса людей будет должна где-то приобрести эти новые специализации и дипломы, должны будут где-то учиться, и если это будет по примеру западных стран, государство должно будет затратить кучу денег, нет?

Я. Чеботарев: У нас, как правило, по примеру западных стран ничего не происходит, либо происходит не сразу. Я не знаю, в каком виде этот закон будет принят, какие подзаконные акты в его исполнение будут приняты. Я знаю массу шикарных специалистов, которые не имеют профильного образования. Например, имея гуманитарное образование, можно совершенно спокойно работать журналистом. Имея юридическое образование, можно работать не по специальности — например, хорошим менеджером. Как эту ситуацию разрешать? Либо сделают определенную точку отсчета. Например, все, что было до момента принятия данного закона, допускается, а вот с момента принятия — добро пожаловать, если меняешь работу, будь готов предоставить дипломчик. Странно, странно. 

С. Занько: Может быть и по-другому. Что касается журналистов, близкий мне пример: если ты работаешь на радиостанции, ты журналист и все в порядке, но если захотел перейти на другую радиостанцию, то уже диплом...

Я. Чеботарев: С учетом того, что журфаки в Кирове стали появляться относительно недавно, то придется в ускоренном курсе, экстерном получать соответствующие документы, подтверждающие уже фактически полученное образование. На Западе подобного рода закон служит только одной цели — он маскирует скрытую безработицу, когда человек, теряющий работу, получает в течение достаточно длительного времени денежные средства от государства не как пособие по безработице, а как  стипендию, и получает дополнительную специальность, которая помогает ему трудоустроиться. Они так борются одновременно с двумя вещами: и с безработицей, и с некоторым социальным конфликтом, который зреет. Что это будет у нас — не знаю. 

С. Занько: Посмотрим, что будет у нас. В любом случае, этот законопроект внесен в Госдуму 3 июня 2014 года, и будет рассмотрен в этом году, а дальше уже сами предприятия и компании будут решать, как они будут выкручиваться. Я благодарю Яна Чеботарева, юриста, за сегодняшнее «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Встретимся еще здесь. 

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта