Владимир Шабардин, уполномоченный по правам ребенка

Видео 14:34, 30 марта 2018 925 0

"Я могу сказать с большой долей уверенности, что Киров станет следующим городом, в котором будет реализован проект «Карта безопасного детства»



Печатная версия передачи:

С. Занько: 13:05 в Кирове. Начинается программа «Особое мнение». У микрофона Светлана Занько. Сегодня свое особое мнение будет высказывать уполномоченный по правам ребенка в Кировской области Владимир Шабардин. Здравствуйте.

В. Шабардин: Здравствуйте.

С. Занько: Владимир, есть ряд вопросов, которые хотелось бы с вами обсудить. Все вопросы касаются непосредственно вашей деятельности. Я вижу, у нас есть один вопрос на сайте, чуть позже его задам. Сейчас я бы хотела поговорить по поводу проекта, который называется «Карта безопасного детства». Зашла в Интернет и увидела, что в Сургуте, Перми, Челябинске созданы такие карты.  Что они из себя представляют? Каждый может зайти в Интернет и найти по ссылке. Меня очень заинтересовал этот проект, потому что он интерактивный, и здесь связываются все возможные службы — администрация, надзорные органы, вообще все, что только можно, с гражданами. Любой человек, ребенок, родитель ребенка, просто неравнодушный может зайти и в режиме онлайн написать заявку, что в каком-то месте города что-то происходит, или что-то не совсем приспособлено к передвижению детей по городу — люк открыт, или вот, читаю заявку: «У нас очень опасная детская площадка, дети выходят на проезжую часть...» и так далее. Эти результаты городские власти должны отслеживать, быстро реагировать на них. В городе Сургуте, где проект реализуется уже на протяжении двух лет, хотя полтора года он был в печатном виде — заявки подавались письменно, потом запустили сайт, так вот, даже за это время было около 800 заявок, и все они были отработаны, были достаточно серьезными. Только в нашем городе можно каждый год отследить, сколько раз дети падали в открытые люки, не говоря уже о каких-то других вещах. На мой взгляд, проект очень полезный. Я, как мама, могу об этом говорить, потому что элементарная вещь — ведешь ребенка в школу, на перекрестке Милицейской и Свободы, где рынок, там нет светофора, правда опасно, соответственно, необходимо родителям писать письма, что люди нечасто делают, сложно дойти ножками, а если бы был такой сайт, и моментально бы если была реакция на заявку — это было бы идеально, потому что опасность наших детей поджидает буквально на каждом шагу. Я знаю, что вы занимались этими проектами, изучали их. 

В. Шабардин: Да, занимался и занимаюсь. Могу сказать с большой долей уверенности, что Киров станет следующим городом, где будет реализован этот проект. Впервые этот опыт я увидел летом. Мы внимательно изучали свежий опыт Челябинска. Сайты немного отличаются. Меня в первую очередь интересовала система реагирования. Если изначально сайты были сделаны по типу интерактивной карты, такая-то проблема, устранена или не устранена, меня очень интересовала нормативная база. У меня есть на руках вся нормативка по тем городам, где это реализуется, мы на ее основе делаем предложение для администрации города Кирова, пакет формируем, и в самое ближайшее время этот пакет в администрацию уйдет. В чем суть? В тех городах ты не просто по карте видишь, что в таком-то районе на такой-то улице открыт люк, но существует четкое распоряжение по этой администрации, кто за что тут отвечает. Соответственно, в момент появления на сайте проблемы статус «взято в обработку» и «когда была решена проблема». Это касается точек, где обитают бродячие собаки, площадок зимних с выкатом на проезжую часть. Если вы посмотрите на уже существующие такие проекты, там очень много значков. Еще один момент, который мы хотим взять у Челябинска и Перми, совместно с Департаментом образования. То есть, если мы берем конкретно город Киров, в учебном году детям в школе выдается в печатной версии план их района, особенно для малышей — дорога от дома до школы, и ребенок сам составляет свою карту. На основе этих собранных карт руками детей составляется общая карта, в которой проблемы, которые нам, взрослым, не видны, а ребенок их видит — например, этот километр не освещен, лампочки перегорели, а еще там ямы, колдобины, он два раза упал. Мы этого не замечаем, нам это кажется не таким страшным. Если об этом пишет несколько детей, и мы видим, что через этот маршрут пролегает дорога школьников, значит, нужно что-то с этой проблемой делать. Мне кажется, на этом этапе нужно отследить проблемы, которые есть у реальных детей в конкретной школе, и посмотреть на проблемы всего города. Есть площадки, которые не огорожены, есть недостроенные здания, регулярно сверху что-то падает, дети могут залезть туда — такие точки нужно тоже выделять, и на карте отмечать. Жители конкретного района свои проблемы скорее на карту нанесут, чем мы с вами будем город объезжать каждый день не по разу.

С. Занько: Смотрю сейчас на сайт Сургута, где объясняется про этот проект. Тут написано, что город — это пространство, которое создает условия для комфортной жизни населения, есть еще задачи: «Задача органов местного самоуправления — устранить опасности, задача родителей и школы — сформировать у ребенка модель безопасного поведения». Дальше я перехожу на карту Сургута и открываю значок красного треугольника и собаки — бродячие собаки. Заявка от жителей города о проблеме, требующей срочного решения оставлена 24 июня 2013 года. Ответа от служб нет. Дальше я захожу на карту безопасного города Перми — тот же самый значок, 27 ноября 2014 года такая же заявка, ответ такой: «Проверено, на исполнении». То, о чем вы говорили — нормативная база, раз, и второе, как свести все ответственные департаменты и службы, чтобы они действительно реагировали на эти заявки, заходили на сайт. Как ответственность обозначить? 

В. Шабардин: Это должно быть прописано, вменено в обязанности — я и говорил о создании нормативной базы, то есть, документа, который предписывает, кто что обязан контролировать. Второй немаловажный момент, который я обговаривал с коллегами из других регионов — это кто занимается обслуживанием проекта. Изначально это был проект ЮНИСЕФ «Города, доброжелательные к детям». Сейчас занимается ли сама администрация, или отпускать это на аутсорсинг, внешнее управление какой-то НКО, общественной организации, клуба и так далее. Мы сошлись на мнении, что модератором является не администрация, иначе каким образом мы можем гарантировать, что эти значки вообще будут появляться? Никто не любит выявление проблем. Где гарантия того, что если какой-то отдел администрации будет это дело курировать, вообще что-то появится. Будут одни зеленые значки, что у нас все хорошо. Цель не в этом, не в том, чтобы показать красивую интерактивную карту города, а действительно выявлять проблемы и решать их в максимально короткий срок.

С. Занько: Я так подумала: кому это нужно? Вы составили пакет документов, направите их в город, надеетесь, что появится этот проект. Я просто представила себе эти текущие дни, когда падает снег и не пройти, не проехать, можно красные точки ставить просто у каждого дома.

В. Шабардин: Точки должны быть оправданы. С одной стороны, люди пишут в социальных сетях, что невозможно проехать, с другой стороны, мы видим сообщения, что беспрецедентное количество техники выведено и не все так плохо. Кому это нужно? Нужно в первую очередь детям и их родителям, горожанам, жителям города.

С. Занько: А это значит, что этот проект должна сопровождать массированная информационная поддержка?

В. Шабардин: У нас был по этому вопросу предварительный разговор с замглавы города Светланой Витальевной Шумайловой, которая занимается социальной сферой. Она с большим интересом к этому вопросу отнеслась, сугубо положительное отношение — проект хороший, его нужно делать. 

С. Занько: А ведь еще деньги на оплату этой площадки.

В. Шабардин: На самом деле, деньги не такие большие. Я выяснял вопрос ценовой. Система 2GIS существует, прописывать новую глобальную платформу не нужно — это такая техническая задача, абсолютно подвластная небольшой общественной организации. Думаю, это за счет гранта, или в рамках существующих программ. Деньги абсолютно небольшие. По прошлому году в Челябинске на это потратили порядка 200 тысяч — на город-миллионник это не те деньги.

С. Занько: Я хочу снова отослать наших слушателей на сайты тех городов, где существует эта система. Авторы проекта готовы делиться своей технологией, могут предоставить свои материалы городам России, всем, кому угодно. 

В. Шабардин: Да, не нужно изобретать велосипед. Мы собрали уже, все документы есть. Мы берем лучший опыт, лучшие положения и формируем пакет. Основа — вот она. Мы приходим не просто с предложениями, мы все досконально уточнили, учитывая возможности бюджета в том числе.

С. Занько: Как быстро можно реализовать этот проект и кем должно быть принято решение?

В. Шабардин: Если это реализуется в городе, то это администрация города Кирова. Проект может быть реализован в течение пары месяцев. Судя по опыту других городов, 2-3 месяца на запуск.

С. Занько: Правильно ли я понимаю, что если бы сейчас было принято какое-то решение и шла бы разработка, то к 1 сентября все школы должны быть оповещены?

В. Шабардин: Надеюсь, что к 1 сентября это и так получится. Я надеюсь, что это будет сделано к маю-месяцу, окончанию учебного года, чтобы собрать информацию со школьников, которые уходят на каникулы, и чтобы посмотреть свежую информацию с сентября, чтобы можно было бы что-то сделать уже за лето. Естественно, есть моменты, которые зависят от сезона, но есть моменты, которые от погоды не зависят. Раздолбанный колодец, который никогда не закрывается, есть и зимой, и летом. 

С. Занько: Кто-нибудь поддерживает вас в этом проекте? Я вижу по опыту ваших коллег из тех городов, которые мы назвали, что там являются инициаторами местные отделения партии «Единая Россия» и несколько депутатов, которые очень активно этот проект поддерживали и контролировали его исполнение. 

В. Шабардин: Я не обращался к депутатам Гордумы. Не думаю, что будет какое-то противодействие, не будет поддержки в этом направлении. Большое количество людей, с которыми непосредственно общаемся в той же Гордуме — абсолютно вменяемые люди, которые хорошие инициативы поддерживают.

С. Занько: У меня единственное сомнение осталось в связи с этим — это та проблема, которую вы обозначили, чтобы это не было «бельмом на глазу», чтобы действительно доходили эти сообщения, чтобы они не модерировались, не убирались, и на них оперативно бы реагировали.

В. Шабардин: Нужна проработка системы, которая мы работала, при которой невозможно было бы совершить звонок из Департамента ЖКХ и сказать: «Уберите этот значок, мы займемся им, но через два месяца», чтобы технически это было невозможно. Или конкретный документ, такое-то распоряжение, и только документально подтвержденный факт устранения этой проблемы. Вместе с тем, в этих программах существует возможность выкладывания фотографий. Сейчас люди достаточно мобильны, оперативны в выкладке фото. Если приехал человек, щелкнул, -— люк открыт, служба отчиталась, что все исправлено, человек снова приехал, щелкнул и тут же выложил, что не сделано ничего — наверное, это та система контроля, которая позволяет на месте человека спросить, действительно ли было что-то сделано, или нет. 

С. Занько: В конце концов, когда была акция «Газон под колесами», народ очень активно участвовал. Все-таки дети — это действительно наше все, и вряд ли родители останутся равнодушными. Хотелось бы, чтобы это все исполнилось. Следующее, о чем хотелось бы поговорить — я знаю, что буквально на днях вы встречались с представителями кировского отделения «Лиза Алерт». Напоминаю, что это общественная организация, которая занимается поиском пропавших людей. Все это дело началось в Кирове после того, как у нас случилась беда в поселке Речное Опаринского района, это было в ноябре 2013 года, пропали два мальчика 8 и 11 лет, братья Кулаковы.  Тогда на поиски ребят приехало большое количество волонтеров из разных городов России. Тогда горожане впервые услышали такое название «Лиза Алерт», и тогда они впервые очень активно подключились к поискам. В СМИ стали писать, что люди пропадают, и как их ищут. Тогда же состоялась встреча. Я помню, приезжала моя коллега Ирина Воробьева, встречалась с представителями МВД, МЧС, хотелось подписать контракты, но после я с теми членами отряда, которые остались в Кирове, я не встречалась. Я не знаю, как они работают, я вижу, что у них есть группа Вконтакте, где оперативно вывешиваются объявления о том, кто пропал. Последнее было от 11 января о пропавшей девушке, слава богу, ее нашли, а вчера было вывешено объявление о мальчике 2-3 лет, которого нашли на вокзале в Казани. То есть, он мог приехать и из Кирова. Он там был совершенно один — одетый, обутый, но ни мамы, ни каких-то других родственников нет вообще. Так вот, что делает сейчас этот отряд, ведь дети пропадают часто, и у нас тоже, братьев Кулаковых так и не нашли, несмотря на то, что поиски и в 2014 году продолжались. Дело очень серьезное, я понимаю, что волонтерская деятельность, ее регулирование — это довольно сложный процесс. Они к вам приходили в понедельник. С чем приходили?

В. Шабардин: Наше знакомство с «Лиза Алерт» состоялось года за полтора до истории с братьями Кулаковыми. С Ириной Воробьевой познакомились в Москве, Павел Астахов нас познакомил, представил эту организацию как людей, которые активно и профессионально работают в системе поиска людей. Когда проходил поиск Кулаковых, мы собирались здесь, и были МЧС, и уголовный розыск — мы говорили о возможностях совместных, которые есть. У ребят есть хороший опыт, который был выработан на конкретных случаях в стране — когда находили и когда не находили пропавших. Они очень активно работают у нас в области. Был создан отряд как раз после поисков в Речном. Что они делают сейчас? Могу сказать, что сейчас мы уже друзья, приезжали ребята из Москвы просто повидаться, привезли браслетик...

С. Занько: Когда Владимир говорит «ребята», это не значит, что это дети или студенты. Нет, это взрослые люди, с семьями, с работой...

В. Шабардин: Да, которые в свое время, в свободное и не свободное, абсолютно безвозмездно, трудятся волонтерами. У нас в области «Лиза Алерт» есть, существует, ребята во всех поисках принимают активное участие. Те объявления, которые вы видите, они расклеивают, выезжают сами. Еще один момент, который не виден широкому кругу — в сентябре я их вывел на руководителей школ, образовательный кировский округ взяли, и решили, что ребята могут приходить в школу с лекциями. Сейчас это очень востребовано — у них расписано все время, мы договорились на параллели работать, не на каждый класс, потому что не разорваться. У нас готово несколько видеороликов, они в ближайшее время появятся и у меня на сайте, и дойдут до образовательных учреждений. Они направлены на акцентирование внимания детей на существование проблем, которые есть при походе в лес, при передвижении по городу, то есть, с теми ситуациями, в которых дети теряются, в которых могут замерзнуть и так далее. Сейчас мы договорились, что будем делать плакаты, и это уже моя доля ответственности, чтобы они появились в каждой школе, в каждом детском саду, потому что есть моменты, которые не пишутся в учебниках ОБЖ, в каких-то методичках для учителей. Еще одна задача совместно с институтом образования — сделать курс, тренинги для учителей и завучей, чтобы внести это в элемент воспитательной работы.

С. Занько: Мы сейчас прервемся на короткую рекламу. Через 2 минуты вернемся.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «особое мнение». Мы говорили об отряде «Лиза Алерт» и о том, что волонтеры будут все активнее ходить в школы, хотят привлекать учителей, как правильно инструктировать детей и их родителей. Мне было радостно увидеть 8 января в группе «Лиза Алерт» объявление, что они набирают отряд добровольцев, в котором будут обучать операторов горячей линии, поисковиков, картографов, специалистов по радиосвязи — тех, кто хочет интенсивно этим заниматься. Что касается учителей в школах и специальных курсах для них, я знаю, как любая новая инициатива, еще что-то дополнительное наталкивается на сопротивление этих людей, потому что они загружены безумным количеством программ и работ, и как объяснить людям, что это действительно важно и нужно? Опять через Департамент образования нужно проводить? Вменять в обязанности?

В. Шабардин: В том числе, да. Как учитель, много лет проработавший, могу сказать, что это можно ввести в качестве дополнительных материалов уже существующих курсов. То есть, это дополнительная помощь. Вы не застали первые уроки ОБЖ, когда все эти уроки были плавным перетеканием из уроков гражданской обороны — они заключались в том, как правильно надеть противогаз и в какую сторону правильно упасть головой. Зачастую не хватает материала, о чем, кроме этого, рассказывать на уроках ОБЖ. Многие учителя с удовольствием берут материалы, которые абсолютно новые, свежие. Подчеркну один момент, о котором я, если честно, не знал. «Лиза Алерт» говорят, что нужно остерегаться воды. Я всегда думал, что если заблудился в лесу, то нужно бегом к пруду, реке, вдоль нее идти, а ребята говорят, что самые страшные места — это река, озеро, болото, именно там чаще всего гибель происходит. Это только один из пунктов. Помимо этого, есть достаточно красочные материалы, в которых все четко показывается и рассказывается. Они могут быть использованы на внеклассных часах. К вопросу о том, будут или не будут. Если у какого-то учителя или зама по воспитательной работе есть план годовой работы, ему все равно нужно что-то придумывать. Это же — готовый проект, который просто берешь и рассказываешь.

С. Занько: Это все равно должно пройти через Департамент образования.

В. Шабардин: Да, через Институт развития образования... Мы достаточно успешно работаем с руководителями образовательных округов, могу привести пример с Кировским образовательным округом, эта же ситуация с «Лизой Алерт» — за два дня до совещания директоров я сказал Григорию Павловичу: «Вот, есть такая идея, мы приводим «Лизу Алерт» и говорим о том-то и том-то». Без разговоров, программа была переделана, внесен этот пункт,

С. Занько: И что директора? Прямо сразу подорвались?

В. Шабардин: Тогда шла речь о лекциях волонтеров, и сейчас волонтеры расписаны на год вперед. Подорвались. 

С. Занько: Это очень хорошо. Пришло время для вопроса с нашего сайта. Вопрос от Антона Долгих — мы знаем, что он сейчас баллотируется на должность уполномоченного по права человека, и вот он вам пишет как возможный будущий коллега: «Каковы реальные результаты вашей деятельности помимо отличного пиара? Проекты, осуществленные вами и при вашей поддержке — прекрасно, однако они имеют косвенное отношение к защите прав ребенка. Расскажите, пожалуйста, о конкретных примерах». 

В. Шабардин: Я не знаю ни одного проекта, который мы делали, и который бы не имел прямого отношения к защите прав ребенка. Это не касается ни проекта «Право на творчество», ни десятка других проектов, которые были реализованы только в этом году. Кто хочет услышать, тот услышит — я всегда это говорю. Тот, кто задает вопросы для того, чтобы   не получить ответ, а лишь бы вопрос был задан, тот не ожидает ответа. Конкретные результаты нашей деятельности есть в ежегодном докладе уполномоченного по правам ребенка в Кировской области за 2013 год. Он в открытом доступе, занимает несколько сотен страниц текста. У нас был сделан специальный доклад по информационной безопасности, на сайтах образовательных учреждений он тоже занимает несколько страниц текста. Там конкретные цифры, конкретные примеры. К сожалению, мы не можем расписать каждый случай, у нас только по обращениям было порядка 600 — мы же не можем написать, чем закончилось каждое обращение. Там есть результаты, которые я и в эфире приводил по Советску, когда там подростка избили, мы довели это дело до осуждения виновных, хотя о нем замалчивалось, должностные лица УМВД в результате были привлечены к ответственности. У нас есть конкретные примеры по жилью детям-сиротам, есть конкретные примеры по здравоохранению и так далее. Это я к примеру о том, как один из депутатов, когда мы представляли доклад по информационной безопасности, взял последнее приложение только, посмотрел скриншоты сайтов, которые мы сделали, и сказали: «Владимир Валерьевич, вы тут все так красиво говорите, написали, что такие проблемы есть, а вы бы вместо этого лучше бы описали, как с этим бороться». Это только показывает, что человек не читал предыдущие 100 страниц, в которых как раз это и написано. Не просто показали проблему, а прописали четкие причины, почему и как.

С. Занько: Кстати, что касается депутатов, что городской думы, что областной — они активно включаются в ваши проекты, интересуются темой, которой вы занимаетесь? Можете конкретные фамилии назвать, кто активен в этом?

В. Шабардин: Выделить кого-то — я просто боюсь, что не успею всех назвать, кто-то обидится. В том же «Праве на творчество», когда мы в Спицынский детский дом комплект аппаратуры ставили, Сергей Гущин, который является депутатом Заксобрания, он сказал, что « у наших ребят тоже должен быть полный комплект». Мы с Михаилом Курашиным несколько раз ездили и по школам-интернатам. 

С. Занько: Давайте мы про «Право на творчество» встретимся как-нибудь в «Дневном развороте», новый сезон стартует. У нас остается буквально три минуты. Вопрос, который мне хотелось бы сейчас поднять, наверное, только для начала, потому что тему будем продолжать. Его нужно просто обозначить, потому что о нем говорить сложно, о нем говорят, но очень осторожно, потому что это вопрос профилактики суицидов подростков. Мы помним сообщение конца прошлого года, что Россия чуть ли не на первом месте в мире находится по числу детских суицидов. По официальной статистике, ежегодно 16 подростков из каждых 100000 убивают себя. Я знаю, что на фоне волны, которая была в прошедшие два года, вроде бы как федеральные власти обещали разработать государственную программу профилактики суицидов. Что у нас, что в Кировской области с программами, рабочими группами?

В. Шабардин: Давайте я буду говорить только про себя, не про всех. Проблема серьезная. С 2010-2013 год у нас был рост детских суицидов в 1,6 раза. Это послужило причиной того, что в прошлом году у нас была при уполномоченном по права ребенка в Кировской области, по нашей инициативе, при инициативе Департамента здравоохранения создана рабочая группа по профилактике детских суицидов. Туда вошли представители здравоохранения, социальной сферы, образования, следственного комитета, прокуратуры — все те люди, которые имеют непосредственное отношение к работе с такими случаями. Две проблемы, которые мы выявили и которые сейчас находятся в работе. Первая: отсутствие единой информации. Если по завершенным суицидам более-менее все понятно, то второй вопрос — по незавершенным суицидам, по попыткам: сколько их? Где? По какой причине? Такой статистике фактически не велось. Второе: что с этим делать, как работать? Основная задача нашей рабочей группы — создание механизма межведомственного взаимодействия по передаче информации о том, что в таком-то районе у нас была попытка суицида. Пусть будет подозрение, опять же не все эти моменты попадают — падение с высоты у нас иногда проходит как попытка суицида или как несчастный случай. Передозировка лекарствами может проходить как попытка суицида или как несчастный случай.

С. Занько: Тема сложная, я специально ее обозначила, чтобы мы с вами встретились...

В. Шабардин: Что с этим делать, как с этим ребенком работать, чтобы он не остался один на один, чтобы не было повторной попытки.

С. Занько: На один из «Педсоветов родителей» мы пригласим членов рабочей группы, чтобы поговорить об этом. Хотелось бы, чтобы разговор был предметный. Хотя вопрос сложный, я думаю, что необходимый, все-таки, чтобы помочь родителям вовремя рассмотреть проблемы своего ребенка. Программа подходит к концу. Проектов у вас достаточно много запланировано на год. Кто в Фейсбуке следит, может подписаться на Владимира Шабардина, пожалуйста — все, что он делает, но выкладывает. Я думаю, мы встретимся и по той теме, которую только что обозначили, и по более позитивной теме — проект «Право на творчество», который стартует с февраля. 

В. Шабардин: И сайт pravarebenka43.ru — там мы всю информацию о проектах выкладываем.

С. Занько: Это было особое мнение уполномоченного по правам ребенка в Кировской области Владимира Шабардина. Большое спасибо, что приходишь к нам.

В. Шабардин: Спасибо вам. 

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта