Наталья Осипова, генеральный директор КЦ "Вятский"

Видео 14:34, 30 марта 2018 478 0

«Наше поколение пережило 90-е, и мы знаем, что такое инфляция в 200%. Что нас 20-30% сейчас испугают? Другое дело, что в 90-е мы все верили, что платим эту цену за свободу. А сейчас мы платим за Крым...»



Печатная версия передачи:

В. Сметанин: Да, все верно. Начинается программа «Особое мнение». Меня зовут Владимир Сметанин. Со своим особым мнением сегодня выступит Наталья Осипова, генеральный директор КЦ «Вятский», доцент кафедры культурологии и журналистики ВятГУ. 

Н. Осипова: Добрый день.

В. Сметанин: Давненько мы не виделись, последний раз, по-моему, еще весной. Наконец-то встретились, чему вся наша редакция очень рада. Есть несколько тем, о которых бы сегодня хотелось побеседовать. Во-первых, хотелось бы затронуть тему финансов, той непростой экономической ситуации, которая сложилась в стране в целом. Огромное количество мнений, как зависимых, так и независимых экспертов. Все мы прекрасно знаем, что происходит с ценами на продукты, товары и услуги, что происходит с курсом рубля — падение катастрофическое. В связи с этим у вас какие ощущения? Каким мнениям склонны доверять?

Н. Осипова: Я бы хотела сразу ваш тезис о катастрофичности несколько снять. Что происходит с курсом рубля? С одной стороны, мы понимаем, что экономика России всем массивом идет вниз. Идет вниз из-за двух очень серьезных показателей, на которые не влияют сегодня не политические фигуры, ни финансовые решения. Во-первых, это цены на нефть — они диктуются рынком, во-вторых, это санкции, которые были введены, и сейчас они начинают действовать. Все-таки, я должна сказать, что не совсем они не связаны с политическими решениями, мы все понимаем, что это цена за Крым. С другой стороны, даже если бы сейчас было принято какое-то другое решение, то последствия необратимы. Экономика — это не ровное поле, это всегда некий график подъемов-спусков, падений и восстановлений позиций. Это особенность рыночной экономики. Что происходит в стране, когда падает курс рубля, что вообще случилось за последнее время, неделю назад, когда Центробанк отменил бивалютный коридор и сказал, что больше не будет делать валютные интервенции и поддерживать рубль. Я за этими новостями следила не из России, я была в гостях у друзей на Украине, читала ленту Фейсбука. Соответственно, что произошло. Люди в моей ленте в основном из научной, академической среды, они настолько привыкли ожидать от нашего правительства решений политических, а не экономических, что даже никто не поверил. Причем два равносильных события произошли в один день: Набиуллина объявила об отмене коридора и свободном падении курса рубля, а Путин выступил с заявлением о том, что он не допустит спекуляций и что политика Центробанка будет направлена против этого. Как отреагировал рынок? Ровно в этот день курс рубля укрепился довольно существенно. Теперь, если говорить о длительном тренде, то приблизительно за две недели до этого выступал Кудрин, который на сегодняшний день один из самых уважаемых экспертов, некогда министр финансов. Он сказал, что сейчас Центробанк потратит большие деньги на поддержание падающего рубля, но затем мы к Новому году все равно придем к курсу по евро около 70, и эти деньги будут потрачены зря. Когда потом Набиуллина сказала, что курс не будет поддерживаться интервенциями, для меня это было удивительно. Я прочитала в этом просто прямой ответ. Мы — читатели новостей Интернета. Естественно, не так работают такие решения, не так принимаются, но тем не менее это одно из самых правильных решений. С точки зрения экономики страны, длительных перспектив и стратегий это — правильное решение, потому что запасы страны будут тратиться не на то, чтобы держать рубль в каких-то пределах, а на то, чтобы латать экономику. Притом, что мы понимаем, что основной запас денег приходит ровно из нефтегазового сектора и валютной продажи, что это означает? Это означает, что сейчас рублевая ситуация сохранится, несмотря на падающие цены на нефть. Другим последствием для каждого из нас явится инфляция, которую мы уже почувствовали. Здесь есть такая штука, как инфляционные ожидания. С одной стороны, мы уже находимся в ситуации яростной инфляции, с другой стороны, она подстегивается ажиотажным спросом не валюту, ожиданием кризиса и инфляции, которые разгоняются СМИ и формируются многими заявлениями нашего правительства. 

В. Сметанин: Недавно в своем интервью бывший премьер-министр нашей страны Михаил Касьянов так отозвался о реальной инфляции в этом году. Пока официалы прогнозируют рост инфляции на 9%, по словам Касьянова, реальный рост в основном массе населения — покупка продуктов, пользование услугами, товарами, составляет 30%. 

Н. Осипова: Каждый из нас легко может подсчитать, сколько стоила гречка, сахар, основная продуктовая корзина. Легко сравнить с тем, что  было год назад, вы увидите эти 20-30%. Я не готова сказать сколько точно, но да, 20-30%. 

В. Сметанин: Что на вашем предприятии происходит с ценами?

Н. Осипова: Мое предприятие торгует, соответственно, мы получаем входную цену, добавляем ту наценку, которая у нас стабильная, которая зависит от региональных законов, от выплат зарплат, налогов, коммуналки, и получаем выходную цену. Соответственно, наши цены растут, но не растет наш доход. Наши цены растут не за счет того, что мы больше заработаем, а за счет того, что мы дороже покупаем. 

В. Сметанин: По каким группам товаров идет повышение?

Н. Осипова: По всем продуктам, не только импортным, по импортным — особо. С продуктовой корзиной случилось вот что: произошло импортозамещение, о котором говорили, которое каждый может наблюдать на своих полках. Вместо французских и швейцарских сыров у нас появились белорусские, больше узнали о российских производителях. Это не то что бы совсем уж плохо для тех производителей, для кого вдруг нечаянно образовалась ниша. Другое дело, насколько кто успеет этой нишей воспользоваться при том уже подорванном сельском хозяйстве и вообще бедственном положении производителей. 

В. Сметанин: Чем объясняют поставщики, производители рост цен на свою продукцию?

Н. Осипова: Точно также, подорожанием их исходных материалов, в животноводстве — кормов, тех же ставок, кредитов, налогов. Кредиты, как вы знаете, все выросли, да их и не дают еще.  Плюс инфляционные ожидания — психологический фактор, который нельзя недооценивать, который тоже толкает рынок, разгоняет ситуацию. 

В. Сметанин: Сейчас нужно людям внушать, чтобы они успокоились, не бежали никуда, не скупали все? 

Н. Осипова: Наше с вами поколение пережило 1990-е, и мы знаем, что такое, когда в магазинах ничего нет, как может быть инфляция в 200%. Что нас 20-30% сейчас испугают? Другое дело, что в 1990-е мы все верили, что платим эту цену за свободу. А сейчас мы платим за Крым.

В. Сметанин: Как долго, на ваш взгляд, может продолжаться эта ситуация? Возможно ли удешевление? Верите ли вы, что случится чудо, рубль укрепится и все подешевеет?

Н. Осипова: Я думаю, что сейчас уже не будет такого резкого падения, такого обвала ровно из-за этого правильного, очень непопулярного, для нас болезненного, но экономически, стратегически в масштабах страны верного решения Центробанка. С другой стороны, теперь все будет зависеть от того, когда будут отменены санкции. Что такое санкции? В основном это банковский сектор. Мы дешево покупали деньги на западе, чуть-чуть накручивали и подороже продавали здесь. Теперь у нас нет этих дешевых процентов за деньги, они будут стоить дороже, и это приведет к тому, что их будет не так легко взять, поэтому может сказаться такой длинный отрицательный тренд, который будет завязан на не улучшающейся политической ситуации и ухудшающейся экономической. Сколько это продлится — я не знаю. 

В. Сметанин: Как известно по указу Президента, эмбарго на год введено. Что произойдет потом, трудно, наверное, загадывать.

Н. Осипова: Да, потому что российская политика непредсказуема. Мы с вами можем нафантазировать что угодно — любое резкое политическое действие приведет к резким экономическим последствиям. Другое дело, что сейчас, когда нас практически прижали совсем, чем еще можно нас устрашить?

В. Сметанин: В этом году было много инициатив от правительства, чиновников разных уровней по поводу повышения доходов бюджета. Высказывалась масса идей, как бы еще с простых людей и с бизнесменов денежку поиметь. Летом зашла речь о том, что нужно повышать НДС на 2%, потом говорили о введении налога с продаж, последняя тема — введение так называемых муниципальных сборов. Андрей Макаров от «Единой России» это предложил. В изначальном виде его законопроект был очень жестокий, когда абсолютно во всех городах все представители малого бизнеса вынуждены были бы платить сборы, но принято решение, чтобы эта система была опробована в городах федерального значения — Москве, Санкт-Петербурге и Севастополе. Ваши соображения по поводу этого муниципального сбора? Насколько серьезно это ударит по бизнесменам?

Н. Осипова: Если бы этот закон был бы введен с 2015 года, мне бы пришлось нашу сеть закрывать, поскольку у нас бы осталось 2 рентабельных магазина из 14. Это был бы обрушивающий закон лично для меня. Каковы последствия даже разговоров об этом законе? У нас и так существует ситуация недоверия между бизнесом и властью. Мы не верим нашему правительству, ждем от него подвохов. Какие дружественные законы, поддерживающие бизнес, были приняты за последнее время? Одни закручивания гаек. Соответственно, мы ждем каждого закона как еще одной гайки, шипа, в нас впивающегося, что не создает благоприятной ситуации для бизнеса. С другой стороны, это создает дестабилизацию. Закон еще не принят, а мы уже считаем: если примут, то что делать, если действительно будет по 600 тысяч с каждого торгового объекта ежеквартально сниматься? Да мы столько не зарабатываем! Нам надо будет их просто закрывать. Те, кто принимают законы, они ведь не считают. Меня больше всего это пугает: когда принимается очередной строгий закон, такое ощущение, что не приглашают посчитать экономистов ни ту простую картинку, сколько мы заработаем, если закон будет введен, а сложную — к каким последствиям это приведет, сколько точек закроется, с которых мы ничего не получим в результате,которые сейчас работают и налоги платят. Это меня очень пугает. Это такая экономическая безграмотность предлагаемых новых налогов.  К чему это несомненно приведет? Будут два тренда. Первый: крупный бизнес уйдет из страны, он уже уходит, и мы это видим. Малый бизнес уйдет в тень или умрет. Остается средний бизнес, который будет растягиваться в две точки.

В. Сметанин: Что будет с теми предприятиями, которые уже сейчас в тени и не платят официальных налогов, которые должны по закону платить? Они там и останутся?

Н. Осипова: Хороший вопрос. Вспомните 1990-е годы, когда все было в тени, и это давало возможность кому-то очень быстро развиться. Что делал человек, который зарабатывал большие деньги?  Он пытался легализовываться, выходил из тени. Что будет происходить сейчас? Сейчас он будет эти деньги выводить из страны, будет искать, куда их на «черный день» в кубышку припрятать. Еще одно негативное последствие не только этого налогового введения, но и всех прочих состоит в том, что не остается денег на развитие бизнеса. Даже если это будет тот налог, который мы, например, потянем, мы заплатим государство еще сколько-то денег — какие деньги заплатим? Те, которые я бы, например, направила на повышение зарплат, а для меня, Владимир, это лично большая проблема: я каждый год повышала своим сотрудникам зарплаты на процент инфляции, и каждый год я выплачивала 13, новогоднюю зарплату. Люди уже привыкли, но теперь я понимаю, что не смогу этого делать. Я сейчас считаю, что смогу своим людям предложить и сказать такого обнадеживающего? Мне нечего обнадеживающего сказать. Все эти рассказы о задержке зарплат. Сколько уже лет не было историй про задержку зарплат. Что это такое? Это значит, что я обязана работникам выдать зарплату, а у меня нет денег. Если я не справляюсь с ситуацией, я обанкрочусь. Люди ничего не получают, это значит, что и так в ситуации выросших цен.. Работники приходят и говорят: «Посмотрите, сколько хлеб стоит, гречка! Я хочу получать деньги, на которые прожить смогу!». Частный бизнес отвечает: «А я не могу тебе заплатить». Я их не заработал, я все отдал на налоги государству. В 1990-е все мальчики и девочки мечтали стать бизнесменами. Сейчас все мечтают быть чиновниками, потому что понимают, где кормят. Что это означает? Короткий период расцвета капитализма в России заканчивается, мы строили-строили, и что-то такое построили, чего сами испугались. Экономика страны не работает, она плохо организована, как квартира, в которой все не на местах и все не прибрано, и в которой неудобно жить. Это такая структурная проблема. 

В. Сметанин: Не соотносится в голове: вроде как у нас демократическое государство, но в то же время оно не понимает, что не все должны быть чиновниками и силовиками.

Н. Осипова: Владимир, о каком демократическом государстве вы говорите? Вы вспомните: у нас с вами губернатор выбрался с хорошим процентом, за полгода до этого показали по Первому каналу картинку, в которой Путин встретился с Белых и после этого сказали: «Ну все, Белых утвердили, он будет губернатором». Зачем мы с вами после этого ходили на выборы? Зачем мы потратили государственные деньги на выборы, если все уже было решено? Какая демократия? Ширмовая демократия, давайте честно говорить. Некий симулякр, иллюзия. Мы сами себя обманываем, и за это еще платим деньги, потому что выборы стоят дорого. 

В. Сметанин: Давайте сейчас прервемся на небольшую рекламу.

Реклама.

В. Сметанин: В эфире программа «Особое мнение», в гостях у нас Наталья Осипова. Продолжаем беседу. Хотелось бы поговорить о Гражданскому форуме, 4 по счету, который стартует уже сегодня, пройдет завтра и послезавтра. Вы будете принимать в нем участие. 

Н. Осипова: Да, в качестве одного из участников секции Дарьи Ткачевой по культурным проектам. Мне кажется очень важным то дело, которое она делает в нашем городе в течение многих лет — она организует целый ряд культурных проектов. Она будет модератором секции, не знаю, кто еще будет приглашен. Я буду рассказывать о том, что делала последние 5 лет в нашем городе. За это время было сделано немало, отдельные проекты на слуху — проект с Борисом Павловичем «Я не уеду из Кирова», по которому был спектакль и научная социологическая конференция, проект «Позитивный горожанин», где мы снимали городские «луки», и сейчас тот проект, который мы делаем с Ириной Брежневой и Театром на Спасской — она ставит спектакль со слабовидящими детьми, называется он «Во сне я вижу». Сегодня премьера, в 18-00. 2 декабря еще будет, есть билеты. Думаю, это будет такое яркое культурное событие и очень важный жест для раскрытия этой проблемы. На форуме я буду говорить, как сделать так, чтобы бизнес вкладывал деньги в культурные проекты. 

В. Сметанин: Почему должен бизнес вкладывать деньги в культуру?

Н. Осипова: Все те люди, которые сейчас занимаются бизнесом, это не те дети, которые были воспитаны с детства с идеей, что «вырасту я и буду бизнесменом». Я всю свою сознательную жизнь проработала преподавателем вуза. Культурная, образовательная среда — это те среды, в которых я больше понимаю и ориентируюсь, чем в бизнесе. Как только я начала волею судеб заниматься бизнесом, то почувствовала себя таким мостом между двумя мирами: бедным, несчастным миром культуры, в котором никогда нет денег и образования — в то время преподаватели получали такие копейки, на которые не знаю, как могли существовать на них, а я была женой бизнесмена и только поэтому существовала нормально, а не потому что мне кто-то платил нормальную зарплату. Когда я стала заниматься бизнесом, я поняла, что надо выстраивать эти мосты. Люди из бизнеса готовы вкладывать деньги в культуру, им это интересно. Столкнулась с такой штукой. Прихожу к друзьям, рассказываю, что есть такой человек... На самом деле, был только один мой личный проект — это «Лекции в политехническом». Это была моя идея, мой проект, с которым я носилась. В этом году он продолжается уже без меня. Остальные проекты всегда возникали так: приходил человек с горящими глазами и говорил: «У меня есть сумасшедшая идея, давай сделаем». Дальше нужно было найти грант, написать заявку, найти соспонсоров, потому что практически все грантовые заявки требуют дополнительного внебюджетного финансирования и выступить модератором проекта, закрутить все это дело. В течение несколько лет, делая эти проекты, я скопила и позитивный, и негативный опыт. Если отвечать на вопрос, почему бизнес не вкладывает деньги в культурные проекты, я вам могу сказать: приходишь к старому другу и говоришь: «Давай сделаем, сколько ты можешь дать денег? Я могу твой лейбл и твое имя прославить через всю рекламную продукцию». Он отвечает: «Нет, не надо. Я тебе дам денег, а озвучивать меня не надо». У нас нет этой культуры, престижности меценатства. Об этом миллионы раз говорилось. Эту традицию надо возрождать. 

В. Сметанин: Речь идет именно о меценатстве, о благотворительности? Давать деньги ради развития культуры, либо для того, чтобы потом эти деньги вернуть обратно?

Н. Осипова: Я говорю, конечно, о меценатстве. Давать деньги, чтобы потом вернуть обратно их — это вторая интересная тема. Отчасти здесь ситуация в бизнесе, в котором все становится хуже. Видимо, сейчас мои культурные проекты будут все-таки такими, которые бы возвращали деньги. Это трудно, это сложно. Человек сначала думает о том, что есть, о безопасности, а только потом, как мы знаем по пирамиде Маслоу, думает о творческой самореализации, о культурных потребностях. Сначала надо разобраться с нашими ежедневными проблемами и сформировать, через СМИ в том числе, эту идею, что престижно вкладывать деньги в культурные проекты, это не только плюс к карме, к своему саморазвитию, но еще и некое формирование позитивного культурного имиджа. У нас бизнесмену хорошо быть зверем, у него имидж человека, которого все боятся — вот это хороший бизнесмен, а воспитанный, культурный кажется слабым, неспособным выстоять. 

В. Сметанин: В предпринимательской среде у вас много единомышленников, которые с вами на одной волне, понимают вас?

Н. Осипова: Они есть, он их мало. Мои попытки расширить этот круг оказались нулевыми. Те, кто есть, это не те люди, которых я вовлекла в эту деятельность, это те люди, которые уже вкладывали. Как правило, если у человека есть свой бизнес, он придумывает какой-то свой культурный проект. Например, в Москве это серьезны литературные премии, фонды, спонсирующие одаренных детей. Наш Фонд содружества очень важную миссию выполняет — он дает деньги талантливым детям с нескольких предприятий, организует меценатскую деятельность бизнеса. Этим занимается Ольга Сергеевна уже много лет. У нас есть эти люди, мы просто мало о них говорим, мало знаем. Есть прекрасная Инга Чеботарева — она просто принесла эту прекрасную идею, раскрутила движение, наши команды ездят по стране, за границу, побеждают. Поднимается культура дискуссий, культура высказывания публичного мнения. Она делает великое дело. Мне бы хотелось, чтобы люди об этом знали. Почему у нас все знают чиновников, крупных бизнесменов, но почему не говорят об этих людях, которые делают огромное дело, имеющее последствием воспитанное поколение, которое формирует гражданское общество. Ведь гражданское общество формируется долго, это не процесс 20 лет, это несколько поколений. 

В. Сметанин: На какой эффект от гражданского форума вы рассчитываете? 

Н. Осипова: Я хочу посмотреть на тех людей, которых я не знаю, кто делает то же самое, что делаю я. Я уверена, что усилия надо объединять. Мне хочется рассказать о своих проблемах, потому что с последним проектом, который мы делаем с Ириной Брежневой, я настолько надорвалась, что накопилось. 

В. Сметанин: В чем проблема? Я напомню слушателям: в официальной информации сайта Театра на Спасской вы представлены как руководитель проекта «Во сне я вижу».

Н. Осипова: Да, я финансовый директор проекта и его куратор. Очень тяжело было работать по гранту. У нас грант «Культпроекта», который несколько хороших вещей уже в наш город привез, но очень тяжело далась работать с ним. Это и технические, и смысловые вещи. Много бюрократических требований, на которые тратится много сил и времени. Было тяжело договариваться с Театром на Спасской, Театром кукол, которые стали партнерами проекта. Мне с ними было нелегко. 

В. Сметанин: Чувство гордости, ощущение саморазвития есть? 

Н. Осипова: Вот вечером посмотрю, что получилось. Пока у меня чувство усталости, некоторого разочарования, что так много сил... И бизнес не очень поддерживает, и люди, которые работают в культуре, не очень поддерживают независимые проекты. 

В. Сметанин: Значит ли эта усталость, что есть вопрос о том, чтобы прекратить это все?

Н. Осипова: Да, Владимир. Точно. Читаете вы в душе моей огненными буквами написанное «Не могу больше». Не могу молчать, как говорил Лев Николаевич.

В. Сметанин: Мы говорили с Ириной Брежневой по поводу этого спектакля. Она рассказывала удивительные вещи. У спектакля нет сюжета, это действительно необычное действо. В чем ценность этого спектакля?

Н. Осипова: Первая ценность в том, что на сцену выйдут слабовидящие дети, они там танцуют, играют. На этих детей мы никогда не смотрим, не видим их, а они не видят нас. Они нас не видят, потому что они слепы, а мы не видим, потому что не хотим замечать эти проблемы, хотим смотреть на что-то прекрасное, особенно когда приходим в театр. Здесь огромная социальная функция привлечения к этой проблеме. Пластические спектакли сейчас в фаворе. Главный театральный тренд — это как раз не сюжетный театр, а театр пластический, театр, работающий с эмоциями, с социальной проблемой. Театр, который не просто театр, а нечто большее. Ирина Брежнева — тот человек, который умеет это делает на очень высоком уровне. Для нашего города это большой подарок, что после всех потерь Театр на Спасской Ирина Брежнева еще у нас. Собственно, ради чего я в это ввязалась — она с этой идеей два года носилась, и только после того, как мы нашли грант, за одну ночь написали заявку, потом все очень тяжело шло, но главным стимулом для меня было то, что если сейчас не помочь этому талантливому человеку, то завтра она уже не будет носиться ни с какой идеей. Она как и многие другие талантливые люди нашего города найдет себе площадку в другом месте, в столицах. Не хочется, чтобы это случилось.

В. Сметанин: У Ирины семья, дети.

Н. Осипова: Проект можно делать где угодно. Можно же уезжать. 

В. Сметанин: Билеты есть еще на спектакль?

Н. Осипова: По последней информации, 7 билетов еще оставалось. Точно есть билеты на 2 декабря. Если кто-то хочет пойти, то лучше не перед спектаклем покупать, не полениться пойти прямо сейчас, после этого эфира. 

В. Сметанин: По вашим ощущениям, будет внимание к спектаклю?

Н. Осипова: Оно уже есть. Практически все телеканалы нас посетили, Ирина давала несколько интервью. Много внимания и к идее, и к проекту, и к проблеме есть. Кроме того, мне кажется, что Театр на Спасской благодаря этому проекту сохраняет репутацию экспериментальной площадки. Это единственный экспериментальный театр, это тоже нужно ценить, беречь и лелеять. Поэтому да, внимание есть, а что будет сегодня, после премьеры, я сказать не могу, мне самой очень трепетно, интересно, важно. Очень волнуюсь.

В. Сметанин: Давайте напомню еще раз. Спектакль «Во сне я вижу», сегодня, Театр на Спасской, 18:00. Повторный показ будет 2 декабря. Завершается наша программа. Я благодарю Наталью Осипову, генерального директора КЦ «Вятский», доцента кафедры культурологии и журналистики ВятГУ. Спасибо большое. До новых встреч, до свидания. 

Н. Осипова: Спасибо вам, Владимир. До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта