Особое мнение Николая Голикова от 25.08.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 409 0

Особое мнение от 25.08.14

Николай Голиков:
«Я категорический противник таких вещей, как проникновение политики либо религии в школу. Это то же самое, что нельзя показывать детям порнографию... Все, что может повлиять на душевное здоровье ребенка... Нельзя ребенку вкладывать чужие мысли в голову. Он должен получать информацию, а не отношение. А у нас , к сожалению, все преподносится в пропагандистском виде: что хорошо - что плохо, кто хороший - кто плохой...»


Печатная версия передачи:

Ведущая — Светлана Занько

Гость — Николай Голиков

С. Занько: 13:06 в Кирове. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Я представляю сегодняшнего гостя — это главный редактор «Вятской особой газеты» Николай Голиков. Николай, добрый день.

Н. Голиков: Светлана, добрый день. Здравствуйте, уважаемые слушатели. Всем приятного аппетита.

С. Занько: Традицию соблюли, приступим к вопросам. Хочу пройтись по прошлой неделе, она была освещена приездом сразу двух высокопоставленных персон. Обратимся к первой — это секретарь Общественной палаты РФ Александр Бречалов. Новостная лента наполнилась некоторым количеством сообщений, которые многие спикеры считают важными, поскольку они обозначают принятие серьезных решений и задач. Среди заявлений, которые прозвучали из уст Бречалова, было в том числе и то, что говорит о договоренности с администрацией города Кирова. Она следующая: приблизить слушания к общественности, то есть, они должны проводиться в вечернее время и по возможности транслировать в сети Интерне. СМИ написали, что не общественные слушания, но градостроительные советы будут транслироваться в сети Интернет, и спикеры говорят, что это важное решение. Тахир Мамедов, который также был в этой студии, сказал, что не нужно выдавать желаемое за действительное, это насчет Интернет-трансляций. Считаешь ли ты важной эту конкретную договоренность и насколько она реализуема? Если она реализуется, в чем выиграет общественность, в чем выиграет горадминистрация? 

Н. Голиков: Давай подумаем, что такое публичные слушания. Это процедура, которая обычно длится около 3 месяцев. Человек, чтобы квалифицированно в них участвовать, должен как минимум прийти куда-то — я ознакомился в документацией, которая тоже достаточно не проста, скажем так, для обывателя... Если с этим не ознакомиться, ему на слушаниях делать нечего, он там будет как дурак сидеть. Мало ли нравится или не нравится, разговор должен быть аргументирован, и для этого человек должен предварительно со всем ознакомиться. Каким образом здесь может помочь Интернет-трансляция, я не очень понимаю. С этой просьбой сделать более открытыми публичные слушания обратились общественные активисты, хотя на самом деле, как мне представляется и как показывает опыт, когда на общественных слушаниях резко менялось отношение к проектам, как в Белой Холунице по АЗС, в Советске по строительству ТБО, но всегда при этом инициаторами выступали специалисты — экологи, архитекторы, которые высказывали квалифицированное мнение. От того, что я увижу трансляцию именно собрания, все, что я смогу сказать, не будучи специалистом - «мне это не нравится!». Это же не аргументация. Здесь важно то, что городская администрация уже стала делать. Они информацию о публичных слушаниях сделали гораздо более доступной — все на это обратили внимание. Сейчас нет никакого напряжения, заходишь на сайт городской администрации, нажимаешь на кнопочку и видишь все, что происходит, что начнется или что уже закончилось. Мне кажется, дальнейшие действия как раз не предполагают никакого Интернета, потому что дальнейшая работа — это работа специалистов с документами. Когда общественные слушания вступают в фазу общего собрания, они подытоживаются протоколами, бумагами, которые я, будучи виртуальным участником, не могу подписать, не могу внести в них изменения. В любом случае, чтобы повлиять на исход публичных слушаний, надо там быть. Сейчас надо отдать должно администрации — проблем, чтобы быть, там нет. Как выяснилось, что все это стало достаточно открытым, уже 1-1,5 месяца, на них никто не приходит. Я понимаю, человек прежде всего смотрит на то, что касается его непосредственно, а ведь есть объекты, на которые не приходят заинтересованные стороны, и возникают коллизии — строительство микрорайона в трехкилометровой зоне биохимзавода. Туда не пришло заинтересованно лицо, сам завод, который мог бы информацию дать, но он не знал о слушаниях, не был проинформирован должным образом. Уже машина запущена, и как из этой ситуации выходить, никто не знает. Я не уверен, что Интернет каким-то образом эту ситуацию изменит, потому что тут нужно именно целевое приглашение заинтересованных сторон, специалистов, которые владеют информацией. Гораздо важнее сейчас использовать то, на что, слава богу, пошла городская администрация, выполняя законы опять-таки. То, что это будет транслироваться — не знаю, зачем превращают серьезное мероприятие... Оно серьезное, от него многое зависит, разговор должен быть квалифицированным, серьезным, должны выступать люди со знанием дела, а не просто с какими-то суждениями — хотя, и это должно присутствовать, «мне не нравится здание» - тоже аргумент, но то, что «это здание нельзя здесь строить, потому что почва не позволяет» - гораздо более серьезный аргумент, или когда появляется эколог, историк, говорит, что тут вообще нельзя строить, что для Вятки это святое место, которое трогать вообще нельзя — это серьезный аргумент. Поэтому я не думаю, что это что-то изменит. Это будет напоминать видимость публичности. Мы потом будем докладывать, что у нас супер-открытая область, даже заседания градостроительного совета транслируются, но по сути это ничего не изменит. Если не будут лично приходить специалисты, заинтересованные стороны, ничего не изменится.

С. Занько: Еще по визиту Александра Бречалова. Читаю интервью с ним в свежем номере «Бизнес-новостей». Там есть позиция секретаря ОПРФ по пиву и ларькам. Он говорит: «Я категорически против того, что мелкой рознице запретили торговать пивом и сигаретами. Это бред». Я прошу тебя прокомментировать это высказывание.

Н. Голиков: Я редко соглашаюсь с высказываниями главы Общественной палаты, как российской, так и региональной, но в данном случае он сказал то, что думают многие люди. Это на самом деле бред. Создавать искусственные помехи в развитии малого бизнеса — почему в соседнем магазине можно, а в этом ларьке нельзя? Это же дискриминация малого бизнеса в чистом виде. Если бы у нас был запрет, как есть запрет на торговлю наркотиками, я бы тогда понял, почему в ларьках, торгующих наркотиками, появляются милиционеры и закрывают их деятельность. Но когда у нас пиво не является запрещенным товаром — это, как и сигареты, товары повседневного спроса, как к ним не относись. Когда для каких-то категорий есть разрешение, а для других нет — это дискриминация, и такого рода вещи сильно подрывают веру в то, что государство развивает малый бизнес. Конечно, это надо прекращать. Все должны находится в равных условиях.

С. Занько: Дальше мы читаем комментарии к этим новостям в Интернете. Те, кто против, аргументируют свою позицию следующим образом: «мы боролись, боролись против пивного пьянства и боремся против курения, и тут нате, снова будем возвращать».

Н. Голиков: А какая связь между борьбой с курением и борьбой с торговыми точками? Я не понимаю. Безусловно, ограничение мест, где люди встречаются с алкоголем и табаком — это хорошо, но все хорошо в разумных пределах. Давайте мы вынесем все точки, которые торгуют спиртным и алкоголем в какую-нибудь деревню километров за 40 — знаю, есть такие предложения. Есть предложения просто ввести сухой закон. Люди забывают, что мы не первые на этой Земле живем, и все такие вещи уже происходили, уже есть результаты этого всего. Америка до сих пор с этими результатами не может расквитаться в лице мафии, которая как появилась во время сухого закона, так до сих пор и существует, кстати, этим же в том числе и занимается — торгует алкоголем. Не надо наступать на те грабли, на которые перед нами уже кто-то наступил. Бороться с курением, а не с курильщиками. Я — курильщик, почему со мной борются, чем я плох? Что я такого сделать, что я нарушил? Я не принимаю наркотики, я принимаю разрешенный препарат. Здоровье людей, которые рядом со мной находятся, отравляет в большей степени транспорт. Сейчас идет борьба с курильщиками, нам создают неудобства, хотя мы не нарушаем ничего, что разрешено. Бороться надо с курением и бороться умело. Это очень длительный процесс, он не может так просто принести быстрый результат. Помнишь, в 1980-х годах просто не было сигарет, и что, кто-то бросил курить? Нет, мы посадили самосад, мы курили листья хрена, мы все равно это пережили. 

С. Занько: Я так понимаю, это позиция не одного человека, имеющего власть или влияние. Как ты считаешь, в свете того, что такие позиции существуют, можно ли ожидать, что в какой-то период времени сигареты и пиво вернуться в ларьки, которые еще останутся к тому времени? 

Н. Голиков: Если вспомнить возникновение этой сети ларьков, которая была потом свернута, то она появилась именно в эпоху тотального дефицита, когда нужно было рынок насыщать товарами. Когда рынок стал насыщаться, те люди, которые взяли на этом рынке главенствующие точки, первым делом стали бороться со спасителями этого рынка, то есть, с ларьками. Это происходит до сих пор, и все законы, которые приняты, инспирированы крупными торговыми сетями, которые просто-напросто сводят на нет конкурентов. Любое ограничение малого бизнеса в первую очередь выгодно бизнесу крупному. То же самое мы видим и здесь. Я не думаю, что пока, в данный момент, пока нет критической ситуации, ларьки вернуться. Если все будет развиваться так, как сейчас, все эти вещи, связанные с санкциями, эмбарго и прочим — кто его знает, у нас большинство наименований табачных изделий — это наименования зарубежных торговых марок. До чего дойдет это противостояние - неизвестно. Если эти производители с рынка уйдут, то тогда, вполне возможно, у нас появятся и ларьки, им будет можно всем торговать, потому что иначе мы получим вспышку народного гнева. Курильщики — народ терпеливый, но тоже до определенного времени. Тогда когда снова станет на рынке плохо, тогда вспомнят... Сейчас у нас уже обозначены проблемы на сельскохозяйственном рынке. Я практически уверен, что будет меняться и санитарное законодательство, и будет меняться отношение к частникам на селе, потому что никто другой сейчас страну не накормит. Неэффективны наши крупные предприятия, которые хорошо работали, пока были поставки кенгурятины из Австралии, но когда эти поставки прекратились, они оказались ни с чем — они не могут предоставит товар надлежащей цены и надлежащего качества. Они работают или очень дорого, или на привозном сырье. Спасти рынок сможет только частник. То же самое произойдет и в торговле, я полагаю. 

С. Занько: Ты задел хороший вопрос, насчет частника, производителя сельхозпродукции. Ты помнишь, на встрече с Президентом нашей страны Владимиром Путиным, Никита Белых говорил о том, что необходимо поддерживать как раз крупные сельскохозяйственные предприятия для того, чтобы этот дефицит продуктов, который может возникнуть, а крупные предприятия, видимо, и есть основа всего. 

Н. Голиков: Конечно, Никита Юрьевич предлагает поддержать крупных товаропроизводителей потому, что крупные товаропроизводители поддерживают Никиту Юрьевича, не более того. Наши крупные товаропроизводители не раз показывали свою неэффективность. Это очень затратно производство, очень энергоемкое производство и очень зависимое от цен на энергоносители. Сравнивать крестьянина, у которого в хлеву стоят 4 коровы, которому электроэнергия и не нужна, у него нет доильных аппаратов, автоматизированных механизмов подачи корма — в этом плане он очень независим. Любое отключение электроэнергии, как уже было с птицефабрикой, обернувшееся массовой гибелью животных — мы это уже проходили.  У нас предприятия не умеют работать дешево. Во-первых, у нас очень высокие тарифы на всю энергетику, на газ, воду, свет — все это дорого, и трудно при таких тарифах быть конкурентоспособными. Во-вторых, они очень громоздки и у них большой управленческий аппарат, который много потребляет денег. Если посмотреть на зарплаты менеджеров крупных предприятий, но это в принципе бюджет небольшого советского колхоза, который производил товаров больше, чем этот руководитель.

С. Занько: Ты так говоришь, что нужно поддерживать мелких сельхозпроизводителей, что фермеры, у которых 4 коровы в хлеву стоят, ты считаешь, что этого крестьянского слоя достаточно в Кирове?

Н. Голиков: Если пойти навстречу крестьянину — у нас не идут ему навстречу. Говорят, что крестьянин у нас ленивый — конечно, ленивый, он бы с удовольствием держал бы и 12 коров, и есть люди, которые до сих пор их держат. 

С. Занько: Где 12 коров и где многотысячное стадо?

Н. Голиков: Подожди, а сколько у нас крестьян? В том-то и дело, у нас треть в области — это крестьяне, потенциальные, но сейчас они не могут заниматься своим трудом. Куда они денутся со своей продукцией, когда запрещен подворовой убой скота, нет убойных пунктов поблизости — то есть, из Афанасьевского района коровку на убой везите в Слободской — ребята! Это не поддержка! Далее, у нас закрыты все рынки, официально 11 рынков на всю область. Временно действующие ярмарки — не выход, потому что мясо не может ждать неделю. У нас есть ограничения, которые надо преодолеть. Часть из них создана искусственно. Не забывай, что по всей России подворовой убой был запрещен еще до того момента, когда Россия вступила в ВТО — есть там такое требование, и все страны его выполняют, предварительно перед этим обеспечивая создание убойных пунктов. У нас же запрет вошел силу еще в 2005 году, когда не нужно этого было делать в масштабе страны, но это было выгодно для крупных сельхозпроизводителей. 

С. Занько: По поводу ВТО. Это свежая инициатива КПРФ — они подготовили законопроект о выходе из ВТО, они давно об этом говорили. Чем это предложение и кого может подкупить?

Н. Голиков: У нас практически всех собак вешают на ВТО. Обанкротилась контора — конечно, вступили в ВТО, из-за этого и банкротимся. Никто же не говорит, что мы просто не умеем работать. Если в истории порыться, выяснится, что на путь банкротства предприятия встало еще два года назад, брыкалось-брыкалось, а тут и ВТО подоспело — причина появилась. Я не уверен, выйдем мы или останемся в ВТО при той ситуации, какая есть в отношениях с внешним миром. Мне кажется, что все санкции, которые применяют к нам, которые применяем мы, вообще как-то криво соотносятся с членством в ВТО. В ВТО главный принцип — это открытый свободный рынок. Когда мы вводим какие-то ограничения, мы этот рынок уничтожаем. Я полагаю, что практически мы сейчас в ВТО и не состоим, потому что рынок уже частично перекрыли. Формально оформим этот выход или нет — уже не так важно. Я думаю, что сейчас ВТО не столько актуально, потому что мы имеем дело с тем, что его законы нарушаются. 

С. Занько: Еще про продукты. Цены на них не будут расти, по крайней мере, до октября — к такому выводу приходят позитивно настроенные граждане. Эти заявления были сделаны на прошлой неделе рядом предпринимателей из сферы производства продуктов питания, и к ним присоединились также ритейлеры, в том числе крупные. Они сказали, что не будут искусственно увеличиваться цену, если только на энергоносители не поднимутся цены. УФАС открыло «горячую линию» для неравнодушных граждан, желающих пожаловаться на необоснованное повышение цен на продукты. Все это призвано к тому, чтобы бы покупали те же продукты в тех же магазинах по тем же ценам. Что это значит? Все эти заявления значат ли, что на какое-то время мы будем защищены от глобального роста цен?

Н. Голиков: Нам уже объявили, что мы до выборов будем защищены. Когда все говорят «до октября», то имеют в виду до 14 сентября. Понятно, что если резко поднимать цены на товары первой необходимости до 14 сентября, это может негативно сказаться на ходе выборов, поэтому на совещании все поклялись верности Никите Юрьевичу — «тебя не погубим, до 14 сентября поднимать не будем». Никуда не денутся, цены, безусловно, поднимутся. Это мы проходили — вспомни, что еще при Шаклеине создавали офигенные комитеты, давайте контролировать цены, вызывали всех сельхозпроизводителей, сидело огромное количество людей, все клялись и божились, куда они делись? Когда мы закрываем рынок для какого-то поставщика, мы тем самым создаем свою местную монополию. Мы закрыли рынок для американской курятины, и таким образом мы создаем монопольные условия для производителя местного. Чем это хорошо для местного — он может работать неэффективно, потому что у него нет конкурентов. Он и так был неэффективен, а тут еще конкурентов нет. Он не будет работать — зачем? Он может работать спокойно, не боясь ценовой конкуренции, ставить любые цены. У нас цены на ту же свинину очень даже не низкие, если сравнить с другими городами. Если до этого рост цен ограничивался тем, что вокруг нас есть эффективные сельхозпроизводители из Марий Эл, Татарстана, которые всегда готовы подгонять нам чуть более дешевую продукцию, в том числе и зарубежные производители — сейчас мы одного уже убрали. У нас же лозунг «Покупай вятское», вятское, не российское. Мы поддержим Вятку, к черту Марий Эл, к черту Татарстан. Мы снова встаем туда же, где мы были при Шаклеине — создаем практику отдельного изоляционизма, создаем отдельно взятую Кировскую область, то, что за пределами «Покупай вятское» уже не наши люди произвели. Таким образом, мы создаем еще более выгодные условия для наших будущих монополистов. Тот месяц, который пройдет до 14 сентября, будет учтен...

С. Занько: Ты хочешь сказать, что будет резкий скачок после выборов губернатора?

Н. Голиков: Будет. Еще до выборов говорили, что будет повышение цен на энергоносители в этом году, потому что бюджет страны пуст. Об этом говорили и в Москве, и в Кирове, хотя официально это не подтверждается. Вероятнее всего, это произойдет, ведь в бюджете-то пусто. Очень много проблем, который нужно решать, я даже не буду про Крым вспоминать, который стоит огромных вложений, но у нас ведь и своих проблем много, тот же поток переселенцев, на которые тоже надо тратить большие деньги. Проблем очень много, а денег очень мало. Безусловно, повышение цен будет. Не знаю, я к этому спокойно отношусь. Когда люди клянутся что не будут повышать цены — помнишь, в свое время Ельцин что хотел? Голову на рельсы положить? Что-то я не помню такого случая. У нас никто за свои слова не отвечает. Никто не вспомнит через 2-3 месяца, кто что обещал.

С. Занько: Ну как же, если обещали до октября не повышать, то все...

Н. Голиков: До 14 сентября, это понятно. Не так много и осталось — три недельки. 

С. Занько: Я правильно понимаю, что тот список, который там присутствовал, все эти люди выразили поддержку Никите Юрьевичу?

Н. Голиков: У них взаимная любовь. Он же потом говорит, что надо поддерживать крупных производителей... Фермеров — ладно, их у нас очень мало, но насчет крестьян я ничего не слышал.

С. Занько: Это особое мнение Николая Голикова. Мы вернемся через две минуты, после короткой рекламы.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Свое особое мнение сегодня выражает главный редактор «Вятской особой газеты» Николай Голиков. Кировская область — одна из немногих, если не единственная, в которой не решен вопрос с неприватизированными гаражами и овощными ямами. Вот такое заявление сегодня в программе «Дневной разворот» сделал представитель налоговой инспекции. Надо сказать, что налоговая инспекция возобновила процесс по ликвидации юридических лиц объединений садоводческих хозяйств, гаражных кооперативов, кооперативов овощных ям. Со стороны инспекции этот процесс запущен, уже есть список из 44 хозяйств, которые в первую очередь будут ликвидированы, и дальше он будет разрастаться. Оппонентом представителя инспекции сегодня был глава тер.управления по Ленинскому району Алексей Вершинин. Он сказал, что это все хорошо, что вы делаете, и надо бы, чтоб налоги поступали, но вы нагружаете нас большей работой. Вы их ликвидируете, а где мы потом будем искать этих людей? Нужно же их искать, потому что не заключается договор по аренде земли, и город недополучает, и вообще у людей бывают разные ситуации, и никто бульдозер не подгонит — этот процесс будет бесконечен. Заявление о том, что Киров отличается так серьезно от других городов страны, где этот вопрос уже решен, ликвидированы нехорошие гаражи, нехорошие ямы, расчищается городское пространство, у нас все идет не шатко, не валко. Был задан вопрос: есть ли у города стратегия по использованию этих земель? Судя по всему, нет стратегической направленности. Это значит, что налоговая будет действовать в своем режиме, а город будет действовать в своем? Как ты думаешь, подъедет ли когда-нибудь бульдозер к гаражным кооперативам и овощным ямам? 

Н. Голиков: Рано или поздно, безусловно, подъедет. Как раз говорили об опыте других городов, где это уже произошло. Другое дело, что может подъехать в двух вариантах: просто приехать и снести в чертовой бабушке, либо по предварительной договоренности, чтобы все все успели вынести. Лучше бы, чтобы это произошло, если бы все стороны вступили в согласие. Здесь можно понять всех — и владельцев гаражей, которых устраивает межзаконное существование. Это хорошо для тех владельцев, которые далеко свою жизнь не планируют - «еще годик продержимся, а там видно будет». Понятно, почему это не устраивает налоговую инспекцию, потому что у нас в области объявили, что есть порядка  миллиарда недобора, в том числе по аренде этих земельных участков. С этим надо что делать. Налоговая для того и существует, чтобы пополнять казну. С другой стороны, это головная боль для города, потому что все эти стороны надо нашим администрациям каким-то образом встречать, чтобы не было скандальных ситуаций. То есть, такой клубок проблем...

С. Занько: Что нужно решить и как, какими методами? 

Н. Голиков: Сколько овощных ям, столько и разных случаев. Это самый плохой случай для администрации города, сейчас каждому нужен индивидуальный подход — у нас же не любят работать с большими массами людей. Кстати говоря, о том же крестьянстве, почему с ним не работают — потому что крестьян очень много, а крупных производителей мало, с ними проще все обговорить. Здесь то же самое, потому что владельцев гаражей очень много, и этих гаражных кооперативов по пальцам можно сосчитать. Я думаю, здесь этот процесс мгновенным не получится. Порядок нужно наводить в соответствии с действующим законодательством. Если до этого где-то придется продать бульдозер и для устрашения что-то снести, чтобы другим неповадно было, то я не буду топать ногами и кричать, что это беззаконно. Ребята, у нас есть правила, давайте по ним жить. Какие-то правила быть все равно должны. 

С. Занько: Хорошо, принимается, это твое особое мнение. Еще немного по приезду первых лиц в наш город. В субботу с участием министра культуры Владимира Мединского открыли первую часть памятника Федору Шаляпину. Я прошу тебя выразить свое отношение конкретно к этому скульптурной композиции. Радостное событие? Столько ждали, давно говорили. 

Н. Голиков: Я все-таки начну с министра. Честно говоря, мне наших министров жаль — представляешь, в 30 регионах выборы, и они снуют туда-сюда, везде что-то говорят, обещают, какая же каша в их головах, некогда заниматься основной работой в министерствах. Поэтому я ко всем приезжающим к нам отношусь с пониманием и сочувствием. Когда я смотрю на их утомленные лица, я прекрасно понимаю, что они просто ждут-не дождутся, когда же наступит этот день голосования, они вернуться в свои кабинеты и займутся привычной работой. Что касается памятника Шаляпину... О нем уже столько идет разговоров, по-моему, с 2001 года — поколение уже сменилось. Я как-то свыкся с мыслью, что он там как будто бы уже и есть. Понятно, что рано или поздно появится, проект уже давно известен, картинка в голове, и когда он наконец-таки появился, сильной радости не было. Сколько сменилось с того года первых лиц, все обещали, и наконец-то возвели — у меня отношение доброе. Конечно, понимаю, что в СМИ сразу начали писать, что это памятник великому земляку. Шаляпин — не наш земляк. Он не родился в Кировской области, нет. Он бывал здесь только на могилах своих родителей. Его жизнь так сложилась, что он мало отношения к нашей области имел. Мы живем не просто в Кировской области, мы живем в России, и любой российский гражданин — наш земляк. У меня совершенно позитивное отношение, памятник не вызывает никаких негативных чувств. То, что к нему еще прилепенят за год — тут стоит еще подумать, как-то у меня в голове пока не укладывается, как бы это не стало смешно. Всегда наступает момент, когда люди стремятся к совершенству, а приходят к чему-то очень смешному. Пока, как он сейчас сейчас, при всей недоработке, неважно — Федор Иванович появился, я очень доволен, поздравляю всех, кто все эти годы ратовал за его появление. 

С. Занько: Я хочу тебе напомнить о том, что скоро 1 сентября, нас с тобой эта дата объединяет, поскольку наши дети ходят в одну и ту же школу. Не могу тебе не задать вопрос по поводу политинформации. Есть предложение ввести политинформации в школьную жизнь, которая может затронуть наших детей, хотя  хотят ввести пока в среднее и старшее звено, но могут и в младшие. Что ты думаешь по этому поводу?

Н. Голиков: Я категорический противник таких вещей, как проникновение политика, либо религия в школу. Это то же самое, что нельзя показывать детям порнографию... Все, что может повлиять на душевное здоровье ребенка — а это некий нажим всегда. У него нет еще своих убеждений, нет понимания ситуации. Когда ему вкладывают что-то чужое — это насилие. Нельзя ребенку вкладывать чужие мысли в голову. Он должен сам к мыслям прийти. Он должен получать информацию, а не отношение. А у нас, к сожалению, все преподносится в пропагандистском виде: что хорошо, что плохо, кто хороший,  кто плохой. Я держу на отдалении как от порнографии, так от политики, так и от религии. Вырастет — разберется. Пока не надо насиловать моего ребенка, вот что я хочу сказать. 

С. Занько: Из аргументов, которые приводят инициаторы, есть то, что дети растут в этой стране, они должны окунуться в атмосферу этой страны, должны расти патриотами, должны знать политику правительства, иначе что же это за граждане? 

Н. Голиков: Во-первых, дети ничего никому не должны. Чтобы быть патриотом, нужно сначала понять, куда ты попал. Патриотизм — это чувство не слепое, оно возникает по мере жизни человека, когда он входит в контакт с ней. Если он живет в агрессивной среде, и он не станет патриотом, я ни в коем случае не осужу его за это. Нельзя еще от них требовать, что он должен, они еще пока ничего никому не должны. Вот ему государство много что должно, но не делает этого. Вот по той части, которая самая простая, когда можно просто взять детский не развившийся мозг и вложить туда всякой ерунды — на это они готовы. Я всегда категорически против такого вмешательства в жизнь моего ребенка. О том, что происходит в стране, он и так знает. Я  ему не советую, как к этому относится, пусть думает. 

С. Занько: Инициативу КПРФ поддержали депутаты «Единой России», ЛДПР вообще напомнили, что сами выступали с такими заявлениями — вполне есть такая возможность, что политинформация появится. Если она появится, будешь ты как-то отслеживать реакцию своего ребенка?

Н. Голиков: Безусловно. Нельзя чужим людям разговаривать с чужими детьми без присутствия родителей. Безусловно, я должен отслеживать ситуацию, должен понимать, что моего ребенка не зомбируют, что дают просторы для того, чтобы он сам соображал, как к этому относится. Я не хочу, чтобы из моего ребенка вырос тупой человек. 

С. Занько: Представь, пришла очередь твоего сына делать политинформацию, с чем он туда пойдет?

Н. Голиков: Он придет и расскажет, что где случилось. Для ребенка это вполне нормально: там произошло то-то, тут то-то. Он расскажет о тех событиях, о которых посчитает нужным рассказать, которые для него важны и важны для его одноклассников, а не которые важны для дядей в Госдуме. 

С. Занько: Спасибо тебе за твое особое мнение. Николай Голиков, главный редактор «Вятской особой газеты» был сегодня в нашей программе. Меня зовут Светлана Занько, всем до свидания. 

Н. Голиков: Всем до свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта