Особое мнение Яна Чеботарёва от 12.08.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 245 0

«Если сидеть в стороне, за чаем на кухне рассуждать, как всё плохо, ничего и не исправить (ред: добиться соблюдения прав и законов). Самый простой вариант, который заинтересованный человек может сделать, это обратиться в государственный орган, любой, для того, чтобы он проверил ситуацию. У нас очень часто государство бездействует, потому что ему не хватает этого формального «пинка»...»



Печатная версия передачи:

В. Сметанин: Начинается «Особое мнение». Здравствуйте, добрый день. Меня зовут Владимир Сметанин. Я приветствую и гостя студии, чье особое мнение мы сегодня услышим — это юрист Ян Чеботарев. Ян Евгеньевич, добрый день.

Я. Чеботарев: Добрый. Здравствуйте. 

В. Сметанин: Напомню слушателям, что на сайте echokirova.ru есть видео-, и аудиотрансляция нашего эфира. Кроме того, можно заблаговременно узнать о том, кто будет гостем программы и задать ему вопрос. Такая возможность присутствует и во время эфира. Сегодня 12 августа, лето нещадно идет к своему завершению. Успели отдохнуть? Классический отпуск, или перемена мест?

Я. Чеботарев: Немножко, да. Перемена мест — особенность профессии юриста, с отдыхом никак не связана. В основном меняем места так: посудимся в Москве, посудимся во Владивостоке.

В. Сметанин: Юридический туризм.

Я. Чеботарев: Не туризм, работа. Командировки, скорее. 

В. Сметанин: Время обеденное, предлагаю поговорить про еду, продукты, которые мы на наших столах по крайней мере в ближайший год не увидим. Может, какие-нибудь свои каналы появятся, но об этом еще поговорим. Я про санкции, ответные санкции России в отношении западных стран — ЕС, Америки, Канады, Австралии, Норвегии. Ввоз продуктов с территории этих стран будет запрещен. Хотелось бы начать с вопроса, вообще наше правительство, наш Президент как додумались до того, что именно продукты надо запрещать? У нас ведь много статей сотрудничества, мы много что закупаем. 

Я. Чеботарев: Как бывший сотрудник таможни могу ответить, что на столе любого чиновника любого ранга, начиная с губернатора лежит бумажка «Структура импорта и экспорта по субъектам РФ», точно такой же документ есть и в правительстве, и у Президента. Традиционно в структуре нашего с вами импорта продукты питания занимают весьма существенное место — почти половину. Именно поэтому, опять же с учетом того, что этим сегментом можно пожертвовать, причем безболезненно, наверное, на взгляд нашего правительства, именно на продукты и питания было решено ввести ограничения на ввоз. Здесь другой вопрос — когда я узнал о санкциях подобного типа, меня позабавило то, что Евросоюз запрещает продавать России что-то, а мы отказываемся что-то покупать, несколько наоборот. На мой взгляд, подобного рода санкции не столь существенны. Мы наверняка сможем прожить какое-то время без французского сыра, без литовских молочных продуктов. Самое смешное, что в подобного рода перечень не попали продукты стратегические, то, что постоянно и массово закупается Российской Федерацией, и это не тайна — мы закупаем зерно в больших количествах. Зерновые продукты не попали под запрет, так что голод нам не угрожает.

В. Сметанин: Я уже не в первый раз прочел из вашего интервью, что вы называете себя поклонником итальянской кухни. Вы пострадаете из-за этих санкций?

Я. Чеботарев: Сугубо, конкретно итальянское — соусы, их можно ввозить, винный укус — тоже можно. Картошка, морковка — это все свое. 

В. Сметанин: Возможна ли сейчас организация каких-то контрабандных поставок? 

Я. Чеботарев: Всегда было возможно, другой вопрос в объемах. Незаконно провезти два железнодорожных состава с продуктами весьма затруднительно. Самое смешное, что и в1990-е годы был, и сейчас существует маленький бизнес, когда граждане ввозят на территорию РФ определенное количество в том числе и продуктов питания, которые не попадают под разного рода меры не тарифного регулирования —  «для себя». Если вы везете с собой в самолете кусочек французского сыра, вряд ли у вас кто-то его отнимет. Исходя из площадей нашей Родины, всю ее сырами не насытишь. В то же время это продукты не первой необходимости. На мой взгляд, сам по себе шаг по введению эмбарго в отношении именно этих групп товаров побудил Евросоюз вести общение, разговоры о необходимости тех санкций, которые в отношении России были применены. 

В. Сметанин: Буквально на днях этот вопрос будет обсуждаться, и по поводу тех денег, которые не дополучит ЕС — порядка 12 миллиардов евро. 

Я. Чеботарев: На мой взгляд, санкции против России гораздо более невыгодны Европе, чем что-либо остальное. Мы достаточно много закупаем товаров в разных странах, в запредельных — Польше, Финляндии, в той же Литве. Вся экономика этих стран во многом зависит именно от наших поставок, потому что после запрещения в свое время ввозить литовские молочные продукты была поставлена на грань вымирания вся молочная промышленность Литвы, потому что она изначально по своим технологическим особенностям заточена под Россию, а не под Евросоюз. Мы вводим торговое эмбарго, и правительства тех стран начинают работать на нас,  они общаются внутри своих групп с тем, чтобы всевозможные санкции против России либо смягчить, либо отменить вовсе.

В. Сметанин: Многие эксперты утверждают, что ничего страшного здесь нет, и Россия достаточно легко будет заключать договоры с другими странами, поставлять аналогичную продукцию внутри страны. Вопрос, что это будет за продукция, какого качества...

Я. Чеботарев: Начиная со времен СССР, мы ухитрялись приобретать на Западе даже  оборудования военного значения, причем так, что наши западные партнеры об этом не подозревали. Мы это умеем, а они — нет. Это наше, российское ноу-хау.

В. Сметанин: Что касается российского хозяйства, насколько реальным толчком, пинком окажется эта ситуация, чтобы наши сельхозпроизводители воспрянули духом, в том числе в нашей области?

Я. Чеботарев: Знаете, нельзя говорить о таких глобальных вещах, здесь требуется время для восстановления сельского хозяйства — оно возможно только в далекой, на мой взгляд, перспективе. 

В. Сметанин: В России стратегия развития сельского хозяйства до 2020 года есть. 

Я. Чеботарев: В чем она заключается?

В. Сметанин: Перенятие европейского опыта, когда очень выгодные кредиты предоставляются фермерам, налоговые послабления, государство оказывает прямую финансовую поддержку.

Я. Чеботарев: Могу сказать одно — дай то бог. Пока, как мне кажется, сельское хозяйство «в загоне». Конечно, есть крупные предприятия, даже у нас, на территории Кировской области, в пригородах Кирова, которые успешно выживают, строятся — но все-таки их единицы. Здесь речь идет о том, что нужно с низов начинать. Недавно был в той же Литве, там средней руки фермер имеет земли порядка 4-5 гектаров — мало по нашим российским меркам. Тем не менее, он ухитряется выживать, продает свою продукцию. Там очень велика доля государственных субсидий. Недавно приехала сюда моя знакомая из Финляндии, привела интересный пример. 1970-е годы, когда финское машиностроение хирело, грозило скончаться, государство приняло решение, чтобы все дома, начиная с двух этажей, должны быть оборудованы лифтом, что оплачивало собой подобного рода модернизацию. Была вложена такая уйма государственных денег на приобретение оборудования, что хватило и на металлургию, и на машиностроение, и на лифтовое хозяйство, и непосредственно на сами предприятия, которые производят эти кабины. Если бы у нас так было с сельским хозяйством, я бы порадовался. Здесь еще вопрос в ценах. На самом деле, мало поддержать нашего производителя, это все еще нужно перерабатывать, это должно быть соотносимо с покупательской способностью граждан. Работая в таможне, я аккуратно посматривал, из какого мяса делается наша колбаса, причем не с точки зрения химических анализов, а с точки зрения таможенных деклараций — сколько и какое мясо откуда ввозит конкретное предприятие. 

В. Сметанин: Можете приоткрыть завесу тайны?

Я. Чеботарев: Не могу, подписку давал. Это была Аргентина, Австралия, Новая Зеландия. Сейчас не знаю, не отслеживал. Тем не менее, мясо можно ввозить — оно не попало под эмбарго. Оно стоит в разы дешевле любого нашего, и качественного, и плохонького. По умолчанию, почему аргентинское мясо стоит дешевле нашего? За счет объемов производства.

В. Сметанин: Сразу после объявления эмбарго врио губернатора нашего региона объявил о том, что это отличный момент для того, чтобы проект «Покупай вятское» распространить на всю страну. Насколько это реально? Я не обладаю данными, продаем ли мы что-то в другие регионы?

Я. Чеботарев: Продаем. Вятское молоко пользуется славой по всем сопредельным областям точно, бывает, что и по всей России — везде КМК ценится. Мясокомбинат в последнее время — тоже весьма, причем когда москвичам привозишь подарочек от кировского мясокомбината — есть такие забавные наборчики — они очень радуются, говорят, что вкуснее «Останковских», «Микояновских» и прочих. Вопрос опять же в объемах. Думаю, что единомоментно насыть всю Россию вятским молоком или колбасой тяжело, но к этому надо стремиться. У нас ряд продуктов очень хороший. Вятский мед ценится и в Татарии, хотя регион тоже занимается пчеловодством. Есть вещи, которые мы можем поставлять. 

В. Сметанин: Предлагаю сейчас обратится к правоохранительной теме. На прошлой неделе у нас в гостях в рамках «Дневного разворота» был главред «Вятской особой газеты» Николай Голиков. Мы обсуждали его доводы, размышления по поводу криминальной ситуации в последнее время, когда полиция обращает внимание на руководителей структур, которые возникли благодаря правительству, бюджету. Текст у Николая называется «Просек генерал фишку». Суть в том, что создаваемые чиновниками всевозможные фонды поддержки — это настоящее коррупционное болото. 

Я. Чеботарев: Может быть, найти как-то обходные пути, чтобы любой законодательный акт использовать в своих интересах, всегда можно. Вопрос в том, кто будет контролировать деятельность наших чиновников? У меня есть абсолютно шикарный пример — у нас помимо разного рода ассоциаций, структур непонятного назначения есть еще одна лазейка. Очень часто создаются государственные унитарные предприятия для определенных целей. Например, в Кировской области существует ФГУП «Сельхозпредприятие Нива». Это федеральное предприятие. Оно было создано для поставки продуктов питания по всем учреждениям УФСИН России — зеков кормить. Недавно ко мне обратились люди с документами — там картошка стоит, мягко говоря, несколько дороже того, что я вижу на рынках. ФГУП имеет одну особенность. Когда оно заключает контракты с кем-то, чтобы потом перепродавать что-то, оно не подотчетно никому, кроме своих учредителей. На него не распространяются  норма 94 федерального закона о госзакупках. В этой части никто, кроме лиц, входящих, или близких руководству, не может ему ничего продать — абсолютно закрытая структура, непубличная, неподконтрольная. Конечно, там есть свой внутренний аудит, но результаты нам неизвестны, хотя питается это ФГУП за счет средств федерального бюджета. Соответственно, подобного рода инициатива наших правоохранителей в части усиления контроля за разного рода ведомственными структурками, которые имеют возможность заниматься квазикоммерческой деятельностью — на мой взгляд, это вполне здравая идея. Если там порыться, то можно много интересного найти.

В. Сметанин: Последние приговоры в отношении руководителей этих структур, все они у нас на слуху, достаточно мягкие. Такое ощущение, что далеко не все на скамью подсудимых попадают. Например, приговор тому же бывшему директору Центрального рынка Лузянину. Он довольно мягкий, по мнению многих.

Я. Чеботарев: В этой части, если мне память не изменяет, Лузянин получил свои три года не за какие-то нарушения, связанные с хозяйственной деятельностью, там чистой воды 318 статья — применение насилия в отношении представителя власти. Не показатель. Я не помню дел экономического характера в отношении подобных квазиструктур. Идея посмотреть, чем они живут, куда деньги тратят абсолютно правильна. Как раз у Лузянина по этой части было все законно, насколько я понял из приговора. Он согласовывал все свои сделки, пусть даже и сомнительные, со своими учредителями. Здесь уже вопрос не к Лузянину, а к тому, кто согласовывал.

В. Сметанин: По информации полиции, он буквально запугивал представителей администрации, чтобы они плясали под его дудку. 

Я. Чеботарев: Не возьмусь комментировать, нет у меня такой информации, но с трудом могу себе такое представить.

В. Сметанин: Как еще можно бороться с этими структурами?

Я. Чеботарев: Нужно задуматься, насколько они вообще необходимы. У нас существует масса предусмотренных законодательством возможностей для того, чтобы  разумно тратить государственные деньги. Этот же закон о госзакупках в свое время вызвал целую волну новых предпринимателей, которые пошли торговать с государством. Другой вопрос, что сейчас находятся новые механизмы, как заточить тот или иной конкурс под конкретного победителя. Часто бывает так, что победитель уже известен. На мой взгляд, здесь нужно всем желающим работать с государственными структурами, взаимодействовать с такой структурой, как антимонопольный комитет, который контролирует правильность контрактов и закупок, не допуская ограничения конкуренции. Очень часто люди не знают, куда им обратится, начинают писать в прокуратуру, которая не занимается такими вещами, не зная, что, когда их права в части защиты конкуренции, рекламы как-то ущемлены, то им прямая дорога в антимонопольный комитет.

В. Сметанин: По большому счету, всем ясно, и можно при желании вычислить — тут родственник работает на определенном месте... А сделать ничего нельзя?

Я. Чеботарев: Сделать можно, дорогу осилит идущий. Если сидеть в стороне, на кухне за чаем рассуждать, как все плохо, наверное, ничего не исправится. Самый простой вариант, который заинтересованный человек может сделать, это опять же формально хотя бы обратится в любой государственный орган для того, чтобы проверили ситуацию. Очень часто государство бездействует именно потому, что ему не хватает формального волшебного пинка, чтобы начать работать. 

В. Сметанин: У нас до  перерыва еще есть тема, хотелось бы затронуть ему, связанную с ограничениями Интернета. Завтра, 13 августа, вступит в силу новое ограничение. При подключению к коллективному Wi-Fi придется указывать свои личные данные, паспортные. По сведениям разных источников указываются разные места — где-то пишут, что это только на почте, в библиотеке, в каком-то публичном месте. Все будет известно завтра. Что с этим делать, потому что в общественном мнении все, что связано с указанием своих личных данных вызывает страх и отторжение. Мы перестанем этим пользоваться?

Я. Чеботарев: Доступ через общедоступные бесплатные системы Wi-Fi в Интернет будет сопряжен с необходимостью введения паспортных данных, датой рождения, местом фактического проживания и местом регистрации — думаю, вряд ли люди будут этим пользоваться хотя бы потому, что это очень неудобно. В этой части пока доступ в Интернет со стационарных устройств такого рода сложностями не обременен. При пользовании обычным домашним компьютером им может пользоваться любое количество человек, и никто не узнает, кто конкретно из них ввел такой поисковый вопрос или написал такой комментарий. Во всяком случае, понятно стремление государства контролировать все и вся, это не свойственно только России. Подобного рода вещи просматриваются везде — есть это и в Штатах, и в Европе...

В. Сметанин: Там есть практика, с помощью банковских карт.

Я. Чеботарев: Да, это то же самое. У каждого из нас есть ИНН, придумают, что нужно и ИНН вводить. Любого можно отследить. Государству это крайне удобно, под любыми предлогами—  в борьбе с терроризмом ли, выискивании преступников... Нужно ли это нам с вами — не знаю, наверное, нет. 

В. Сметанин: Бесплатный Wi-Fi — это же услуга, я могу ей пользоваться, могу не пользоваться. Он же бесплатный, какие еще данные? 

Я. Чеботарев: Полицейское государство очень удобно, управляемо. Оно позволяет получать массу информации. Другой вопрос, что это все-таки крайность. Я очень не хочу, чтобы Россия с течением времени превратилась в нечто подобное позднему СССР. Введение подобного рода требований в отношении введения личных данных в публичных точках доступа Wi-Fi ничем не обоснованно вообще. Это никоим образом не приблизит нас к смягчению каких-то возмущений в обществе. Точно также любой желающий может безо всякого контроля попасть в этот же Интернет, натворить кучу гадостей — никто не узнает. Зачем подобного рода полумера? Она не приведет к решению задач, которые ставят перед собой. 

В. Сметанин: Давайте сделаем паузу. Две минуты и продолжим.

Реклама.

В. Сметанин: Продолжается программа «Особое мнение». Сегодня это особое мнение юриста Яна Чеботарева. Хотелось бы затронуть автомобильную тему, потому что вы автомобилист, и я. Накануне вступили в силу новые примерные программы обучения в автошколах. Увеличение часов практики и теории, появление новых категорий и подкатегорий транспортных средств. Сейчас в автошколах должны быть специалисты-психологи, которые будут осуществлять антистрессовую подготовку, чтобы водители грамотно разбирались в сложных ситуациях. Новые жесткие требования к площадке, наличие разметки, знаков, светофоров и так далее. Понятно, что цель благая, чтобы на дорогах меньше безобразия творилось. На ваш взгляд, приведет это все к желаемым результатам? 

Я. Чеботарев: Я думаю, да. Любое знание не бывает бесполезным. Если начинающему водителю кто-то расскажет об устройстве двигателя внутреннего сгорания, то ему это точно будет полезно. Я подобные вещи изучал на коленке на своей старой «Волге». Если ему покажут еще раз, как проезжать нерегулируемый перекресток на практике — это тоже будет полезно. Если покажут 3-4 раза, то будет меньше аварий. Я часто проезжаю перекресток Орловской и Урицкого, а он как раз нерегулируемый, и сталкиваюсь постоянно с тем, что люди не умеют через такие перекрестки ездить. Перекресток равнозначных дорог, правило правой руки. Стоят четыре машины и смотря друг на друга — как поступать, не знают. С точки зрения банальной человеческой целесообразности, если любой девушке расскажут, что такое двигатель внутреннего сгорания, как устроено сцепление, упаси бог, но вдруг понадобится. 

В. Сметанин: Нужно ли это девушкам?

Я. Чеботарев: Для общего развития хотя бы. Бывают ситуации, когда человек попадает в первое ДТП, или что-то происходит с машиной — они все ломаются рано или поздно. Как себя вести в такой ситуации, как доехать до дома, как не повредить ничего. У меня была ситуация, когда потухли передние фары головного света, причем ночью. Не знал бы, как лампочки менять — попал бы. 

В. Сметанин: Многие говорят, что да, хорошо, но вы перекройте канал продажи прав. 

Я. Чеботарев: Вот все говорят о том, что права продаются, анекдоты рассказывают, но вы знаете хоть одного человека, который бы реально купил права? А знаете, почему? У нас настолько простая система получения прав, что их не надо покупать. Человек, если получает права, худо-бедно крутить баранку он научился, какая педаль что означает, он знает. Еще ПДД — понятно, что многие люди досконально всех правил не знают, основные только понятия. Даже водители со стажем местами их забывают, если периодически не обращаются к волшебной книжечке. На этапе сдачи билетов допускаются, по-моему, три ошибки из десяти. Вождение. 100 метров по прямой дороге проехать и один поворот совершить — это не экзамен в любом случае. У нас много машин, много водителей, слишком простые экзамены и очень уж простое обучение для того, чтобы получить права и возможность выехать на дорогу. Не будем забывать о том, что это напоминает взлет-посадку в годы войны. Пусть будет так.

В. Сметанин: В любом случае, будут какие-то статистические данные спустя какое-то время, уменьшилось ли количество ДТП.

Я. Чеботарев: Не показательны статистические данные, потому что тяжело сравнивать дорожную обстановку сейчас с той обстановкой, которая была 10 лет назад. Как вы будете учитывать количество машин, качество дорог, разметки, светофоров? Это очень тяжело. Все это будет несколько поверхностно. Давайте исходить просто из нормального человеческого восприятия, что лишнего знания не бывает. 

В. Сметанин: Давайте в любом случае будем вежливо относиться ко всем участникам дорожного движения. У нас есть немного времени, хочу затронуть тему, которая обсуждалась уже здесь - «Раскрасим город в дымку!». Такой проект есть у Клуба маркетологов. Скоро будет известен подрядчик, который подготовит фасад дома на Комсомольской, 19 для его росписи под дымку. 1,5 миллиона на штукатурку выделяет горадминистрация. Как вы относитесь к такого рода деятельности, будет ли вам приятно созерцать такие дома?

Я. Чеботарев: Наверное, приятно, если это будет с умом делаться, а не одномоментно весь город перекрасится в бело-зелено-красно-золотистую гамму, это несколько аляписто. Меня занимает другой вопрос: почему вдруг за счет городского бюджета?

В. Сметанин: Деньги города идут на фасад, на поверхность, а красить маркетологи будут за свой счет. 

Я. Чеботарев: Вот ведь повезло людям, живущим в этих домах. Я специально посмотрел — это многоквартирные жилые дома с пристроенными магазинами на первых этажах. Почему вдруг город решил за свой счет облагораживать частную собственность? 

В. Сметанин: Представители администрации говорили, что эти работы, в том числе штукатурка, приведение фасадов в порядок давно входили в планы, и сейчас как-то совпало.

Я. Чеботарев: Отлично, конечно, но может, тогда эти 1,5 миллиона лучше потратить на дорогу перед моим домом — мне будет несколько приятнее, чтобы у меня в деревне было шоссе, как улица Московская. На мой взгляд, тут лучше использовать западный опыт. Ну придумали маркетологи, что это было бы неплохо, послушали мнение горожан — вроде согласны все, давайте какие-то налоговые льготы предоставлять людям, которые скидываются на преображение фасадов своих домов. Зачем мы из бюджета будем тратить деньги на ремонт чужого имущества? Еще один немаловажный фактор: у нас есть дети, любящие порисовать на свежевыкрашенных стенах, и если граждане сами свой дом отремонтируют, покрасят, то сами и будет следить за сохранностью фасада. Когда это делает добрый дядя из города, не спрося желания, мнения, не факт, что это будет долговечно. 

В. Сметанин: Может, у вас есть пожелания, какую еще стилистику можно бы было реализовать у нас в городской архитектуре?

Я. Чеботарев: Стиль дымки в части цветового решения для фасадов мне симпатичен.  Я бы не хотел, чтобы это было повсеместно, чтобы город не представлял из себя одну дымковскую игрушку.  В Интернете посмотреть на это будет забавно, но, боюсь, что люди пальцем у виска начнут крутить — перебор некоторый. Какие-то общественные здания, принадлежащие муниципалитету — бассейн «Вятка» давайте раскрасим, или гостиницу «Вятка», принадлежащую муниципалитету. Идеальное место. Давайте «Вятка» будет красивой, замечательной, а муниципалитет будет гордиться. Жилой дом перекрашивить... А жителей спросили, они сами хотят?

В. Сметанин: По информации чиновников, собрание было. Думал, что раз речь идет о фасаде, то все четыре стены у дома раскрасят, но, оказывается, нет — только ту, которая выходит на проезжую часть. Наверное, 1,5 миллиона — небольшая сумма для всего дома. 

Я. Чеботарев: Тогда эффект будет несколько обратный. Если житель России, приехавший в Киров, прогуливаясь по улице Комсомольской, сначала увидит облупившийся торец здания, а потом красивый, новый блестящий фасад. Можно было бы просто фасад отремонтировать, не красить его, сэкономить. Странно, честно.

В. Сметанин: Так или иначе, идея будет реализована — посмотрим. Завершается программа «Особое мнение». Я благодарю нашего гостя, юриста Яна Чеботарева. Спасибо большое, всего доброго. 

Я. Чеботарев: До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта