Особое мнение Николая Голикова от 4.08.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 532 0

«Главное, чем он не нужен, это тем, что Тарнавский был бы таким аналогом кандидатуры «Против всех». Он создавал определенную опасность, что в какой-то момент может откусить достаточно большой кусок голосов. Не скажу, что я цыганка, которая карты раскинула и сказала: Тарнавский вылетит, но просто по картине, которая складывалась, было понятно, что здесь есть некое лишнее звено...»



Печатная версия передачи:

А. Лапшина: 13:06 в Кирове. На 101 FM программа «Особое мнение». В студии Анна Лапшина и наш частый гость, можно сказать, штатный эксперт Николай Голиков.

Н. Голиков: Завсегдатай, я бы даже сказал. «В шумном балагане был завсегдатай». Здравствуйте, уважаемые слушатели, здравствуй, Аня. Всем доброго дня и приятного аппетита.

А. Лапшина: Традиционное от Николая приветствие. Николай — главный редактор «Вятской особой газеты», значит, мы сегодня слушаем особое мнение главреда «Особой» - вот такая интересная конструкция. Я должна отметить, что Николай еще и ведущий программы «Гол и Весел» на нашей радиостанции, это такой любопытный анализ новостей, происходящих в районах. То есть, по долгу службы Николай пристально следит за тем, что происходит за пределами областного центра, хорошо в этом разбирается. Возможно, знание вятской глубинки нас сегодня пригодится. Прежде чем мы приступим к основному блоку, озвучим наши контактные данные — 708-502, это телефон прямого эфира. 8-909-720-1010 — номер для смс. Вопросы Николаю Голикову также можно задавать через форму анонсов на нашем сайте. Там же можно смотреть видеотрансляцию эфира — Николая хорошо видно. Мы не будем оригинальничать, начнем с темы выборов. Николай комментировал ее в своем прошлом «Особом мнении» и сделал прогноз по количество участников борьбы за губернаторское кресло. За желание побороться за пост главы региона заявляли пять человек -это врио Никита Белых,  Сергей Мамаев, который представляет КПРФ, Кирилл Черкасов от ЛДПР и еще два самовыдвиженца — Александр Тарнавский и Александр Жданов. Николай, вы в прошлой программе сказали, что пять кандидатов — это много, так что в перспективе второй тур выборов, который накладен для бюджета, а вот четыре — это уже лучше. К этому моменту известно, что как минимум одному из потенциальных кандидатов, Александру Тарнавскому, не удалось набрать необходимое количество подписей в свою поддержку. Как пишет газета «Репортер», из необходимых 224 подписей депутатов и глав муниципалитетов Тарнавский набрал лишь 110, при этом 7 из них были признаны недостоверными. Также кандидат-самовыдвиженец предоставил 5286 подписей избирателей при необходимом минимуме в 5558 подписей. Как отметили в Избиркоме, здесь также у Тарнавского имеется большой брак. Александру Тарнавскому официально в регистрации пока не отказано, но скорее всего он сойдет с предвыборной гонки. Я напомню, что 30 июля закончился срок подачи документов в облизбирком. Кандидат-самовыдвиженец Александр Тарнавский, как отмечают СМИ, пришел в избирательную комиссию буквально за две минуты до конца рабочего дня, документы его были приняты, но тем не менее, сейчас есть вот такие результаты проверки этих документов. Есть ли у Александра Тарнавского какие-то возможности быть зарегистрированным, или все-таки формулировка «официально пока не отказано» означает, что умерла, так умерла?

Н. Голиков: Я с самого начала говорил, что у Александра Тарнавского мало шансов быть зарегистрированным, я имел в виду именно его, потому что «пятое колесо», или «пятая нога», кто как угодно — лишняя, и будет отсечена. Не только потому, что пять кандидатов — это много, второй тур можно и при участии трех кандидатов сделать, но это не самое главное. Дело в том, что Тарнавский в данном раскладе выступал как некая «темная лошадка». Мало кто помнит его деятельность при Николае Шаклеине, потому что это было давно и не сильно афишировалось. Он приехал, сделал определенные дела, уехал обратно в Москву. Я думаю, что здесь главное, чем он не нужен — это отсутствие кандидата «против всех», и люди, которых не устраивают предложенные кандидатуры, а таких много, Тарнавский мог бы быть для них аналогом кандидатуры «против всех». «Этих я знаю — они мне не нравятся, а этого не знаю, и раз другого варианты нет...». Есть вариант не приходить, но когда ты не приходишь, то ты поддерживаешь лидирующего кандидата — все знают эту арифметику, либо есть вариант голосовать против всех, но так как нет этого варианта, есть Тарнавский. Это создавало определенную опасность, что Тарнавский чисто так как «темная лошадка» может «откусить» довольно много голосов, был бы ущерб остальным кандидатам, и был бы ближе второй тур. Не скажу, что я цыганка, которая карты раскинула и сказала, что Тарнавский вылетит, но просто по картине, которая складывалась, было понятно, что здесь есть некое лишнее звено, которое не устраивает как минимум лидирующего кандидата стопудово, потому что ему не нужен второй тур, ведь предполагается, что он должен в первом победить с большим отрывом и большой народной любовью. Ну кто еще? Вот Тарнавский и отпал. Остальные отпасть не могут, потому что там двое — партийные, у них есть реальная поддержка, свои депутаты в районных, сельских Думах, есть кому за них подписаться совершенно честно. И еще один кандидат, которого я считаю «дублером» для Никиты Юрьевича Белых, который должен предотвратить сценарий, что выборы вдруг не состоятся, когда останется один кандидат, соответственно, тоже должен быть зарегистрирован. Вот, четверо осталось. Тарнавский... Что тут сказать? Жаль, было бы интереснее. Судя по всему, их будет только четверо. 

А. Лапшина: То есть, можно было предполагать, что он не наберет нужное количество голосов?

Н. Голиков: Я почти на 100% был в этом уверен. 

А. Лапшина: С чем возникают сложности в районах? Сама процедура сбора чем сложна для кандидата?

Н. Голиков: Что я могу сказать... По тем звонкам, которые были от знакомых из районов — депутатам было конкретно сказано, кого поддерживать, кого не поддерживать. Понятно, что на депутатов-коммунистов этот приказ практически не действует, и на ЛДПР. А всем остальным, которые от других партий или самовыдвиженцы, по ним было дано устное предупреждение, чтобы свои голоса кому попало не давать. Если давали кому попало, то знаю, что доходило дело до того, что были звонки из города Кирова, депутатам объясняли, что они очень неправы, что не надо так поступать, потому что это может сказаться самым неблагоприятным образом.

А. Лапшина: Чем они рискуют?

Н. Голиков: Знаешь, у каждого депутата есть, чем рисковать. У кого-то бизнес, у кого-то работа, кто-то бюджетник, не забывайте. У кого-то бизнес, который очень легко рушится в нашей стране. У кого-то, быть может, какое-то прошлое, которое замалчивалось, и может неожиданно всплыть. Очень много людей работают на этих самых «крючках». Честные люди в карты не играют, точно так же, как честные люди в политику не лезут, как-то предпочитают сторониться этого вида деятельности, особенно в нашей стране. Воздействовать можно на любого человека, а повод найдется. 

А. Лапшина: Возможности повлиять Александру Тарнавскому на депутатов не было?

Н. Голиков: Какие у него возможности? Он не обладает ни партийным ресурсом, ни административным. Я понимаю, что у него есть определенная поддержка среди каких-то кругов, по крайней мере, но об этом заявлял, но видимо, что у этих кругов «руки коротки», чтобы повлиять на волеизъявление сельских депутатов. Так и случилось. Я не вижу в этом большой трагедии — так и должно было случиться. Если бы у нас действительно были выборы, о которых мы говорим, но есть же великая фраза — если бы в России выборы что-то меняли, то их бы немедленно запретили. Так как они ничего не меняют, выбора никакого у нас нет, поэтому при той системе это нормально. На мой взгляд, кандидатов должно быть 10-15, может, даже больше. 

А. Лапшина: Избиратель запутается.

Н. Голиков: Не запутается. Что мы, за кого избирателей считаем? Мы не одни дураки тут живем. Разберутся, хорошо разберутся. К тому же, есть шанс хорошо поработать и себя похвалить. Не когда один человек ездить и хвалит себя, а когда 15 человек ездит, себя хвалит...

А. Лапшина: Мало того, что и жителям в районах от каждого из кандидатов что-нибудь перепадет.

Н. Голиков: Да, праздник в этом плане, раз уж они у нас такие. Ну пусть будет так, я не вижу в этом большой трагедии. Я говорил, что так должно было случиться, так и произошло. 

А. Лапшина: Николай, у меня еще такой вопрос. Пока, насколько я понимаю, у нас облизбирком зарегистрировал в качестве кандидатов Никиту Белых и Сергея Мамаева. Можете ли вы сделать окончательный прогноз, кто из кандидатов будет зарегистрирован, кто нет?

Н. Голиков: Я думаю, что четверо кандидатов будет зарегистрировано Никита Белых, Сергей Мамаев обязательно, думаю, что и Черкасов, и Жданов будут зарегистрированы. Вообще, если так подумать, избирком — это организация достаточно закрытая. Мы видим всегда красивую, улыбающуюся предизбиркома Ирину Верзилину, то есть, лицо избиркома симпатичное, то что происходит внутри — непонятно. Мы понимаем, что у нас все хорошо, никто ничего не нарушает. Пример такой — есть в России Фонд развития гражданского общества. Его создал некто Костин, бывший сотрудник администрации Президента. Этот фонд считается голосом социологии специально для Президента, этому фонду доверяет Президент. В последние годы он начал делать интегральный рейтинг эффективности губернаторов именно по согласованию с администрацией Президента, с другими организациями. Он взял это на себя, используя результаты других опросов. Раньше у нас всегда на них ссылались СМИ, близкие к Никите Юрьевичу Белых. И вдруг, здесь последний рейтинг — Никиту Белых «роняют» на 19 пунктов вниз. Я сильно удивляюсь, потому что до этого он шел только вверх, и вдруг такое. Я начинаю читать комментарии — оказывается, все потому, что слишком сильно используется в области административный ресурс, не дают развернуться оппозиционным партиям, у меня волосы дыбом встают — я же ничего такого не читал, у нас же все хорошо! В Фонде об этом знают, а мы здесь такой информации не имеем.

А. Лапшина: Интересно, откуда у них такая информация?

Н. Голиков: Я полагаю, что при тех людях, которые там работают, информация достаточно качественная и проверенная, в отличие от нас, которые к этой информации доступа не имеют. Дело не в этом, я хочу сказать, что избирком как любая структура — это такая вещь, которая тебе улыбается... Как приятно разговаривать с главой города Владимиром Васильевичем Быковым — обаятельный мужчина, разговаривает по-человечески, понятным, русским языком, не переходя на «чиновничьи» термины. Приятно общаться с горадминистрацией, но открываешь очередной сайт и видишь, что администрация дала очередное разрешение на строительство здесь и в таком духе. Ну как такие милые люди, эти очаровашки?.. То же самое с нашим избиркомом — совершенно очаровательные люди, но такие истории возникают, что не пускают в кабинеты членов избирательной комиссии...Здесь я не могу судить, потому что получается, что информации мы не имеем. Мы получаем ее через фильтры. Поэтому делать какие-то прогнозы насчет той же регистрации этих четверых — безусловно, должны быть все четверо зарегистрированы, нет ни малейших сомнений или оснований для того, чтобы их в чем-то заподозрить, потому что у них у всех есть определенная база, поддержка, перспективы. С другой стороны, мы же ничего не знаем. Вдруг завтра окажется, что Тарнавский зарегистрирован, а кто-то из этой четверки — нет, брак нашли, хотя не знаю, как можно найти брак в нотариально заверенных подписях? Там же криминалисты работают. Человек решение может оспорить через суд, потом окажется, что суд он выигрывает, но к тому времени предвыборная кампания подходит к концу и он оказывается в роли аутсайдера. Все может быть. Я свое мнение высказал — четверо будут зарегистрированы. Как будет на самом деле — поживем, увидим. 

А. Лапшина: И обсудим. Еще одна громкая новость конца прошлой недели — на информационном поле вновь возникла тема предприятия «Кировлес». Его управляющий Владимир Перминов был задержан при получении взятки в 1 млн рублей. Уголовное дело в отношении него возбуждено по части 3 статьи 204 Уголовного кодекса «Коммерческий подкуп». По данным следствия, будучи конкурсным управляющим «Кировлеса», Перминов должен был обеспечить возвращение дебеторской задолженности предприятия, однако вопреки должностному интересу он потребовал с одного из должников, компании УК «Лесхоз» в качестве незаконного денежного вознаграждения ежемесячную сумму в размере 100 тысяч рублей. За эти деньги и сумму в размере 10% долга управляющий «Кировлеса» обещал должнику общее покровительство и создание благоприятных условий для решения проблемы долга. То есть, решил немного подзаработать. Теперь следствие будет разбираться. Николай, вот у меня вопрос — это что вообще? Предприятие, к которому некоторое время назад было приковано повышенное внимание со стороны органов правопорядка, общественности, юристов, причем не только в нашем регионе, по идее теперь должно быть стерильно-хрустальным. 

Н. Голиков: Оно по определению не может быть стерильно-хрустальным, потому что сама цел  создания таких предприятий... «Кировлес» создавался еще при Николае Шаклеине, насколько помню. Та администрация посчитала, что как-то лес у нас бесконтролен, люди там работают, а наш-то интерес где? Почему это все мимо нас проходит, почему все неорганизованно. Кировскому лесу слово «распил» подходит физически, как раз этим и занимаются. Дело Навального уже не первое по «Кировлесу», до этого было по Опалеву дело. Я  даже не могу себе представить, сколько было дел даже не начатых, потому что «Кировлес» в свое время находился под покровительством администрации области, и руки у правоохранителей были коротковаты. Я вообще уверен, если просто прийти в «Кировлес»... В советское время была такая шутка про работников торговли, что по окончанию института торговли им всем надо идти не работать, а садиться в тюрьму лет на пять всем. Сразу профилактически, потому что все равно им туда придется идти. Пусть сразу отсидят, чтобы потом у правоохранителей голова не болела. То же самое, мне кажется, относится и к «Кировлесу», потому что структура изначально создана для того, чтобы этот лес, наше богатство превращать в чье-то персональное богатство, я имею в виду именно чиновников той администрации, которая создавала эту организацию. Изначально там ничего правового быть не может. Изначальная цель создания организации не правовая, я где-то уже писал, что это что-то вроде прачечной. Если говорить о той записи, я тогда написал, что генерал просек фишку. Оказывается, есть много организаций, куда можно просто приходить и брать людей, потому что они все стопудово в чем-то виноваты. Фонд поддержки предпринимательства... Зачем создавать эти организации, которые живут за счет этих денег, которые идут на поддержку бизнеса. К тому же, они же начинают распределять эти деньги, возникает криминогенная ситуация, коррупциогенная. Таких организаций много, всех и не упомнишь. Какую отрасль не возьми, где нужна господдержка сельскому хозяйству — по идее, эту поддержку должен получать работник сельского хозяйства. Но она распределяется еще через какие-то структуры, через кредитные кооперативы, которые сами по себе живут за счет этой поддержки. Они принимают решения, кому дать, кому не дать, и все эти решения, видимо, облагаются коммерческими подкупами, маленькими процентиками. А что, если ты не хочешь мне дать процент, я другому поддержку отдам. Эта поддержка, как потом выясняется контрольно-счетной палатой, для сельхозпроизводителя доходит в очень небольших количествах. Куда она расходуется, кому и с какими целями еще долго-долго выяснять. В таких конторах типа «Кировлеса», любого фонда, той же ипотечной корпорации — взяли директора, ему вдогонку еще несколько дел. И в «Кировлесе» ничего удивительного нет. Он не может быть кристально чистым, потому что изначально кристально не чист.

А. Лапшина: Николай, но ведь люди, которые приходят работать в такие организации, изначально хорошие, ни в чем плохом замечены не были. Как они меняются?

Н. Голиков: Честные люди в карты не играют. Так просто, Ань, тебе предлагали стать директором «Кировлеса»? И мне не предлагали. Предлагают ведь не просто так, предлагают людям своим, проверенным, которые будут свои функции выполнять тихо, мирно, правильно. Я полагаю, что тут та же система, о которой мы говорили про депутатов. Просто так директор не появится, выбирается он явно не по профессиональным качествам, а по принципу личной приятности кому-либо из контролирующих вышестоящих организаций. Здесь удивляться не приходится, удивительно другое — что пока еще мало.

А. Лапшина: Я хотела вас и спросить, можем ли мы ожидать очередных громких дел?

Н. Голиков: У нас много такого рода контор. Надо просто брать сеть и идти ловить. 

А. Лапшина: «Вятский наблюдатель» приводит комментарий Сергея Солодовникова, главы УМВД, и он в связи с этой историей с «Кировлесом» говорит о том, что с прошлого года сумма взяток чиновникам увеличилась в 10 раз. При этом он отмечает, что полиция на страже, «разгуляться мы им не дадим».

Н. Голиков: Да, дай бог ему здоровья. Насчет тех же взяток — мы говорим, что у нас вроде как бедная область, а вот взятки такие фигурируют... Помню, 17 миллионов рублей, здесь миллион, там четыре... Это деньги, которые люди берут не из нашей бедной области, это деньги, которые направляются с какими-то благими целями в область, в том числе из федерального бюджета. Они закручиваются, приобретают своего хозяина, и там уже распоряжаются ими легко — это не их собственность, они их не заработали потом и кровью. 

А. Лапшина: Можете ли вы дать прогноз по поводу судьбы Владимира Перминова?

Н. Голиков: Его может дать только суд. Чтобы давать такие прогнозы, нужно внимательно ознакомиться с делом. Следствие еще идет, поэтому давайте это оставим на усмотрение суда. Я могу дать один прогноз — это дело точно не последнее, и не только в «Кировлесе», по всех аналогичных структурах. Если Солодовников останется здесь, то такие дела еще будут. Он уже понял, где ловить.

А. Лапшина: Еще одна тема для обсуждения, она немного пересекается с тем, о чем вы сейчас говорили. В частности, речь идет о поддержке бизнеса и каких-то общественных организаций, общественных деятелей, которые занимаются поддержкой бизнеса. Я имею в виду очередной конкурс на должность бизнес-омбудсмена. 14 августа должны обсудить три кандидатуры на этот пост. Заявлены Антон Долгих, Олег Кассин и Сергей Шанкин, насколько я понимаю. Собственно говоря, как-то не задерживаются у нас кандидаты. Я так понимаю, что Сергей Данелян, которого выбрали некоторое время назад, на этом посту не остается, теперь, стало быть, нужен новый человек. На ваш взгляд, кандидатура уполномоченного по правам предпринимателей нужна или нет? Она изменит что-то в ситуации?

Н. Голиков: Нет, конечно. Мы уже как-то об этом говорили, еще когда только вводилась эта должность. Меня тогда это сильно удивило — почему у нас есть только уполномоченные по правам ребенка и по правам предпринимателей? Давайте введем уполномоченного по правам пенсионеров, радиожурналистов, чиновников. Что изменится, если мы введем всех этих уполномоченных? Функции омбудсменов либо уже прописаны в федеральных законах и должны исполняться вне зависимости от того, есть этот омбудсмен или нет его, либо в уставах кучи организаций, защищающей бизнес, начиная с торгово-промышленной палаты....

А. Лапшина: Это для крупного бизнеса.

Н. Голиков: Почему? «Опора», и так далее. Все они у себя в уставах прописали, что поддерживают и защищают, членские взносы собирают для того, чтобы как можно активнее защищать малый и средний бизнес. Фонд поддержки малого и среднего бизнеса, председатель которого находится сейчас под следствием, тоже такая структура... Кстати, государственная. Смысла в создании этой должности кроме чистого «мы о вас, ребята, заботимся», нет. Чем дольше живешь, тем понимаешь больше, что все знать невозможно. Может быть, даже и не стоит знать. Хороший анекдот: «Вы не знаете, цена на нефть поднялась ли?». «Нет, моей доли в этом бизнесе нет». Так вот, нет моей доли в этом бизнесе, мне в принципе неинтересно, чем занимаются некоторые организации. Думаю, что по большому счету, они не занимаются ничем, так зачем я буду следить, что ни не занимаются ничем? Этот бизнес-омбудсмен — чем он занимается? Чем бы он ни занимался, он ничего не изменит. Это мне напоминает (не в обиду будет сказано) Общественную палату — она занимается чем угодно. Смотришь новости каждый день — собирают такое заседание, такое, собираются, говорят, может, это классно...

А. Лапшина: Может, что-нибудь там изменится с появлением нового секретаря.

Н. Голиков: Дай бог ему здоровья. Пока я этого не заметил, но это уже разговор отдельный. Мы говорим про уполномоченного по защите прав предпринимателей. Я полагаю, что не суть важно, что из этих троих кандидатов... Наверное, все достойный люди. Я не очень понимаю, зачем они туда идут, и еще меньше понимаю, зачем вообще эта должность создана. 

А. Лапшина: Я поняла вас. Наверное, странным будет мой вопрос — все-таки, насколько я понимаю, идут обсуждения...

Н. Голиков: Насчет зачем идут я подумал — там все-таки денежное содержание положено. Тогда снимается вопрос, зачем идут — понятно. И есть еще какой-то статус, можно куда-то пойти, показать удостоверение и чего-то получить. Сделать они точно ничего не смогут, потому что это все продублировано. Все функции, которые записаны на него, есть у  нашего Департамента по развитию предпринимательства и торговли, у кучи организаций, это прописано в законодательстве в конце концов, за ними должны наблюдать правоохранительные органы. Это такая номинальная должность, которая, может, нужна для каких-то пиар-целей. 

А. Лапшина: Постольку поскольку кандидатуры будут обсуждаться 14 августа, имеет ли смысл приходить на обсуждение, и решит ли что-то мнение людей, которые придут, или уже есть понимание, кого выберут?

Н. Голиков: У меня нет понимания. Я не слежу за процессом. На этом обсуждении точно не появлюсь. Не вижу смысла толочь воду в ступе. Я могу говорить на любую тему долго и красиво, но просто не вижу смысла в этом разговоре. Может быть, присутствие людей что-то там изменит, может, изберут не того, а другого, но дело в том, что это ничего не изменит. Кого из этих троих не выбери — просто будет другая фамилия значиться. 

А. Лапшина: Поняла вас. Мы сейчас сделаем небольшой перерыв и вернемся к эфиру.

Реклама.

А. Лапшина: Мы продолжаем слушать особое мнение Николая Голикова, главного редактора «Вятской особой газеты». Вот какую тему я предлагаю Николаю. На прошлой неделе стало известно о закрытии аналитической программы Марианны Максимовской «Неделя». Тема федеральная, думаю, мы ее обсудим, мне кажется, что это важно. Каждый раз, когда случается что-то подобное, в соцсетях пишут об очередном «звоночке», «очередном звене в гребаной цепи» — есть такое уже устоявшееся утверждение. Наша коллега Юлия Афанасьева писала про то, что закрытие этой программы было неожиданным, очень качественный продукт. Я с Юлей бы поспорила — по-моему, это был ожидаемый поворот, потому что в Москве уже несколько лет на рынке СМИ гадают, кто следующий. Мне интересно ваше мнение.

Н. Голиков: Здесь парадокса нет, это было событием ожидаемым. Я уж не буду углубляться в истоки парадокса. Есть такая история, как судья объявил осужденному, что его казнят в один из дней на следующей неделе, но он об этом узнает только утром следующего дня, не раньше. Ни о чем не говорит парадокс? Дальше идет рассуждение. Человек доживает до пятница, и в пятницу узнает, что его казнят в субботу, но он не должен этого знать в пятницу, судья держит слово, значит, его не должны казнить. Субботу вычеркиваем. Хорошо, он доживает до четверга, и раз суббота вычеркнута, до в пятницу его казнить тоже не могут. Соответственно, мы вычеркиваем все дни, и понимаем, что осужденного не могут казнить, потому что он должен был знать об этом заранее, его казнят в среду, и судья полностью свой приговор исполняет, потому что он был уверен, что его не казнят. Здесь то же самое. Приговор объявлен — будет закрыта программа, а когда и во сколько, мы не знаем. Возникает такое ощущение, что все не закрывается, не закрывается, а потом — бух! — вроде бы неожиданно, хотя на самом деле ожидаемо. Удивительно, что эта программа просуществовала долго, и очень жаль, что ее не будет. Собственно говоря, это был последняя дверь, которая связывала меня с телевизором, если вычесть спортивные передачи.

А. Лапшина: Очень многие сейчас отключатся.

Н. Голиков: Просто уже незачем смотреть «ящик». Если раньше можно было посмотреть «Неделю» и что-то еще и сравнить, то сейчас, если не с чем сравнить, то уже нет интереса. Я могу сказать только, что жаль. Да, это еще одно звено в той же самой «гребаной цепи». 

А. Лапшина: Еще хотела о такой теме поговорить в этой связи. Ксения Собчак в своей колонке на «Снобе», где написала о закрытии программы «Неделя», обращает внимание на парадокс: в стране растет количество факультетов журналистики, при этом журналистика по крайне мере на телевидении закончилась. Есть ли смысл сейчас идти учиться на журналиста тем молодым ребятам, которые заканчивают школу?

Н. Голиков: Здесь идет передергивание понятий. Журналистика, безусловно, не закончилась. Что имеет в виду Ксения Собчак, я тоже понимаю. Она имеет в виду открытую, независимую аналитическую журналистику. Она у нас на центральных каналах заканчивается, а платные телевизионные каналы скоро сами закончатся, потому что им запретили размещать у себя рекламу. То есть, в этом плане, безусловно, эта профессия, скажем так, что-то потеряла. Не будем забывать, что на «Первом», на «России», на НТВ и других каналах работает очень много журналистов, и они неплохо зарабатывают. Я думаю, спрос на журналистов другого рода, безусловно, есть. Человек, который будет поступать на журфак, должен понять, что «властителем дум» ему не стать. Он может стать только винтиком в большой пропагандистской машине. Если его это устраивает — ради бога, почему бы и нет, профессия как профессия. Мы все понимаем и плюсы, и минусы.

А. Лапшина: Еще бы хотела вас спросить о том, что делать с сетевым ретранслятором в такой ситуации. Вот был телеканал «РЕН-ТВ», он в Кировской области вещает очень давно, и когда он начинал здесь вещать, владельцы, выбирая его для ретрансляции, наверное, выбирали определенный продукт. Когда менялась на «РЕН-ТВ» редакционная политика, мы знаем, было много хороших программ, а сейчас канал представляет из себя совершенно другой продукт. Почему-то федеральный центр и владельцы федерального канала не задумываются о том, что они подставляют своих ретрансляторов...

Н. Голиков: Эта ситуация не только здесь, давай вспомним историю с тем же «Дождем», который входил во множество пакетов, и многие подписывались на эти пакеты именно потому, что там был «Дождь». Потом «Дождь» отменили, и что делать? Получается форс-мажор. Не знаю, кто в Кирове ретранслятор «РЕН-ТВ», но там умные люди работают, думаю, они поймут, что дальше делать. Это точно их проблема, не моя. Грустно, но такая наша страна.

А. Лапшина: Хорошо, перейдем к более веселой теме. Она связана с борьбой за трезвый образ жизни граждан РФ. С 1 августа минимальная стоимость бутылки водки составит 220 рублей, сообщают СМИ. В соответствии с приказом Росалкогольрегулирования это происходит, бутылка 0,5 — 220 рублей. Тем, кто будет продавать водку ниже этой цены, дадут штраф и лишат лицензии. У меня в связи с этим вот какой вопрос. Я понимаю, что повышение минимальной цены на продукт, который продается в магазинах кого-то, возможно, остановит, а кого-то переведет в несколько другой сегмент потребителей.

Н. Голиков: Безусловно, есть исследования по этому вопросу. Я недавно читал аналогичную статистику по другому злу — табакокурению. С чем столкнулась Россия — с тем, что из Казахстана хлынул поток хороших дешевых сигарет, на которых люди делают огромные «бабки», в то время как российские предприятия эти «бабки» начинают терять. С водкой это тоже не в первый раз, мы это уже проходили. Я удивляюсь, как сильно и быстро развивается теневой рынок алкогольных напитков. Это не один я отмечаю, а аналитики...

А. Лапшина: Это мы сейчас о чем говорим? Какие-то подпольные цеха?

Н. Голиков: Мы говорим о разных вещах. Почему именно подпольные цеха? Часть предприятий совершенно спокойно работает в три смены плюс четвертая. В три смены производят легальный продукт, а потом... Подпольная — это то, что нам показывают, какие-то сараи, грязные бутылки. Это очень мизерная штука. Порядка 60% водки в магазинах уже нелегальные, без оплаты акцизов. Ни в каких сарайчиках столько водки не сделаешь. Тут совершенно другие объемы, кто-то на этом очень хорошо наживается. На этом повышении цен кто-то срубит большие бабки. Если кто-то думает, что таким образом можно остановить пьянство, то как гласит та же рекомендация Всемирной ассоциации здравоохранения, там всегда есть слова «разумное повышение цены». Как частушка была: «Слава партии родной, Леониду Брежневу, водка стала 6 рублей, будем пить по-прежнему. Передайте Ильичу, нам червонец по плечу». Я могу сказать, что многие мои знакомые перешли с этого продукта на дистилляр, купили маленькие спиртзаводики домой. Великолепный продукт. Я сейчас договариваюсь, чтобы поставляли. Зачем я буду тратить деньги на водку, ненатуральный продукт, когда есть великолепный, православный, намоленный самогон. 

А. Лапшина: Николай, а разве это разрешено? Насколько я помню, боролись с самогоноварением.

Н. Голиков: В нашей области самогоноварение попадает под действие административного кодекса, но это не во всех областях РФ. Каждый регион выбирал для себя сам, где-то оно под запретом, где-то нет. Соответственно, где-то я могу этот продукт покупать. Мини-спиртзаводы у нас продаются в магазинах. Я не дурак платить деньги за плохой продукт, если я могу получать за меньшую сумму великолепный продукт.

А. Лапшина: Была маленькая реклама, слава богу, мы не назвали людей, которые занимаются производством, обвинить нас в рекламе не смогут, наверное. Еще немного поговорим о здоровье. В Госдуме предлагают печатать на упаковках фаст-фуда отпугивающие картинки, видимо, представляющие последствия употребления этого фаст-фуда. Что вы скажете по этому поводу?

Н. Голиков: Это смешно, как и многое, что предлагается в Госдуме. Моему сыну 8 лет, он думает, с кого делать жизнь, и мы как раз обсуждали тему быстрого питания. С моей женой у меня есть некоторые расхождения. Как раз был Чемпионат мира по футболу, играла сборная США со сборной Ганы. Показывали болельщиков. США — мировой центр фаст-фуда, все знаем об этом. Для нас слова фаст-фуд и Америка — синонимы. В бедной стране Гана фаст-фуд практически отсутствует, в основном фрукты и яблоки растут. Так вот, совершенно показательная картина — худые, стройные, подтянутые американцы и расплывшиеся, богатые, толстые ганцы. Хорошо, давайте тогда вешать эти картинки практически на всю продукцию, потому что если посмотреть состав, из чего делается не фаст-фуд, в них должно быть такое страшное нарисовано — просто ужасное. По сравнению с колбасой еда из «Макдональдса» — просто экологически чистый продукт. Понимаю, что в принципе эта акция направлена не против питания, а против США. Все хотят показать, что каким-то образом и мы «пнули». Пожалуйста, повесьте — что это изменит? Того, кто любит скушать хороший бигмак, а я к их числу отношусь, не остановит это. 

А. Лапшина: Поняла. Особое мнение Николая Голикова завершается. В студии работала Анна Лапшина. Думаю, мы с вами услышимся в четверг. До свидания! 

Н. Голиков: До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта