Особое мнение Михаила Плюснина от 22.07.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 414 0

«Институт общественных воспитателей (ред: для работы с «трудными» подростками) очень нужен. Эта история совсем не нова. Раньше общественные коллективы брали на поруки, помогали человеку на работе, либо в учёбе, в спорте...Если такие люди сейчас появятся, и они скажут «хотим, но закон не позволяет», я буду руками и ногами голосовать за то, чтобы такой закон был принят»



Печатная версия передачи:

В. Сметанин: Начинается программа «особое мнение». Здравствуйте, меня зовут Владимир Сметанин. Сегодня со своим особым мнением в нашей студии Михаил Плюснин, член Общественной палаты. Михаил Валерьевич, добрый день.

М. Плюснин: Добрый день.

В. Сметанин: Не только член Общественной палаты, у вас еще много регалий — и член ОНК, и председатель  правления детской общественной организации «Вече» и так далее. Думаю, по ходу программы разные ваши ипостаси вспомним. Нашим слушателям напомню, что на сайте echokirova.ru есть аудио-, и видеотрансляция нашего эфира. Кроме того, заранее зайдя на наш сайт, вы можете узнать, кто будет гостем «Особого мнения» и задать ему вопрос. Большой список тем, которые мы собираемся сегодня обсудить. Хочется начать с сообщения буквально последних часов — речь идет о том, что Президент Путин подписал закон об общественном контроле в РФ. Говорится о том, что так называемыми контролерами могут стать Общественные палаты, общественные советы при органах исполнительной власти местного самоуправления, кроме того, будут создаваться общественные наблюдательные комиссии, наблюдательные советы, они смогут обращаться в суды для защиты прав отдельных личностей. У меня сразу возник вопрос — так ведь уже есть и сейчас это, или нет?

М. Плюснин: Несколько более серьезно к этому стали относиться. Многие задавались вопросом, для чего при разных инстанциях создаются общественные советы? Этот закон дает полномочия, что они именно не просто чего-то там советуют, а контролируют работу ведомства.

В. Сметанин: Вы являетесь председателем общественного совета при Федеральной службе судебных приставов.

М. Плюснин: Да. Я еще председатель общественного совета при Департаменте соцразвития Кировского области. От налоговой я отказался, слава богу, я понял, что в налогах я ничего не понимаю, и идти в службу, которая на нас, конечно, сильно влияет, без понимания механики ее работы, лучше не стоит. Закон подписан, может быть, от него будет некий прок. Пока критика идет, что оставили субъектами общественные советы и региональные Общественные палаты. Как вы знаете, недавно было в Москве собрание Ассоциации общественного контроля, куда вошел Мамедов Тахир Алиевич, масса других людей, интересных и значимых, и не очень значимых из Москвы. Сейчас этот вопрос будет как-то развиваться. Как это будет — непонятно,  об этом законе много говорили, что он очень нужен. Изначально его планировали написать достаточно всеобъемлющим, в процессе работы получился очень невнятный текст, который остался сырым и нерабочим — это мое мнение — но по крайней мере, хоть как-то ввели в закон. Критика идет, потому что невозможно участие граждан и каких-либо некоммерческих организаций напрямую в рамках этого закона.

В. Сметанин: Почему невозможно?

М. Плюснин: Субъекты этого закона — Общественные палаты, общественные советы, наблюдательные советы и так далее.

В. Сметанин: А отдельные члены этих НКО ведь могут туда входить?

М. Плюснин: Сегодня есть ряд организаций, которые прямо говорят: «Мы занимаемся именно контролем каких-либо действий власти», либо какого-то ведомства, либо чего-то еще. Эти НКО вышли за рамки действия этого закона. В самом законе есть ссылка, что данный закон не отменяет другие законы, которые регламентируют иные формы и процедуры контроля, поэтому я думаю, что все пойдет обратным чередом. В рамках этого закона больше будут активизироваться общественные советы, а в рамках других документов будут работать те НКО, которые специализируются на каких-то формах общественного контроля.

В. Сметанин: Вы сказали, что закон сырой, невнятный. В чем, собственно, невнятность заключается?

М. Плюснин: Как всегда, было несколько версий закона, и одна из них была - «запихать в него все», то есть, общественные слушания, общественный контроль и так далее. Попытка объединить все привела к не лучшим итогам, слишком размыто все получилось. Была попытка сделать только отдельный закон об общественном контроле, очень четкий, понятный, соответственно, прописать там полномочия граждан, организаций, инициативных групп, соответственно, от этого как бы отошли в другом направлении. Как мы знаем, наша Госдумы может принимать не только законы, но и поправки к ним. Думаю, что созданная ранее Ассоциация общественного контроля и будет заниматься этим вопросом — вносить поправки, которые будут явно либо тормозить, либо будут они недостаточны для работы. 

В. Сметанин: Как вы думаете, в обществе будет востребован этот закон? Пойдут люди в общественные советы?

М. Плюснин: Посмотрите по сторонам. На сегодня мы знаем, что существует масса процедур, на каждую из которых есть свой регламент работы.  Много ли граждан контролирует, как эти регламенты исполняются? Нет. То, что добавится новый закон... Может, какие-то структуры, общественные советы начнут более активно работать. Скорее всего, Общественная палата, раз она стала одним из субъектов этого закона, будет как основное направления для себя определять общественный контроль. Может, в нашей палате будет создана отдельная комиссия, которая будет заниматься общественным контролем.

В. Сметанин: То есть, каким-то образом в массы продвигать эту идею.

М. Плюснин: Сегодня все общественные советы действуют сами по себе. Ни разу такого не было, чтобы общественные советы хотя бы при федеральных структурах сели все вместе и обсудили, ведь у них много пересекающихся вопросов. Ни разу они не собирались вместе, не обсуждали, что можно предложить в плане улучшения процедур, улучшения регламентов работы с гражданами, в продвижении интересов государственных или интересов граждан в работе ведомств. Такая работа вполне могла бы быть объединяющей со стороны Общественной палаты. 

В. Сметанин: А кто должен заниматься организацией?

М. Плюснин: Мы пока не знаем, кто эти будет заниматься, никто пока на себя это не взял. Сейчас закон подписан Президентом, будет опубликован, вступит в силу и дальше будет смотреть, кто будет организатором этой работы. Общественная палата не сама должна это инициировать, должен быть кто-то шумный и буйный, который придет, скажет, что хочет координировать этот вопрос, и сразу все скажут, что раз хочешь, то давай, занимайся, подбирай себе рабочую группу, и эта рабочая группа уже будет заниматься этим вопросом дальше.

В. Сметанин: Есть у нас такие «шумные и буйные»? Вы прицениваетесь?

М. Плюснин: Не думаю, что я возьмусь такой группой заниматься. У меня в рамках Общественной палаты достаточно скромные вопросы — поддержка инициативных групп граждан, поддержка НКО (все споры с Минюстом, проверяющими организациями и так далее), и по-прежнему работа с местами лишения свободы.

В. Сметанин: Если резюмировать, на ваш взгляд, достаточно туманны перспективы у этого закона?

М. Плюснин: Пока — да. В четверг у нас будет заседание комиссии по общественной экспертизе, там как раз будет обсуждаться тема общественного контроля. Может, после обсуждения мы придем к каким-то выводам и дальше, может, будет рабочая группа создана, и  будет понятно, кто персонально будет за этот вопрос отвечать, чтобы понять, как это будет двигаться дальше, в каком направлении. 

В. Сметанин: Хотелось бы перейти к деятельности нашей региональной Общественной палаты, вернее, к повышению ее эффективности. С появлением нового секретаря Андрея Усенко очень много инициатив в этом плане. Не скучно вам живется с новым секретарем, или скучно?

М. Плюснин: Нам со всеми было не скучно, но только по-разному. Я уже участвую по всех созывах Общественной палаты, и опыт работы с Селезневым дал очень много лично мне, и Мамедов, и Усенко — у всех есть свои интересные взгляды на жизнь и на работу. Предложение Усенко создать рейтинг оценки работы — уже не раз он выступал в эфире....

В. Сметанин: Да, прогноз, эти 15 пунктов оценки работы членов Общественной палаты — публикации в СМИ, выдвижение инициатив, участие в комиссиях, в обсуждениях и прочие критерии, некий список, который, по словам Андрея Леонидовича, будет доступен. Ваша оценка этой инициативы?

М. Плюснин: С одной стороны, вещь нужная и правильная, потому что всегда нужно как-то оценивать. Всегда возникает вопрос, чего вы там делаете, чего вы достигли? Очень сложно бывает измерить. У нас главный критерий — количество участников в комиссиях либо на пленарных заседаниях. Человек, может быть, ни разу не поучаствовал, но он очень активно в своем секторе работает, он является лидером мнений, выражает мнения определенных организаций, либо какого-то сословия людей, он представлен активно в СМИ, к его мнению прислушиваются. На мой взгляд, это вполне компенсирует его участие в заседаниях комиссий, потому что этот человек делает ровно то же самое. Либо он участвует в работе комиссии, и там написали, что комиссия порешала, либо он на месте работает, активно и результативно продвигает какую-то инициативу. Это разграничение разных форм активности, и в  СМИ, в комиссиях, в секторах экономики, в общественной жизни — думаю, это правильный подход. Вопрос веса этих критериев. У нас некоторые люди очень активно работают со СМИ, а некоторые активно работают с органами власти, либо в общественных советах, либо в экспертных советах при различных органах. Эта работа тоже должна оцениваться. У нас есть люди, которые входят в комиссию по конфликту интересов, допустим. Мы практически об их работе ничего не знаем, но ведь комиссия работает, что-то делает. Как оценить работу, которая является теневой? 

В. Сметанин: По словам Андрея Усенко, уже порядка месяца назад, что касается критериев работы членов Общественной палаты по спискам губернатора, он уже представил. Вы в списке губернатора находитесь. Не знаю, проводилась ли какая-то работа со стороны губернатора, были ли беседы. Были, не были?

М. Плюснин: Понимаете, в чем проблема. Действующий закон Кировской области не предполагает отзыва губернатором своих назначенцев. Если вдруг губернатор скажет: «Ты плохо работаешь, я тобой недоволен», то без вопросов, я готов место освободить более достойным людям. Это мне не принципиально, мне и так хватает работы и без Общественной палаты. Тем более, институт экспертов в Общественной палате существует, если будет необходимость, я спокойно могу остаться экспертом Общественной палаты, как другие люди. Допустим, та же Нина Ершова, которая была в первом созыве палаты, а сейчас является экспертом без каких-то проблем. При необходимости ее знания и опыт будут востребованы в качестве эксперта, а не члена Общественной палаты. Я не знаю, каким будет итог этого обращения губернатора, потому что отзыва не предусмотрена. Палата может исключить только за нарушение кодекса этики. За кодекс этики мы пока еще ни разу не брались.

В. Сметанин: Вы противник или сторонник процедуры отзыва? Коротко, прозрачно — все, ты больше не член Общественной палаты, до свидания?

М. Плюснин: Я считаю, что это было бы неплохо. Сейчас это очень сложно оценить. Если человек не появлялся на работе в палате, и люди говорят: «Все, он не работает, его не видно, давайте его исключим». Только на основании этого делать оценку нельзя, есть еще и другие формы проявления его активности. Может, где-то в другом он очень активен, и, соответственно, его вклад в общее дело развития общественных инициатив очень важен. Если на самом деле человек ничего не делает, никак себя не проявил, то его исключение — это благо. Правильно было сказано, что есть активные, желающие люди, которые хотят войти в состав палаты. Каждый раз, когда у нас были довыборы в состав палаты на основании выбывших по каким-то причинам людей, очень большой конкурс был. 20-40 заявлений подается. Есть желающие. Если человек не хочет, потерял интерес... Часто бывает, что человек думает — есть какая-то возможность. Он пришел, посмотрел, никакой возможности не увидел и тихо исчез. Ему больше это не надо, его заменят — желающие найдутся. Уже другие люди попытаются продвинуть свой интерес через Общественную палату.

В. Сметанин: Со второй половиной Общественной палаты, куда входят представители общественных организаций, сложнее? Там ведь тоже нет процедуры отзыва? 

М. Плюснин: Там есть подотчетность, что они хотя бы формально должны отчитываться перед своим общественным объединением о своей работе, но в законе прямо сказано, что член палаты не связан в своей работе с решениями общественного объединения, которое его выдвинуло. Хотя этого не понимают, честно говоря. Есть уставная дисциплина, когда человек  не должен своим действием ухудшать статус своей организации. Человек принимает решение вразрез с организацией, которая его выдвинула, а организация ничего сделать не может, потому что она в соответствии со своим законом действует. У нас есть закон о статусе Общественной палаты, и все в рамках закона. Мне тоже сложно сказать, как это будет работать, но, по крайней мере, можно попытаться. Если бы на самом деле был какой-то реальный механизм, и организации были бы заинтересованы... Не так, как бывает, что приходит человек, говорит: «Я хочу, можешь ли меня направить?», ему отвечают: «А, нам не жалко, давай, направим тебя». Если бы на самом деле организация была заинтересована своего человека продвинуть, чтобы он отстаивал какие-то определенные направления работы. Самая главная забота — консолидация определенных групп, интересов. 

В. Сметанин: Если взглянуть на эту ситуацию сверху или со стороны, вернуться к повышению эффективности. Это повысит ответственность каждого конкретного члена Общественной палаты? «Что-то я действительно плохо работал, и с появлением этого рейтинга впрягусь, исправлюсь»?

М. Плюснин: Не знаю, если честно. Как сказал поэт, нам не предугадать, как слово наше отзовется. Может быть, на кого-то это и повлияет. Если это будет оцениваться системно, будет вложено как один из важнейших критериев оценки работы. Любая структура, которая сама себя систематизирует более строго, она работает более эффективно. На сегодня очень много непонимания того, что делается, что является важнейшим. Люди говорят, что вроде бы важно то, чем они занимаются. У нас по закону есть определенные направления работы — экспертиза законов, поддержка общественных инициатив, организация общих обсуждений, важных общих вопросов. Человек участвует в чем-то второстепенным и говорит, что тоже занимается важным делом. 

В. Сметанин: Поддерживаете ли вы идею, или это уже не идея, а просьба, конкретно направленная в адрес Белых Андреем Усенко, чтобы у Общественной палаты было свое отдельное здание?

М. Плюснин: Может, даже не свое общественное здание, но хотя бы здание, где был бы более спокойный вход, без пропускной системы, чтобы люди могли спокойно зайти и принять участие в работе. Речь идет об этом давно, скорее, да. Очень сложно, когда есть два маленьких кабинета, куда достаточно часто приходит много людей. Бывают обширные заседания, где собирается человек 20, которые реально не вмещаются в это помещение. Желательно, чтобы было место. У нас сегодня при Общественной палате существует центр ЖКХ — это еще отдельные люди, еще отдельный центр, где собираются совершенно отдельные эксперты. Их там тоже очень много. Должны быть два аппаратных, рабочих кабинета и один нормальный зал, хотя бы человек на 25-30. Это уже необходимость.

В. Сметанин: В последнее время еще много говорится о новых способах формирования Общественной палаты. Постоянно слышу, что надо как-то в Интернет внедрять некую процедуру голосования за определенную часть Общественной палаты, якобы, это самый демократичный, открытый способ. Согласны с этой точкой зрения? Пример уже есть — Общественная палата РФ, ее часть, 44 человека таким образом выбираются. 

М. Плюснин: И скандалы есть по этому поводу. За известных в России людей, общественников, проголосовало 500-600 человек, а за никому не известных — 5-6 тысяч. Может ли такое  в принципе быть, чтобы за неизвестных людей голосовали тысячами? Если учитывать другой проект, который продвигается под именем Никиты Белых, «Волонтеры информационного общества» — обучение пенсионеров, и что в течение этого года должны 40 тысяч пенсионеров быть обучены. Если эта масса людей выйдет на просторы Интернета и будет принимать участие в голосовании в итоге. Один из пунктов их учебы — это регистрация на сайте госуслуг, соответственно, они точно будут иметь право голосовать. Тогда может быть потенциально тысяч 60 человек, которые могут активно поучаствовать — это сила. В этом смысле будет толк. Если мы опять объявим голосование и проголосуем в массе своей — никакого в этом смысла не будет. 

В. Сметанин: Наверняка в списке будут все знакомые люди.

М. Плюснин: Да, скорее всего, это будет такой междусобойчик. Общественная палата ценна не тем, что что очень умные какие-то люди, а тем, что там разные спектры мнений представлены. Когда мы спорим, не все же думают вот так. Есть консерваторы, есть ярые либералы. Мы приходим к общему мнению. 

В. Сметанин: На каком ресурсе можно было бы это организовать?

М. Плюснин: Я думаю, что ресурс не так принципиален. Он может быть совершенно любой. Хоть на сайте правительства, хоть на сайте Общественной палаты, либо какой-то иной ресурс, специально заточенный именно под Интернет-голосование. Это не самый важный вопрос. Важно, чтобы было больше людей, заинтересованных в этом. Если будет мало голосующих — неважно, сто голосов или даже меньше могут стать определяющим порогом для прохода в палату, и это никак не будет отражать мнение общества. Люди, у которых много знакомых активных пользователей Интернета, бросят клич, позовут друзей и 300 голосов прилетело, человек прошел. 

В. Сметанин: Конечно, не стоит это превращать в подобие социальной сети. 

М. Плюснин: Идеального варианта нет. Вопрос не в том, кого изберем, а что будем продвигать. По итогам первого года работы созыв палаты вполне адекватно отработал и дал неплохой результат, а последний год — вроде бы люди хорошие, шумные, активные, и очень умные есть, но посмотрите какой итог? В глазах общества серьезных перемен нет. 

В. Сметанин: У нас подошло время небольшого перерыва. Давайте прервемся и вернемся в студию.

Реклама.

В. Сметанин: Продолжается особое мнение Михаила Плюснина, члена Общественной палаты Кировской области. Самое время вспомнить еще одну вашу регалию — член общественной наблюдательной комиссии по Кировской области. Напомню, что ОНК занимается отслеживанием ситуацию в местах не столь отдаленных, качества содержания в колониях и прочих исправительных учреждениях. Я хотел бы немножко затронуть тему отбывания наказания бывшему директору Центрального рынка Сергеем Лузяниным, бывшим депутатом Заксобрания. У вас есть небольшая заметка в Фейсбуке. Вы намекнули на то, что учреждение, в котором сейчас отбывает наказание Лузянин — ИК-17 в Слободском районе, такое интересное учреждение. Там довольно строгие нравы. Хотелось бы, чтобы вы пояснили, в какое место попал экс-директор Центрального рынка.

М. Плюснин: Колония №17 Омутнинского района, общий режим. Опуская ухудшение приговора и так далее...

В. Сметанин: Помните, мы с вами обсуждали, тогда речь шла о поселении..

М. Плюснин: Да, я был оптимистом, как вы помните. Я думал, что его выпустят по время апелляции, срок урежут до реально отбытого, и на этом все закончится. Человека реально поместили в колонию. 17 колония была ожидаема, потому что там один из самых строгих режимов. Одна из ее особенностей — там впервые осужденные находятся, практически все работают, исключая пенсионеров и больных людей. Как говорит руководство колонии, было бы еще человек 150, мы бы их тоже заняли, потому что заказы есть, рабочие места есть. Как стало известно, когда Лузянин приехал в колонию, оперативники нашли у него запрещенный предмет, ухищренно спрятанный, лезвие бритвы. Мы сильно посмеялись, потому что по факту предположить, что Лузянин ухищренно прятал, сидя в СИЗО — это смешно. Мое мнение — это неудачная провокация в его адрес. Человек приехал, спокойно вышел на работу, никаких проблем не испытывает пока, надеюсь, что он своим чередом будет отбывать срок, а его адвокаты будут своим чередом обжаловать приговор, который он считает незаконным. Сегодня начался суд над Сергеем Матковским, идет суд над Ганжелой — зарекаться от этого никому не стоит. Быть немножко в курсе, понимать, что у нас происходит в местах лишения свободы, все более и более актуально, не только для оппозиционеров, но и для тех людей, которые успешны, хозяева жизни, «в обойме» - никому нельзя зарекаться. 

В. Сметанин: Кому сказать спасибо?..

М. Плюснин: У нас по всей стране спасибо говорят только одному человеку,  и все знают его фамилию.

В. Сметани: ВВП?

М. Плюснин: Да. Спасибо ему. 

В. Сметанин: Вы написали на своей странице про красную, черную зоны... Это что за терминологи?

М. Плюснин: После того, как несколько лет назад один из нацболов освободился из 17 колонии, он написал такую громкую статью. В ней говорилось, что 17 колония — одна из самых страшных «красных зон» (красная зона — та, где все контролирует администрация), очень строго выполнение норм закона, некоторые нормы возводятся в абсолют — взыскание за то, что не поздоровался с сотрудникам, марширование, строевой шаг, засилье актива, которому дается слишком много полномочий, вымогательства. Я посещаю колонию, не вижу, что она такая уж слишком страшная. Это была такая попытка пошутить по поводу той статьи.

В. Сметанин: А «черная зона» — это наоборот, когда всем заправляют осужденные. 

М. Плюснин: Да, практически вся роль администрации сводится к тому, что они охраняют периметр, а все внутри вершат другие люди. Такие зоны по России тоже есть. 

В. Сметанин: Эти ваши слова серьезны, что через два месяца приехать, посмотреть...

М. Плюснин: Мы планируем даже не через два месяца, а даже в начале августа, если все получится, я съезжу до Омутнинска. В прошлый раз мы там были с проверкой тематической — проверяли работы магазинов по колониям. Кстати, в четверг поедем в Чепецк, будем там проверять работу. 

В. Сметанин: Там какие проблемы? Продают то, чего нельзя продавать?

М. Плюснин: Была у нас проблема — завезли в колонию просроченный товар. Женщина, которая это выявила, сама в прошлом работник торговли, поэтому она знала, где искать, на что смотреть. Разобрались, магазин все это отозвал, вопрос урегулировали. Одной из тем будет ценообразование, ассортимент, возможность заказать то, что нужно, что не входит в постоянный ассортимент осужденного. Мы выявили в одной из колоний, что к осужденному должна была приехать семья с маленьким ребенком, и он заказал игрушку. Вот, ему специально к моменту свидания ее привезли, и он ребенку ее подарил. Такие вещи возможны, достаточно гибко на это реагирует система УФСИН на запросы. Есть моменты, когда есть разнобой на разных колониях. Где-то нельзя продавать бананы, где-то — огурцы, помидоры, где-то еще что-то... Мы пытаемся свести это к некоему единому знаменателю, чтобы не было, что в этой колонии запрещен этот продукт, а в другой, через 100 км, разрешен. Если единая система, 20 колоний, то будьте добры едино все трактовать. Получается, один осужденный переместился в другую колонию, и говорит: «А у нас там было можно, а тут нельзя. Почему?». А потому что нельзя. 

В. Сметанин: Это действительно для заключенных очень важно — навести порядок, чтобы везде торговали одним и тем же?

М. Плюснин: Понимаете, приезжаете человек из другой колонии, и начинается разговор: «А у нас там это было можно, а у вас нельзя, запрещают необоснованно», и начинаются жалобы. В колонии иногда какой-то пустяк перерастает в огромную вещь, и работа магазина — это как раз из таких пустяков. Это вы можете пойти в разные магазины — он не может, у него всего один магазин, куда он 1-2 раза в неделю по графику сходит. Все, у него вариантов нет.

В. Сметанин: У меня еще вопрос по Лузянину. 3 года общего режима — приговор, но ведь половину срока он уже отбыл в СИЗО, и это ведь основание для условно-досрочного?

М. Плюснин: Да. Я не знаю работы адвокатов, что они планируют, обжалуют ли они, идут ли они по линии УДО — не могу сказать. В теории, если они сейчас захотят — почему бы и нет? Срок вышел, он имеет право.

В. Сметанин: Может быть так, что он не надолго там задержится?

М. Плюснин: Насчет Лузянина я боюсь делать какие-либо прогнозы.

В. Сметанин: Хорошо. Еще одна тема, связанная с местами заключения. Ижевская колония для несовершеннолетних. В вашем Твиттере на днях появилась запись о том, что поступают жалобы от родителей, от мам ребят, которые там находятся, какие-то там проблемы, что-то запрещают... В чем суть?

М. Плюснин: Было несколько звонков. Одним из последних был очень простой — у мамы нет выхода в Интернет, было несколько телефонов, телефоны в колонии поменялись, и я просто дал ей новые номера колонии, что она связалась, выяснила все, что ей необходимо. До этого был звонок сложный. Маме позвонили, человек представился, что он из колонии и сказал, что ее ребенок сегодня покончил жизнь самоубийством. Мама в шоке, я срочно перезваниваю в колонию, выясняю — они говорят, что все нормально, никаких проблем нет. Я боюсь, что это очередная разводка. Кто-то перевелся из Ижевской колонии во взрослую по достижению совершеннолетия, в разговоре выяснили, и кто-то уже позвонил маме с такой информацией.

В. Сметанин: Смысл этого?

М. Плюснин: Я не знаю мотивов людей, но предположить, что кто-то из колонии позвонил и сказал такое — я это сразу отметаю, этого просто быть не может. Кто-то знакомый, или со слов того, кто знал этого парня. Такая ситуация пиковая, выходной день, мама дозвонится не может — человека на службе нет. Такие пиковые вопросы надо сглаживать, надо помогать. Вроде бы как ситуация нормально разрешилась.

В. Сметанин: Сколько звонков такие поступает, много?

М. Плюснин: Не очень, именно такой — впервые. Есть проблемы со свиданиями, со звонками — нет телефонной связи, но чтобы такие страшные... Такое не часто, слава богу. 

В. Сметанин: Давайте еще останемся на этой теме несовершеннолетних, молодых людей и девушек. Обсуждали в студии предложение прокуратуры области, чтобы ужесточить требования комендантского часа, до 18 лет никого не пускать без сопровождения взрослых. Заксобрание это не приняло этот закон. Сейчас обсуждается другая идея — создание института общественных наблюдателей за трудными подростками. Знаю, что у вас есть текст на эту тему. Насколько я выяснил, эта тема вообще поднялась прокуратурой еще два года зада, и там тоже в порядке законодательной инициативы прокурор Бережицкий обратился в Заксобрание с предложением учредить такой институт. Ваше отношение? 

М. Плюснин: Давайте разведем разные вещи. Сам по себе институт я считаю очень нужным. Если были бы люди, которые хотят заниматься воспитанием...  

В. Сметанин: Это люди, на общественных началах они помогают какому-то трудному подростку...

М. Плюснин: И по жизни. Если кто-то давно живет на свете белом, знает... История не нова. Раньше были общественные коллективы, брали на поруки, общественный воспитатель либо помогал подростку в работе, в учебе, в спорте. Одно время сотрудники милиции этим занимались, вели кружки для ребят. Пример нормального, сильного человека, ответственного в этой жизни нормально влиял на парней. У них изначальная проблема — неумение структурировать свое время. Когда они видят, как это можно сделать с пользой для себя — это сильно влияет. Если такие люди сейчас появятся, будут говорить, что хотят, но закон не позволяет им этого сделать — я выйду и буду руками и ногами голосовать за то, чтобы такой закон был принят. Но таких людей просто реально нет.  Как работал закон о народных дружинах, когда его приняли в первый раз, и как назначали в эти дружины работников администрации, сотрудников колонии, и была разнарядка — завтра народный патруль, столько вот людей должны выйти. Я против того, чтобы в рамках этого закона была разнарядка, допустим, от полиции назначить 15 человек на работу с подростками, от депутатов 5 человек, от журналистов одного...

В. Сметанин: Что-то мне подсказывает, что по этому пути вероятнее всего и пойдет. 

М. Плюснин: Я этого и боюсь. Если будут люди, которые захотят этим заниматься, или они есть сейчас, хотят, но не знают, как — давайте просто состыкуемся, поговорим, как это будет выстроено, поговорим с теми же комиссиями по делам несовершеннолетних, которым хотят вменить в обязанность назначать этих воспитателей, и мы придумаем, как это сделать. Закон это позволяет. Есть такая замечательная фраза в статье 26 нашего областного закона о комиссиях по делам несовершеннолетних — комиссия может применять иные меры по воздействию на ребенка. Назначение воспитателя прекрасно сюда укладывается. Если вдруг надо точно определить, давайте уже по существующим общественным отношениям примем закон. Нас раньше учили, что закон фиксирует существующие отношения, сложившиеся, а не формирует новые, которые хотелось бы создать. Посмотрим. Пока я не знаю дальнейшую судьбу этой поправки в закон. 

В. Сметанин: К сожалению, истекает время программы «Особое мнение». Я благодарю гостя нашей студии  Михаила Плюснина, члена ОПКО. Спасибо большое. Всего доброго.

М. Плюснин: Вам спасибо. До свидания. 

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта