Особое мнение Олега Прохоренко от 26.06.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 487 0


Олег Прохоренко:
"В деле Лузянина по статьям «Растрата» и «Злоупотребление» железобетонное обвинение не выстроили. Очевидное доказали, а вещи, которые связаны с экономическими преступлениями, сложнодоказуемы. Я думаю, что это был своего рода запасной аэродром. Если не получится осудить по серьезным обвинениям, то давайте хотя бы по такой статье..."



Печатная версия передачи:

Ю. Афанасьева: 13:06 в Кирове. На 101 FM программа «Особое мнение». Меня зовут Юлия Афанасьева. У меня в гостях сегодня мой коллега, журналист, главный редактор газеты «Бизнес-новости» Олег Прохоренко. Олег, привет.

О. Прохоренко: Привет.

Ю. Афанасьева: Очень рада тебя видеть в нашей студии. Нетрадиционный для меня день — четверг. Мой коллега Владимир Сметанин в отпуске, он к нам скоро вернется, а пока мы с тобой поработаем. Хотела бы я начать с того же, что мы вчера обсуждали с Михаилом Курашиным, а именно, нужны ли Совету Федерации дополнительные представители, назначаемые Президентом. Ты как считаешь?

О. Прохоренко: У меня двойственное отношение. Кажется, сейчас уже 166 человек в Совете Федерации.

Ю. Афанасьева: 85 умножить на 2. 170.

О. Прохоренко: Не 170, а 164 человека. Это уже немало, и дополнительно еще вводить сенаторов, еще 16 человек, или 17 — это, конечно, легкий перебор. Почему тогда не сделать 200 человек, или еще больше? Я посмотрел историю вопроса. Понятно, что подняли этот вопрос по чьей-то инициативе, подняли Владимир Вольфович Жириновский лидер ЛДПР, поддержал Геннадий Андреевич Зюганов, лидер КПРФ. Есть такое мнение, что тем самым они, уходя из большой политики, пытаются сделать себе плацдарм, место, где спокойной можно будет сидеть, особо не напрягаясь, тем более, что этот статус «пожизенный» в отличие от других мест, где от смены губернатора сенаторы уходят. Здесь это места «пожизненные», назначаемые Президентом, такие места «для отсидки» высокопоставленных персон. Я не думаю, что при этом что-то кардинальное изменится при принятии решений. Это не тот шаг, который может переломить решение Совета Федерации, тем более, что Совфед таких ключевых решений не принимает. Ну да, он одобряет, редко выносит вето на какие-то решения Госдумы. Может дать одобрение Президенту на введение войск в другое государство — это было не так давно, а так, каких-то ключевых, значимых вещей я не слышал, чтобы принимал Совет Федерации. Право законодательной инициативы у сенаторов есть, они могут лоббировать интересы регионов. Опять же, это регионалы, это не те люди, которых предлагается ввести, дать «пожизненное» место в сенате. Есть такая практика в других странах, может, это и хорошо. Но в том ли мы положении находимся, чтобы еще содержание штата каждого сенатора оплачивать? Надо ли идти на этот шаг в сегодняшних условиях — у меня большой вопрос. Те же коммунисты говорят, что у нас очень много уходить на чиновников, надо сокращать, а тут мы еще плодим дополнительных. Надо понимать, что 16-17 сенаторов — это, как минимум, еще 50 рабочих мест, причем высокооплачиваемых рабочих мест. Каков же будет «выхлоп» от этого, какие задачи ставятся перед штатом сенаторов? У меня нет ответа. 

Ю. Афанасьева: Кстати, наши депутаты ОЗС сегодня проголосовали «за» эти поправки. 38 человек.

О. Прохоренко: Как видишь, не все проголосовали «за». Я вчера был на комитете по бюджету и налогам, и там из 8 человек 3 проголосовало против, причем представители как «Единой России», так и ЛДПР, и КПРФ.

Ю. Афанасьева: Я знаю, что вчера высказывалось мнение на тему «хватит плодить бездельников». 

О. Прохоренко: Да, именно это мнение и высказал один из депутатов-аграриев. Я думаю, что это мнение присуще большинству людей. Надо изначально объяснять, для чего нужны еще дополнительные сенаторы. Этого объяснения не последовало, я нигде внятно не слышал ответа, для чего оно нам надо. Чтобы укрепить законодательный блок, нам недостаточно законодательных инициатив, или законы выходят слишком «сырые», поэтому нужны люди, которые будут их дорабатывать — надо отдавать себе отчет, что в любом парламенте всегда есть люди, которые работают от звонка до звонка, просматривают внимательно, кропотливо любой законопроект, а есть те, кто «просиживает штаны», просто используя это место как хорошую кормушку.

Ю. Афанасьева: А как ты относишься к тому, что таким образом вносятся поправки в Конституцию? Я имею в виду сейчас, не референдумом всенародным, а именно проведя это через ОЗС всех регионов страны?

О. Прохоренко: Если такой механизм заложен, ничего предосудительного здесь нет,тем более, что депутаты так или иначе избраны народом. Проводить референдум по таком вопрос затратно. Зачем нужны затраты, если мы деньги на то, чтобы восстановить экономику Крыма, берем не где-нибудь, а из пенсионных накоплений? А тут еще давайте дополним армию чиновников. Дмитрий Медведев поручил с 1 июля принять меры по сокращению чиновничьего аппарата на 10%. Как-то эта государственная машина сама себе противоречит.

Ю. Афанасьева: «Там отрежем, тут добавим».

О. Прохоренко: Да, и отрезать будут как раз там, где люди нужны, я более чем уверен. В регионах, в органах местной власти, которые действительно работают, отвечают за ответственные направления работы. Зато появятся дополнительные места для почетных граждан, которых нужно хорошо устроить. В нашем государстве на сегодняшний день устройство таково в высших эшелонах власти: если ты проявляешь лояльность, попав в какой-то пул политиков, которые правильно голосуют, правильно говорят, то ты в любом случае не останешься без работы. Что бы ты не натворил, тебя не выкинут, тебе найдут место — почетное, тихое. Если сенаторы от регионов подотчетны, обязаны перед народом отчитываться, выезжать, встречаться, выполнять наказы, то люди, которые будут представлять Президента, будут подотчетны только Президенту и выполнять только его наказы. 

Ю. Афанасьева: В чьих интересах будут эти наказы?

О. Прохоренко: Президента, гаранта Конституции, избранного с достаточно высоким рейтингом. Мы меняем Конституцию, потому что таково веления власти сегодняшней. Придут новые депутаты, подумают — зачем нам столько сенаторов, давайте разгоним. Меня всегда смущает, когда Конституция переписывается слишком часто. Мы приняли ее, живем по ней. Давайте не будем каждый раз переписывать, не будем туда-сюда играть — сегодня мы назначаем выборы губернаторов, завтра отменяем, делаем их назначаемыми. Таких переписываний Конституции было на моей памяти уже раз пять. Так не делается. В нормальном правовом государстве, если Конституция принята большинством населения, нет острой необходимости ее переписывать, каждый год добавляя какие-то пункты. Может, она должна претерпевать изменения, но не так часто и не так радикально. 

Ю. Афанасьева: По поводу региональной власти еще хотела с тобой поговорить. Я думаю, что ты знаешь о решениях кировский отделений партий «Единая Россия» и «Справедливая Россия» не выдвигать своих кандидатов, а поддержать Никиту Белых. Если с «Единой Россией» все понятно, Белых поддерживает Кремль — это те люди, которые являются идейными вдохновителями «Единой России», то к «Справедливой России», мне кажется, есть вопросы. Как ты оцениваешь это решение СР?

О. Прохоренко: Двояко. Я понимаю, что политика — это всегда торг. Если в политике не будет торга, то будет братоубийственная война. Есть такая игра, где разные политические движения, идеи выносятся на обсуждения, сталкиваются в мирном борьбе или в кулуарных переговорах. Здесь компромисс был найден. Что лежит в основе, лежат ли какие-то коммерческие интересы, или личные амбиции. Сергей Доронин был бы очевидным кандидатом от «Справедливой России» на этих выборах, может быть, ему было обещано место в том же Совете Федерации, или в правительстве — бог знает. Мы увидим это совсем скоро. Я думаю, что переговоры однозначно были, и партия, или он лично какие-то преференции в регионе получат за то, что не стали выдвигать своего кандидата. Я не думаю, что они делали это потому, что им нравится Никита Юрьевич, и они поэтому не будут выдвигать кандидата. Чтобы существовать на политической арене, им нужно было стараться своего кандидата продвигать, даже если он не имеет шансов — для узнаваемости партии это важно. Вместо этого будут какие-то очевидные преференции.

Ю. Афанасьева: Как ты думаешь, в принципе Сергей Доронин стал бы сильным кандидатом на выборах?

О. Прохоренко: Достаточно. Думаю, он на себя бы утянул приличное количество голосов, вполне возможно, что даже на одном уровне с Сергеем Павлиновичем Мамаевым, у которого тоже есть свой стабильный, постоянный электорат, которые ему равны, преданны, считают харизматичным лидером. 

Ю. Афанасьева: Олег, тебе как избирателю не обидно,что вроде бы выборы существуют для того, чтобы мы все приходили на участки и изъявляли свою волю, а тут несколько конкурирующих партий просто взяли и договорились между собой. Вроде бы ничего противозаконного в этом нет, но у нас меньше возможностей выбора стало. 

О. Прохоренко: На самом деле, я не верю, что у нас какая-то возможность выбора появилась. Выборы делаются, к большому сожалению, в Кремле, а не на месте. Безусловно, народ тоже будет допущен к избирательным урнам. Фальсификаций, скорее всего, не будет, но есть определенные механизмы выбрать предложенного Кремлем кандидата, тем более, когда рейтинг Президента так высок, и кандидатура, предложенная им, скорее всего будет выбрана тоже. Через такие механизмы губернаторы определяются «на входе». К главам областей, регионов, городов менее пристальное внимание, поэтому там иногда непредсказуемо выборы заканчиваются, как в Екатеринбурге, например. Что касается губернаторских выборов, здесь сенсаций никаких пока не возникает. Мы знаем механизм, он многократно многими политологами озвучивался, что Кремль за поддержку на президентских выборах Владимира Владимировича Путина, или по крайней мере честную игру на них, дает возможность каждой парламентской партии иметь губернатора хотя бы в одном регионе. В Орловской области кандидат от КПРФ получает соответствующий карт-бланш от «Единой России», то же самое с ЛДПР и «Справедливой Россией». Все это разыгрывается не населением и не на местах. Я за то, чтобы это были прямые выборы. Более того, было бы интереснее, наверное, и для страны соревнование программ, соревнование между равными  политическими силами, по крайней мере примерно равными, и затем они бы, победив или вступив в коалицию с другой партией, выдвигали уже руководителей исполнительной власти, договорившись между собой, кто какие ключевые позиции в правительстве будет занимать. Это конкурентность, это возможность для партии себя проявить, возможность для молодых, амбициозных политиков когда-нибудь быть не просто политиками, а возглавлять какие-то действующие органы власти. Думаю, это было бы однозначно и для экономики, и для любого субъекта гораздо интереснее.

Ю. Афанасьева: Когда объявили, что вернут выборы губернаторов в России, ты был рады этому?

О. Прохоренко: Безусловно, но потом оказалось, что появились какие-то фильтры. Чтобы самовыдвиженцу стать губернатором, нужно пройти многоходовый этап. На самом деле, у нас конкурентная среда в политике очень слаба, из-за этого принимаются «сырые» законы почти единогласно. Хочется, чтобы была дискуссия в парламенте, хочется, чтобы была конкуренция на любых выборах, чтобы кандидаты побеждали более достойные, а не те, которые рекомендованы Кремлем. Я ничего не имею против персоналий, но все-таки у народа должен быть выбор. Народ не всегда прав, чаще всего бывает не прав, но когда у него отнимают возможность поучаствовать в выборах, в конце концов, это снова оборачивается тем, что пропадает интерес голосовать — «от меня все равно ничего не зависит», и это настроение превалирует в обществе.

Ю. Афанасьева: Согласен ли ты с тем, что предстоящие выборы в Кировской области будут «выборами без выбора»?

О. Прохоренко: Посмотрим, еще не все кандидаты заявились, есть еще пара дней.

Ю. Афанасьева: Ты писал колонку недели две назад про «чертика из табакерки», который может вдруг выскочить. Как ты считаешь, насколько это вероятно?

О. Прохоренко: Вероятность минимальная, 10% в силу того, что есть врио губернатора. На самом деле, вопрос решился еще тогда, в январе, когда Никита Юрьевич был назначен врио. Все это восприняли как определенный сигнал, механизм, который запускает будущие выборы, и понятна ключевая фигура, которая претендует на губернаторский пост. Если бы за это время исполнение полномочий были бы какие-то страшные косяки, неудовольствие верховной власти, то тогда могла бы появиться альтернативная фигура, или Никита Юрьевич вообще бы не стал участвовать в выборах. Но на сегодняшний день все складывается вполне благополучно. На днях у нас побывал председатель правительства России, побывало много ключевых министров, и министр связи, будет министр здравоохранения. Думаю, это однозначные сигналы, что ставка сделана на единого кандидата, и остальным даже нет смысла вставлять своего кандидата в этом случае. Если бы у КПРФ не было другого региона, то, о чем я говорил, был бы смысл Сергею Павлиновичу Мамаеву пытаться возглавить регион, и ставка Кремля была бы на него. 

Ю. Афанасьева: Поняла тебя. Хотела обсудить с тобой еще одну инициативу Госдумы, в частности, это поправки к закону о полиции. Что предлагают депутаты — они предлагают вернуть вытрезвители в городах с населением более 100 тысяч человек. Ты к этой идее как относишься?

О. Прохоренко: В вытрезвителе никогда не был, кроме как однажды журналистом, чтобы посмотреть, что это такое. С одной стороны, полиции разбираться с пьяными людьми, собирая их с улиц, не совсем правильно, но они все равно этим занимаются и помещают их в КПЗ, либо этим приходится заниматься врачам, у которых нет спецсредств, оружия. Если пьяный начнет применять силу, врачей защитить ничто не сможет. На сегодняшний день это отдано на откуп врачам. Поэтому факт как медучреждения, вытрезвители все-таки необходимы, хотя я бы не сказал, что у нас в области сейчас много пьяных. Принимаются массированные меры по снижению алкоголизации населения. Не так много стало на улице людей выпивших, появилось ДНД, которые тоже оперативно ими занимаются. Сложно приобрести спиртное ночью или в вечернее время, в выходные. Это тоже сыграло свою роль. 

Ю. Афанасьева: Если мы этого не видим, не значит, что этого нет. 

О. Прохоренко: Медвытрезвители для людей, которые на улицах. Это не люди, которые дебоширят дома — их не забирают в вытрезвители. 

Ю. Афанасьева: Я знаю случаи, когда пьяных оставляли на улицах, и они там просто умирали.

О. Прохоренко: Да, это есть. Либо за ними приезжает «скорая», либо никто. В данном случае это тоже вариант выхода, но каковы будут эти медвытрезвители, будут ли они аналогичны тем, что были у нас в прошлом, или это будет цивилизованное заведение, за пребывание которых как в гостинице можно будет заплатить, но ты будешь знать, что ты будешь в тепле, тебя вытрезвят, отправят, напишут сопроводительное письмо на работу, что такой-то гражданин был замечен... А ты оплатишь все это. Я думаю, что вытрезвители в какой-то степени все-таки нужны, чтобы решить проблему врачей, и чтобы были дополнительные полномочия у полиции, чтобы доставлять таких людей в соответствующие заведения. 

Ю. Афанасьева: На самом деле, да, сейчас этих людей доставлять абсолютно некуда. Как ты, Олег, относишься к таким вещам, что вроде бы решили провести эксперимент — отменить вытрезвители, потом поняли, что была неудачная идея, и надо их вернуть. Вот это нормальный процесс или не должно так быть?

О. Прохоренко: Это то же самое, что я говорил о законах. Нельзя вдруг взять вернуть, и убрать. Все равно должен этому решению предшествовать анализ ситуации. Нужно посмотреть плюсы и минусы, затраты, что это даст или не даст, сколько их нужно — все это должно быть просчитано, и только тогда можно возвращать или нет. Непонятно опять же, кто эти затраты будет нести — сами граждане? К сожалению, те граждане, которые попадают в вытрезвители, не всегда состоятельны и не могу оплатить услуги. 

Ю. Афанасьева: То есть, ты считаешь, что либо не провели анализ, либо плохо проанализировали? 

О. Прохоренко: Насколько я помню, там как раз-таки была непонятная затратка, и просто решили сократить финансирование этих учреждений, потому что их надо содержать, тепло оплачивать, свет, койкоместо, белье. Решили, что это не характерная для полиции функция, и решили закрыть, отдали на откуп врачам. 

Ю. Афанасьева: Я предлагаю вернуться еще к этой теме после перерыва. На две минуты уйдем и скоро вернемся.

Реклама.

Ю. Афанасьева: Мы возвращаемся в студию, это программа «Особое мнение». Сегодня  это мнение главного редактора газеты «Бизнес-новости» в Кирове Олега Прохоренко. Я предлагаю немного продолжить по поправке к закону  о полиции. В частности, вот что еще интересует меня. Депутаты Госдумы предлагают статью №30 этого закона, которая касается гарантий правовой защиты полицейских. А именно: «применяя оружие, спецсредства или физическую силу к лицу, совершившему преступление, полицейский не несет ответственности за полученные этим человеком травмы». Как тебе эта формулировка?

О. Прохоренко: Неоднозначно.

Ю. Афанасьева: Это сегодня твой любимый ответ.

О. Прохоренко: Я всегда считаю, что любые решения имеют как вопросы, так и минусы. Плюс в том, что полицейский действительно не должен думать, когда он задерживает преступника или подозреваемого, не должен задумываться о том, что ему будет за это впоследствии, если он применит силу чересчур, если вдруг выстрелит по ногам, а потом окажется, что человек не такой уж и преступник. В результате полицейские оказываются в более проигрышном положении, чем сами преступники. С другой стороны, естественно, это может привести к превышению необходимых полномочий, развязать руки недобросовестным. Здесь я считаю, что это правильно. Если брать цивилизованные страны, у полицейских должны быть полномочия автомобили останавливать, брать их для того, чтобы догнать преступника — должен быть широкий круг полномочий. Если, являясь полицейским, ты взял взятку, пошел на сговор с преступным сообществом или каким-то другим образом действовал вне рамок закона, то ты должен по всей строгости  понести наказание, еще более строгое, чем для обычного гражданина. Если ты являешься добросовестным, порядочным полицейским, то ты должен задуматься о том, что завтра у тебя дети останутся без хлеба и тебя выкинут из органов только за то, что ты применил силу против преступника. Но если не непорядочный, живешь двойной жизнью — сегодня ты полицейский, завтра «крышуешь» кого-нибудь, то ты должен быть неотвратимо наказан.

Ю. Афанасьева: Я тебя поняла. Если мы говорим о честном, добропорядочном полицейском, ты считаешь, что это чересчур применение силы допустимо?

О. Прохоренко: Что значит чересчур? 

Ю. Афанасьева: При задержании сломать руку, ребра, к примеру.

О. Прохоренко: Сломать руку и ребра — это перебор, но если человек оказывает сопротивление, если у него есть при себе оружие, то полицейский не должен задумываться, сломает ли он ему руку, или как бы ему ребра не повредить. Все зависит от того, насколько действительно перед тобой преступник, или просто рядовой гражданин. Если ты задерживаешь выпившего на улице человека с целью поместить его в медвытрезвитель, понятно, что к нему нельзя применять чересчур большую силу — это правонарушение, но это административное правонарушение. Этот человек нарушает общественный порядок, он никому не угрожает в данный момент.

Ю. Афанасьева: Очень много «если». Может, лучше и не надо тогда? Не надо разрешать полицейским это самое «чересчур»?

О. Прохоренко: У полицейского должны быть полномочия в любом случае. Еще раз говорю: он не должен задумывать о том, как бы лишнего этому преступнику не сделать,.

Ю. Афанасьева: Но ты ведь понимаешь: преступник или не преступник, у нас определяет только суд, никак не полицейский в момент задержания.

О. Прохоренко: Да, но если этот человек с оружием, стреляет, или с ножом...

Ю. Афанасьева: Хорошо. Давай про Сергея Лузянина. Думаю, ты знаешь о том, какой приговор вынес ему апелляционный суд, он еще более строгий — три года колонии-поселения. Ожидал ли ты такого поворота событий? 

О. Прохоренко: Я не берусь оспаривать решение суда, это всегда на совести судьи, потому он и является судьей, что имеет право, дарованное государством — судить людей. Конечно, удивительно, что в два раза увеличили срок. С другой стороны, это такая статья — «Применение насилия в отношении представителя власти», которая наказывается в нашей стране довольно серьезно. Это опять же из той серии, что полицейский должен быть защищен. Другое дело, насколько там законодательная база была — то, что я слышал, там не на 100% было доказано, что полицейский получил увечья вследствие удара Лузянина и так далее. По двум другим словам вины не доказали. Доказательств не было, но статьи как раз-таки ключевые Очевидное доказали, а вещи, которые связаны с экономическими преступлениями, сложнодоказуемы. Я многократно убеждался в судах и везде, что у нас правоохранительные органы не умеют пока в суде по сложным экономическим преступлениям выстроить железобетонное обвинение, которое бы не смогли пробить даже самые высокооплачиваемые адвокаты. Чаще всего, такие вещи заканчиваются так, что либо суд закрывает глаза и принимает решение, которое выгодно обвинению, либо доказать бывает крайне сложно. Я не берусь судить, профессионалы там работают или нет, но мне кажется, нужно очень серьезно аналитикам, экспертам, криминалистам по экономическим преступлениям очень серьезно готовить для органв внутренних дел, для следственного комитета, чтобы они были профессионалами с большой буквы, большими профессионалами, чем те, кто разрабатывает различные ушлые схемы. 

Ю. Афанасьева: Не сложилось ли у тебя такого впечатления, что раз не смогли доказать «Растрату» и «Злоупотребление полномочиями», осудим за то?

О. Прохоренко: Сложилось.  Я думаю, что это был своего рода запасной аэродром. Если не получится осудить по серьезным обвинениям, то давайте хотя бы по такой статье. Я с интересом наблюдаю за тем, что происходит в отношении дела Сергея Рылова, например. Там были экономические преступления, которые вменяются ему в вину, и было преступление, связанное с хранением патронов, боеприпасов в кабинете. Насколько я знаю, слышал, эти боеприпасы от разного оружия. Он является охотником, но охотником из определенного оружия, а тут боеприпасы были чуть ли не от автомата Калашникова. Как они там появились — большой вопрос, но наказать его за это смогут, тем более, что есть неоспоримый факт того, что боеприпасы нашли. По остальным статьям как бы тоже все не окончилось «пшиком». 

Ю. Афанасьева: Кстати, ты помнишь, как Сергея задерживали? С ОМОНом, «маски-шоу».

О. Прохоренко: Вообще странно. Людей, которые не скрываются, которые не бегут, не покупают экстренно билеты за границу, таким образом задерживать более чем странно. Если вдруг оказывается, что они невиновны, репутационный ущерб уже никто им не вернется — это уже всем показали. 

Ю. Афанасьева: У нас буквально три минуты осталось. Я практически в каждой программе обсуждаю твои колонки в «Бизнес-новостях». На этой неделе твоя колонка посвящена биофоруму и называется она «Потешная энергетика». Какой вывод ты для себя сделал?

О. Прохоренко: Вчера сходил на комитет по бюджету, Валерий Николаевич высказал мне свое «Фи» по поводу того, что я слишком пессимистично смотрю на вещи. 15 лет, чтобы начать развивать биоэкономику — это слишком много, все произойдет гораздо быстрее, но я не верю в это. С одной стороны, государство говорит, что ура-ура, мы будем развивать биотехнологии, с другой стороны, лобби нефтяников и газовиков очень сильно. Если сейчас встанет вопрос, что европейские страны начнут отказываться от газа — это значит, что мы должны будем развивать внутренний рынок. Уже сейчас выстраиваются планы не только отапливаться газом, не только конфорка газовая, но еще и сжиженный газ, которым будут заправлять автомобили — уже есть такая госпрограмма, по строительству автозаправочных станций с сжиженным газом. Биотехнологам, биоэнергетика будет просто негде развернуться — им не дадут, пока у нас не закончатся нефть, газ, углеводород. Наверное, это наше проклятье, мы не можем как Бразилия, где большинство автомобилей ездит на этаноле — смеси бензина и спирта, в силу того, что у них не так много углеводородов, у нас же они есть. Нам можно биотехнологии не развивать или развивать в других направлениях — фармацевтика, что-то еще. Мне очень нравятся слова Менделеева о том, что нефть — это не топливо, топить можно и облигациями. Нефть и газ — это вещи, из которых можно делать все, что угодно. Это такое сырье, пригодное для синтеза любых органических вещей. Молоко можно из нефти делать. 

Ю. Афанасьева: Я бы не стала его пить.

О. Прохоренко: Мы банально заправляем в автомобиль в виде бензина и ездим на ней. Это неправильно. Мы ценное сырье на сегодняшний день расходуем не по назначению. Ездить на автомобиле можно, заправляясь дровами — гидролиз, как это было в начале позапрошлого века.

Ю. Афанасьева: Хорошо, Олег, я поняла. Думаю, что мы на этом закончим, время у нас вышло. Это было особое мнение главного редактора газеты «Бизнес-новости» в Кирове Олега Прохоренко. Спасибо тебе за эфир.

О. Прохоренко: Спасибо, взаимно. Всем хорошего дня. 

Ю. Афанасьева: Да. Меня зовут Юлия Афанасьева, я желаю всем всего доброго и до свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта