Особое мнение Михаила Плюснина от 24.06.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 297 0

Особо мнение от 24.06.14

Михаил Плюснин:
"Я не удивляюсь этим поправкам (ред: поправки депутатов Хинштейна и Яровой в Закон о полиции). Я только хочу понять, куда они приведут, и насколько ухудшится в этой связи положение задержанных. А оно ухудшится..."



Печатная версия передачи:

С. Занько: 13:06 в Кирове, это программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Свое особое мнение сегодня будет выражать член Общественной палаты Кировской области, руководитель Вятской областной детской общественной организации «Вече» Михаил Плюснин. Добрый день, Михаил.

М. Плюснин: Добрый день.

С. Занько: Начнем мы с новости, которая сегодня опубликована в федеральных СМИ. В Госдуму внесен пакет поправок к закону о полиции, инициаторами которого стали депутаты Хинштейн и Яровая. Об этом сегодня и «РБК», и «Коммерсант» написали. Законопроект призван исправить неточности, препятствующие органам внутренних дел эффективно исполнять свои обязанности по защите граждан и общества от преступных посягательств. Всего более 60 поправок. В частности, такие: полицейских обяжут в задержании подозреваемого сообщать его права и повод для задержания — а мы-то все думали, что это и раньше производилось. Дальше тоже очень интересно: полицейских предлагается освободить  от ответственности за травмы, полученные при задержании с применением силы, спецсредств и оружия. Также предлагается освобождение от ответственности за повреждения, принесенные имуществу во время обыска. Как вам нравится, и считаете ли вы, что назрела такая ситуация, что нужно вносить поправки?

М. Плюснин: К сожалению, сейчас во многие законы приходится вносить поправки, чуть ли не сразу, как из приняли. Закон о полиции — не такое уж и большое исключение из этого правила.

С. Занько: А что касается конкретно этих поправок?

М. Плюснин: Чтобы говорить об этих поправках, надо точно видеть, как они будут звучать. Исходя из того, что написано, я думаю, что освободить от ответственности за травмы — и сейчас у нас проблемы особой нет. Пресловутое дело Лузянина говорит о том, что полицейский всегда защищен. Если полицейский нанес при задержании травму обоснованно — так и раньше это не наказывалось. Если принять такое решение, что у нас полицейский нанес травму при задержании, потом выяснится, что он задержал человека не правомерно, так он будет освобожден от ответственности что ли? Тут вопрос доказывания, вопрос целесообразности этих поправок.

С. Занько: Мы вспоминаем все те случаи, которые за последний год просто валом по стране прокатились. Применение насилия не только в момент задержания, но и во время допросов, содержания в СИЗО. Не кажется ли вам, что это достаточно неосторожное предложение? 

М. Плюснин: Какое уж неосторожное, оно абсолютно в тренде двух-трех лет законодательства. Все ужесточается по отношению к гражданам. Здесь же сказано — «защищает права полицейских». Я не знаю по поводу требования сообщать права и обязанности задержанным — мне казалось, что и раньше это требование действовало. Требование о том, что человек имеет право на телефонный звонок, тоже действовало. Каждый имеет право на адвоката, но далеко не каждый может себе его позволить оплатить, и получает ужасного бесплатного адвоката. Я не удивляюсь поправкам, не могу пока понять, до куда они дойдут и насколько ухудшиться после этого положение задержанных, а оно скорее всего ухудшится. По крайней мере, к этому предпосылки есть. Все, что касается поправок, есть смысл обсуждать, когда их примут. 

С. Занько: Если их примут, там обсуждать-то чего?

М. Плюснин: Там уже вопросы применения. Очень много на нашей законодательной практике проектов, которые были также шумно внесены в Госдуму, а потом тихо-тихо отозваны, либо «зарублены», потому что был отрицательный отзыв либо Совета Федерации, либо администрации Президента. Я уже устал реагировать на такого рода предложения и поправки, поэтому лучше всего увидеть готовый текст закона. Обсудить, конечно, можно, ля-ля-ля...

С. Занько: Есть такое мнение, один из постоянных спикеров московского «эха» — Вадим Клюгант, адвокат. Он говорит, что любые поправки такого уровня должны приниматься только после широкого общественного обсуждения и ряда экспертиз. А вы говорите, что обсуждать...

М. Плюснин: Напоминаю вас, что, когда закон о полиции принимался, очень мало здравых и полезных поправок было учтено. Что же мы ждем, чтобы поправки в закон, который принимался таким образом, будут обсуждаться широкой общественностью открыто, гласно? Не надо быть идеалистами. Уже не надо.

С. Занько: Не светит нам это, да?

М. Плюснин: Опыт показал, что все общественные инициативы, 100 тысяч народа — уже их штук пять было по стране, но они Госдумой были признаны нецелесообразными. 

С. Занько: Мы к общественным инициативам еще вернемся в течение разговора. Я хотела вернуться... Вчера, когда дозванивалась до Михаила с приглашением в эфир, постоянно пропадала связь, после чего последовал комментарий: «Я только что вышел из тюрьмы». Михаил, что вы там делали вчера?

М. Плюснин: К счастью, или к сожалению, в Кировской области как таковой тюрьмы нет — у нас есть СИЗО. Мы вчера были там, планово посещали следственный изолятор. У нас было обращение со стороны адвоката посмотреть, насколько оборудованы кабинеты для допросов. Нам показали девять кабинетов, соответственно, только в одном из них очень неудобные столики для работы с документами. Там реально 30х30, невозможно работать с документацией. В остальных документах столики более-менее нормальные, есть куда положить папку, почитать документы, расписаться. Мы дали рекомендацию в этом кабинете, где неудобный совсем столик, оборудовать. В целом, кабинетов хватает, особой нагрузки нет. Это постоянно используемые 9 кабинетов. Кроме этого, есть еще кабинеты, которые почти не используются — крайне редкий случай. С этой точки зрения все нормально. Мы считаем, что никогда не было нареканий от адвокатов на доступ, всегда есть свободный кабинет и можно пообщаться с подзащитными в условиях СИЗО. 

С. Занько: Не было нареканий на доступ, были нарекания на неудобства?

М. Плюснин: Да, что неудобно работать с документами, негде разложить, посмотреть их. Иногда бывают огромные тома, их надо читать, раскладывать, анализировать, а когда у тебя прост некуда положить их — работа затрудняется.

С. Занько: Как быстро реагируют руководители СИЗО на ваше обращение?

М. Плюснин: По-разному бывает. В данном случае не знаю, как будут реагировать. Там технически вместо этого листа приварить лист в три раза побольше...

С. Занько: Нет, я спрашиваю вообще в принципе. Как они этот стол переварят — это ладно.

М. Плюснин: Вопросы бывают разные. Если мы говорим, что камера требует ремонта — вопрос может решаться до полугода. Если не работает радио — вопрос решится в течение недели, отремонтируют быстро.

С. Занько: Меня процедура интересует. Вот вы направили эту рекомендацию в адрес руководства СИЗО №1, дальше в течение какого времени вы получаете ответ? Есть ведь нормы какие-то.

М. Плюснин: Обычно как такового ответа мы не получаем. Есть такая вещь, как журнал — в каждом учреждении есть журнал, в котором пишем замечания и рекомендации. Соответственно, потом мы приходим, видим, какие рекомендации выполнены, а что осталось без движения, пишут: «ремонт не сделан, потому что плановый ремонт намечен на такой-то период времени». Будет ли это устранено, я не знаю, может, там есть какие-то свои условия, может, именно этот кабинет реже всего используется. Поскольку была конкретная жалоба от адвоката, значит, проблема существует. 

С. Занько: Раз уж вы упомянули о Лузянине, хотелось бы узнать: он ведь там находится, в СИЗО? Любопытно, иногда пишут об этом, но часто забывается — в каких условиях сидит Лузянин?

М. Плюснин: За все время, пока он находится в СИЗО, я только один раз посещал его камеру, еще в прошлом году. Тогда условия были совершенно стандартные: ничего выдающегося, ни телевизора, ни холодильника...

С. Занько: Говорили, что плазменный телевизор, все дела.

М. Плюснин: Может быть, сейчас, когда он обжился... Насколько я знаю, администрация СИЗО не идет на то, чтобы родственники передавали какую-то технику. По закону, такого запрета нет, это возможно, но у нас позиция такая, чтобы этого не было. Под знаком борьбы с коррупцией, чтобы не заподозрили, что ему занесли, что он дал какую-то сумму денег начальнику, чтобы ему поставили. Пусть лучше будет хуже, но чтобы никаких вообще подозрений бы не возникало со стороны общественности или вышестоящего начальства. 

С. Занько: Чем занимаются люди, которых в СМИ называют «VIP-заключенными»?

М. Плюснин: Тем же самым, что и все остальные. Когда есть судебный процесс — они к нему готовятся, во время процесса находятся в суде, а когда судебных действий нет — сидят и «убивают» время, читают книги...

С. Занько: Как в СИЗО №1 «убивают» время заключенные?

М. Плюснин: СИЗО — это режим дня. Подъем, уборка, завтрак, обед, ужин — там в принципе все расписано. В свободное время можно поиграть в настольные игры, можно читать, писать. У «старых сидельцев» привычка ходить по камерам — такая форма активности. Все по-разному. 

С. Занько: Велика ли библиотека в СИЗО?

М. Плюснин: Порядка 5 тысяч книг, точно не скажу. Говорят, что хотелось бы обновления юрлитературы — она постоянно обновляется. Если закупили обновление к началу июня, к августу скорее всего нужно будет покупать новую, либо вклеивать правки в ту, что уже существует. Запросы есть разные, есть и на обычную, художественную литературу, есть на детективы, фантастику — люди читают разное, но спрос на юридическую литературу особенный — им это надо. Многие только в СИЗО начинают задумывать о том, что же они делали, почему же их взяли за такое нарушение закона. Для многих людей СИЗО — это школа правового просвещения, и потом многие становятся специалистами по написанию жалоб, писем, обращений со ссылкой на законы, приказы и так далее.

С. Занько: Кроме правового просвещения, еще какие-то просветительские вещи проводятся в СИЗО? Лекции,  занятия, возможность какой-то навык приобрести?

М. Плюснин: Иногда проводятся встречи со священниками. Особенность СИЗО в том, что их не собирают вместе. У них отдельное содержание, для этого и придуманы камеры, чтобы люди не общались с другими фигурантами по делу, не передавали какие-то сообщения.

С. Занько: Сидят же довольно долго.

М. Плюснин: У нас, к сожалению, нахождение их в СИЗО — это не защита общества от них, это защита их от влияния на дело. Если человека выпустить на волю — дело может развалиться, а если он тут сидит, ничего сделать не может, и дело само по себе ведется..

С. Занько: Зимой много писали про СИЗО №1, что нужно его закрыть, перенести, перевести. Как в оцениваете этот процесс, насколько он перспективен?

М. Плюснин: Я боюсь, что это совсем не близкая перспектива. В очередной раз стандарты оборудования тюрем и колоний меняются. Построить СИЗО нового образца по новым стандартам — это очень большие капитальные вложения. 

С. Занько: Как должно выглядеть СИЗО по новым стандартам?

М. Плюснин: Внешне вы даже не заметите отличия. Должны быть другие площади, должна быть иная конструкция. Все-таки мы стремимся к требованию 7 квадратных метров на человека, по факту соблюдается, даже есть больше 7 метров. Сейчас рекомендуются другие требования к устройству санузлов. Если говорить про Европу, то у них телевизор в камере — это стандарт, у нас нет ни одного телевизора. Если все будет как за границей — это огромные капиталовложения. 

С. Занько: В общем, это не дело ближайшего времени.

М. Плюснин: Абсолютно. Как рассказывает глава города: «Хорошо бы нам на этом месте построить что-нибудь другое», когда это здание здесь стоит уже сто с лишним лет, выполняя именно функции следственного изолятора...

С. Занько: Когда совершаю пробежку по набережной, это здание обозреваю, у меня возникает вопрос: эта вышка, на которой вроде как должен находится патрульный человек, который смотрит, как бы не перелез кто-то через забор, совершенно разрушена, пустует. Это тоже в норме сейчас, нет наблюдателей, которые стоят и смотрят?

М. Плюснин: Почему, вышка есть, охрана есть.

С. Занько: Я просто подумала, что камеры сейчас заменяют.

М. Плюснин: И камеры есть, и часовые, просто вы их не видите. Некоторые кировчане, гуляя, даже не знают, что это СИЗО, ходят тихо-спокойно. Я считаю это нормальным. Если человек высокого роста пройдет по набережной, он увидит там «колючку».

С. Занько: Давно были случаи каких-то инцидентов типа попытки побега, или вызволения из СИЗО?

М. Плюснин: Про вызволение из СИЗО не знаю, как-то никто не хвастается. Попытки побега были, но за последнее время... Конечно, легенды ходят, что были попытки коллективных побегов, и люди бежали, их задерживали. Со стрельбой причем все это было. За последнее время успешных побегов нет. СИЗО достаточно хорошо осматривается, охраняется. Это предмет гордости, что из нашего СИЗО побегов нет.

С. Занько: Из нашего СИЗО сейчас переберемся в детскую колонию в Ижевске, о которой мы говорили некоторое время назад. Вы были у нас в «Дневном развороте», собирались ехать в «крайнюю» поездку с родителями кировских ребят, которые содержатся в этой колонии. Поездка состоялась, судя по тому, что писали в соцсетях, она прошла успешно. Что вобрала в себя эта оценка, с кем удалось переговорить? Я помню, что вы хотите подвести некие итоги и настроить дальнейшую программу работы с сотрудниками этой колонии. Скажите, пожалуйста, чего удалось добиться?

М. Плюснин: В этот раз очень четко колония приняла решение провести день открытых дверей, они ориентировались на нас, чтобы нам было удобно приехать, поезда от нас идут по четным числам, поэтому было выбрано 18 число. Мы утром приехали, вечером уехали. Колония составила список тех, кого она просит обязательно пригласить. Был список дополнительный, кого желательно позвать в поездку, тех, кто сам не приезжал ни разу к своим ребятам. Всех людей мы обзвонили, ко смог — собрался. Всем очень понравилось, вся организация. Человека четыре сначала сказали, что подумают, потом двое сказали, что поедут, но потом отказались, но передали посылки для своих ребят. 

С. Занько: Скольких не удалось взять?

М. Плюснин: Всего было 14 человек, кого я обзванивал. В итоге поехало только пять человек.

С. Занько: Деньги были на все 14 человек?  

М. Плюснин: Вопрос звучит не так.  Мы отработали два года. Первая поездка была в апреле 2012 года. Мы знали, что в этом году денег на поездки не будет, мы посчитали, что завершить эту двухгодичную работу нужно выездом за счет собственных денег. Если бы поехали 10 человек, мы бы оплатили поездку 10 людям. 

С. Занько: За счет собственных денег организации «Вече»? Это уже не грантовые деньги?

М. Плюснин: Да, не грантовые деньги, это наши собственные доходы, которые мы пустили на поездку. 

С. Занько: И свозили всего пять, остальные за свой счет поехали?

М. Плюснин: Было 14 человек, которых мы обзванивали, из них решилось поехать только пятеро. Остальные отказались по разным причинам — кто-то не мог, кого-то с работы не отпустили, пара людей сказала, что им очень далеко выбираться — там один человек из Лузы, на самом деле неудобно. Двум людям тоже неудобно было добираться, но они согласились, и остались очень довольны. Перед ним выступали и психологи, и социальные работники, и замначальника колонии выступал. Им дали все контакты, показали, где что находится, они узнали, где какие требования к сдаче посылок, когда можно приехать на свидания, они сейчас дорогу знают. Практический опыт важен. Можно в теории сказать, что есть колония — язык до куда угодно доведет, но знание мелочей, когда ты сам все прошел, понимаешь, куда ехать.

С. Занько: Вы сказали, что сотрудники колонии впервые подготовили такие списки, кого пригласить — наверное, они опрашивали ребят, да?

М. Плюснин: На самом деле, списки всегда посылаются. Вопрос в том, что в этот раз просто все сложилось хорошо. Списки пришли, я всех обзвонил, люди откликнулись, мы прекрасно доехали, нас встретили, на машине довезли до колонии, все было четко организовано. Был замечательный концерт, очень душевная атмосфера вручения аттестатов. Говорили, что «наших детей за последние годы только ругали-ругали, а тут за один день услышали столько похвал — он и ударник, но получил 1-2 специальности, специальность с отличием ему присвоили, повышенны разряды по итогам курсовой подготовки». Родителям был приятно, что об их ребятах так хорошо говорят. Соответственно, и я пообщался и с социальной службой, и с психологами, с начальниками колонии, изложил нашу ситуацию. Для них очень непонятно, как можно эту работу не продолжать. По итогам прошлого года их колония заняла первое место в соревнованиях между колониями. Такого опыта взаимодействия с регионом, как у нас, практически ни у кого нет. Поэтому как можно рушить то, что мы так долго выстраивали.

С. Занько: Надо напомнить сейчас, кто не в курсе — Вятская областная детская общественная организация «Вече» два года подряд выигрывали грант для того, чтобы родители ребят, которые были переведены из Котельничской детской колонии в Ижевскую, у которых низкий доход, могли ездить, навещать своих детей.  Сейчас был приведен пример, что нынче на вручении дипломов вообще впервые добрые слова о своих детях услышали. В этом году организация «Вече» деньги на грант не выиграла, и это была крайняя поездка (дай бог, чтобы не последняя). Сейчас у «Вече» денег нет. Сотрудники колонии удивлены тем, что прекращается эта работа. После перерыва поговорим, какой режим вы выработали, к какому пришли выводу, что будете делать дальше, чтобы все-таки этот опыт не пошел коту под хвост.

М. Плюснин: Искать деньги. 

С. Занько: И как искать, обсудим.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Мы разговариваем с Михаилом Плюсниным, членом Общественной палаты. Остановились на том, что денег сейчас нет, чтобы необеспеченные родители кировских детей, которые содержатся в детской колонии в Ижевске и дальше ездили на мероприятия в колонию. Вопрос был перед уходом на рекламу такой: что теперь делать, когда все только наладилось и четко работает? Сотрудники колонии довольны, как выстроена работа, и дети, и родители, и вы, и вот теперь денег нет — что делать?

М. Плюснин: Вопрос не совсем к нам. Мы со своей стороны проанализируем, что получилось в итоге. Я понимаю проблему органов власти — они считают, что проблемы больше нет, что и финансировать. Изначально был план построить коммуникации — они выстроены. На поддержание коммуникаций есть уполномоченный орган нашей области — департамент соцразвития. Новая проблематика, собственно, почему и работаем с психологами в колонии — психологи пообещали провести, посмотреть из своих данных, как влияют поездки родителей на подростков. 

С. Занько: Они только начали эту работу?

М. Плюснин: Почему, просто не было такой задачи — выбрать именно этот срез. Сейчас задача поставлена, им нужно это данные предоставить. Если данные будут весомыми, соответственно, у нас будет аргументация для продолжения работы в другом качестве. 

С. Занько: Но вы не завтра получите эти данные, а деньги нужны уже завтра.

М. Плюснин: Деньги нужны к началу сентября, либо к октябрю. 

С. Занько: Что будете делать? Очевидно, что необходимо продолжать работу?

М. Плюснин: Мы попытаемся посмотреть другие виды этой работы, не просто поездки.

С. Занько: Как будете искать деньги?

М. Плюснин: Самый простой способ, который мне нравится — заработать самим. Я никому ничего не должен, ни к кому не хожу. Есть еще волшебный орган — Фонд поддержки инициатив губернатора, который может оказать помощь. Есть грантовый конкурс, который будет в ноябре — попытаемся написать заявку туда.

С. Занько: В Фонде поддержки инициатив губернатора, по-моему, по 30 тысяч дают?

М. Плюснин: В прошлом году была стандартная сумма такая.

С. Занько: Вам на сколько выездов достаточно этих денег?

М. Плюснин: На два выезда этих денег вполне хватит. 

С. Занько: Губернатор в курсе этой программы?

М. Плюснин: Я не готов сказать за губернатора, в курсе или не в курсе он этой программы. 

С. Занько: А вы не писали в прямую линию губернатору?

М. Плюснин: Нет, я не писал. Я считаю, что у нас для этой работы есть уполномоченный орган. Мы работаем с Департаментом соцразвития, они в курсе, комиссия по делам несовершеннолетних в курсе. Возможно, что и Галицких в курсе, как куратор этой линии. Я не считаю, что это вопрос губернатора, потому что у него забот и без того хватает.

С. Занько: А что эти ответственные Департаменты говорят?

М, Плюснин: Они говорят, что по их линии денег нет, чтобы они могли проплатить. Говорят, что надо искать вариант, как это можно проплатить.

С. Занько: И теперь Вятская областная детская общественная организация «Вече» будет самостоятельно зарабатывать деньги, чтобы вывозить родителей к их детям в Ижевск. 

М. Плюснин: Если будет такая необходимость, то да. Просто будет смешно, когда мы будем брать деньги за услуги, которые сейчас бесплатно оказываем.

С. Занько: Все понятно. Мы будем следить обязательно, Михаил. Обещала вернуться к общественным инициативам. Вчера в этой же студии Андрей Усенко, секретарь Общественной палаты сказал, что они обсудили новые проекты с главой региона Никитой Белых. В частности, обсудили проект, связанный с оформлением общественной инициативы. Немного введу вас в курс дела. На федеральном уровне принят закон, что инициатива, собравшая 100 тысяч голосов в Интернете подлежит рассмотрению в Госдуме. Андрей Леонидович считает, что механизм дальнейшего рассмотрения не самый лучший, этим же законом определен и региональный механизм принятия таких инициатив. Он говорит, что он недееспособен, так как федеральный закон определяет, что, чтобы федеральная инициатива была рассмотрена на региональном уровне, она должна собрать 5% от населения региона — у нас это 65 тысяч, в то время как всего 30 тысяч со всей области зарегистрированы на сайте госуслуг (регистрация обязательна для того, чтобы проходить голосование). То есть, уже заранее никто не может проголосовать и пройти. Общественная палата вышла с инициативой создания такого механизма продвижения общественных инициатив, чтобы региональная квота была уменьшена до 3-5 тысяч. Предлагается взять платформу angrycitizen - «Сердитый гражданин», через нее собирать голоса. Никита Юрьевич сказал, что хорошая идея, сейчас он думает над этим. Сейчас рассматриваются механизмы, как это может работать, какое количество голосов должно быть и где может рассматриваться. В заключение цитирую Усенко: «Я надеюсь, что большинство адекватных, нормально сформулированных и действительно значимых инициатив, собранных подобным образом, будут рассмотрены достаточно подробно». Как вы считаете, насколько это перспективно и важно?

М. Плюснин: Несколько аспектов. То, что люди получат возможность проголосовать за инициативы — хорошо. Соответственно, власть посмотрит, как люди поддерживают те или иные инициативы — тоже хорошо. То, что будет детально рассмотрено — 100%. То, что они будут приняты - не верю. 

С. Занько: Это как с общественными слушаниями. 

М. Плюснин: Опыт федерального голосования за инициативы, 100 тысяч народа, 100 тысяч подписей показал, что ни одна из этих инициатив не рассмотрена Госдумой. Я не думаю, что ситуация поменяется на региональном уровне.

С. Занько: В принципе, это возможно? Что может помешать тому, чтобы это состоялось  у нас?

М. Плюснин: Я скажу коротко — самодостаточность Заксобрания Кировской области. Депутаты настолько хорошо знают нужды народа, что не нуждаются в советах со стороны.

С. Занько: Конечно, их же народ выбирает. Хорошо. Не знаю, правда, насколько хорошо. Вот еще один вопрос, который вам бы тоже был бы интересен. 13 объектов городской недвижимости, муниципального имущества передадут социально значимым предприятиям в безвозмездное пользование. Договор от семи лет, льготное право использования, аренду не платишь — оплачиваешь только ремонт, хотя могут быть какие-то деньги, непонятно еще какие. В розыгрыше этих 13 объектов могут принять участие — процедура аукциона должна быть произведена, причем это не подвальное помещение, не цокольный этаж, а хорошие объекты, где может быть детский садик, спортзал. В аукционе могут принять участие как бизнес-структуры, так и некоммерческие организации. Поскольку аукцион, то, соответственно, будет какая-то цена. Как мне кажется, бизнес-структуры здесь будут иметь некое привилегированное положение по отношению к некоммерческим организациям, хотя, может, это и не так. С другой стороны, администрация совместно с УФАС заявляет, что, поскольку речь идет о передаче в безвозмездное пользование, то ключевым критерием будет не цена, предложенная участниками, а значимость текущей деятельности организации, ее проектов. Вот вопрос — кто будет оценивать значимость?

М. Плюснин: Да, кто будет надзирать за надзирающими — самая большая проблема нашей страны. Я не знаю, сама по себе логика передачи в пользование предполагает, что организация должна предоставить набор услуг — вопрос должен решаться в зависимости от объема полезных для города услуг, проводимых на базе этого помещения. 

С. Занько: Когда мы говорим, что город получит полезные услуги, мы что или кого имеем в виду?

М. Плюснин: В данном случае мы имеем в виду не администрацию города, а жителей. 

С. Занько: Для того, чтобы понять, что жители получат, наверное, нужно изучить спрос. 

М. Плюснин: Какие запросы есть со стороны населения, администрация города представляет. Если какая-то организация собирается получить это помещение, сделать какой-то центр услуг, либо зал, либо детский сад, она должна сама изучить спрос на свои услуги. Я боюсь того, что есть договор на 7 лет — я не знаю ни одной НКО, которая бы планировала свою работу хотя бы на 3 года вперед, про 7 лет вообще молчу. Есть некоторые старые, устойчивые организации типа ДОСААФ, Общество ветеранов, Женсовет — они могут себе позволить мыслить категориями 10 лет, 15 лет. У них стабильность, понятно, что к чему. Или спортивные организации — они представляют, как будут существовать. Остальные организации, которые не входят в перечень получения субсидий — они не думают такими категориями, у них шансов получить такое помещение просто нет. Сама о себе идея, конечно, интересная. Если бы речь шла именно о создании каких-то таких услуг, такого же уровня, думаю, они имели бы больше шансов получить, победить в аукционе. Это совершенно разнонаправленные категории услуг. Там, допустим, будет 50 детей, а тут какая-то контора скажет, что сделает спортзал, где будут заниматься 200 пенсионеров. Ну как на весы поставить тех и других? Это совершенно несравнимые категории.

С. Занько: Здесь и возникает вопрос — возможно, какие-то предложения убрать, выносить на обсуждение общественности — людей, которые проживают в этом микрорайоне. Пусть они выбирают, кто. 

М. Плюснин: Я пока не понимаю, как это все будет. У городской администрации на сегодня уже было положение о передаче помещений в безвозмездное пользование, в том числе для НКО, для социально ориентированных. Оно не работает.

С. Занько: Почему?

М. Плюснин: Это только хорошо ветеранам Афганистана выделили помещение в безвозмездное пользование, остальным очень тяжело получать. Многие организации могли бы получить и могли бы содержать. Я как живой пример этой процедуры — я подавал документы на получение безвозмездного помещения. Все, что требовалось, весь пакет документов я послал, мне ответили: «Пожалуйста, предоставьте свои программы, объем оказанных услуг». Ребята, но у вас же в положении об этом ничего не сказано! Потом мне сказали, что все, что касается передачи помещения в аренду, тут важный аспект, если организация занимается коммерческой деятельностью, она не имеет права получить помещение. Я не пойму, как эти конторы уложат...допустим, детский садик, который подразумевает возмещение расходов, как это уложить с безвозмездным пользованием? Логика УФАС и Департамента муниципальной собственности города Кирова этому совершенно противоречит. Как они собираются примирить эти позиции, я не понимаю. Мне было сказано, что, поскольку мы оказываем платные услуги, мы не можем рассчитывать на получение этого безвозмездного помещения. 

С. Занько: Сейчас будут изменения, сейчас можно будет оказывать платные услуги, в то же время пользоваться льготой. 

М. Плюснин: Может быть, когда я увижу список, буду сильно смеяться, но пока обсуждать это... Хорошо, это замечательная инициатива, это дает некий шанс побороться, может, кто-то из НКО даже подаст документы на конкурс, но шансов... если встанет вопрос, что открыть — детский садик или какое-то иное учреждение социальное, то, конечно, детский садик победит. Проблема очевидна. Не уверен я, что есть иные формы организации... Поскольку прежний документ не работал, я не верю, что будет этот работать. 

С. Занько: Это особое мнение скептика. Инициатива хорошая, но работать не будет. Вот такое особое мнение Михаила Плюснина, члена Общественной палаты. Будем следить за деятельностью организации «Вече», мы очень переживаем за вас. Меня зовут Светлана Занько, всем всего хорошего.

М. Плюснин: До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта