Особое мнение Николая Голикова от 19.06.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 548 0

Особое мнение от 19.06.14

Николай Голиков:
"Сергей Евгеньевич (ред.: Лузянин) человек с характером. И я не исключаю, что он снова вернется к активной деятельности, в том числе и политической. Я бы после таких приключений собрал чемодан и уехал. Совершенно уверен, что Сергей Евгеньевич будет подавать жалобу в Верховный суд. Опыт у него такой уже был. И Верховный суд тогда его полностью оправдал..."



Печатная версия передачи:

С. Занько: 13:07 в Кирове. Начинается программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Свое особое мнение сегодня будет выражать главный редактор «Вятской особой газеты» Николай Голиков. Николай, привет. 

Н. Голиков: Привет, Свет. Здравствуйте, уважаемые слушатели. Всем добрый день, всем приятного аппетита.

С. Занько: Чтобы сразу на серьезные темы не переходить, поговорим о другом. Сегодняшнее сообщение, все СМИ его опубликовали — в Госдуме предложили запретить кеды и высокие каблуки. Суть заключается в том, что депутаты Госдумы от «Справедливой России» Олег Михеев послал следующее предложение: запретить в Таможенном союзе, куда входят Россия, Казахстан и Белоруссия, кеды, балетки и высокие каблуки в связи с опасностью, которую они несут для здоровья. Поподробнее, чтобы тебя сразу не снесло не в ту сторону, чем он обосновывает свое предложение. По словам парламентария, по статистике, около 40% взрослого населения в России страдает от плоскостопия, и во многом из-за этого в 2014 году состоялся первый призыв юношей с плоскостопием, так как без этого заболевания призывника не найти.

Н. Голиков: А высокие каблуки?

С. Занько: Это следующий этап формирования нашей армии, я так понимаю.

Н. Голиков: Видимо, будут призывать юношей, которые носят высокие каблуки. И сообщают, что в 2015 году в армию были впервые призваны юноши, которые носят высокие каблуки. Свет, я просто не успеваю за нашей Госдумой. Еще идя сюда, я полагал, что знаю последние новости, новые запреты, которые собираются вводить, насколько я понял, запрещают употребление иностранных слов, или на рекламу презервативов. Мне казалось, что я успеваю, но на самом деле они работают гораздо быстрее, чем это способен усвоить мой мозг. Иногда мне кажется, что им проще собраться и забронировать просто все. Вот так взяли и все запретили, а потом потихоньку разрешать, чтобы все-таки знали, что можно. Так вот живешь-живешь, ходишь-ходишь в высоких каблуках, а потом оказывается, что ты вредишь обороноспособности нашей страны. Чтобы этого не было, лучше сразу запретить все, а потом конкретно людям говорить, что, оказывается, в этом стране еще можно. Я думаю, это был бы правильный выход, иначе и правда отказывается мозг поспевать за законотворчеством. С другой стороны, опять же, Свет, мы часто сидим, болтаем, что нам, собственно, жить мешает. Когда эти новости слышишь, понимаешь, что эти наши пустопорожние разговоры, когда мы сидим, про какую-то экономику талдычим, еще про что-то, курс доллара, стоимость нефти — это пустые разговоры, и радостно, что есть люди, которые понимают истинную причину наших несчастий. Они заботятся о нас. Мы должны понять, что это все болтовня, не имеющая значения, а вот высокие каблуки надо запрещать. Мы скоро увидим, видимо, что это приведет к каким-то улучшениям. 

С. Занько: Еще одна инициатива, по которой состоит голосование уже 1 июля в Госдуме — это инициатива о запрете применения иностранных слов без особой на той причины.  Профильный комитет Госдумы по культуре рекомендовал депутатам поддержать законопроект, который вводит штрафы за неоправданное использование иностранных слов при публичном распространении информации. Заместитель председателя комитета, режиссер Владимир Бортко поддержал эту инициативу. Надо сказать, что профильный комитет по культуре все время отклонял эту инициативу до нынешних событий, а теперь рекомендует. Причем там штрафы — от 2 до 2,5 тысяч частным лицам, от 4 до 5 тысяч — должностным, а для юрлиц — 40-50 тысяч рублей.

Н. Голиков: То есть, практически получается, что употребление иностранных слов у нас приравнивается к употреблению русских, но нецензурных? Мы сразу получаем огромный список неразрешенной лексики — вот мы уже привыкли, что нам нельзя плохие слова говорить, а сейчас нам надо привыкнуть к тому, что нам нельзя еще и хорошие говорить. Можно говорить только средние. 

С. Занько: Надо же тогда составить отдельный словарь слов-заменителей, методичку.

Н. Голиков: Смотри, когда запрещали матерные слова, тоже было много слухов, пока наш любимый Роскомнадзор не сообщил, что всего-то речь идет о четырех словах и всех его формах. Здесь-то четырьмя словами не отделаешься, люди стараются употреблять много разных заграничных слов. Вот представь, сидим мы с тобой уже после введения этого закона, нам как вообще говорить — вдруг мы с тобой реально оговоримся?  Мы публично распространяем информацию. Информация, кстати, тоже слово заграничное...

С. Занько: Вот Никита Юрьевич на днях...

Н. Голиков: Губернатор — тоже заграничное слово, его можно заменить русским.

С. Занько: Про биллинговый центр он рассказывал Дмитрию Медведеву.

Н. Голиков: Это вообще нельзя. Представь, на сколько бы рублей его оштрафовали — на 5 тысяч. А пока шли эти разговоры про биллинговый центр, он бы несколько раз его употребил, и вообще бы был злостным нарушителем.

С. Занько: А форум «БиоКиров»...

Н. Голиков: Это вообще нельзя, это страшное название. 

С. Занько: Мне сегодня наш редактор новостного отдела Ольга Балезина скинула, что такого всякая «когенерация» всякая, например. 

Н. Голиков: Это надо было запретить в зародыше, нельзя было проводить, тем более зная, что Госдума рассматривает такой законопроект. Он не мог состоятся. Это такое скопище антидумских людей, которые назло Думе употребляют исключительно иностранные слова. 

С. Занько: Оцени, пожалуйста, перспективу этой инициативы, потому что, повторяю, комитет по культуре в среду одобрил этот законопроект.

Н. Голиков: Я уже говорил о том, что не поспеваю за ними. Я всегда считал, что регулирование языка какими-то правовыми актами само по себе уже противоестественно, и попытка регулировать язык должны караться по закону. Язык — это то, что регулировать мы не можем. В России есть многовековой опыт, не говоря уже про тысячелетний опыт соседних стран. Это невозможно. Ну, что делать. Не успеваем мы за нашей Госдумой, не успеваем. Они считают, что, видимо, можно. Что я могу еще сказать? Будем учиться обходиться нашими русскими словами. 

С. Занько: То есть, ты считаешь, что вполне возможно, что примут закон?

Н. Голиков: Я не удивлюсь. В этой стране я уже ничему не удивляюсь. Если бы мы говорили об этом лет пять назад, то, может быть, посмеялись бы. Наверное, было бы крайне весело. Но сейчас, когда уже множество запретов приняли, нельзя смеяться над одной и той же шуткой лет пять подряд. Мне кажется, что здесь злой корень всех наших бед — «а вот давай-ка запретим»... Поэтому уже становится не смешно. Уж лучше бы напечатали сразу список того, что можно. Вот Думой приняли, что можно, а все остальное бы автоматически попало под запрет, потому что иначе становится трудно. Ходить по улицам уже трудно — есть места, где можно что-то делать, есть те, где нельзя что-то делать. Есть время, в которое можно что-то делать, есть время, когда нельзя ничего делать. Нельзя уже говорить, потому что ты должен понимать, то ли ты еще просто так болтаешь, или публично выступаешь.... И слово «публично» тоже ведь заграничное.  Прилюдно, принародно — можно же по-русски сказать. Даже в Думе они норовят вредное словечко вставить. Трудно становится. Проще, когда ты проснулся и сразу понимаешь, что тебе можно сделать сегодня — все ясно и понятно. А сейчас они немножко усложняют, потому что не успеваешь все в голову уложить, и список «нельзя» очень длинный. Лучше сделать короткий список того, что можно. 

С. Занько: Это уже следующий этап, может, следующая Госдума будет это принимать. Об уже упомянутом форуме «БиоКирове», который уже завершился или сегодня завершается. 

Н. Голиков: Мне казалось, что как только Дмитрий Анатольевич вышел из зала, он закончился.

С. Занько: Нет, это не правда. Вчера Никита Белых дал пресс-конференцию журналистам. Заявил, что цель визита Медведева была достигнута. А все гадали, на самом деле, с какой целью приехал. Что он перечислил: она сказал, что был очень важный вопрос по путепроводу в Чистых прудах. Дмитрий Анатольевич сказал, что поможет.

Н. Голиков: Он еще в феврале сказал, что поможет.

С. Занько: Вот, то есть, подтвердил, это важно. Он одобрил проекты по строительству спортивных объектов во всех районах области.

Н. Голиков: А у нас до этого строили не во всех? Я слышал, что везде какие-то ФОКи строят.

С. Занько: Кроме того, он сказал, что очень хороший проект «Волонтеры информационного общества» -  помнишь, где пенсионеры сидят и учатся работать... 

Н. Голиков: Вот зачем он приезжал. А про биофорум?

С. Занько: Я про биофорум ничего не прочитала, по крайней мере, в том, что напечатали мои коллеги, я не увидела, чтобы Никита Юрьевич что-то сказал по этому поводу.

Н. Голиков: Видимо, цель была другая какая-то. Я человек наивный. Есть вещи, которые можно решить, никуда не приезжая. Например, я слышал, что насчет строительства спортивных объектов, как рассказывает у нас губернатор — «он при мне позвонил Мутко». Ну позвонил бы он не при нем Мутко. При этом  понял, что перечисления денег пока не произошло, никакие бумаги и распоряжения не были подписаны.

С. Занько: Сам факт зафиксирован.

Н. Голиков: Если бы он не был зафиксирован, кто-то бы посмел усомниться в правдивости слов Медведева? Я не понимаю, зачем нужен личный контакт в вещах, которые не предполагают личного контакта? Поэтому я думал, что есть биофорум — классная штука, за биотехнологиями будущее, я не шучу. Я бы еще понял, если бы он приехал на биофорум и каким-то образом от его приезда изменилась ситуация с биотехнологиями в Кировской области, на которые, как я понимаю... А у нас, в принципе, и ставку больше делать не на что. 

С. Занько: Весь мир на это делает ставку.

Н. Голиков: Я не знаю про весь мир, но Кировская область без нефти, без газа, мы приговорены к тому, что нам что-то такое нужно. И у нас складывается все здорово — у нас есть биотехнологии. Приезжает к нам премьер-министр, ему покажут машину, она уже заряжена биоэтанолом, ему показывают, что есть уже спирт, который делают из опилок, он заинтересуется, можно ли его пить, и ему ответят, что да, безусловно. Кстати, подтверждаю: пить его можно, великолепный спирт. Я не делаю рекламы никакому предприятию, я его не называю. Из опилок делают кормовые дрожжи, кормовые добавки, которые мы в противном случае вынуждены импортировать из Америки, а в нынешней ситуации это практически госпреступление. У нас в Кирове реально есть биотехнологии. Но, оказывается, это не было целью визита Дмитрия Анатольевича. 

С. Занько: По крайней мере, пока не раскрыты здесь какие-то решения.

Н. Голиков: Дмитрий Анатольевич, выступая на форуме или после него — читал тоже в изложении, нас, «Вятскую особую газету», не позвали освещать визит, как-то нас забыли. Но ладно, я не в обиде. Он в курсе, он сразу сказал, что ребята, не ждите, вас на рынке никто хорошо не примет. Если 10% бензина заменять биоэтанолом, а в Бразилии, скажем, вообще заменяют 60-70% уже, то кому же нужно, чтобы у тебя кто-то отобрал 30-60% денег? Собственно, если премьер-министр говорит не ждать, то от кого же нам ждать? Тот из участников форума, кто предполагал, что приедет Медведев и чем-то поможет биотехнологиям, то после этих слов он должен был понять, что ничем не поможет. На самом деле, можно я отвлекусь от премьер-министра. Чтобы развивать в Кировской области биотехнологии, Медведев не нужен. Мы имеем сырьевую базу, классную сырьевую базу. У нас область завалена кучами опила, всякой щепы — это лежит в каждом лесу, лежит, гниет, и биотехнологии происходят автономно от человека. Я как-то читал в советское время, когда у нас строили «БиоХимЗавод», я читал труды ученых, почему они затеяла строительство этих заводов по всей России. Потому что, оказывается, если эти опилки лежат у ручья в лесу, там с ними происходят три процесса, при каждом из которых образуется чертова туча совершенно вредных  для человека веществ, некоторые из них — это яды. Не условно говоря, а конкретно яды, очень опасные вещества. Все это, находясь без контроля, проникает в почву, в воду, развеивается по ветру, плюс все время норовит загореться — оно практически все время горит. То, что происходит у них внутри — это процесс такого медленного горения. Чуть дунет ветерок, и, пожалуйста — вот еще один лесной пожар. Поэтому, когда в советское время ученые столкнулись с тем, что это может просто погубить нашу экологию — эти опилки, которые считали сущей ерундой, они поняли, что это надо перерабатывать. Пусть лучше этот процесс будет под контролем у человека, и вместо этих ядов давайте получать то, что можно использовать. Подумали, посчитали, посмотрели на опыт капиталистических стран и поняли, и стали строить заводы, их было очень много. Сейчас «БиоХимЗавод» в России остался один, и он находится в нашей области, понимаешь? Это просто какое-то чудо, нам повезло. Другим, чтобы заниматься биотехнологиями, надо сначала уже «распиленный» завод восстановить, а это невозможно. У нас каким-то образом он сохранился. Так или иначе, у нас есть сырье, у нас есть предприятие, готовое его перерабатывать. Зачем премьер-министр? Давайте встретим сырье с предприятием. Давайте поможем встретиться яду с предприятием, которое будет делать кормовые добавки, которые мы сейчас импортируем из США, о чем было доложено премьер-министру. Для того, чтобы это сделать, премьер-министр не нужен — нужно просто принять нормальное организационное решение на уровне области и организовать встречу сырья и производителя. Все будут довольны. 

С. Занько: Каким образом организовать встречу?

Н. Голиков: Есть много способов. Есть много способов сделать выгодным для лесопереработчиков, чтобы они везли свои опилки не в лес, а на какое-то определенное место, где мог бы их кто-то забирать, или прямо на завод возить. Есть варианты другие. Надо заинтересовать людей, ведь на самом деле.... 

С. Занько: Это разве не дело самого предприятия, в данном случае «БиоХимЗавода»?

Н. Голиков: Хорошо, пусть это дело предприятия. Тогда каким образом мы собираемся развивать биотехнологии, если мы не собираемся помогать предприятию, которое их развивает? Причем тут в чем помощь — мы создаем для него условия, так ведь? Мы просто должны создать их для предприятия, которое является флагманом наших биотехнологий. Я просто на ходу предлагаю, как один из вариантов. Далее, что еще мы можем сделать без всякого вмешательства «высших сил», которые, тем более, говорят, что вас на рынке никто не ждет. Дело в том, что если говорить про тот же «БиоХимЗавод», то слава богу, у них есть устойчивый сбыт продукции, космическая отрасль, сельское хозяйство потребляет, что-то еще. У них есть сбыт, они не просят сбыта. Они просят создать нормальные условия работы. Они даже не просят денег, ни разу не слышал...

С. Занько: Просят-просят.

Н. Голиков: Я знаю, что они просят денег, чтобы дорогу в Восточном сделать, но это же муниципальная дорога.

С. Занько: Мне кажется, когда ты говоришь о том, что нужно организовать встречу, то в первую очередь нужно иметь дороги, по которым все это будет возиться.

Н. Голиков: Все эти лесные отходы в лес попадают тоже не пешком, кто-то туда их отвозит по нашим ужасным лесным и проселочным дорожкам. Так что движение происходит, но происходит не в ту сторону. Все это сделать можно, это выгода всем нам. Мы будем пить чистую воду, мы будем собирать ягоды, не испорченные бензопиреном... Есть много вещей, которые можно решить на нашем же уровне. Что такое нормальная работа предприятия? Когда предприятия отключают электричество — это не нормальная работа, причем отключают электричества без решения суда. Или когда, недавно читал, предприятию отрубают газ, хотя решение суда находится в какой-то инстанции, потом его отменяют, а газ уже перерублен. Это ненормальные условия по работе предприятия, и это все надо решать здесь, на местном уровне. Для этого не нужен премьер-министр, для этого нужно, чтобы наши руководители не просто декларировали, что мы хотим развивать биотехнологии, а чтобы они занялись этими биотехнологиями конкретно, реально, в виде каких-то людей, задач. У нас есть предприятие, которое этим занимается, давайте создадим для него просто нормальные условия, чтобы люди нормально работали, могли получать прибыль, инвестировать в развитие своего производства, создавать новые проекты. На нашем «БиоХимЗаводе»... Знаешь историю, что Нобелевскую премию дали изобретателю графена? Графен, гибкие краны и тому подобное. Да пожалуйста, они могли это делать 20 лет назад. 

С. Занько: Мне кажется, что ты лукавишь, когда говоришь, что пускай наше областное правительство создаст условия, чтобы развивались биотехнологии. У нашего правительства есть некий бюджет...

Н. Голиков: А в чем здесь бюджет?

С. Занько: А что, льготы ты имеешь в виду?

Н. Голиков: Я не говорю про налоговые льготы, у нас их правительство дает каким-то производителям... Я тебе говорю, что надо создать условия для нормальной работы, оградить от нападок со стороны каких-то других ведомств. У нас есть предприятия... Я очень хорошо отношусь, в Верхнекамском районе есть кабельный завод, он находится под бдительной заботой нашего правительства. Туда инвестиции идут, что-то еще. Это совершенно другое производство. У нас есть Нововятский лыжный комбинат, который, помнишь, холили и лелеяли. Там речь идет о каких-то бюджетных инвестициях. Им всем создают в том числе и налоговые льготы — понимаешь, то есть, могут. Но почему-то, когда мы говорим о биотехнологиях, единственное предприятие выпадает из списка, оно не пользуется вообще ничем.

С. Занько: Потому что фанера — это понятно, а биотехнологии — не очень.

Н. Голиков: А что тут непонятного? Мы только что говорили о конкретных продуктах, показали их премьер-министру, говорили о пользе, которую бы это принесло всем нам, в том числе нашей экологии. Я говорю про кировский завод, а ведь еще есть завод в поселке Восточный, но там совсем другое производство развивается.

С. Занько: Скажи, пожалуйста, «БиоХимЗавод» и завод в поселке Восточный — это частные предприятия полностью?

Н. Голиков: Не знаю, наверное. 

С, Занько: Почему частный бизнес не может самостоятельно создать для себя условия?

Н. Голиков: Зачем мы тогда вообще говорим о том, что правительство развивает биотехнологии? Я же говорю о чем — давайте уйдем от деклараций. «Мы хотим развивать» — хотим, отлично. Мало ли чего я с утра хочу. Развиваем их или нет? Получается, что не развиваем. Кировский шинный завод вспомнить — отличное предприятие. Все те предприятия пользуются какой-то повышенной любовью, и они все частные. И лыжный комбинат, и шинный завод, и кабельный, и «Веста» — они все частные. Но мы говорим, что развиваем биотехнологии, а на самом деле поддерживаем все предприятия, кроме биотехнологических. Это нормально? Я не говорю о налогах и льготах, не говорю, что надо тратить деньги. Я просто говорю, что надо административным способом создать условия. Я приведу пример. Это было давно, тогда Никита Юрьевич еще только-только к нам приехал...

С. Занько: Прости, я прерву тебя сейчас, ты расскажешь эту историю после короткой рекламы.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Сегодня свое особое мнение высказывает Николай Голиков, главный редактор «Вятской особой газеты». До ухода на рекламу ты обещал рассказать нам историю. Мы все про биотехнологии.

Н. Голиков: И про «БиоКиров», и про отношение реальное, не декларируемое отношение власти к биотехнологиям. Перешли на пример того же «БиоХимЗавода». Смотри, такая простая информация, которая, думаю, всем известна. У нас есть региональный валовой продукт, мы все каким-то образом в него вносим результаты своего труда. Доля в этом валовом продукте предприятия обрабатывающей промышленности, к которым относится «БиоХимЗавод», порядка 25%. Доля предприятий энергетических, газовых и водораспределяющих — 4%. Чувствуешь разницу по значимости этих вещей? Возникает конфликт с поставщиками электроэнергии и тем же «БиоХимЗаводом». Конфликт решается в судебном порядке. Дело находится в суде, оно рассматривается на уровне первой инстанции. Но оно же рассматривается медленно. И тогда энергетики идут в правительство, говорят, что прямо сейчас хотят получить свои «бабосы». И правительство почему-то, хотя не имеет никаких полномочий, собирает некий круглый стол, садятся какие-то наши министры и принимают такое решение. Согласно ему, хотя нет еще никакого судебного решения, и когда потом оно появилось, оно сильно отличалось от того, что ожидалось, вдруг оказывается, что флагман наших биотехнологий должен безо всякого судебного решения прямо сейчас взять и выложить деньги. Правительство таким образом свое предпочтение высказало почему-то энергетической компании, а не компании, которая нашей области приносит больше добра. Ведь это все можно избежать. Если мы говорим о том, что правительство берет под покровительство какие-то отрасли, это не стоит для них денег создать не тепличные, а нормальные условия работы, по крайней мере, от таких варварских, пиратских вещей оградить. Когда «штурмуют» предприятия, это разве нормальная работа? Должна быть какая-то защита, суды, прочие вещи. У нас получается так, что мы не просто не создаем нормальных условий, а вообще никак об этом предприятии не заботимся, хотя, оно частное, там 1000 человек работает — представь, сколько людей кормится от этого бизнеса. Эти люди получают зарплату регулярно, насколько я знаю, регулярно платят налоги, насколько я знаю. В принципе, функцию социальную они выполняют. Кроме того, предприятие активно спонсирует экологические проекты и так далее. То есть, это не просто так сидит мужик и карманы наполняет. Понятно, что от денег никто не откажется, я согласен. Денег много не бывает. В принципе, даже на каком-то низком уровне эту задачу надо решать без какого-то премьер-министра. Ребята, давайте реально заботится о тех, кто занимается биотехнологиями, не на словах, а на деле. 

С. Занько: Неплохо было бы, если бы мы попали в госпрограмму, об этом вчера шла речь...

Н. Голиков: Безусловно, это все хорошо. Понимаешь, даже если это предприятие попадет в госпрограмму, его будут так же «отрубать», то оно ничего не сделает даже с такими деньгами. Есть такой более низкий уровень решения проблемы, который надо сначала решить, чтобы было нормально, и потом развиваться.

С. Занько: Перейдем к другому вопросу, который пришел к нам на сайт. Анатолий пишет: «Николай, какими будут ваши действия, ваше поведение во время предвыборной кампании Никиты Белых?».

Н. Голиков: А предвыборная кампания только у Никиты Белых будет? Мы возвращаемся ко времени, когда у нас единый кандидат от блока коммунистов-беспартийных? Анатолий, насколько я слышал, избирательную кампанию будет вести не один Никита Юрьевич. Я как минимум знаю еще три фамилии, надеюсь, что добавятся еще. Поведение СМИ по время предвыборной кампании очень жестко оговорено законодательством, поэтому я заявляю и для Анатолия, и для избиркома, что я намерен себя вести строго в рамках закона, поэтому ничего другого я сказать не могу. Что касается моей личной позиции — я тоже буду ее высказывать, только в том плане, насколько мне допускает это закон, не используя при этом СМИ, чтобы не ставить их в неловкое положение.

С. Занько: Я почему-то не хочу сегодня больше о предвыборной кампании говорить, еще не время. Я хочу, чтобы ты прокомментировал тот приговор, который был вынесен Сергею Лузянину, экс-директору МУП «Центральный рынок». 18 числа прошли публикации по тому, чем завершились судебные действия. Новое решение — три года лишения свободы в колонии общего режима за применение насилия в отношении представителя власти. При этом по двум статьям «Растрата» и «Злоупотребление полномочиями» вина Сергея Лузянина так и не доказана. 

Н. Голиков: Дело в том, что изначально, как только суд начинался, я говорил о том, что по этим двум статьям вина не будет доказана. Сергей — человек умный, и все, что он делал в рамках МУП «Центральный рынок», он делал исключительно с дозволения своих учредителей, то есть, городских властей, что, собственно, в суде и оказалось. Все действия, которые он предпринимал, были санкционированы учредителями. Соответственно, ни он нести ответственности за них не может, ни тем более учредители, потому что это их предприятие, и они действуют так, как считают нужным. Что касается того, что приговор увеличили — как только был вынесен приговор в суде первой инстанции, то достаточно значительные ключевые фигуры нашей области очень категорично высказались, что никогда не согласятся с таким приговором, что он не правосудный, они будут прилагать все усилия, чтобы изменить приговор в сторону его «утяжеления», собственно, что мы и получили. Я не думаю, что я открою страшную тайну, тебе тем более, что у нас суды работают под давлением. В данном случае давление со стороны силовиков оказалось сильнее, чем давление с противной стороны. Скажем так, не самый страшный вариант для всех. Три года, половину срока он уже отсидел, преступление тяжкое, еще полгода посидит и может подавать заявление на условно-досрочное освобождение. Так что, это более-менее компромиссный вариант. При этом я совершенно уверен, что Сергей Евгеньевич будет подавать жалобу в Верховный суд, опыт такой у него уже был, и тогда его Верховный суд полностью оправдал. Ничего плохого о нем сказать не могу и ничего плохого желать не хочу. Думаю, у него все будет нормально.

С. Занько: Думаешь, он вернется в какую-то такую деятельность, которая будет у всех на виду?

Н. Голиков: Он человек с характером. Я бы после таких приключений собрал чемодан и уехал. И я не исключаю, что он снова вернется к активной деятельности, в том числе и политической. 

С. Занько: У нас остается буквально пять минут, я хочу, чтобы ты прокомментировал и чуть-чуть еще рассказал историю, которую случилась между тобой, главным редактором «Вятской особой газеты» и архиепископом Марком. Прошло судебное заседание, которое газета выиграла. Что была за история? И будешь ли ты после нее впредь печатать такие материалы, которые вызвали негодование архиепископа?

Н. Голиков: Сразу отвечу на второй вопрос. Когда мы печатаем материалы, мы меньше всего думаем о том, вызовем ли мы чью-то любовь или негодование. У нас участь такая, мы не можем нравится всем. Любая публикация кому-то нравится, кому-то идет на пользу, кому-то она может не нравится. Не всегда ведь мы этому виной. Та же история с архиепископом... Речь идет вот о чем. Был опубликован материал под названием «Тайны вятского клира».

С. Занько: Причем опубликован этот материал Еленой Овчинниковой, нашей коллегой.

Н. Голиков: Да, она и объединяла наши редакции, к слову. Достаточно уравновешенный материал. Дело в том, что в Чепецке умер отец Николай Федько. Изучался вопрос, почему, собственно, такая скоропостижная смерть очень уважаемого в Чепецке человека, что об этом говорят в пастве, что предшествовало его смерти, какие были дела. Там были высказаны предположения тех людей — нормальное высказывание мнений. С точки зрения человека, который подвергся легкой критике, я имею в виду архиепископа, было бы разумно не бежать в суд, что вообще для монаха удивительно — обращаться в мирской суд, а попробовать понять, почему, в результате чего в Чепецке верующие люди вдруг так стали относиться к своему владыке, и предпринять какие-то шаги, чтобы снять остроту этого вопроса — приехать туда, поговорить, объясниться. Это же нормально, это церковь, верующие, которые безусловно послушают Марка и будут верить ему. Вместо этого было обращение в суд, причем было смешно — суд первое решение принял, даже нас не известив. Я из газет, в том числе из тех, что расположены в этом здании, узнаю, что, оказывается, нашу редакцию оштрафовали на 250 тысяч рублей — это было очень странно. На самом деле, потом районный суд принял решение, полностью отказав Марку в иске, и вчера областной суд по апелляционном жалобе пересмотрел — мы действовали в рамках закона о печати. Я бы не хотелось употреблять такие слова, что мы победили в суде — мы не начинали эту битву, мы не хотели в ней биться. Мы всегда открыты для высказываний всех, разных мнений, в том числе даже тех, которые не нравятся нам. Что я могу сказать? Я сильно удивлен поступком архиепископа, который обратился в мирской суд, и я скажу, что такого рода вещи не повлияют на редакционную политику, не смогут на нее повлиять.

С. Занько: Это было особое мнение главного редактора «Вятской особой газеты» Николая Голикова. Я благодарю тебя, что ты сегодня пришел. Меня зовут Светлана Занько. До новых встреч.

Н. Голиков: До новых встреч.


Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта