"Особое мнение" Олега Прохоренко от 19.05.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 300 0

"Особое мнение" от 19.05.14

Олег Прохоренко:
"... Самое интересное, что люди, жители деревни, которые подняли этот шум, они на деле не внесли ни копейки и не приложили никакого труда для его (ред.: памятника) восстановления. Но громче всех начали кричать..."



Печатная версия передачи:

С. Занько: 13:05 в Кирове, это программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Сегодня свое особое мнение будет высказывать Олег Прохоренко, главный редактор газеты «Бизнес-новости». Олег, добрый день.

О. Прохоренко: Добрый день.

С. Занько: Прежде всего поздравляют тебя с Днем пионерии. Ты ведь был пионером? 

О. Прохоренко: Да, взаимно. Мало того, что пионером был, был активным пионером.

С. Занько: А ты такие поздравления принимаешь сейчас? Как ты сейчас относишься?

О. Прохоренко: На самом деле, воспоминания о пионерии довольно теплые. Я считаю, что в свое время эта организация была достаточно сильной, мощной, системообразующей, для многих готовила карьерный рост — далее в комсомол и потом в компартию, дальше по партийной линии. Очень четкий был отбор. Если человек был с активной жизненной позицией, то в дальнейшем ему была уготована участь какого-то партфункционера. По крайней мере, многие из моих знакомых в свое время просто «обломились», когда просто перестал комсомол существовать, и они вместо комсомольской карьеры вынуждены были заниматься кто бизнесом, кто книжки писать, кто учительством, например. Тем не менее, я дважды был в «Артеке» в связи с Крымом. Я ездил в журнал «Костер», писал в него, ездил в экспедицию в Карелию, и в качестве поощрительного бонуса нас отправили в «Артек», где в это время проходил последний слет пионеров — это был 1988 год. Люди уже высказывали достаточно яркие взгляды на то, как реорганизовать, реформировать пионерскую организацию. К сожалению, сегодня такой объединяющей, массовой организации у нас в стране нет. Скауты у нас не прижились по определенным причинам, есть волонтерское движение — оно сейчас набирает обороты, но это все равно не то. Это преследует более узкие цели, больше обязательств. Все равно, вступая в пионеры, ты уже изначально давал клятву и был обязан какие-то вещи соблюдать, пионерскую дисциплину. Если тебя исключали, этот был крах-не крах, но неприятно. Не берусь сказать, что флер романтизма был всегда и везде, все-таки пионерия в 1930-е годы и в 1980-е — это совершенно разные вещи. Пионерские костры, галстуки, барабаны, горны, знамена — все это было в моей юности, и я постепенно вспоминаю, как это все было.

С. Занько: Ты считаешь, что все это абсолютно в прошлом, или, вот у тебя есть дети, старшая дочка твоя как раз в том возрасте, когда пионеры были полностью поглощены деятельностью пионерской организации. Ты считаешь, что этому поколению подростков не хватает сейчас такого движения, и насколько всеобъемлющим оно должно быть? Пионерская организация в России существует. Геннадий Зюганов вчера на площади очередную партию молодых людей посвящал в пионеры.

О. Прохоренко: Это не массовая организация, очень узкий круг, и ты не чувствуешь такого единения, такой большой силы, которая стоит рядом с тобой. От этого нет у большинства подростка желания. Потом, поменялось само отношение к жизни. Если раньше присутствовал коллективизм, то сейчас люди изначально настроены на индивидуализм. Хотя, в свете последних событий, что у нас нормы ГТО вводятся, гимн вернули. На прошлой неделе ездили на 9 мая с семьей в Москву, были в ВВЦ, которому вернули название ВДНХ. Если такие вещи возвращаются, может быть, когда-нибудь мы снова увидим вокруг себя молодых людей в красных галстуках. На самом деле, сейчас уже общество немного не то, это правда, и психология молодых людей не та. Пионерия — это всегда была первая ступенька куда-то дальше. Пионеры сегодня — это первая ступенька в КПРФ, одну из партий, или в комсомол — юношеское звено коммунистической партии. Компартия сегодня — одна из оппозиционных партий, не самой многочисленной по количеству депутатов в Госдуме и по представительству в органах госвласти. Как бы это не называлось, я думаю, что подобные молодежные организации должны быть.

С. Занько: Настолько же масштабные, как в свое время пионерская организация в России, или это все-таки невозможно и не нужно?

О. Прохоренко: Я думаю, что это невозможно в сегодняшних условиях, но такая организация нужна, она должна быть. Она должна быть конкурентной. Чтобы попасть туда, нужно затратить определенные силы, изменить, улучшить себя. Во-вторых, эта организация должна давать какие-то «лифты» — политические, социальные, образовательные. В этом случае молодежь потянется, будет себя изменять, будет следовать уставам, основополагающим тезисам этой организации.

С. Занько: Это будет очень странно, потому что, когда была одна партия в СССР, то было все понятно, а когда у нас плюрализм мнений, как нам кажется, много партий, кому или чему должна быть посвящена эта организация?

О. Прохоренко: Я не говорю, что она должна быть партийной. Скаутское движение же не партийное, но оно дает определенные навыки поведения, выживания в экстремальных условиях. Навыки волонтерской деятельности прививают сострадание к людям, которым нужна помощь, и учат молодых людей действовать в группе, в команде не ради прибыли, не ради собственного благополучия, а ради других людей. Вот вчера был фестиваль «Право на творчество», которой «Эхо Москвы» вместе с «Бизнес-новостями» организовали в парке Аполло. Если кто-то не был, еще есть шанс посмотреть концерт в ТЮЗе в шесть часов вечера, там тоже будет выставка работ ребят из школ-интернатов. Так вот, там помогали волонтеры из ВятГГУ, ВятГУ — ребята, которые не требуют за это денег, они делают это из чувства собственного самоуважения, что ли. Волонтерство не могло бы быть полной заменой пионерской организации, но это организация, которая учит делать добро не ради каких-то корыстных целей. 

С. Занько: Правильно ли я тебя понимаю, что те разрозненные молодежные и детские организации, которые сейчас существуют, должны получить какую-то серьезную государственную поддержку федеральной госпрограммы?

О. Прохоренко: Как минимум, даже если они держатся на каких-то энтузиастах и получают грантовую поддержку, а не прямую государственную. Нужно понимать, что потом эти ребята получат, будет ли это плюсом при зачислении в вуз, при принятии на работу — социальные лифты очень важны, чтобы ты не остался без работы. Хотя бы, чтобы был такой пунктик в резюме, что ты был активным пионером, волонтером, создавал свои проекты, реализовывал их — это должно играть тебе в плюс, а не в минус. Это самое главное. 

С. Занько: Хорошо. Поздравляю еще раз всех с Днем пионерии. На прошлой неделе и у нас в эфирах, и во всех новостных лентах, и в вашем свежем номере газеты «Бизнес-новости» есть материал, который посвящен Евгению Кокоулину, теперь уже бывшему лидеру кировских «яблочников».

О. Прохоренко: Это непонятно, на самом деле, может быть, юридически, я не уверен, что партия имеет право взять и исключить одного из членов так безапелляционно, за какие-то действия. Может быть, такое право есть. Я бы посмотрел, как это будет юридически оформлено.

С. Занько: Надо ввести в курс дела тех слушателей, которые, может быть, еще не в курсе. Евгений Кокоулин поддержал движение «Русская весна» в Кировской области. Представители этого движения приходили к нам в эфир. Чем собирались заниматься — собирать помощь, прежде всего медикаменты, для юго-востока Украины. Евгений Кокоулин поддержал это движения, а вот лидеры федерального «Яблока» рассмотрели в этих действиях провокационный характер, посчитали, что они направлены против украинского и русского народа, поскольку не только способствует развитию братоубийственной войны, но и содействует переходу к межэтнической войне. Также московское руководство «Яблока» вменяет в вину Евгению Кокоулину одобрение аннексии Крыма, и тот факт, что комитет «Русской весны» был организован совместно с националистами, как они посчитали. Надо сказать, что Евгений Кокоулин не согласен с этой позицией. Он считает, что это ни что иное, как проявление патриотизма. 

О. Прохоренко: В данном случае я считаю, что партия есть партия. Есть партийная дисциплина, есть какие-то партийные установки. Понятно, что партия — это не только Митрохин, Явлинский, но тем не менее, есть партийное руководство в Москве. Оно определяет, что может являться целью партии на данный период и чем партия не должна заниматься. Если они считают, что присоединение Крыма — это не легитимно, поддержка тех сил, которые на юго-востоке Украины ведут борьбу за независимость — это не их путь, то, по идее, региональное отделение должно подчиниться. Если люди не согласны, то они могут выйти и создать какую-то свою партию, движение, и это абсолютно правильно. Другое дело, что это должно делаться в рамках правового поля. Просто так исключить из партии лидера — он же избранный, за него голосовали люди, «яблочники» в Кирове. Здесь должна предшествовать длительная работа, по крайней мере, понять его позицию, услышать его, а этого, как я понял, не было. С этой точки зрения, это не совсем красивая история. В целом, я считаю, что у партии действительно должно быть право доводить свою позицию до всех отделений, и отделения не могут просто взять и изменить устав в отдельно взятой области. Установки должны централизованно даваться и решаться на каком-то общем собрании, общей конференции, и лишь потом  приниматься меры в отношении тех, кто считает иначе. 

С. Занько: Какой ты считаешь судьбу кировского отделения партии «Яблоко» в случае ухода Евгения Борисовича? 

О. Прохоренко: Когда Евгений Борисович возглавил «Яблоко», там уже все было не очень спокойно, несколько видных «яблочников» при этом вышли из партии. В данном случае, если будет избран какой-то другой руководитель, то, может быть, кто-то из них и вернется, снова станет активно работать. Всегда, в любой партии есть течения, даже в такой небольшой электорально, как «Яблоко».  Там тоже есть разные взгляды, разные лидеры. Кто-то является теневым лидером, кто-то — явным. Здесь сейчас очень интересная предвыборная ситуация, когда может измениться руководство кировского отделения, может измениться в ту или иную сторону количественный состав активистов «Яблока».

С. Занько: Хорошо. К следующей теме. Ей ты посвятил редакторскую колонку в текущем номере газеты «Бизнес-новости». «Дайте солдату отдохнуть» — называется твоя колонка. История с памятником, которого в деревне Салтыки Слободского района решили утилизировать, снести накануне 9 мая, тоже громко осветили. Естественно, она резонансная, в первую очередь потому, в какие дни это все происходило...

О. Прохоренко: Сейчас вообще очень остро все, что связано с 9 мая воспринимается, хотя ветеранов осталось совсем немного...

С. Занько: Я хочу зачитать, просто объяснить. «О сносе памятнику солдату в деревне Салтыки Слободского района написали все федеральные новостные агентства. Следственные органы уже проводят проверку с выявлением действий главы местной администрации состава преступления и превышения должностных полномочий. Мне звонят однокашники, уехавшие в другие города, чтобы узнать, что же произошло в моей родной деревне. Как выходец из Салтыков, считаю своим долгом это сделать». Значит, ты выходец из Салтыков.

О. Прохоренко: Да, я там учился с 5 класса по 11.

С. Занько: Я хочу тебя спросить, твое отношение к этому истории, и оцени адекватность принятых мер по отношению к руководству этим муниципальным образованием?

О. Прохоренко: На самом деле, мер никаких пока не принято. Если ты знаешь, пока еще глава муниципального образования остается главой, ведутся следственные действия. Собственно, в моей колонке это не играет основополагающей роли, это дело следственных органов, рассмотреть, насколько адекватными были меры, надо ли это было делать перед 9 мая или нет. Я знаю подоплеку: решение убрать один из двух памятников перед 9 мая было потому, что два памятника в одной деревне, у одного проводят митинг, а другой стоит сиротливо, на все это взирая. Была до этого построена стена памяти, в течение долго времени кропотливо собрались фамилии всех, кто в том муниципальном образовании жил, кто погиб на войне, кто еще жив. Площадка была благоустроена, там посажены цветы — работа была проделана грандиозная, не за бюджетные средства, и силами жителей этого населенного пункта. Они сами вкладывали средства, трудились, работали, сами же приняли решение, что надо накануне праздника один из памятников убрать. Решение принимали жители, и глава администрации уже на основании этого решения наняла водителя, памятник забрали. Что с ним было дальше — никому неизвестно, пока блогеры не раскопали, что его просто выкинули в канаву. Будучи пионером, я этот памятник своими руками реставрировал, ремонтировал, прибирал площадку. Он буквально рассыпался — рассыпался не сейчас, а 10 лет назад, но его каким-то чудом удавалось поддерживать в годном виде, потому что нельзя забросить. Каждое 9 мая он сиял свежей краской. Как-то разговаривал с одним из знакомых. Он говорит: «Ну и глава администрации, не могла в переплавку сдать». Бетон? Там крошащийся бетон, ржавый металл самого памятника.

С. Занько: То есть, памятник — это арматура и бетон?

О. Прохоренко: Да, и кирпичное основание, сделано 30 лет назад. Тот шум, который потом поднялся, уже ни в какие ворота не лезет. Досталось всем: и жителям деревни, и главе администрации за то, что бросили в овраг его, и губернатору, и главе Слободского района, всем-всем подряд. На самом деле, я считаю, что это мерзко, вот так вот найти повод, чтобы распиариться. Самое интересное, что жители деревни, которые подняли шум, что у нас снесли памятник, на деле не внесли ни копейки и не приложили никакого труда для его восстановления, но громче всех начали кричать. Так всегда в жизни происходит. 

С. Занько: Там конкретные личности известны, которые подняли шум?

О. Прохоренко: Да, есть определенные люди, которые считают, что так нельзя, но кто-то должен за них памятник содержать. Как раз эта история показывает сегодняшнее общество, когда мы требуем от власти, от кого угодно, громко кричим. Те, кто громко кричит, как правило, не вкладывают ни рубля, чтобы нормально могли существовать, даже элементарно налоги платить, чтобы потом требовать. Этот вопрос всегда очень тонкий: если я плачу налоги, я вправе требовать, чтобы ремонтировались улицы, чтобы у меня рядом  с домом была детская площадка и так далее. Если я налогов не плачу, я тоже вправе требовать, но в данном случае какую цель я тем самым преследую — распиариться, или посмотреть, куда мои деньги расходуются?

С. Занько: И дальше, судьба этого памятника? Врио губернатора Никита Белых сказал, какие сейчас существуют варианты, что с ним делать. Ректор ВятГУ Валентин Пугач сказал, что готовы его принять и что-то с ним сделать. По моим ощущениям, если это старый бетон и старая арматура, то восстановить это...

О. Прохоренко: Чисто теоретически, силами студентов политеха можно даже сделать 3D-модель, точную копию. Вопрос в другом: подобных памятников в области за последнее десятилетие было снесено, даже в Слободском районе, точно не 2-3. они были убраны в силу того, что были ветхими. Давайте тогда над каждым памятником установим шефство. Жители это могут сделать. В данном случае нашли вариант, сделали стену, не безымянный памятник, а стена, где есть все фамилии. Человек, который приедет в эту деревню, может прийти, посмотреть, вспомнить, не только на 9 мая, посидеть на скамеечке рядом со своим дедом, который увековечен. 

С. Занько: Понимаю, мой вопрос был другой — что сейчас делать? Говорят, что памятник восстановим, он будет размещен там-тол или там-то... Вот это нужно сделать или просто придется сделать?

О. Прохоренко: Теперь, как честные люди, те, кто громко кричал, должны взять этот памятник себе на поруки. Я имею в виду тех людей, которые организовались. Мало снять главу местной администрации за то, что она его некорректно утилизировала, фактически выкинула. Можем тогда закатать рукава и что-то сделать. Потому что писать длинные посты, обвинять всех в фашизме просто, поднять волну на федеральный уровень сегодня ничего не стоит, тем более, что тема 9 мая остра, но сделать что-то своими руками у нас желающих не очень много.

С. Занько: Это дело блогеров — скинуться деньгами, восстановить памятник?

О. Прохоренко: Если есть такая необходимость, думаю, можно. 

С. Занько: Прежде чем мы уйдем на перерыв, я обозначу темы. Разработка новой модели маршрутной сети поручена ВятГГУ. Какой эффект мы ожидаем от этой разработки, на исследование которой выделено 800 тысяч рублей, в результате должна быть выстроена новая эффективная маршрутная сеть города Кирова. Какой эффект мы ожидаем, и как ты считаешь, действительно ли это будет эффективно?

О. Прохоренко: Вообще, это нормальный механизм упорядочивания городской маршрутной сети. Я помню, когда мы ездили в Казань, там местные жители не могли сказать, на каком автобусе проехать, потому что маршруты поменялись. Привлекали научный институт, он разработал маршруты. С течением времени, каждое десятилетие радикально меняется мобильность населения в том или ином населенном пункте, особенно в большом городе. Если какие-то заводы раньше функционировали, сегодня нет, появились новые офисные центры, туда нужно ехать людям, с окраин едут в центр, и под это все каждый определенный промежуток времени нужно глобально пересматривать маршрутную сеть. Кроме того, сегодняшние жизненные условия, пробки на дорогах диктуют свой порядок. Это не должны быть маршрутки, как было десять лет назад. Это должны быть большие автобусы, которые ходят с интервалом, необходимым, чтобы перевезти всех, чтобы ехать не в толкучке, а спокойно, держась за поручни или сидя даже. Сейчас все будет зависеть от того, насколько тщательно студенты подойдут к этому исследованию, то есть, не «схалявят», а действительно опросят население, граждан, людей, и на основании этого действительно будет выстроена та маршрутная сеть, которая сегодня нужна Кирову. Город хочет сделать маршруты более короткими, то есть, чтобы не ехал автобус из Нововятска на Филейку, а были челночные пересадки, то есть, покупаешь единый билет, и в течение определенного времени можешь добраться в любую точку с удобной пересадкой и с четким, понятным графиком. Если будут еще «умные» остановки - первая появится на площадки Лепсе — то сделать это будет проще. Я видел, как это функционирует в Кёльне, например.   

С. Занько: Сейчас время рекламы, и через пару минут мы вернемся.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Сегодня свое особое мнение высказывает Олег Прохоренко, главный редактор газеты «Бизнес-новости». Мы, собственно, движемся по «Бизнес-новостям», по текущему номеру и обсуждаем «Маршруты будущего» — есть такая заметка в вашей газете. Мы говорим о том, что город выделил деньги, практически чуть больше 800 тысяч рублей для того, чтобы выигравший конкурс ВятГГУ провел некий опрос. Анкетирование проводят студенты, все заинтересованные жители должны поучаствовать в этом, чтобы через 170 дней появилась некая программа и новая маршрутная сеть. Я не совсем поняла, каким будет это исследование. Если на улицы города выйдут студенты, опросят, соберут некую картинку трафика пассажиров, кто куда перемещается — на работу, отдых и так далее, то это будет картинка на сегодняшний день, а новая маршрутная сеть, чтобы она была эффективной, должна учитывать развитие города с перспективой развития на 10 лет. Где появится новый микрорайон, где появятся новые бизнес-центры, торговые, спортивные центры...

О. Прохоренко: Ты чувствуешь, как эта тема коррелируется темой парковок, которую мы обсуждали на прошлой неделе? Ты тоже говоришь о планах развития. Весь мир, особенно крупные города стремятся к тому, чтобы пересадить на общественный транспорт даже тех, кто традиционно передвигается на автомобиле — чиновников, предпринимателей, просто менеджеров, которые добираются до работы в 1 км или меньше на автомобиле, чтобы они не загружали маршрутную сеть, чтобы ими не наводнили центр. Понятно, что система достаточно сложная и болезненная. Для этого должен быть общественный транспорт удобен, должен работать как часы, должны быть выделены полосы, чтобы он ездил быстрее, чем автомобили. Если автомобили стоят в пробках — автобус идет вперед. В Стамбуле, например, небольшое метро, не очень пользуется спросом, там есть метробусы — выделенная линия по центру дорог, оцепленная от сей дороги, по которой, как трамвайчики, один за другим по часам идут автобусы, и пользуются бешеной популярностью, потому что на машинах ты простоишь в пробках на узеньких улочках Стамбула, а на автобусе приедешь вовремя. Это тоже нужно учитывать. Нужно ставить план. Давайте мы изрядную долю гаража будем пересаживать на большие, комфортабельные, красивые, удобные автобусы, и пусть это будет недорого, и в то же время это учтем в своей программе развития. Не нужно брать ситуацию в замороженном состоянии, нужно смотреть, где и что будет развиваться, и как будет развиваться социум, общество, и ставить задачи перед ним, то есть, перед собой в первую очередь, и в том числе перед социумом, как нам сделать так, чтобы город был уютен, удобен для всех — для пассажиров, для пешеходов, для автомобилистов. Вот такие цели надо ставить. В данном случае, думаю, мы получим текущую картину, которая уже через пять лет серьезно измениться, если задел на будущее не будет сделан, исследование такого плана проведено, и какие-то задачи по увеличению пассажиропотока в общественной транспорте — он сокращается, потому что все больше и больше людей приобретает собственные автомобили, которые негде ставить, и потом парковок действительно в центре горда нет, дворы рассчитаны на меньшее количество машин, и платных парковок, как мы знаем, нет, а если они появятся, то появятся на местах бесплатных парковок, и тоже не увеличат возможностей. Я думаю, если все будет предусмотрено, просчитано вперед, мы скажем спасибо городской власти за то, что они предусмотрели и сделали город для нас удобным.

С. Занько: Ты в это веришь?

О. Прохоренко: Сегодня — нет.

С. Занько: Мне кажется, что это малые средства. Понимаю, что нет в бюджете средств, но 800 тысяч — это мало. Я с большим уважением отношусь к коллективам всех наших университетов, но это очень глобальная задача. Для того, чтобы все было поставлено эффективно в городе, работа должна быть глобальной, и строительство включать в себя, и поток автомобилей, и социум нужно будет поставить в ситуацию, когда выгоднее будет ездить на автобусах, все вместе должно быть. Но это от того, что мы не масштабно мыслим или просто денег нет?

О. Прохоренко: Некоторые вещи можно прописать, помыслить глобально, пусть отложить на некоторое время, но как только деньги появятся, мы их используем по существу. Проекты написаны, они лежат, деньги появляются — мы строим путепровод, деньги появляются — строим западный обход Кирова. Точно также и здесь: как только появляются средства, инвестор, который говорит, что хочет вложиться в автобус, дайте несколько маршрутов, и будет все «чики-чики», или появляются средства на «умные» остановки, мы их внедряем — для этого должен быть четко прописан механизм, как они устанавливаются, какие места в приоритете, а какие — во второй степени.

С. Занько: То есть, это должен быть глобальный комплексный проект с перспективной хотя бы на 10 лет?

О. Прохоренко: Да, потому что без стратегии мы будем наступать на одни и те же грабли.

С. Занько: Тогда уж, раз ты упомянул наши эфир — в «Развороте на бизнес» на прошлой неделе мы попытались, не могу сказать, что попытка была удачной, это чисто мой вывод. Мы разобрали вопрос, что же сделать с парковочными местами в центре города для того, чтобы они были доступны, чтобы город разгрузить, чтобы не были заняты наши машины, чтобы можно было нормально парковаться, не на газонах, а на нормально выделенных местах. Какой твой личный вывод по итогам эфира?

О. Прохоренко: На сегодняшний день у города средств, чтобы делать платные парковки, нет, хотят привлекать инвестора, но один из игроков рынка, который этим занимается, сказал, что за такие деньги не сможет содержать парковку. К тому же, психология людей такова, что если даже все запружено автомобилями, они будут парковаться на газонах и платить штраф, но не пойдут на платную парковку. Если такую программу город берется делать, то, думаю, есть смысл спросить у бизнеса, какова цена вопроса, какова рентабельность нормальная, чтобы люди стали вкладывать в этом свои средства, каковы должны быть гарантии, на каких условиях должна передаваться эта земля. Если этих переговоров нет, то благие намерения администрации не будут стыковаться с намерениями частного бизнеса. Я читал книжку про Стива Джобса.  В чем преимущество компании Apple — в том, что там все подразделения, будь то дизайн, программное обеспечение, подразделения, занятые «железом», садились и часами обсуждали, до хрипоты, до изнеможения. Эти оперативки заставляли людей думать совместно. Тогда получился продукт, который получился — идеальный продукт с очень выигрышным, удобным, ориентированным на человека дизайном, в то же время очень функциональным, без излишеств. Один продукт, который разошелся просто миллиардными тиражами. 

С. Занько: Знаешь, что хочу сказать по итогам прошедшего эфира «Разворота на бизнес» с среду — у нас не привыкли и почему-то боятся чиновники, общественность, бизнесмены садиться за один стол и, как ты говоришь, до хрипоты обсуждать. Пусть со взаимными претензиями, пусть, как Сергей Ердяков сорвался, сказал: «Что вы ничего не делаете?!». Пусть все это выскажут, пусть будут сидеть шесть часов, но в итоге выйдут на какую-то конструктивную стезю. 

О. Прохоренко: У нас в обществе не хватает грамотного умения дискутировать. Как правило, люди начинают кричать, перестают слышать в этот момент, как знаешь, когда глухарь токует, сидя на дереве, охотник может к нему подходить и стрелять, потому что он не слышит, вот также и люди начинают отстаивать свое мнение, но не слышат оппонента, не хотят идти ни на какие уступки с ним. Это не дискуссия, это просто собрались-покричали-разошлись. Дискуссия предполагает аргументированное доказывание своей правоты и приход к какому-то консенсусу. К сожалению, вот этому даже в школах не учат. Есть определенные школы для взрослых, где учат дискутировать и отстаивать свою точку зрения, хотя бы аргументированно отстаивать ее, уметь слушать. Дискуссия предполагает еще и умение выслушать оппонента, согласиться или не согласиться с его доводами, но не ставить стенку, потому что если каждый поставит стенку.

С. Занько: Рецепт? Нужно просто чаще собираться? Если мы начнем со школы учить, но у нас решатся проблемы начнут только лет через двадцать. Что делать-то? Что делать этим бизнесменам, чиновникам, которые должны город обеспечивать?

О. Прохоренко: Один из вариантов — ты можешь сам это сделать, изобрести что-то, как это делается в других местах. Об этом мы тоже говорили, что есть опыт там, есть опыт здесь. Понятное дело, что с точки зрения финансов мы чувствуем себя не очень хорошо... 

С. Занько: Олег, я про дискуссию тебя спросила. Эфир показал, что договариваться быстро не умеют, еще искусством дискуссии не овладели, ни с той, ни с другой стороны. Что делать?

О. Прохоренко: Секундочку, предприниматели обладают искусством дискуссии, они вынуждены это делать, потому что в противном случае бизнес у нас не построишь. Это значит, что надо уметь договариваться всяко. Как с «Дождем» было — его закрывали-закрывали, проводили марафон, в конце концов договорились на каких-то условиях, что «Дождь» сохраняем, потому что...

С. Занько: Значит, десять раз сесть за стол переговоров, но добиться решения.

О. Прохоренко: Да, добиться решения в любом случае. 

С. Занько: Спасибо. Это было особое мнение главного редактора газеты «Бизнес-новости» Олега Прохоренко. Спасибо, что пришел. Меня зовут Светлана Занько. До свидания.

О. Прохоренко: Хорошего всем дня. 


Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта