Особое мнение Яна Чеботарёва от 6.05.14

Видео 14:34, 30 марта 2018 686 0

"Особое мнение от 6.05.14"

Ян Чеботарёв:

«Может быть, ситуация с полисами ОСАГО после повышения базовых тарифов стабилизируется. Но, на мой взгляд, не закон плох, а плохие правоприменители. Страховые компании — это же монополисты...Они могут пытаться прогнуть любой закон под себя, чтобы лишний рубль у нас с вами вырвать и положить себе в карман»




Печатная версия передачи:

Ведущий — Владимир Сметанин

Гость — Ян Чеботарев

В. Сметанин: Добрый день. Это программа «Особое мнение». На часах 13:06, меня зовут Владимир Сметанин. Я приветствую моего гостя — Ян Чеботарев, юрист, его особое мнение мы сегодня услышим. Добрый день.

Я. Чеботарев: Добрый день, здравствуйте.

В. Сметанин: Давненько вас не было у нас. Думаю, сейчас будем чаще приглашать. Хочу напомнить слушателям, что на нашем сайте echokirova.ru есть не только аудио-, но и видеотрансляция нашего эфира. Кроме того, там заблаговременно выкладываются анонсы «Особых мнений». Было анонсировано и ваше «Особое мнение», я в процессе эфира посмотрю, пришли ли вам вопросы и неожиданно вам их задам. Давайте перейдем к повестке дня. Запланировали мы поговорить на очень разные темы, не только юридические, касающиеся права, но и такие общечеловеческие темы, то, что интересует многих и многих наших слушателей. Начну с темы, которая в юридическом сообществе обсуждается в последнее время широко, да и не только в юридическом — простые граждане об этом говорят. Я имею в виду приговор в отношении бывшего директора Центрального рынка Сергея Лузянина. Напомню, что в прошлый понедельник Первомайский районный суд вынес приговор в отношении этого человека. По двум статьям — «Растрата» и «Превышение полномочий» Сергей Лузянин был оправдан, и осталась лишь одна статья, нанесение побоев представителю власти. По этой линии он получил 1,5 года колонии-поселения. Накануне стало известно, что защитника Лузянина собираются обжаловать и этот приговор в кировском областном суде. Известна реакция генерала УМВД по Кировской области Сергея Солодовникова, который назвал это решение суда неправомерным и предложил подождать до окончательного вынесения, потом какие-то дальнейшие действия произвести. Все СМИ города уже сообщили о том, что 1,5 года истекают в июле этого года. Также СМИ написали, что, когда приговор в Первомайском суде был вынесен, оглашен, журналисты и родственники судье просто-таки аплодировали. Вы бы тоже поаплодировали?

Я. Чеботарев: Если бы был родственником, то, конечно.

В. Сметанин: Как вы оцениваете то, что произошло?

Я. Чеботарев: Я соглашусь на данном этапе с мнением господина Солодовникова. С учетом того, что приговор в законную силу не вступил, и, думаю, будут жалобы как со стороны подсудимого, так и со стороны гособвинения, наверное, имеет смысл дождаться решения вышестоящего суда. Вот тогда будет поставлена какая-то промежуточная точка в данном деле. Приговор вступает в силу как раз после рассмотрения жалоб, можно будет что-то комментировать в части доказанности/недоказанности вины Сергея Евгеньевича в том или ином деянии.

В. Сметанин: Неожиданным был для вас именно такой приговор? Ожидали большего или меньшего?

Я. Чеботарев: Про сроки говорить ничего не буду, прост по практике достаточно редко суды выносят оправдательные приговоры во многом потому, что и правоохранительные органы стараются не направлять заведомо безнадежные дела в суд, то есть, там где невозможно доказать вину человека, никакого смысла вытаскивать это дело на судебное рассмотрение нет, потому что оправданный имеет право на определенную компенсацию за то, что в течение длительного времени привлекался к ответственности. Так что здесь, думаю, имеет смысл дождаться решения вышестоящего суда, который будет рассматривать апелляционные жалобы, а дальше уже делать какие-то выводы в части, виноват/не виноват, доказано/не доказано, он бил, либо упал полицейский где-то — слышал такую версию, что накануне задержания, чуть ли не катаясь на снегоходе, сотрудник полиции сам упал и повредил себе ребра. Так что, ждем суда.

В. Сметанин: У нас на сайте, в нашем эфире наши коллеги-новостники озвучивали новость, что накануне по точно такой же статье, нанесение побоев представителю власти, был вынесен приговор жителю Унинского района за то, что он разбил нос полицейскому. Его приговорили к двум годам колонии строго режима. Там масса комментариев, параллели с Лузяниным, естественно, проводят. Вот видите, здесь колония-поселения, а там — два года «строгача».

Я. Чеботарев: На мой взгляд, неправильно сравнивать внешне похожие дела. Преступление, в совершение которого суд признал Сергея Лузянина виновным, не относится к той категории преступлений, за которое назначается наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении строго режима. Тем более, что судимостей у Сергея Евгеньевича, насколько я представляю, нет, и, соответственно, по данному преступлению, по-моему, оно средней тяжести, человек должен по закону отбывать наказание именно в колонии-поселении. Если мы сравниванием с делом в Унинском районе, мы же не знаем, кто совершил это преступление. Может быть, человек, который ранее уже осуждался, отягчающие какие-то обстоятельства, рецидив преступлений. Впрямую ориентироваться только за схожесть составов нельзя, потому что, согласно УПК, суд, назначая наказание, обязан, и, как правило руководствуется не только тяжестью совершенного деяния, но и личностью нарушителя. Кто-то раскаялся, искупил, осознал, случайно/не случайно, пытался как-то загладить причиненный вред, кто-то наоборот, заявлял, что выйдет, освободиться и еще раз полицейскому в нос стукну.

В. Сметанин: На прошлой неделе в «Особом мнении» в гостях был Михаил Плюснин, член ОПКО. Он напрямую, не стесняясь, сказал, что приговор Лузянину, эти 1,5 года колонии-поселения, был согласован с вышестоящей судебной инстанцией. Нет у вас такого подозрения?

Я. Чеботарев: А что считать вышестоящей судебной инстанцией? Кировский областной суд? Я сильно сомневаюсь, что по поводу приговора Лузянину устраивались какие-то совещания, где обсуждалось, какой приговор выносить. Судьи в любом случае общий тренд улавливают. В данном разе мне не представляет то наказание по той статье УК, по которой суд счел Лузянина совершившим преступление, чрезмерным. Да, разбили нос, либо сломали ребро представителю власти — это неправильно, омерзительно, это преступление, причем, на мой взгляд, законодателю следует подумать, чтобы ужесточить срок, но тем не менее, 1,5 года лишения свободы — это существенно.

В. Сметанин: Насколько, в вашем понимании, возможно то, что Лузянин выйдет на свободу сразу же в здании суда? Сейчас мы переходим к процессу рассмотрения апелляций.

Я. Чеботарев: Срок, вы сказали, истекает в июле. Сейчас у нас почти середина мая. В принципе, вероятность такая есть. До написания каких-то жалоб стороны имеют право ознакомиться с материалами дела, что откладывает и продляет сроки для подачи апелляции. Суд апелляционной инстанции с учетом загруженности рассматривает апелляционные жалобы тоже не на следующий день. Вряд ли здесь будет такая оперативность, как в деле Навального, например, поэтому какое-то время это займет. Теоретически возможно, что это протянется и до июля. Обычно по практике хватает где-то месяца-полутора.

В. Сметанин: Кстати, прозвучала фамилия Навальный. Какие-то параллели проводите? Помните, как всколыхнулась общественность? Сначала приговор Ленинского суда, потом замена реального на условного срок областным судом, и сейчас непонятно, какое наказание в представлении большого числа населения. Нет никаких параллелей?

Я. Чеботарев: Параллели я здесь, наверное, не смогу никакие провести. Личности Навального и Лузянина, на мой взгляд, не схожи. Сергей Евгеньевич более плотно общался с местными властями, чем Навальный, плюс деяния, которые вменяются на настоящий момент Лузянину, и опять же то, что суд счел доказанным, все-таки абсолютно не похожи на те действия, которые вменялись Навальному. У Навального, по-моему, была растрата, присвоение, Лузянин сейчас по первой инстанции осужден за насильственные действия в отношении представителя власти — это разные составы абсолютно. Параллели я не возьмусь проводить. Опять же, немножко предвосхищая тот вопрос, который у вас, Владимир, ан языке, у наших слушателей, я бы, наверное, не говорил о том, что это заказное решение. Очень тяжело что-то комментировать, не видя материалов, не видя всей информации, которая была представлена суду. Давайте дождемся кассации. На самом деле, бывают ошибки в работе у всех, и у судей, и у органов следствия. Я думаю, мы, как законопослушные граждане, должны руководствоваться тем, что написано у нас в Конституции, о том, что судебная власть принадлежит только суду. Дождемся решения областного суда.

В. Сметанин: Возвращаясь к комментарию Солодовникова по поводу этого приговора. А что, полиция после вынесения приговора кировским областным судом может оказать какое-то влияние?

Я. Чеботарев: Сторонами уголовного процесса являются подсудимый и органы гособвинения — это прокуратура. Наверное, как-то высказать свое недоумение, недовольство приговором УМВД, наверное, сможет, но не суду, а прокуратуре. Это абсолютно нормальная ситуация. То, что у нас органы полиции сотрудничают, взаимодействуют с органами прокуратуры — это не только норма, это хорошо и правильно. В этой части я думаю, что они проанализируют решение суда, просмотрят еще раз материалы дела, выработают согласованную позицию, а дальше уже прокуратура, если сочтет действительно приговор суда первой инстанции неправильным, ошибочным, она выйдет с соответствующей апелляционной жалобой уже в суд вышестоящей инстанции. Пока, насколько я знаю, жалобы не подано ни с одной стороны.

В. Сметанин: Давайте переходить к другим темам, их у нас еще много. Хотелось бы затронуть один из самых злободневных вопросов, который на протяжении нескольких месяцев беспокоит и жителей нашего города, автомобилистов имею в виду — это проблема с приобретением полиса ОСАГО. Вы автомобилист, вам это интересно. Расскажите, пожалуйста, свою историю, потому что я от коллег-автомобилистов много всевозможного слышал, но все укладывается примерно в одни рамки.

Я. Чеботарев: Моя история сводится к тому, что недавно у моей супруги, которая тоже водит машину, закончился полис ОСАГО, и ей было необходимо оформлять новый. Не верил, что проблемы тут возникают, но тем не менее столкнулся с этим. После того, как она прошла техосмотр, получила заветный талончик, мы обратились в страховую компанию, где нам сказали, что ужасные сложности с бланками документов, но могут помочь в оформлении полиса ОСАГО, если помимо страхования автогражданской ответственности будет заключен еще один договор на страхование жизни и здоровья еще и самого водителя. Мы хлопнули дверью. Я поискал по знакомым, нашел человека, который является страховым агентом от нескольких страховых компаний, и мне оформили полис ОСАГО без каких-то проблем. На мой взгляд, если исходить из СМИ, их того, что пишут в Интернете, исходя из действий антимонопольного комитета, вижу, что это система, нужно с этим бороться. Это неправильно, это нарушение закона, навязывают потребителю какие-то дополнительные услуги, которые он не хочет получать.

В. Сметанин: Очень много комментариев поступило от разных ведомств по этому поводу. Да, продолжается борьба за то, чтобы эту ситуацию стабилизировать, чтобы автомобилистам ничего не навязывали. Ваш конкретный совет действия в этой ситуации? Уходить? Те же антимонопольщики предлагают не только уходить, но еще и писать заявление.

Я. Чеботарев: Для того, чтобы государство как-то влияло на данную ситуацию, необходим формальный повод — обращение гражданина. Жалоба уже есть, господин Молчанов уже занимается подобного рода проблемами, но если мы хотим, чтобы таких проблем было меньше и нам не навязывали какие-то дополнительные услуги, то чем больше мы пишем в государственные органы, в данном случае, на мой взгляд, самым эффективным является обращение в антимонопольный комитет, которые «бьют» нарушителей рублем по карману — это самое больное. Я, конечно, убежал от страховой компании, получил полис, но жалобу написал. Поэтому я призываю не молчать, не терпеть. Если вам навязывают те услуги, которые вам не нужны, то нужно обращаться.

В. Сметанин: Жаловаться — понятно, но время-то идет. Как быть, если не удается найти по прежней цене полис ОСАГО? Продолжать ездить?

Я. Чеботарев: Продолжать ездить — это нарушение закона. В этой части существует более сложный путь. Если человек не может найти кого-то, кто поможет ему оформить просто полис ОСАГО, можно соглашаться на те услуги, которые вам навязывают, то есть, заключать договор дополнительного страхования жизни, здоровья, чего угодно, получив тем самым полис ОСАГО. Затем пишется заявление в ту же страховую компанию, где вы отказываетесь от данного договора, это ваше право, вам возвращаются деньги. Недобросовестные страховщики рассчитывают на то, что человек просто «плюнет», не будет пытаться расторгнуть дополнительные навязанный договор страхования, не будет требовать возврата этих денег, такие случаи бывают, здесь недобросовестные товарищи на рынке страхования пополняют свой бюджет.

В. Сметанин: Часто общаюсь с автомобилистами, делаю опросы для автомобильной программы «Трасса 101». действительно, ситуация такая,что нужно скорее-скорее его заключить, прибежать, возможно, работа связана с тем, чтобы крутить баранку, все — отдали эти деньги, заплатили, полис есть, дополнительную страховку, бог с ним, простили. С другой стороны, страховщики, возможно, этим и пользуются, что в такой суете, на бегу.

Я. Чеботарев: Возможно. Когда у человека нет выбора, у него остается несколько часов до истечения срока действия старого полиса автострахования гражданки, конечно, он не столь свободен в выборы своих действий, ему срочно завтра выезжать в рейс, и ему нужно на любых условиях получить этот полис. Конечно, тут просто нужно внимательно контролировать, до какого числа, какого часа действует полис, который мы возим с собой.

В. Сметанин: С поправками в закон об обязательном страховании автогражданской ответственности вы знакомились? Повышение выплат: до 400 по материальному ущербу, до 500 по ущербу здоровью и другие новшества. Как их оцениваете?

Я. Чеботарев: В большинстве своем я считаю, что это вещи абсолютно назревшие, причем уже достаточно давно. К счастью, наверное, растет благосостояние наших автомобилистов, машины ездят все более и более дорогие.

В. Сметанин: По данным за прошлый год, аналитическое агентство «Автостат» публиковало, что каждая вторая машина в кредит куплена.

Я. Чеботарев: Понятно, но тем не менее, люди берут в кредит все более и более дорогие машины. На мой взгляд, мои знакомые, даже если им это не совсем по средствам, они согласятся и переплатить, но возьмут что-то более престижное, нежели Lada Largus, которая весьма продвигается. Здесь, на мой взгляд, банковское лобби какую-то силу имеет по-прежнему. Понятно, что если машина, взятая в кредит, пострадает в ДТП, страдает не только человек, но и банк, который этот кредит предоставлял. На мой взгляд, в части повышения размеров страховых выплат — это правильное решение, тем более, что мир на месте не стоит, инфляция каждый год. Даже та часть, которая предусматривалась на покрытие вреда здоровью и прочее-прочее, зачастую является заведомо недостаточной.

В. Сметанин: Страховщики не устают заявлять, что они несут большие судебные издержки, когда автомобилисты идут жаловаться прямо в суды. Одна из поправок касается того, чтобы снизить нагрузки на суды, создать условия, чтобы участники аварии пытались договориться со страховой.

Я. Чеботарев: Вводится фактически обязательный претензионный порядок решения споров подобной категории, то есть, до того, как обратиться в суд, автомобилист будет обязан обратиться в страховую компанию для того, чтобы решить вопрос о получении выплаты на низовом уровне, не перетаскивая дело сразу в суд. Иногда это бывает возможно, иногда это очень тяжело. На мой взгляд, с точки зрения страховых компаний, подобного рода новшества обоснованы. Почему? Человек сразу обращается в суд, выигрывает его, как правило, страховая компания, помимо того, что она рассчитывается с пострадавшими, она еще должна уплатить весьма порой значительную сумму в бюджет в виде штрафов. У нас суды квалифицируют договоры страхования автогражданской ответственности как услугу, при осуществлении которой используется закон о защите прав потребителей, где предусмотрен штраф в размере 50% от присужденных сумм. В этой части, конечно, страховщики обоснованно, на мой взгляд, хотят сократить свои выплаты. Мне это кажется абсолютно здравой идеей. Чем бежать в суд, сначала следует попытаться решить вопрос со страховой компанией, ведь на самом деле вероятно, что выплата произойдет и без суда.

В. Сметанин: Как вы думаете, принятие этих поправок, которое должно произойти по распоряжению Президента до 1 июня этого года, я могу ошибаться — не самое принятие, а хотя бы проработка этого вопроса, ситуация с ОСАГО стабилизируется? Вздохнем мы спокойно? Трудно загадывать, конечно.

Я. Чеботарев: У нас в следующей теме есть, по-моему, вопрос об использовании разного рода нецензурных слов. Я постараюсь смягчить — а черт его знает. Может быть, стабилизируется. На мой взгляд, здесь как раз не закон плох, а плохи правоприменители. Страховые компании — это фактически монополисты. Очень правильно, что именно антимонопольный комитет занимается контролем деятельности этих структур. Они могут попытаться любой закон как-то прогнуть под себя затем, чтобы лишний рубль у нас с вами вырвать и положить себе в карман.

В. Сметанин: Я смотрю на наш сайт echokirova.ru и вижу вопрос в ваш адрес, задает его Михаил. Даже не знаю, как вы на него ответите, скромно или нескромно. Я напомню, что Ян Евгеньевич — дважды «Юрист года» по версии «Бизнес-новостей». Михаил спрашивает: «Ян, оцените, пожалуйста, уровень своей юридической популярности в Кирове по десятибалльной шкале». В чем может выражаться юридическая популярность, это что такое вообще?

Я. Чеботарев: Я всегда всем, с кем общаюсь, всем своим коллегам, студентам, кто у меня работает и с кем я сотрудничаю, всегда говорю, что любой юрист должен считать себя самым лучшим. Плох тот юрист, который считает себя вторым. В этой части никто не обнимает необъятного, я не могу знать все и во всех областях, но стараюсь, так скажем.

В. Сметанин: И, если применять десятибалльную шкалу? Если исходить из того, что нужно себя считать лучшим, то 20?

Я. Чеботарев: Я ответил, по-моему. Хорошо, 11.

В. Сметанин: Я предлагаю сейчас прерваться на небольшую рекламу. Пара минут и вернемся

Реклама.

В. Сметанин: Продолжается «Особое мнение». Сегодня особое мнение юриста Яна Чеботарева. Несколько минут назад мы поговорили о том, что собираемся затронуть тему запрета мата в СМИ. Владимир Путин накануне подписал соответствующий закон. Нецензурная брань запрещена не только в СМИ, но и в произведениях литературы, искусства, нельзя нецензурно выражаться в ходе концертов, со сцены. Не знаю, может, и зрителям тоже запретили. Штрафы ввели административные — для граждан от 2 до 5 тысяч рублей, для должностных лиц — до 5 тысяч, для юридических — от 40 до 50 тысяч. Все мы прекрасно понимаем, что нецензурная брань — это огромная часть нашей жизни. Не буду за всех говорить, кто-то категорически не приемлет такую лексику. Надо ли регламентировать эту сторону нашей жизни?

Я. Чеботарев: То есть, устно можно, письменно, в эфире нельзя. В принципе, почему нет. По большому счету, насколько я себе это представляю, нормы морали действуют везде. Одна ситуация, когда человек случайно ударит себе молотком по пальцу руки и случайно в пустоту произнесет пару-тройку слов, которые не рекомендуется употреблять в эфире, в СМИ, и другая ситуация, когда нецензурщина льется с телевизионного «ящика», либо со страниц газет и прочее. На мой взгляд,это нормально, материться в СМИ, в Интернете, в радиопередачах неправильно, любые эмоции можно выразить более приличными словами, причем, на мой взгляд, даже приличными острее получается, больнее.

В. Сметанин: Как наказывать? Будут ли реальные наказания?

Я. Чеботарев: Я думаю, что все штрафами ограничиться. Видите, здесь чем еще сложна ситуация — кто будет отслеживать? Опять же все это будет, на мой взгляд, на волю случая положено. В этой части законов у нас в России много, все они достаточно жесткие, но применяются весьма и весьма нестабильно. Действительно, если кто-то где-нибудь увидит или услышит матерное слово, он сможет обратиться с соответствующим заявлением, и, более чем уверен, матерщинник будет наказан рублем, но не более того.

В. Сметанин: Благодаря этому нововведению мы что, меньше будем употреблять эти слова?

Я. Чеботарев: Это распространяется на публичные СМИ, то есть, у себя дома, слава богу, мы можем обсуждать что угодно и не стесняться в выборе слов. В общем, непублично, без использования СМИ.

В. Сметанин: Касаясь тех же театральных постановок — думаю, актеры найдут выход из ситуации. Продемонстрировать нецензурное слово можно не обязательно речью, жест какой-то сделать, и всем сразу станет понятно.

Я. Чеботарев: Можно табличку нарисовать и просто демонстрировать ее. Пострадает масса писателей, сценаристов, драматургов, которые очень часто для целей художественного бытописания включают ненормативную лексику в свои произведения. Бедный Лимонов, бедный Шнуров.

В. Сметанин: Постепенно мы перешли к блоку запретительных мер. События уже не новые, но хочется спросить. Вы человек пишущий в Сети. Госдума приняла в окончательном чтении закон, по которому блогеры должны придерживаться правил, характерных для СМИ — не трогать частную жизнь, проверять достоверность информации. Все это относится к блогерам,число уникальных подписчиков которых достигает 3 тысяч.

Я. Чеботарев: Я считаю, что подобного рода инициативы являются ересью, потому что даже без какого-то рода законодательных актов любой гражданин, любой журналист, блогер, любой автор любой страницы в соцсети должен придерживаться определенных норм морали и положений Гражданского кодекса РФ в том числе, который прямо запрещает публиковать непроверенную информацию, оскорблять другого человека, унижать его честь и достоинство, и прочее. По большому счету, я не знаю, чем была вызвана подобного рода инициатива, что запретить материться в Интернете, запретить блогерам писать непроверенную информацию, как-то уничижать честь и достоинство другого человека. Этого достаточно и без введения дополнительных нормативных актов.

В. Сметанин: Бытует точка зрения, что это направлено на конкретных блогеров, наиболее читаемых и непопулярных у власти.

Я. Чеботарев: Может быть. На мой взгляд, подобного рода вещи запретами никак невозможно устранить. Ну закрыл Роскомнадзор блог Алексея Навального, перешел он в зону .com, перенес сервер куда-то за границу. Все его читают, все знают, как это можно сделать.

В. Сметанин: Вы активно пользуетесь сервисом Facebook. Слышали о предложении одного из муниципальных депутатов московских запретить эту соцсеть. Он мотивирует это тем, что все данные пользователей хранятся на зарубежных серверах, и в случае чего эти иностранные спецслужбы будут использовать эту информацию о наших гражданах против наших граждан. Нелепица?

Я. Чеботарев: Нелепица абсолютная. Наша Госдума может принять любой закон, включая тот, чтобы Солнце всходило по ночам, а Луна вообще исчезла с неба, но тем не менее, это не означает, что для Facebook, который является иностранной компанией, зарегистрированной вне пределов юрисдикции РФ, и сервера там же находятся, этот закон будет иметь какое-то значение вообще. Это то же самое, что если какой-нибудь Зимбабве будет расписывать США или РФ, как себя вести. Да начхали мы на такой закон. Интернет, на мой взгляд, хорош тем, что он предоставляет пользователю массу свобод, которых у него в обычной жизни, по большому счету, и нет.

В. Сметанин: Возможность надеть какую-то другую личину.

Я. Чеботарев: Может быть, и так, но тем не менее, свободно обмениваться информацией. В этой части, если РФ как-то заблокирует доступ для своих пользователей через наши сервера к сети Facebook, LiveJournal, что угодно, на самом деле, к тем серверам, которые позволяют людям просто обмениваться информацией, выражать свое мнение и прочее-прочее, выход всегда можно будет найти. Существует масса программ, с помощью которых можно вводить запреты, которые вводятся в отношении сайтов.

В. Сметанин: Это противозаконно же получается?

Я. Чеботарев: Почему? Ответственности за то, что я читаю что-то, никакой нет. Если запретили обычный доступ в сайтам Навального, то мне лично никто не запрещал попадать туда через какие-то обходные пути.

В. Сметанин: И ведь ФСБ поддержала эти инициативы, предложила свою — запретить такие сервисы, как Skype, Gmail, Hotmail. Якобы наши ФСБ-шники не могут контролировать переписку на этих серверах.

Я. Чеботарев: Идея здесь абсолютно понятна. У нас исторически государство любит контролировать все и вся, и вообще, было бы лучше, если все граждане ходили бы строем, участвовали в ежеутренних перекличках и всем сообщали, где в какой момент они находятся. Идея понятная, но неосуществимая с точки зрения практики. Не говорю уже о том, что опять же, непосредственно Google и прочим решение Госдумы РФ, Федерального собрания, уважаемого Владимира Владимировича Путина никакого значения иметь просто не будут. Они просто посмеются. Напакостить рядовым пользователям в части блокирования попыток подсоединиться к этим ресурсам, наверное, можно, но опять же найти возможности, как этот запрет обойти легально, наверное, возможно, хотя, конечно, я допускаю, что вариант Северной Кореи тоже есть.

В. Сметанин: Давайте тогда от обратного оттолкнемся, от вашей позиции. Вы, как активный пользователь Всемирной паутины, вам что попадается на глаза, что бы вы запретили? Или что-то нужно под особый контроль взять?

Я. Чеботарев: Я знаю о том, что введены Роскомнадзором специальные фильтры в части детской порнографии. Это, конечно, мерзость, которую запрещать, на мой взгляд, можно и нужно. В то же время, с точки зрения практики, я знаю, что здесь в части борьбы именно в этой мерзостью часто случайные люди попадают «под раздачу». Все остальное я бы оставил, как есть. Отслеживать объявления о заказных убийствах? Это нет смысла запрещать, это нужно просто контролировать. Уже давным-давно запрещена продажа наркотиков, нет необходимости как-то специально уточнять норму закона — она запрещена и в сети Интернет тоже. Насколько я знаю, УФСКН успешно контролирует сеть на предмет такого рода сообщений. Да, кроме названного, наверное, не стал бы ничего отдельно запрещать.

В. Сметанин: Остается у нас несколько минут, время, можно сказать, обеденное. Хотелось бы на общепитовскую тему поговорить. Это слова того же Президента Путина, что надо нам составлять конкуренцию всемирно известной сети «McDonald's», развивать свою сеть быстрого питания на основе русской кухни, чтобы было быстро, полезно. В качестве примера он привел беляши, чак-чак, который входит в обязательный состав татарской кухни, осетинские пироги нравятся Путину.

Я. Чеботарев: У нас же уже есть. Я бываю в Москве, там есть чудная сеть «Крошечка-Картошечка», когда в фольге подают запеченную картошку с разными рода добавками, и ты можешь ложечкой есть. В Кирове есть чудная мини-сеточка «Данар бистро». Не сочтите за рекламу, они мои клиенты, там есть несколько коробок документации о том, как должны готовиться продукты, которыми они торгуют, как контролируется качество и прочее. Все постепенно, потихоньку развивается, хотя быстрое питание само по себе не так вкусно и полезно, как еда в нормальных столовых и кафе.

В. Сметанин: В общем, если подытожить: предприниматели сами разберутся?

Я. Чеботарев: В 90-х годах, когда у нас только-только становился рынок, мы к этому же и шли — рынок решает сам. Нужно кировчанам больше точек общественного питания — давайте это сделаем. Это дело предпринимателей. Если они будут торговать лучше, интереснее, вкуснее, дешевле, «McDonald's» загнется первый.

В. Сметанин: Еще один вопрос. У нас сейчас такое «междупраздничье» — 1 мая позади, 9 мая впереди. Многие отмечают, что на Первомай у нас в стране была какая-то небывалая активность. Огромное количество людей вышло на мероприятия на открытом воздухе, это и традиционные первомайские демонстрации, в которых преимущественно участвуют люди пожилого возраста, это и другие течения. Вы чем занимались 1 мая?

Я. Чеботарев: Огородными делами.

В. Сметанин: Вы всегда были далеки от демонстраций?

Я. Чеботарев: Почему, в своей время все мы выходили на демонстрации, но как-то это было всегда из-под палки, шоколадки вручали участникам демонстрации, книжки раритетные раздавали. В настоящий момент хотят люди подемонстрировать на 1 мая — на здоровье, пожалуйста. Я считаю майским праздником все-таки День Победы.

В. Сметанин: Является ли рост активности проявление сознательности гражданского общества?

Я. Чеботарев: По статистике, рост любой активности весной и осенью наблюдается. Наверное, если люди выходят на митинги, что-то требуют от власти, можно это приветствовать. Другой вопрос, чтобы это было разумное требование, а не требование всеобщего счастья и прочее.

В. Сметанин: 9 мая пойдете на демонстрацию?

Я. Чеботарев: 9 мая схожу с тем, чтобы огорчиться. Меня на самом деле всегда огорчает, что непосредственных участников Великой Отечественной войны с каждым годом становится все меньше и меньше. Это плохо.

В. Сметанин: И, собственно, как передавать потом эту память, эти слова, воспоминания?

Я. Чеботарев: Многие из них пишут. На мой взгляд, как раз в части сохранения памяти о Великой Отечественной войне, очень интересно читать записки не профессиональных писателей, а записки непосредственных участников тех или иных событий. Оба моих деда, один до Курской битвы воевал, другой до Победы, оба оставили небольшие записки, очень интересно. Там есть факты, которые в литературе, кино не озвучиваются, и почитать, посмотреть, как конкретный человек относился к событиям, которые имели место быть — это действительно то же самое, что окунуться в гущу событий, которые были когда-то.

В. Сметанин: Давайте подвиг наших предков помнить. С Днем Победы вас, наших слушателей. Это было особое мнение Яна Чеботарева, юриста. Меня зовут Владимир Сметанин. До новых встреч.

Я. Чеботарев: Спасибо, до свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта