Игорь Рубанов, заместитель директора ЦДООШ

Видео 14:34, 30 марта 2018 567 0

"Особое мнение" от 15.04.14

Игорь Рубанов:
«Считаю, что необходима и административная, и уголовная ответственность за мошенничество на ЕГЭ, как и за любое мошенничество (ред: для учителей). Детей разлагает эта гнилая атмосфера, где можно врать, жульничать, разлагает гораздо больше, чем любые матерные слова...»



Печатная версия передачи:

Ведущий — Владимир Сметанин

Гость — Игорь Рубанов

В. Сметанин: Начинается программа «Особое мнение». Здравствуйте, добрый день. Меня зовут Владимир Сметанин. Сразу же представлю человека, чье особое мнение мы сегодня услышим — это Игорь Рубанов, заместитель директора Центра дополнительного образования одаренных школьников. Игорь Соломонович, добрый день.

И. Рубанов: Мне очень приятно быть здесь уже в третий раз за последние несколько месяцев. Вчера я с удовольствием послушал Азиза Агаева, которого помню еще по тем временам, когда он учился в том институте, где я тогда работал. Очень здорово. Надеюсь, наш сегодняшний разговор будет кому-то интересен.

В. Сметанин: Центр дополнительного образования одаренных школьников — если кто не понял, мы имеем в виду центр города Кирова. Может, кто-то впервые нас слышит.

И. Рубанов: Мы имеем в виду Центр дополнительного образования Кировской области. По факту я бы сказал, что он всероссийский, конечно.

В. Сметанин: На нашем сайте echokirova.ru есть не только аудио, но и видеотрансляция нашего эфира. Кроме того, вы можете заранее узнать, кто придет к нам в гости на «Особое мнение». Есть специальная форма, чтобы задать вопрос на сайте. Сегодня у нас в основном темы образовательные, но если получится от них отойти — с удовольствием отойдем. Много всего интересного происходит, много что достойно обсуждения. Давайте начнем с изменений в ЕГЭ. Буквально накануне появилась эта информация, что исчезнет из ЕГЭ тестовая часть, так называемая часть А. Об этом сообщил глава Министерства образования и науки Дмитрий Ливанов. Исчезновение тестовой части произойдет в следующей году, в этом еще все останется по-старому.

И. Рубанов: Это не совсем так. Насколько мне известно, из экзамена по математике часть-А уже исчезла.

В. Сметанин: Это правильное движение? Чем это обусловлено, на ваш взгляд?

И. Рубанов: Как сказать обусловлено тем, что массовые протесты против ЕГЭ все-таки дошли до тех, кто принимает решения. И по-видимому, кое-какие результаты обозначились, в особенности жульничество, которое особенно просто осуществлять, если речь идет о тестовом задании. Поэтому это все можно понять, и в целом я думаю, что это достаточно позитивная вещь, потому что все-таки очень много учителей, и,к сожалению, их становится больше, потому что жизнь к этому подталкивает, которые готовят людей не к жизни, не к тому, чтобы им науку знать в какой-то степени, в которой она нужна в быту, а к тому, чтобы они сдали экзамен, формально его сдали. В этом плане то, что больше не будет этих тестовых заданий (если не будет, потому что одно дело сказать, другое — сделать), то наверное немного станет лучше. Экзамен сдвинется от выбора ответа в сторону каких-то рассуждений, что в моей науке, математике, особенно важно. Важно не только понять, какой там ответ, но и понять, как человек к нему пришел. Часто это гораздо важнее, чем сам ответ. С другой стороны, часть-А была спасательным кругом многим из тех, кто ничего другого делать не умеет. Я с большим интересом буду следить за тем, хватит ли у нашего государства, у муниципальных властей духу выдержать тот поток не сдавших, который неизбежно пойдет. Без части-А не сдавших станет гораздо больше. Конечно, было бы очень здорово, если бы все повернулось в школе, и детей, как когда-то, стали бы больше учить. Я не говорю, что все было идеально тогда, но все же больше учили самой науке и учили думать, а не просто галочки ставить. Это тоже требует времени, даже если это случится. Если будет честный подход к этому делу, то совершенно неизбежно должно быть резкое увеличение числа не имеющих аттестата о среднем образовании, который придется пересдавать через год. Это было бы честно, безусловно, но только вот я не знаю, какими дальнейшими последствиями отзовется это резкое увеличение. Если коротко суммировать то, что я сказал, то как тактический шаг — это совершенно правильный, а продумано ли это стратегически — надо еще разбираться.

В. Сметанин: Решение еще зависело от Министерства обороны, потому что те ребята, которые не сдают первый раз, автоматически же в армию попадают.

И. Рубанов: Я не думаю, что так далеко считали. То, что я знаю о том, как это делается — оно не располагает к тому, чтобы предполагать слишком сложные комбинации с той стороны. Я думаю, ничего там такого не было, просто так вышло, такое движение случилось.

В. Сметанин: Вы сказали, что из ЕГЭ по математике уже исключили тестовую часть.

И. Рубанов: По-моему, да. Если честно, я не смотрел ЕГЭ по математике за последние 3 года, но этим занимается мой товарищ и коллега Ваня Ященко, который в Московском центре непрерывного математического образования работает и занимается методической деятельности, ну и математикой занимается тоже. Ваня довольно много нареформировал, и на мой взгляд, хорошо он реформирует. Я поддерживаю то, что там происходит, именно в экзамене по математике. Хотя там много что еще можно исправлять, не все движения были правильные, но направление верное. В частности, насколько я понимаю, своими глазами не видел, но читал, что части А там больше нет.

В. Сметанин: Глава Минобрнауки заявил еще о неких новшествах, которые планируется внедрить в ЕГЭ. В частности, это еще и появление устного задания по всем гуманитарным предметам.

И. Рубанов: Это правильно. Чем больше будет живого общения с человеком, тем будет лучше, особенно для гуманитарных предметов, но и не только для гуманитарных. Еще раз повторяю, что я много лет работал в вузе, принимал самые разные экзамены, и могу сказать, что нас, экзаменаторов, в первую очередь интересует ход мышления, а не результат. Можно случайно же попасть в результат. Важно то, как он рассуждал. Поэтому можно только приветствовать такие вещи.

В. Сметанин: Это же повлечет дополнительную нагрузку на учителей, какой-то поворот в сознании.

И. Рубанов: Да, повлечет. Поворот будет в хорошо известные места. Конечно, сложно, жить вообще сложно, а что просто? Что просто, то, как правило, не очень качественно.

В. Сметанин: К молодым относимся более снисходительно, хочется их порой пожалеть, юность, молодость у них...

И. Рубанов: У нас тоже была юность, ну и как? Те, кто в юности не пахал, могут потом об этом немножечко пожалеть. Дело это сложное, это дело каждого человека. Выпустился — дальше сам за себя отвечает. Будет он работать на свое будущее или будет «отрываться» по полной, пока в один прекрасный день не обнаружит, что у него вообще ничего нет, и непонятно, как это что-то получать.

В. Сметанин: Если он не ребенок богатых родителей.

И. Рубанов: Конечно, но все-таки у нас, наверное, богатых родителей меньше, чем небогатых. Я думаю, что не надо жалеть наших детей, надо их нагружать по полной программе мы в нашем летнем лагере детей нагружаем так, что у них чертики в глазах прыгают. Надо научиться хотеть. Я где-то встречал определение, что отличник — это человек, который умеет любое дело сделать для себя интересным.

В. Сметанин: Завидная способность.

И. Рубанов: Так вот, я желаю такой способности. Когда я в первый раз пришел на работу, мне была сказана классическая фраза «забудь обо всем, чему вас учили в университете», и меня послали отсортировать бумажки. Эти бумажки я отсортировал в пять раз быстрее, чем они это сами делали, потому что я применил некую технологию. Я и сейчас показываю, как сортировать работы на олимпиаде. С другой стороны, где-то и пахать надо. Если ты в деревне живешь, тебе надо колоть дрова, то тебе надо их колоть, или сидеть в нетопленой избе — выбирай, что тебе больше нравится.

В. Сметанин: Еще одно изменение, которое нас ждет, о котором заявил Ливанов — это постепенный отход от традиционного написания ЕГЭ в бумажном варианте. Все-таки будут компьютеры стоять... Поддерживаете?

И. Рубанов: Вы имеете в виду переход в электронный формат? В целом, да, поддерживаю, но надо подробно смотреть, как это будет делаться. В определенном формате, безусловно, поддерживаю, но очень много, на 80% будет от исполнения зависеть от формата, от того, как и кто это будет делать. Сейчас ответить на этот вопрос однозначно нельзя, надо смотреть подробности. Когда они появятся, больше можно будет сказать. Я думаю, что потенциал там очень большой, и потенциально это гораздо лучше, чем то, что у нас есть сейчас.

В. Сметанин: Сейчас, наверное, многие слушатели задались вопросом, вообще что ли перестанут скоро писать в школе, если все в электронном виде?

И. Рубанов: Так ведь когда-нибудь и перестанут, как перестали считать, не только дети, но и взрослые. Я недавно себе мебель заказывал, и посчитал в уме, прикинул общую сумму, и смотрю, паренек сидит... Там чудесная фирма, не буду говорить, какая, но там сидит молодой паренек, и он с открытым ртом спрашивает: «А где это вас учили так считать?». Я говорю: «Ты не поверишь, но в начальной школе». Я действительно учился в деревенской школе, на станции Гряды Новгородской области. У меня была учительница Таисия Павловна Васильева, я бы ей с удовольствием привет послал, но боюсь, что в Новгородской области меня не слышат. Она еще жива, к счастью. Она каждый урок последние пять минут уделяла устному счету. Вот тогда я научился считать, и до сих пор помню.

В. Сметанин: Честь и хвала вашей учительнице.

И. Рубанов: Да. Я всю жизнь ей был благодарен, приезжал к ней на юбилей. Сейчас же не считают — у всех калькуляторы есть.

В. Сметанин: В общем, расслабили нас все эти электронные штуки.

И. Рубанов: Вы же на машине ездите? Тоже расслабила она вас. Пешком надо ходить — бодрит.

В. Сметанин: Да. Еще одна смежная с ЕГЭ тема. Премьер-министр сделал заявление. Он потребовал ужесточить наказание за мошенничество, вплоть до уголовной ответственности.

И. Рубанов: Я считаю, что необходима и административная, и уголовная ответственность за мошенничество на ЕГЭ, как и за любое мошенничество.

В. Сметанин: А как это выглядит?

И. Рубанов: За детей выполняют работы, дают им возможность в Интернете «походить», пообщаться между собой — что угодно. Это один из самых гнусных видов мошенничества. Я считаю, что за это наказание должно быть очень суровым.

В. Сметанин: Наверное, мошенничество — не то слово...

И. Рубанов: Это обман, это разлагает. Я тут почитал у вас на стенках — запрет употребления матерных слов. Какая трогательная забота о детях! Детей разлагает эта гнилая атмосфера, где можно врать, жульничать, это же разлагает гораздо больше, чем любые матерные слова. Об этом почему-то молчат. Дело в том, что страхом не всего добьешься — вот беда. У нас очень суровые наказания за ДТП со смертельным исходом.

В. Сметанин: Не очень суровые, максимум 9 лет, насколько я помню.

И. Рубанов: Я думаю, что 9 лет — это очень много. Дело не в этом. Дело в том, что это никак не мешает пьяным садится на руль. Все эти вещи, безусловно, правильные. Они очень затратные, но будут давать не очень большую отдачу, потому что надо ведь корни подсекать всему этому, а они глубоко коренятся в жизни общества. Если вокруг врут, то почему же нельзя врать здесь? Если вокруг жульничают — почему нельзя жульничать здесь? Надо пропаганду честности начинать вести не на ЕГЭ, а совершенно в других местах, начиная с самого верха. Если такое произойдет, может быть... Один простой пример — в прошлый раз мы уже говорили, насколько тяжело преподавателю работать в вузе и учителю в школе тоже. Честного учителя буквально гнут через колено, заставляя ставить незаслуженные оценки, просто потому, что надо, чтобы статистика была. Видимо, теоретически, те, кто гнет, понимают, что странно нужно совсем не это, но сиюминутные интересы всякий раз берут верх. Вот беда. Это, к сожалению, закон природы.

В. Сметанин: Каким было бы адекватное наказание таких нерадивых учителей, на ваш взгляд?

И. Рубанов: Вы знаете, я бы начинал не с наказания нерадивых учителей, а с создания ситуации, когда просто невыгодно было бы это делать. Вот, скажем, в Тунисе один мой знакомый очень давно работал по линии ЮНЕСКО, год или два преподавал. Так там никто не сдает экзамен по месту своего жительства. Все едут в другое место и сдают в абсолютно незнакомой обстановке незнакомым людям. А так, понимаете, мы можем потратить массу денег на камеры, на «глушилки», на секьюрити, но все это совершенно беспомощно перед обманом конкретных людей. Будет человеческий фактор, понимаете? Если Украину взять — ты можешь, будучи Президентом послать куда-то войска или милицию, но если они откажутся исполнять твои приказы, что ты вообще можешь сделать?

В. Сметанин: Наказание существует.

И. Рубанов: А кто наказывать будет? Когда ты теряешь под собой опору, ты уже не можешь пользоваться законами физики. То же самое и здесь. Там, где есть массовая база, где это не вызывает неодобрения народного, там будут находить пути. Любая защита пробивается. Надо все-таки, не исключая этих мер, делать ставку не на них, а на другие. Скажем, наводнение Интернета поддельными данными — это да, это вещь, это действительно поможет.

В. Сметанин: Давайте еще немножко про ЕГЭ. Впервые в этом году появятся дополнительные меры безопасности - и камеры, которые были на выборах...

И. Рубанов: Камеры будут даже на проверке. К нам в Центр недавно приходили, у нас проверка происходит, и уже смотрели, делали нужную проводку. Теперь, когда будем проверять, будут камеры и все будет под надзором.

В. Сметанин: Это положительное явление? Исключение человеческого фактора?

И. Рубанов: Нельзя исключать человеческий фактор. Даже в суде его нельзя исключить, хотя, казалось бы, закон однозначен. Суд присяжных — это что? Это же признание того факта, что никакой закон не может быть адекватен в любой ситуации, и это не потому, что закон плохой, а потому что в природе существует принцип неопределенности. Начиная с принципа неопределенности Пауэля, известное соотношение Гейзенберга, что нельзя координаты и скорость одновременно точно измерить, точно то же самое соотношение неопределенности существует везде.

В. Сметанин: Там же не только камеры, будут еще и рамки металлоискателя, о чем заявила заместитель Медведева Ольга Городец. Режимные объекты напоминает.

И. Рубанов: Всегда нужно думать о цене вопроса, о соотношении цена-качество. Как говорил Ландау, мыться надо не больше 5 минут, потому что в первые 5 минут смывается 99% грязи, а остальной процент существенного значения не имеет. Я боюсь, что эти меры какие-то вещи пресекут. Там остается еще очень толстый слой того, что с их помощью снять принципиально нельзя. Это давно надо было сделать, точно также как «взять к ногтю» многочисленные фирмы, которые совершенно открыто торгуют дипломами, диссертациями. Недавно мне пришел такой спам — предложили купить диплом. Я зашел на сайт МВД и написал там заявление. В конце концов его спустили сюда, я познакомился с очень интересным, умным майором, которому поручили это дело расследовать. Написали запрос в mail.ru. Он не ответил, и мне прислали постановление о невозможности возбудить уголовное дело, потому что mail.ru не ответил, и события преступления не было.

В. Сметанин: Не к лицу полиции.

И. Рубанов: Я с очень большим уважением отношусь к тому майору, которому это поручили. Нормальный мужик, я с большим удовольствием с ним разговаривал. Дело не в этом, преступления действительно не было — я же у них не взял, не заказал же у них ничего. А кто вам, ребята, мешает поставить парочку оперативных экспериментов и потом об этом широко написать? Видимо, это не нужно никому. Боретесь за нравственность — так с этого начинайте, а не со всякой фигни с «запикиванием».

В. Сметанин: Распространение в Интернете незаконной информации — это, конечно, отдельная большая тема. Еще один вопрос — все эти металлоискатели, видеокамеры не окажут дополнительного психологического давления на ребят, которое скажется на оценках?

И. Рубанов: Наверное, окажет, но я не думаю, что это какой-то серьезный фактор. Рамки на вокзалах на нас не оказывают же давления? На мой взгляд, это абсолютно бессмысленно, потому что настоящих террористов они вряд ли задержат.

В. Сметанин: Еще один вопрос, буквально сегодня эта новость появилась. В Заксобрание Кировской области внесен законопроект, чтобы у нас на местном уровне все-таки выпускникам школы медали вручались. Как известно, в новом законе об образовании медали не предусмотрены.

И. Рубанов: Я двумя руками и ногами бы проголосовал, очень хорошо, молодцы, что сделали. Если будет вручаться медаль тем, кто этого действительно достоин — это прекрасно.

В. Сметанин: Могу процитировать: «Лица, добившиеся успехов в учебной деятельности, усвоившие образовательные программы среднего общего образования, успешно прошедшие государственную итоговую аттестацию, поощряются ученической медалью. Порядок и условия поощрения ученической медалью устанавливаются правительством Кировской области». Судя по тексту, одна медаль имеется в виду, одного достоинства, а не серебряная и золотая.

И. Рубанов: Посмотрим. Думаю, что любое поощрение такого плана, если оно грамотно применяется, это хорошо.

В. Сметанин: Может, просто аттестат с отличием и все?

И. Рубанов: А кому жалко? И вообще, почему об этом надо спорить? Ну дали ребенку еще какую-то штуку, он ее повесил, детям-внукам будет показывать. Разве это плохо? Главное, чтобы она заслуженной была.

В. Сметанин: В законопроекте уточняется, что реализация этой идеи не повлечет дополнительных расходов областного бюджета. Соответственно, областной бюджет у нас не будет выделять деньги на изготовление этих медалей. Возможно, сами образовательные учреждения?..

И. Рубанов: Не знаю. Я не думаю, что это большие деньги.

В. Сметанин: Не могу не спросить — у вас есть медаль?

И. Рубанов: У меня медали нет, потому что у меня была «четверка» по физике. У меня была очень принципиальная учительница физики, мы с ней не всегда ладили, и у меня стоит «четыре» по физике, но у меня есть что-то вроде похвального листа за отличие в изучении математики, химии и биологии.

В. Сметанин: Не переживали потом никогда, после завершения школы?

И. Рубанов: А зачем она мне?

В. Сметанин: Вам не нужна, а получается детям — нужна.

И. Рубанов: Если кому-то не нужна деньги, вы скажете, что они и другим не нужно тоже? Если бы медаль у меня была, я бы не возражал. Мы с женой ездили в Петербург, когда она нашего первенца рожала, специально для того, чтобы у сына появилась медаль «Рожденному в Ленинграде». Он этой медалью гордится.

В. Сметанин: Здорово. Сейчас у нас небольшая реклама. Скоро вернемся назад.

Реклама.

В. Сметанин: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Владимир Сметанин. Гость студии — Игорь Рубанов, замдиректора Центра дополнительного образования одаренных школьников. Ну что, продолжим? Немножко проветрили студию.

И. Рубанов: Давайте. На свежую голову, как говорится.

В. Сметанин: Давайте еще одну непростую тему затронем. Профориентация учащихся — так ее обозначу. Действительно, не ахти дела в этой сфере в последнее время. Много критикуют современную систему образования в плане того, что она не дает никакой векторов направления школьникам, куда дальше применить свои усилия, в какую сферу окунуться, кем стать, кем быть. Есть прецедент — депутат областного Заксобрания, вице-спикер Михаил Курашин предлагает возродить систему целевых направлений, когда человек учится, а потом идет работать на предприятие, которое его рекомендовало, и жизнь более понятна, и все хорошо.

И. Рубанов: Давайте сначала о более простой вещи, о системе целевых направлений. Кто же мешает, собственно говоря? Насколько я понимаю, и сейчас есть эта система. Кто мешает фирме, предприятию дать стипендию человеку, который пошел в вуз, заключить с ним соответствующий контракт, для этого не надо никаких решений Заксобрания. Я знаю фирмы, которые целенаправленно ищут студентов, да и на Западе распространенная практика, когда ищут студентов, когда уже на третьем курсе эти люди приходят, работают — в этом ничего нового нет. Для этого не нужны постановления собрания, тут нужна кропотливая повседневная работа, и, самое главное, нужна потребность в этом тех, кто это спонсирует. Что касается профориентации детей, школьников. Само слово «профориентация» может быть понятно в двух существенно разных смыслах. Ключевой вопрос тут очень простой — в чьих интересах профориентация?

В. Сметанин: Наверное, в интересах человека все-таки.

И. Рубанов: Я тоже надеюсь, но мне все время маячит сквозь строчки, что некоторые люди имеют в виду интересы вовсе не человека, а государства, или, если говорить более мягко, общества.

В. Сметанин: А между ними большая пропасть?

И. Рубанов: Как сказать. Они не перпендикулярны, но угол между ними есть, и довольно большой. Я горячий сторонник, и всю жизнь этим занимался, той профориентации, что в смысле понять человеку свое место в жизни, где ему понравится, где он может пригодиться, раскрыться как можно более широко. Я всю жизнь этим занимался, работая с одаренными детьми, всю жизнь это пропагандировал. Главная цель нашего Центра состоит в том, чтобы найти детей, одаренных в области математики, физики, химии, биологии и помочь им свой потенциал максимально раскрыть. Дальше они уже сами будут решать. В нашей Летней школе, которая долго была математической, а не многопредметной, как сейчас, есть и врачи, и психологи, и кадровики, и масса программистов — ученые есть, но не очень много, там ученых много не нужно. Я уверен, что интеллект помогает им заниматься любой деятельностью, начиная от деятельности уборщицы — там тоже надо проявлять интеллект. За это я двумя руками «за», необходима государственная программа, и вроде бы всего это есть, вроде бы у нас есть указ, который Медведев подписывал, о программе работы и поиска талантливых детей. К сожалению, я не вижу пока каких-то реальных движений, хотя бы в виду поддержки тех, кто этим и так успешно занимается. Я знаю много людей, работающих с одаренными математиками, но не знаю, чтобы кого-то поддержали в рамках этой программы. Дело такое, что всегда так было, в общем. Что касается интересов государства, общества — это уже немножко другая вещь, и делать ее надо другими методами. Если помощь человеку в раскрытии его способностей — это вещь совершенно необходимая, об этом еще Маркс писал. Коммунизм — это прекрасная мечта, это время, когда от каждого по способностям. Здесь имеется в виду то, что каждый максимально раскроет свои возможности и будет получать от этого удовольствие. Почему это невозможно — это другой вопрос. Что касается интересов государства со стороны общества — тут задача общества состоит в том, чтобы максимально гармонизировать интересы отдельных людей и интересы страны в целом. Это требует уже совершенно других средств, это требует не индивидуальной работы по раскрытию способностей данного человека, а агитации, пропаганды...

В. Сметанин: Некоей программы.

И. Рубанов: Не знаю насчет программы, я больше верю в усилия людей, потому что надо конкретно работать, а не программы писать, где работа заканчивается в момент ее утверждения. Надо делать так, чтобы максимально гармонизировать интересы общества и людей, это очень сложная и интересная работа. Она, конечно, не постановлениями решается, она решается кропотливым конкретным трудом в течение многих лет, трудом массы людей. Как это организовать? Для этого нужна воля, чтобы это не вылилось в очередную кампанию, не использовалось в политических интересах, неправильно понятых, потому что все-таки в каком-то смысле все крупные интересы политические. Если говорить конкретно, те же экономисты, юристы, которых наплодили бог знает сколько... Вы приводили пример, что пединститут наш бывший, ВГГУ ныне, всячески пропагандирует специальности учителей и прочее... Говорят, что нужны учительские, а набирают все равно экономистов и юристов, хотя всем известно, что их перепроизводство. Видите ли, не надо создавать такое положение, когда интересы конкретные противоречат интересам коренным. Как говорил Фридрих Энгельс, уж извините, буду ссылаться на классиков марксизма — я в молодости немало этого прочитал по обязанности студента и аспиранта — идея всегда ослабляла себя, когда отделялась от интереса. Попытки «продавить» идею с помощью «голых» программ, с помощью грубой силы обречены на провал, потому что все равно там, где у людей интерес другой... Тот же самый ВятГГУ — какой у него интерес? Денег заработать, поднять рейтинги. Сюда пойдут. А если он начнет привлекать на специальности учителей таким образом, что, он много заработает? Там нужна очень серьезная работа по поднятию престижа самой специальности, эта работа очень необходима. К сожалению, пока не очень заметно... Опять же, понимаете, как в случае с врачами, допустим, подняли врачам зарплату, и рапортуют бодро. За счет чего подняли? Санитаров сократили, медсестер сократили, врачи стали больше работать. Пациентам от этого что — вред, польза? Вред, наверное, правда? Это-то сделать просто, а для того, чтобы действительно поднятие зарплаты дало результат с точки зрения нас, грешных пациентов, для этого нужна огромная работа и достаточно много времени. Для этого нужна политическая воля, чтобы работать не перспективу, чем-то жертвовать. Вот с этим сложно. Я не знаю, насколько с профориентацией получится, потому что опять же мы выходим на то, что надо работать на будущее, даже понимая, что этот сад вырастет не для тебя. Много ли людей, которые способны это сделать?

В. Сметанин: Наверное, нет.

И. Рубанов: Вот проблема.

В. Сметанин: Остается не так много времени. Еще бы хотелось одну тему затронуть, которую мы активно обсуждали и здесь, в студии, и на прочих площадках...

И. Рубанов: Неужели зимнее время?

В. Сметанин: Про ГТО хотелось бы спросить. Вы, видимо, современник той системы...

И. Рубанов: Могу сказать коротко: той системы я в школе не заметил.

В. Сметанин: Абсолютно вас не коснулась?

И. Рубанов: Мы физкультурой занимались, но для этого не надо было никаких постановлений. Мы бегали, прыгали, играли.

В. Сметанин: И нормативы не сдавали?

И. Рубанов: На физкультуре что-то сдавали, да. Я думаю, что очень важно развивать массовый спорт, очень важно. Насчет нормативов — мысль о том, что человек, не сдавший ГТО, не должен поступать в вуз — это безумие. Стивен Хокинг не поступил бы никуда, куда же ему сдавать ГТО.

В. Сметанин: Может, не так категорично будет эта система работать.

И. Рубанов: Не знаю. Я считаю, что нельзя ставить физическое развитие необходимым условием для поступления в вуз, потому что то, что у нас сейчас звучит как «в здоровом теле – здоровый дух» Губерман совершенно правильно продолжает, что на самом деле одно из двух. Не так категорично, но у римлян, от которых идет эта максима, звучала немножко по-другому: «хочется надеяться, что в здоровом теле и дух также будет здоровым». Как видите, римляне в этом слегка сомневались, но хотели бы надеяться. Поэтому я не сторонник всех этих обязательных норм и прочее, но я большой сторонник того, чтобы у людей было как можно больше возможностей заниматься массовым спортом, не спортом высших достижений, а чтобы у домов были спортивные площадки, чтобы на лыжах ходили…

В. Сметанин: Президент в том числе об этом и сказал, что будут огромные деньги выделяться на ограждение площадок, стадионов…

И. Рубанов: Сам Президент – спортивный человек. Если наши дети будут этим заниматься, будет, конечно, лучше.

В. Сметанин: Но можно было и без нормативов обойтись?

И. Рубанов: Не так жестко, я думаю. На физкультуре есть нормативы, а всякие там глобальные вещи устраивать я бы не стал. В отличие от тотального диктанта, который мне очень нравится, такие вещи меня немножко настораживают.

В. Сметанин: Давайте затронем этот вопрос, если уж сегодня Госдума его обсуждает. Про зимнее время высказывалось большое количество людей, что давайте его вернем…

И. Рубанов: Можно, я скажу грубо? Мне пофигу совершенно, зимнее время или летнее. Я бы предпочел, чтобы время было одинаково и летом, и зимой — лично я, мне так удобнее, не переводить часы два раза в год. Никакой разницы нет — на час раньше, на час позже. Мы же перелетаем из одного часового пояса в другой на самолете, и ничего, живем как-то. Существующее в Кировской области время отличается от солнечного всего лишь на 40 с небольшим минут, и в этом смысле меня это устраивает. Если тут будет +1 к Москве, то на 20 минут будет отличаться тогда, а я бы не хотел +1 к Москве, потому что опять же по жизни удобно жить синхронно. Когда-то, напомню, Кировская область была +1, и по просьбам трудящихся, как тогда любили говорить, сделали московское время. Я думаю, что ничего страшного не будет, если оно останется. Большинству, я уверен, так будет удобнее.

В. Сметанин: С чего вы связываете такое болезненное, слишком пристальное внимание к теме времени, переводить или не переводить его? Может, отвлекают нас от более серьезных вещей?

И. Рубанов: Я не думаю, что отвлекают, для этого нужно много старания и интеллекта, чтобы так вот отвлекать специально. Не знаю, почему, честно скажу, может, этот вопрос кажется более безопасным…. Не знаю, почему. По-моему, он того не стоит.

В. Сметанин: Может быть, есть небольшая группа людей у нас, которая следит за состоянием своего здоровья и дискомфорт испытывает.

И. Рубанов: Дискомфорт от чего?

В. Сметанин: От того, что именно так у нас стрелки часов, не переходим мы на зимнее время.

И. Рубанов: Как? Боже, какая разница? В царской России в каждом населенном пункте было свое солнечное время, это было очень неудобно. В свое время часовые пояса ввели как раз по той причине, что это было неудобно. Мы опять пытаемся по этим ухабам проехаться. По мне, разница с солнечным в час — это практически ничего.

В. Сметанин: Спасибо большое. Завершается программа «Особое мнение», 13:45 у нас на часах. Напомню, что через 15 минут будет программа «Пленум» с Еленой Шмулевич. Гости студии – Сергей Доронин и Владимир Крешетов. Будет Елена обсуждать со своими гостями муниципальную реформу. Я прощаюсь с Игорем Рубановым, замдиректора Центра дополнительного образования одаренных школьников. Спасибо большое.

И. Рубанов: Спасибо, я прощаюсь со всеми, кто слушал. Надеюсь, что вам не было так уж скучно. Всего доброго.

В. Сметанин: До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта