Елена Шмулевич, главред информационно-аналитических программ «РЕН-Киров»

Видео 14:34, 30 марта 2018 1597 1

"Особое мнение" от 3.04.14

Елена Шмулевич:

"...если это оскорбляет твои чувства: христианские ли, человеческие ли - ну и не ходи, и не смотри! Ты почему свои чувства навязываешь окружающим?.. Это история не про качество выставки и даже не про ее мораль. Это история про поиск ведьм, к сожалению..."


Печатная версия передачи:

Ведущая — Светлана Занько

Гость — Елена Шмулевич

С. Занько: В Кирове 13:05, это программа «Особое мнение». Веду ее сегодня я, Светлана Занько. Напротив меня — главный редактор информационно-аналитических программ телеканала «РЕН-Киров», моя коллега Елена Шмулевич. Добрый день.

Е. Шмулевич: Добрый день, Света. Здравствуйте всем.

С. Занько: Еще раз напомню, что Елена ведет программу «Пленум» в эфире нашей радиостанции, и можно еще сказать, что она внештатный журналист радиостанции. Давай начнем с хорошего, а то у нас сейчас был такой «Дневной разворот», не сказала бы, что плохой, но напряженный, так что начнем с хорошего. В этом году на ремонт дорог в области выделят 400 миллионов рублей, кроме того, врио губернатора Кировской области Никита Белых ратует за то, чтобы трассу, которую соединяет нас с Костромской областью, передали в федеральное ведение, благодаря чему мы сэкономим большое количество денег.

Е. Шмулевич: Это действительно хорошая новость, потому что мы не только сэкономим большое количество денег, которые могут пойти на наши дороги, мы еще привлечем деньги на этот участок трассы, который будет финансировать федерация, но и это еще не все хорошие новости по участку. Если до сих пор такая ситуация в бюджете, что все дороги финансируются практически по остаточному принципу, то здесь будет реально та сумма, которая требуется для поддержания красивого содержания федеральной трассы. Более того, если кто-то ездил в Пермь или Кострому по их участкам, то видел, что там строятся красивые дороги с развязками, современные, большие, а кировские участки как бы в провале. Понятно, что области не по силам строительство подобной дороги. Мне кажется, что в перспективе можно надеяться, что на этот участок будут выделены серьезные деньги, не на содержание и ремонт, а на какое-то расширение, реконструкцию этой дороги — это будет здорово.

С. Занько: Кстати говоря, глава Департамента дорожного хозяйства Альберт Запольских очень радеет за свой участок работы, и он не очень был рад тому, что 200 миллионов область отдала городу за ремонт дорог, но, с другой стороны, еще одна хорошая новость — для города хорошо, что 200 миллионов передали в бюджет.

Е. Шмулевич: Это не то чтобы хорошо, мне кажется, законным образом должны поступать серьезные деньги на инфраструктуру столицы региона. Давайте не забывать, что когда мы делим пополам, или еще по какому-то принципу деньги на любую статью между райцентрами, регионом и городом, то мы же понимаем, что 70-80% селян проводят время в том числе и в Кирове. Это такой центр. Невозможно в каждое сельпо поставить красивый дворец культуры, концертный зал, бассейн — люди едут сюда. Поэтому совершенно нормально, что на город должны выделяться совершенно другие деньги. Другой вопрос, что, может быть, должен быть какой-то другой статус и другой бюджет, а не так, что это добрая воля правительства области - вот они решили, что городу надо помочь, и нате вам с барского плеча. Мне кажется, что должен немножко по-другому строится этот бюджет. По моим ощущениям — я не дорожник — и 200 миллионов, и 300, и 500 — все будет мало и недостаточно, и не потому, что ремонт и строительство дорог стоит дороже, и не потому, что дорожники с радостью и бегом осваивают эти деньги, которые на них «падают», а потому, что у нас город не содержится в зимнее время. Я недавно разговаривала со знакомой, которая переехала в Ухту. Спрашиваю, как там на крайнем севере, она отвечает, что нормально, снега нет. Что значит нет снега? Потому что полтора месяца нет снегопадов, а то, что убирается в малом количестве, убирается каждый день. Каждый вечер на улицы маленькой Ухты выходит техника, сколько-то единиц, которые все видят, а не так что у нас чиновники рассказывают: «Столько-то единиц техники сегодня вывели». Куда они ее вывели? Каждый раз для меня загадка — покажите мне хоть одну. Но когда говорят, что 20 машин того, 30 этого, и они где-то есть, но их никто не видит — их не видят в центре, на окраинах. Эта история про содержание, когда снег не вывозится, когда он давит всей своей массой на улицы. Посмотрите на обочины. У нас люди едут по центре дороги. Хуже дорог я не помню вообще, хуже быть не может. Нельзя привести в пример какую-то особенно плохую улицу, все одинаково ужасны. Мы чего-то всем молчим. На самом деле, здесь не надо уговаривать чиновников починить дороги, не надо уговаривать по-честному убирать их. Я считаю, что нужно с ними судиться, причем судиться по-взрослому, по-хорошему. Вот на столько-то попал ремонт подвески — все эти иски должны оплачивать люди, которые ответственны за состояние этих дорог.

С. Занько: А сама ты уже пыталась судиться с чиновниками за состояние дорог?

Е. Шмулевич: Нет. Наверное, потому, что нет времени, и я не люблю судиться, мне не нравится судиться. Понимаю, к чему ты — большинство также к этому относится. Ладно, можно как-то по-другому этот вопрос решить.

С. Занько: Ты сказала, что, пока мы не будем судиться, решать вопрос таким способом, вряд ли мы сможем как-то повлиять на изменение ведения дорожного хозяйства.

Е. Шмулевич: Я думаю, что этим должны заниматься профессионалы. Каждый из нас, кто вдруг решит отвлечься на побочную деятельность, покачать свои права, он должен понимать, что он либо свою работу будет плохо выполнять в это время, либо не будет выполнять ее совершенно, с другой стороны, он может не добиться хороших результатов. Возможно, это должны быть не коллективные иски, а коллективно собранные. У нас много ребят, которые заявляют себя правозащитниками. На мой взгляд, они таковыми не являются, если честно, но уж если на то пошло, и они декларируют подобное, они на этом реально и денег могут заработать, и репутацию, и публичность получить.

С. Занько: Это такое обращение к нашим правозащитникам?

Е. Шмулевич: Это не обращение. Я думаю, что у нас есть грамотные юристы, которым это станет интересно с точки зрения паблисити и с точки зрения возможного заработка, ведь, как я полагаю, все расходы должен понести ответчик.

С. Занько: Да, я напоминаю, что это программа «Особое мнение», и свое особое мнение сегодня выражает Елена Шмулевич. Депутаты наградят журналистов за создание позитивного образа Кирова. Скажи, часто тебя награждали за создание позитивного образа жизни Кирова?

Е. Шмулевич: Я не создала ничего позитивного в этом городе. Вообще, думаю, что это не моя задача, наверное. Это как если наградить врача за то, что все здоровы. Даром что никто не здоров. А вы не принимайте больных, не учитывайте, что они больны, в карточках пишите, что здоров, и по концу года вас наградят, что у вас такой чудесный участок, и все здоровы. Вот эта история, собственно говоря, и я не понимаю, почему надо декларировать, что у нас нет никакого имиджа, и его создают журналисты. Это не задача журналистов — сделать город красивым, и ему понадобится какой-то дополнительный имидж. Я бы поняла, кстати сказать, если бы речь шла о межрегиональном, международном имидже. Это реально другая работа, другая задача, и здесь работают другие механизмы. Действительно, где-нибудь в далекой Швеции про Киров мало что знают, и, наверное, надо наградить человека, который сделал так, чтобы нас узнали, наладил какое-то сотрудничество международное, культурное, или образовательный обмен и вообще обмен опытом.

С. Занько: А что тебя ругали депутаты за то, что ты негативный образ города создаешь? Публичной порки не было, понимаю, а приватно говорили?

Е. Шмулевич: Я не помню. Наверное, я просто не обращаю внимания на эти вещи, но мне кажется, что так не говорили. Другое дело, что я часто слышала, что отцы города или представители города не лично мне... Но, наверное, да, имелась в виду я, раз уж это я слышала, но они, не называя лично меня, говорили, что мы только плохое видим, а вот надо создавать... Чего надо создавать? Вы создайте хорошую область, хороший город, хорошие условия, инфраструктуру. А создавать «потемкинские деревни» — это да, это работа журналистов, но награждать за нее, мне кажется, просто неловко. Надо же понимать: когда нас ругают за какие-то болевые точки, я считаю, что журналист — это как доктор. Если все , то мы рады, что все хорошо. Да, наверное, можно обвинить нас, что мы не очень позитивно мыслим, как-то критически. Но мало докторов позитивно мыслят, опять же если брать эту аналогию. Мы рады, что город здоров, человек здорово — это здорово, и я не против делать какие-то позитивные репортажи, но они ничего не несут, кроме эмоций и настроения, а это настроение можно получить любым способом. А вот когда нужно вскрывать какие-то нарывы, условно говоря... Это не самая приятная работа, на самом деле.

С. Занько: Будь ты депутатом, ты за что бы журналистов наградила?

Е. Шмулевич: Я не знаю. Я бы не стала награждать журналистов, это все равно что завтра журналисты наградят депутатов. Это какой-то неправильный обмен любезностями, который внутри профессии... Мы можем же лично друг другу улыбаться и демонстрировать дружеское отношение. Мне кажется, для хорошего климата среди людей этого вполне достаточно, а вот эти декларативные вещи... Я, честно, не понимаю, почему эти вещи носят декларативный характер. Это что ли какая-то взятка журналистам? Наверное, нет, наверное, можно было бы по-другому. Ни для кого не секрет, что есть заказные материалы, которые люди делают, и прекрасные есть материалы, и среди заказных есть хорошие материалы, да и среди других есть позитивные материалы... Я не знаю, потому что я не депутат, и я не представляю себя в качестве депутата. Я могла бы сказать, что я бы награждала журналистов за искренность и правду. Я не знаю, как бы я вела себя на их месте, но я не хочу на их место, и не могу представить себе, как это было бы.

С. Занько: Мне лично эта инициатива понравилась. Наверное, это отсыл опять же в советское прошлое, когда была трудовая терапия, и когда люди выходили и хорошие его облагораживать, но и те, кто провинился. Сейчас такая инициатива последовала от руководителя территориального управления по Ленинскому району Алексея Вершинина. Он готов привлекать к благоустройству тех, кто осужден к обязательным и исправительным работам. Ну вот осудили тебя на 15 суток.

Е. Шмулевич: И я, значит, вышла с метлой, и меня это исправило, что ли?

С. Занько: Вспомни, как Наоми Кэмпбелл мела улицы того города, где ее посадили на 15 суток?

Е. Шмулевич: Как я могу это вспомнить, я этого не видела. Она исправилась что ли?

С. Занько: По крайней мере, она мела у всех на виду, и это был такой демонстративный шаг. И не только она.

Е. Шмулевич: Не думаю, что ее это как-то исправило.

С. Занько: Мы можем вспомнить великолепный фильм «Интердевочка», где они там тоже мели территорию, и их это исправило.

Е. Шмулевич: Я не помню. Я не считаю, что работа может кого-то исправить.

С. Занько: Но город-то может облагородить. Большое количество людей выйдет на улицы...

Е. Шмулевич: Еще не начался план по «посадкам» людей, потому что, чтобы облагородить наш город, то нужно «посадить» половину города, и потом заставить в качестве исправительных работ поправлять ситуацию. Вообще-то это немножко не наше дело, в том числе и не дело провинившихся. С точки зрения их воспитания — я не думаю, что их это воспитает. С точки зрения поправить ситуацию в городе — наверное, в какой-то степени, да, но вообще это не совсем...

С. Занько: Это все же лучше, чем просто сидеть в камере. Выйти с трудовым десантом.

Е. Шмулевич: Я бы не хотела рассуждать, где лучше исправляться. Ради бога, все на благо, но я еще раз говорю — как бы не понравилась им эта бесплатная рабочая сила.

С. Занько: Знаешь, кто эта бесплатная рабочая сила? У нас на сайте приведены цифры: сейчас тех, кому по решению суда необходимо пройти обязательные работы, порядка 70 человек, и преимущественно это должники по алиментам, или люди, наказанные за мелкие кражи. Может, алиментщиков это как-то бы и сподвигнуло.

Е. Шмулевич: Мне кажется, пусть лучше алиментщик заплатит алименты, и пусть поможет своей жене, с которой он расстался и ребенку. Я уверена, что им в доме много чем можно помочь, может быть, во дворе. Я бы понуждала людей помогать тем, кому они нанесли некий ущерб, моральный или материальный. На мой взгляд, это было бы более логично, нет?

С. Занько: То есть, ты не за такие демонстративные наказания?

Е. Шмулевич: Мне кажется, что это такое воспитание унижением. Мы понимаем, что дворников среди этих людей, которым все равно, не много. Что это дает? Не знаю. Мне не нравится эта инициатива.

С. Занько: Хорошо. Кировчане одобрили присвоение звания «Почетный гражданин города» генералу Солодовникову. Кроме него, там есть представители искусства, культуры, науки, дирижер симфонического оркестра Филармонии там есть. 900 человек проголосовало. Хорошая новость?

Е. Шмулевич: Это такой вопрос, хорошая ли новость?

С. Занько: Хорошо, когда в городе появляются почетные граждане, действительно, их заслуги...

Е. Шмулевич: Давай так. Я видела обсуждение на форуме. Там много было и негативных отзывов, которые мне совершенно понятны. Не достоин ли Солодовников звание почетного горожанина, а насколько вообще почетно звание почетного горожанина? Я специально просмотрела список, эту новость я видела, видела отзывов. Я посмотрела список тех, кто раньше был почетным гражданином города. Я знаю пару фамилий, и говорить, что люди были чрезвычайны достойны, или сейчас есть, я не могу. Правила выдвижения и одобрения, насколько я понимаю, соблюдены. Мне очень понравился список льгот, который предоставляется этому почетному гражданину. Вот на мой взгляд, генералу Солодовникову они нафиг не нужны, эти льготы типа «входить в кабинет главы города, в любое время быть принятым без очереди». Я бы посмотрела на того, кто его бы не принял без очереди. Это все смешно, на самом деле, кроме прибавки к пенсии в 3 тысячи, которую, я думаю, что Сергей Александрович, как человек справедливый, направит по назначению, когда она к нему придет. Что касается того, достоин ли он этого — вообще нет однозначных людей и нет однозначных мнений по этому поводу. Я уверена, что есть много людей, которые его боятся, и есть люди, которые восхищаются его деятельностью на благо развития города. Но он реально чего-то «почистил». Я радуюсь, думаю, не только Солодовников тому причина, началось все несколько раньше, с запретов распития спиртных напитков на улицах. Я могу сказать, я не вчера родилась, я хорошо помню времена, когда на улице был пьяный каждый второй. Это было реально страшно, потому что люди не в адеквате, и терять им нечего. Сейчас, если я вижу на улице пьяного раз в сколько-то месяцев, я страшно удивляюсь. Я его не боюсь, я удивляюсь, откуда он тут взялся — он как инопланетянин. Пацаны-алкаши все-таки по своим подворотням где-то сидят. Конечно, не знаю, как ситуация на окраинах — я там не гуляю, возможно, там как-то хуже, но все-таки центр города в этом смысле, дети гуляют, молодежь, и это здорово. Я не могу сказать, что Солодовников ничего не сделал для города, для меня странны высказывания «А лучше бы кто-то». А кто? Человек, по крайней мере, заметен для города. Да, отношение к нему неоднозначное, но то, что большинство простых граждан двумя руками проголосуют за то, что этот человек полезен для города... Вот такая у нас процедура назначения, или присвоения. Вопрос, надо ли это ему? Я не знаю, может, чисто с какой-то моральной точки зрения.

С. Занько: Насколько сейчас это звание для кого-то ценно? Наверное, для этих людей, которые этого звания удостоились, она действительно ценно. Дальше что? Кроме льгот типа вхождения в открытую дверь главы города — каждый, наверное, бы хотел когда-нибудь.

Е. Шмулевич: Думаешь? Вхождение не гарантирует результата в случае просто с почетным гражданином. А вот в случае с генералом Солодовниковым это какой-то постфактум оформления тех возможностей, которые он и так имеет. Вот, теперь мы законно вам это даровали. А ему зачем? У него есть. Я не могу сказать, что это хорошая новость или плохая. Она какая-то никакая. Не худо спросить об этом генерала, думаю, ему приятно признание людей. Есть еще один момент. Не давая оценок, что, конечно, в нашей ситуации неблагодарное дело. Есть еще Сураев, директор молочного комбината. Замечательный человек, на самом деле, у него восхитительное предприятие, и великолепная ситуация на предприятии с точки зрения социальных бонусов и льгот. Этот человек сделал много хороших дел для своего предприятия, которым он, между делом, владеет, и он молодец, он понимает, что хороший работник-хорошая семья-хорошая работа — он делает эту взаимосвязь в том числе. Почему ни у кого не вызвало вопроса, надо ли ему давать это звание? Все обсуждают Солодовникова. Дирижер — я не музыкант, не могу просто восхищаться человеком, который в музыке чего-то достиг, но я не знаю, что он сделал для города. Солодовников рюмочные закрыл, а он что?

С. Занько: Ты знаешь, в этом и вопрос. Люди получают признание и привилегии, для них это хорошо. Грустно то, что новость эта прошла вчера-позавчера в эфирах и на интернет-порталах, и все дальше. Дальше мы про этих товарищей ничего вообще не знаем.

Е. Шмулевич: Им дали 20 тысяч «похоронных». Там есть еще льгота на погребение, если что. Поможет город. Те вещи, которые даются, подразумевают людей, у которых все плохо с деньгами, со связями, с административным ресурсом, как сейчас принято говорить. Как им удалось что-то сделать для города, мне совершенно непонятно в этой ситуации. Они могут что-то сделать для себя, для своего искусства, для предприятия. Что это за льготы такие — зайти в кабинет...

С. Занько: Жалко, что отменили первомайские демонстрации. Понимаешь, колонна почетных граждан этого города — хотелось бы посмотреть. И ряд интервью во всех СМИ, чтобы народ знал своих героев.

Е. Шмулевич: Это сделать легко, на самом деле. Мы можем их не выстраивать, мы можем найти, поговорить с ними, посмотреть на них, узнать, что им это дало, стало ли им лучше от того момента, когда они узнали, что они почетные граждане, и что город признает их заслуги.

С. Занько: А еще важно у них узнать в этот момент, что они думают об этом городе сейчас. И еще спросить у тех, кто ранее стал почетным гражданином города, что они думали тогда и что думают сейчас. В общем, надо узнать своих героев.

Е. Шмулевич: Надо просто на них посмотреть., на мой взгляд. Эти вопросы даже могут быть лишними.

С. Занько: «Росгосстрах» накажет за нарушения при страховании по ОСАГО. Знаешь, какая тяжелая ситуация сейчас по ОСАГО? Оказывается, нет страховых полисов.

Е. Шмулевич: Ну и хорошо.

С. Занько: Да? Ты не берешь ОСАГО? Ты же автомобилист?

Е. Шмулевич: Мне кажется, что теперь есть оправдания перед полицейскими, что у тебя нет полиса.

С. Занько: Нет, у тебя нет оправдания, тебя будут штрафовать, если у тебя нет полиса. 500 рублей заплатишь.

Е. Шмулевич: Можно это потом переадресовать в страховую компанию, которая тебе не продлила.

С. Занько: Тогда ты ввяжешься в то, что ты не любишь — тебе придется ходить, доказывать, и, может быть, судиться.

Е. Шмулевич: Я не знаю, меня не волнует эта проблема. Мне она не кажется такой уж прям важной. Думаю, ее можно порешать в частном порядке, либо найти этот полис, либо пусть они напишут отписку, что временно... Наверняка можно сделать временные полисы, как это бывает, помнишь всякие полисы обязательного медицинского страхования? Вот его сразу не выдают, тоже ждут бланки. Выдают нормальную бумажку с подтверждением того, что у тебя полис есть, он будет вот такого-то номера, но у тебя пока нет этого бланка.

С. Занько: Ситуация несколько глубже. Я тебе расскажу, если ты мне также скажешь, что тебя не интересует, то мы закончим с этой темой, если скажешь, что интересно, то мы продолжим. Сейчас будет рекламная пауза, и за нее ты ответишь, интересно или нет.

Реклама.

С. Занько: Возвращаемся в студию. Это особое мнение Елены Шмулевич. Мы продолжаем разговор. Мы обещали рассказать вам, будем или не будем обсуждать ОСАГО. Мы ОСАГО обсуждать не будем.

Е. Шмулевич: Да, я просто не чувствую себя экспертом в это вопросе.

С. Занько: Тогда мы с тобой обсудим стриптиз. В Общественную палату пожаловались на стриптиз в Филармонии. Письмо в комиссию по образованию, науке, культуре и делам молодежи написал руководитель театра танца «Гранд Па» Николай Ласкин. Его возмущает шоу «Дамские угодники», который с успехом идет в Филармонии, и не только женщины, но и мужчины его посещают — битком набит зал, я слышала отклики, и даже наш коллега Максим Пасютин писал в Фейсбуке, как он с женой сходил на это шоу и даже чуть не принял участие. Я слышала бешеные восторги от организаторов, что женщины просто с ума сходят, как им нравится.

Е. Шмулевич: Может, этот Ласкин конкуренцию почувствовал?

С. Занько: Он говорит, плохо, что в Филармонии.

Е. Шмулевич: А где надо было?

С. Занько: Предложений нет, но в Филармонии плохо.

Е. Шмулевич: Почему?

С. Занько: Если бы это было частное учреждение, говорит он, делай что хочешь, а это же государственное учреждение с определенным направлением развития.

Е. Шмулевич: Я не знаю, кто определил развитие Филармонии. Мне кажется, что если есть площадка, которую позволительно сдавать под какие-то шоу... Филармония — это храм какой-то вообще? Это здание правительство области, в котором стриптиз устроили посреди рабочего дня? Вечером, полагаю, можно, нельзя днем, и то... Я вообще, если честно, проблемы не вижу. Пришли люди, которые заплатили за это деньги, что означает, что им это интересно. Если господину Ласкину не нравится стриптиз мужской, что вполне естественно, может, ему женский хотелось — может, можно в Филармонии женский стриптиз показывать, то он может не брать билет, не ходить и не смотреть. Это же не показывается в школах, детских садах, стены Филармонии не упали, чтобы весь город видел, как развлекаются стриптизеры. Наверняка туда не пускают детей нежного возраста, хотя не знаю, почему.

С. Занько: Да?

Е. Шмулевич: Ну а что?

С. Занько: Тебя сейчас обвинят.

Е. Шмулевич: В чем?

С. Занько: В чем-нибудь, в чем обвиняют интенсивно в течение последнего года. Например, в том, что не совсем со стриптизом связано, но ты, наверное, читала в блоге Тахира Мамедова. Он пишет: «Глядя на то, как на Западе мужики на мужиках женятся, хочется соорудить не железный, а стальной занавес, дабы нас не втянули в эту культуру». Мне кажется, это все в одном тренде как-то идет, нет?

Е. Шмулевич: Я не очень понимаю, почему Тахир так боится быть втянутым. Ты вот боишься быть втянутой в однополую любовь?

С. Занько: Нет, я в свои годы абсолютно ничего уже не боюсь.

Е. Шмулевич: Есть какое-то к этому отношение. Мне не нравятся девушки, мне больше нравятся мужчины, и я не могу быть втянутой во что-то против своей воли. Что он имеет в виду, куда он не хочет втянуться и где он чувствует свою слабину, не знаю, для меня это странный такой подход. Меня больше печалит, я уж не говорю про культуру — причем здесь культура... Я, честно говоря, тоже не люблю декларацию эти однополых пар. Мне в этом кажется что-то противоестественное. Но от того, что мне это не нравится, я еще лучше понимаю, что никто не может быть втянутым туда против воли. То есть, это наоборот такая антиреклама, на мой взгляд. Культурой это не назвать. Тренд тут другой, про «железный занавес». У нас такой «ура-патриотизм» стал в моде, типа того, что мы отгородимся, и нам ничего не надо. Самодостаточная страна, сильная, гордая, с патриотично настроенным народом не нуждается ни в какой отгородке. Ее никто никуда не может втянуть. Посмотрите, у нас примеры такой международной отгородки есть - пожалуйста, Северная Корея. Она очень боится, что ее куда-то втянут. Туда невозможно ни проникнуть ни внутрь, ни выйти оттуда. Если ему нужен «железный занавес», стальной, чтобы отгородится — он может сделать себе персональную клетку. Я считаю, что политики такого толка могут сами себя куда-то усадить и наслаждаться этим. Не надо это распространять на людей. Я не считаю, что это политик такого масштаба, который может о судьбе всей России рассуждать.

С. Занько: Следующая тема — депутаты Госдумы предложили ввести уголовную ответственность за неоднократное нарушение порядка организации публичных мероприятий. Законопроект предусматривает штраф до миллиона рублей, а также лишение свободы до пяти лет.

Е. Шмулевич: Это очень печальная новость, на самом деле. Если кто помнит, с чего начиналось — разрешение на так называемый митинг носило уведомительный характер. Вначале, когда принимали законы, что это как-то нужно организовать, и это нужно для безопасности — пока аргументы были за безопасность, говорилось о том, что они носят уведомительный характер. То есть, условно говоря, я могла собрать какую-то группу сторонников чего-то и предупредить администрацию города, полицию, которые реально несут ответственность за то, что происходит на улицах, о том, что я собираюсь туда выйти — точка, мне не нужны разрешения. Сейчас появились разрешения. Я без претензии в данном случае на какое-то особое мнение, я эту новость прочитала на сайте «Эха Москвы». Там есть очень хороший отзыв, какой-то умный человек все коротко сформулировал — чтобы пойти и сказать власти, что мы о ней думаем (имеется в виду плохое, не хорошее, хорошее можно и так сказать), нужно разрешения спросить. Это смешно, ребята. Если я хочу выразить протест, то это протест. Это закрытие всякого протестного движения, это из разряда «железных» и «стальных занавесов», это из разряда, что «нам никто не нужен, мы сами такие молодцы». Наверное. Но если нам никто не нужен и мы молодцы, то не надо отгораживаться от всего мира. Так можно очень далеко зайти, на самом деле. Да, это печально. Я против.

С. Занько: Я хотела с тобой еще обсудить скандал с выставкой «Ниже Нижнего», но это к той же теме, что и Филармония. Вообще, честно говоря, меня даже не удивляют, а несколько напрягают эти новости... Мне кажется, лет пять назад, да и даже год назад такого не было, чтобы люди приходили и требовали закрыть выставку, потому что эта выставка оскорбляет

чувства тех или иных. Началось все с «Pussy Riot», и пошло-поехало.

Е. Шмулевич: Да, это все из одной серии. Мне интересно, это все какие-то маньяки ортодоксальные? В статье, которую я читала, про осуждение выставки «Ниже Нижнего» — это очень смешно, на самом деле. Если их в чем-то можно обвинить, то это в некорректной рекламе, потому что они пригласили названием посмотреть людей не знаю на что, а на деле оказалось, что ничего особенного. Если это оскорбляет твои чувства — христианские, человеческие, моральные, то не ходи и не смотри. Ты почему свои чувства навязываешь окружающим? Это несчастные люди, которым некому продемонстрировать свои эмоции, то есть, недостаточно такого близкого круга, который бы тебя утешил в горе, порадовался с тобой в радости, и они пытаются искусственно притянуть всех остальных. Я уже не говорю, что ничего страшного в этой выставке нет. Речь идет о том, что это в пост все. Что — все? Если ты постишься, то не ходи на эту выставку, если она противоречит тебе, не входит в правила поста. Это же офигеть, у нас все-таки светская страна, многонациональная и с разными религиями. Завтра нам мусульмане скажут: «Ребята, у нас Рамадан, нам оскорбляет то, что вы едите. Мы от рассвета до заката ничего в рот не берем, а вы чего едите? Рестораны позакрывайте!». Ну как так? Как можно навязывать? Это беспредел происходит. Этим людям дали право на высказыванием после истории с девочками, да. На самом деле, это очень печальная история. Мы должны их как-то стыдить.

С. Занько: Как ты их пристыдишь?

Е. Шмулевич: Вот она написала эту глупость...

С. Занько: Ты сейчас говоришь о Наталье Злыгостевой?

Е. Шмулевич: Да. Я ее не знаю, может быть, это замечательный человек, неглупый, но то, что она написала — это некрасиво и некорректно по отношению к окружающим. Это ее мнение, она считает, что эта выставка плохая, пусть она на нее не ходит, но приплетать сюда какие-то чувства православных... Я тоже могу сказать, что она оскорбила мои чувства. Что это за отношения такие?

С. Занько: Я встречалась с товарищами, которые организовали эту выставку, которые написали книгу, по мотивам которой были сделана выставка. Я была просто в шоке от новостей, которые вышли после, потому что совершенно чудесные, светлые люди — я сейчас тоже никого не агитирую. Наверное, сначала нужно разобраться, взять в руки эту книгу, если уж это тебя так возмутило, докопаться...

Е. Шмулевич: Эта история не про качество выставки, и даже не про ее мораль. Это история про «поиск ведьм», к сожалению. Один видит ведьму в несчастных парах, которые женятся, у которых нет никакого семейного будущего, потому что семья — это дети, а два этих дяденьки или пацана детей не заведут. Это безысходность, это декларация, что мы тоже люди, и он там видит «ведьм», какие-то опасности для нашего общества — это ерунда, другая видит опасность в какой-то несчастной выставке...

С. Занько: Ты чувствуешь, что в последнее время все-таки «охота на ведьм» как-то усилилась?

Е. Шмулевич: Безусловно. Она везде. Я хочу понять, люди, которые ее поддерживают мелкими поводами, они это делают сознательно, по велению души, они так правда думают, что для меня вообще загадка, или это какая-то организованная поддержка?

С. Занько: Это тебя как-то задевает, утомляет, настораживает?

Е. Шмулевич: Меня это настораживает. Безусловно, это ощущение ухудшающегося общего климата. Естественно, с этим нужно бороться, можно этого просто не замечать. Но это чревато. Я такой человек достаточно чуткий. Я не переживаю, я настороженно к этому отношусь. Я не жду от этого ничего хорошего.

С. Занько: Вот на такой ноте мы с тобой начали говорить за здравие, в закончили практически за упокой. Это было особое мнение главного редактора информационно-аналитических программ телеканала «РЕН-Киров» Елены Шмулевич. Спасибо тебе большое, что пришла. Меня зовут Светлана Занько. До свидания.

Е. Шмулевич: До свидания.

Комментарии (1)

  • 05 апреля 2014 | 22:38

    Слушатель

    А где в Печатной версии передачи постоянные вопросы "Да?" от Шмулевич к ведущей? Режет слух её Да. Теряется смысл сказанного. А ведь она - профессионал. Или "по Сеньке - шапка"?

Создание и продвижение сайта