Илья Курагин, председатель совета директоров компании "Вятич"

Видео 14:34, 30 марта 2018 1382 0

"Особое мнение" от 27.03.14

Илья Курагин:
"Я считаю, что уже законодательно пришло время такое - необходимо вводить определенные квоты на появление больших федеральных сетей. То есть уже достаточно, я считаю. Пора развивать свои мелкие магазины..."


Печатная версия передачи:

Ведущая – Светлана Занько

Гость – Илья Курагин

С. Занько: 13:05 в Кирове, это программа «Особое мнение». В студии Светлана Занько. Напротив меня – председатель совета директоров компании «Вятич» Илья Курагин. Добрый день, Илья.

И. Курагин: Добрый день.

С. Занько: Начнем с сегодняшнего заседания ОЗС, на котором депутат Валерий Туруло озвучил следующее предложение. Он предлагает ввести поправки в кодекс об административных правонарушениях. Это связано со следующим: каждый работодатель должен индексировать раз в год зарплаты на уровень инфляции. За неиндексацию предусмотрено на данный момент дисквалификация до трех лет. Валерий Туруло предложил увеличить срок до пяти лет. По его мнению, это заставит руководителей договариваться с сотрудниками. Кто-то поддержал его предложение, кто-то - нет, но в целом оно не прошло. У меня есть несколько вопросов. Во-первых, что значит «дисквалификация»? Какие последствия для работодателей, которые не индексируют зарплаты, потому что у моем представлении мало работодателей индексируют ежегодно.

И. Курагин: Честно говоря, я тоже не понимаю, что означает дисквалификация работодателя. Если дисквалификация – соответственно, предприятие должно закрыться, и люди потеряют работу. Как-то здесь непонятно. Если мы не индексируем зарплату, то нас дисквалифицируют, а кто будет управлять? Кто буде платить эту самую зарплату людям? Здесь это непонятно абсолютно. И потом, что подразумевается под словом «индексация»? Да, инфляция общая – это одна история. Если мы возьмем инфляцию по отдельным отраслям – она везде разная. Не совсем корректно говорить об индексации зарплаты, исходя из инфляции. Если мы будем говорить о том, что будет индексироваться зарплата, то она, соответственно, будет заложена в себестоимости, это повлечет за собой рост цен определенной продукции товаров и услуг, и это соответственно вызовет еще определенную инфляцию. Тут какой-то замкнутый круг. Я бы исходил не из этих показателей, может, не из инфляции, а от зависимости от роста тарифов, какого-то сырья в зависимости от отрасли. Решать на законодательном уровне, какие-то ограничительные меры принимать для людей, что если они не индексируют зарплату, то их дисквалифицируют, немного некорректно. Я думаю, что хороший работодатель заинтересован в том, чтобы его сотрудники работали и не уходили от него. Если человек не будет получать адекватную заработную плату, то он просто поменяет место работы. Благо у нас безработица в стране не очень большая, и есть определенный голод кадров.

С. Занько: Предложение есть всегда.

И. Курагин: Безусловно, поэтому не очень корректным я считаю такую популистскую меру – исходить из того, чтобы платить зарплату на основании инфляции.

С. Занько: Ты считаешь, что это популистская мера, и обсуждение не очень корректно?

И. Курагин: То, что предлагает Валерий Николаевич Туруло, я считают популистской мерой. В принципе, как таковая индексация заработных плат – необходимый механизм. Это прозрачные условия непосредственно для работника. Вот многих компаниях давно

существует система «КиПиАй», другие мотивирующие составляющие, которые в себя уже вкладывают рост производительности труда, рост каких-то затрат – это все вкладывается, и сама система уже мотивирует человека к работе, и в то же время, исходя из результатов его работы, повышается его зарплата. Это экономический процесс, который мы хотим законодательно отрегулировать – я не считаю это корректным и правильным. Это все-таки дело экономики, и здесь должна работать в первую очередь экономика.

С. Занько: Еще очень важный аспект проблемы, которая связана с зарплатой. Ситуация экономическая в стране нельзя сказать, чтобы улучшалась. Все в один голос об этом говорят, открыто об этом уже говорят на центральных каналах представители власти, в том числе и те, которые регулируют экономические процессы в нашей стране. Мы знаем, что идет девальвация рубля. Достаточно серьезные скачки по отношению к валютам были за последние два месяца, не то что серьезные, а даже страшные в каких-то моментах по отношению к евро и к доллару, плюс экономические санкции, которые могут быть введены по отношению к нашей стране, плюс то, что мы не вышли из кризиса 2008 года и кризис углубляется. В среднем, зарплаты населения обесценились, по разным сведениям, на 20-30% уже сейчас. Мы это осознаем? Насколько это осознаете вы, как работодатель, и что с этим делать? На что вообще рассчитывать людям?

И. Курагин: Если посмотреть на проблему девальвации, которая началась, грубо говоря, с конца прошлого года, до конца непонятно, чем она была вызвана. Цена стоимости нефти, которая составляет 50% стоимости нашего бюджета, находится на прежнем высоком уровне. Сказать, что ввели санкции такого характера, что мы сейчас вообще ничего не может продавать за рубеж, я бы так не сказал. Мы в принципе так же сейчас работаем, и мне до конца непонятно, почему произошла такая девальвация. Скорее всего, политика, которую заняло УФРС США, связанная с количественным смещением, которая многие годы была, и доллары печатали, Америке было выгодно, чтобы доллар был дешевый, чтобы товары покупать, чтобы инфляцию разогнать – развивалась их экономика. Скорее всего, те меры, которые они начали сейчас осуществлять, сокращение количественного смещения на этом как-то сказалось. Здесь имеет смысл говорить об ухудшении инвестиционного климата нашей страны, потому что те проблемы, о которых уже последние лет пять говорят – независимость судебной системы, беспрекословное выполнение права частной собственности, ряд других проблем, которые есть в нашей экономике, и то, что каких-то реальных сдвигов не происходит – скорее всего, все это влияет. Грубо говоря, деньги уходят из страны. Возможно, это как-то влияет на девальвацию. Если вернуться к обычным житейским проблемам, естественно, мы понимаем, что 70% тех товаров, которые мы приобретаем в магазинах, в той или иной степени зависят от импорта. То же самое молоко, хлеб, колбаса, потому что где-то используется импортное оборудование, где-то взяты кредиты в евро и долларах, конечно, все это сказывается. Скорее всего, тот кризис, который начался в 2008 году и который мы мягко прошли, потому что мы его «залили» деньгами, «залили» банковскую систему, а она, в свою очередь, «залила» все остальное. Насколько я помню, в начале 2000-х годов активно развивалось частное предпринимательство, а с 2006-2008 года начал активно расти государственный заказ. Многие предприниматели переориентировались на работу с государством, скорее всего потому, что там проще, там деньги, и еще ряд факторов, которые я не могу точно назвать, не имея данных. Многие сориентировались на эту ситуацию, и получили проблему так, что предприниматель стал решать не свою задачу, а задачу с налаживанием экономики. Когда государственные деньги сыплются на тебя в огромном количестве, ты платишь немеренные зарплаты, живешь на широкую ногу, покупаешь дорогущее оборудование – все, что угодно, и вдруг этот «дождь» заканчивается. Как раз сейчас это в большей степени, я думаю, отразится на обычных гражданах. Особенно это видно в строительной отрасли – там очень многие были завязаны а госзаказах. Сейчас, когда они закончатся, думаю, будет достаточно катастрофическая ситуация. Как мы все понимаем прекрасно, после «халявы», после денежного пира наступает суровое похмелье, и нам всем сейчас придется очень сильно работать, и обычному наемному персоналу, и собственникам, и предпринимателям. Что делать людям в этой ситуации? Я думаю, что в первую очередь не унывать. Конечно, сначала будет тяжело, скажем, из легких времен, когда ты мог взять потребкредит, когда ты понимал, что мог с ним рассчитаться, могу его реструктуризировать, могу купить, позволить себе сильно не напрягаться, и вдруг от тебя требуют полной отдачи. В то же время ты прекрасно понимаешь, и видишь ситуацию, связанную с тем, что сейчас ты не можешь себе позволить даже купить автомобиль в кредит, импортный. Это очень сложно, тяжело. В экономике всегда происходят определенные волны. У нас было прекрасное время с 2000 года, время колоссального подъема, который даже продолжался до 2013 года. Тот кризис, который был в 2008 году, по большому счету никто и не заметил. Это было замечательное время, те, кто смог создать компании, бизнес такой, который позволяет работать и при трудностях в экономике позволяет быстро мобилизироваться и переключиться на другие услуги, скорее всего, те выживут. Те, кто не смог…

С. Занько: Вот интересно, насколько я помню, вы тоже закупаете часть сырья для производства своей продукции за рубежом. Это уже сказалось каким-то образом на цене продукта и на экономике предприятия, и на зарплатах сотрудников, если есть такая цепочка, или нет?

И. Курагин: В преддверии дня рождения – завтра 111 лет компании, это стоит отметить отдельно – заработная плата компании неуклонно растет. Мы работаем над издержками. В 1998 году на предприятии работало 800 человек, и производительность была в районе 10 миллионов литров. Сейчас это 50 миллионов литров, и работаем там 350-400 человек. За счет реконструкции нам удалось поднять производительность труда. О чем говорит наш Президент – это важно, чтобы создать новые рабочие места, и, как нам кажется, нам это удалось сделать. Новое качество по своей производительности и по своей мобильности. Сейчас экономически создалась ситуация искусственных барьеров, когда за счет повышения акциза и прочих антиалкогольных мер компания искусственно попадает в такой кризис. Как раз сейчас нам кажется, что в свете этих экономических трудностей на нас все-таки обратят внимание. По большому счету, о промышленности в России забыли. Когда качали нефть, когда был большой госзаказ, никто особо деньги не считал – давайте будем говорить откровенно. Сейчас о промышленности забыли, и я думаю, что сейчас имеет смысл вернуться обратно и сделать работу над ошибками, которые допустили в последние 5-6 лет. Конечно, 2-3 года будет тяжело, надо к этому приготовиться, но если мы хотим, чтобы наша страна активно развивалась, была стабильной и, несмотря ни на какие санкции Запада, колебания рынков мы могли спокойно, свободно «плыть» в мировой экономике, мы должны обратить внимание на нашу промышленность.

С. Занько: Что значит, что России будет тяжело? Что конкретно это для каждого обычного, рядового человека значит? Зарплаты будут снижаться?

И. Курагин: Вопрос не снижения зарплат, а вопрос обесценивания денег. То есть, вы будете получать ту же самую зарплату, но будут возникать трудности с приобретением тех или иных вещей. Я не говорю о продуктовой корзине, возможно, там удастся сохранить определенный баланс, но какие-то предметы, связанные с крупными покупками недвижимости, автомобилей, техники, еще чего-то – здесь могут возникнуть трудности, как мне кажется. То есть, придется пояс в этой ситуации немного затянуть.

С. Занько: Погорим о продуктам. Декларируется следующее: в связи с тем, что сейчас валюта подорожала, поток импорта уменьшится, потому что спрос на импорт тоже уменьшится, на прилавках магазинов импортные продукты станут значительно дороже, и вот тут-то наши местные производители со своими товарами будут находиться в абсолютном выигрыше, потому что покупатель будет «голосовать» рублем, потому что цены на эти товары не вырастут, станут более конкурентоспособными.

И. Курагин: Я в большей степени согласен с таким убеждением, что определенная девальвация – это благо для экономики. Другой вопрос, что мы говорили про девальвацию 1998 года, когда в принципе после распада СССР 80% продуктов заменили импортными, и вдруг происходит резкое обесценивание валюты и замещение российскими продуктами. Сейчас ситуация более сбалансирована. Во-первых, ряд крупнейших компаний уже перевели производство в Россию, то есть, они используют российское сырье, например, «Danone» или компании, связанные с какими-то другими товарами, они молоко уже российское покупают. Я не думаю, что там произойдет какое-то увеличение стоимости. Другой вопрос, что очень многие компании вошли в стадию перевооружения, реконструкции. Вот это существенный вопрос, потому что оборудование, технологии, которые закупаются, в большинстве случаев приобретаются за рубежом. Есть определенные лизинговые схемы, которые под собой подразумевают оплату в иностранной валюте. Если вдруг, имея выручку рублем здесь внутри рынка, вы вынуждены будете платить за лизинг за рубежом, я думаю, что это отразится в определенной степени на экономических показателях и на стоимости продукции.

С. Занько: Ваша продукция дешевеет или дорожает?

И. Курагин: Наша продукция, к сожалению, дорожает, но это не связано с валютными рисками. Это в первую очередь связано с алкогольной политикой нашей страны.

С. Занько: Понятно. Кстати, надо сказать, что эту инициативу господина Туруло на сегодняшнем ОЗС действительно не поддержали, и мотивы депутатов, которые высказывались, схожи в некоторых критериях с вашими объяснениями. Господин Ягдаров сказал, что правоохранительная система, которая будет контролировать, проверять, будет по максимуму «долбить», и кто останется, кто будет управлять, если будут «закручивать гайки». Господин Дубравин сказал, что если работодатель не будет платить, а будет повышать зарплату, то у него люди разбегутся, и таким образом будет решена проблема – в общем, не приняли, хотя вопрос насчет индексации зарплат действительно животрепещущий.

И. Курагин: Как вы видите, в основном все рассуждают с точки зрения экономической науки, а не каких-то законодательных ограничений. Следующий вопрос – продажу алкоголя отдалили от школы, все об этом написали, и мы об этом говорили, у нас был целый «Разворот на бизнес» по поводу 100-метровой дистанции от заведений образовательных, культурных, спортивных и увеличение дистанции от объектов здравоохранения. Даже рестораторы собирались создать свой клуб, и вроде бы как создали, для того, чтобы защищать свои интересы. В итоге появился бизнес-омбудсмен Сергей Данелян, который вдруг своим появлением эту проблему тоже смог урегулировать, но не так активно, больше по ларькам, и город договорился с рестораторами, в присутствии УМВД, чуть-чуть, незначительно совсем увеличили дистанцию. Закусочные вместо 100 метров должны стоять от таких объектов на расстоянии 150 метров (но закусочные практически ликвидированы, по крайней мере, по отчетам), кофейни, кафе, бары, столовые, магазины – на 30 метров (ранее было 15, но это далеко не 100). Как вам кажется, это мера временная и будет ли все-таки реализована рекомендация по отстранению таких объектов, торгующих алкоголем, на 100 метров, или все, кто продает алкоголь, могут вздохнуть спокойно?

И. Курагин: Надо главное понять, на что направлена эта мера. Я так понимаю, она связана со снижением так называемой алкоголизации населения, с желанием ее снизить. Когда я шел к вам в студию, то увидел, что буквально за углом вашего здания валяется пустая бутылочка экстракта-лосьона красного перца. Сейчас эта ситуация будет очень понятной – снег растает, и дорогие слушатели «Эха Москвы», просто обратите внимание на коричневые бутылочки с красными крышечками, очень маленькие. Это говорит о том, что нам не удалось решить эту проблему, потому что люди, которые осознано употребляют алкоголь в целях достижения определенного состояния, переключились на суррогат. Кто-то ушел на самогоноварение, кто-то ушел на суррогатные напитки. Буквально на той неделе я был в Москве на встрече независимых производителей пива, и там присутствовал инициатор этой антиалкогольной компании Виктор Фридрихович Звагельский. Мы с ним прекрасно пообщались, поняли друг друга, и он по большому счету, к своему сожалению, сказал, что не удалось. То, что мы подняли в два раза акциз на пиво, то, что поставили счетчики, ограничения мест продаж – нам не удалось. Я ему задал вопрос простой вопрос: «Смотрите, Виктор Фридрихович, есть боярышник, есть «перчики». Из 10 – 8 употребляются не по назначению. Давайте изначально поймем суть этой задачи. Ну хорошо, мы отдалим на 100 метров, на 500, на километр. Что это даст?

С. Занько: Есть предложение вынести вообще за черту города.

И. Курагин: Я согласен, можно запретить. Чем запретнее плод, тем он слаще, давайте просто это поймем. Мы чего хотим добиться, чтобы совсем не пили? К сожалению, еще не придуман такой массовый вид отвлечения от стресса и отдыха, не связанный с алкоголем. Просто давайте не будем лукавить и честно скажем друг другу: когда мы празднуем день рождения, мы же не чаем чокаемся или водой, мы берем какой-то алкоголь. Другой вопрос – культура потребления этого алкоголя и борьба, связанная с недопущением несовершеннолетних к употреблению алкоголя. У нас есть законодательство: лицам до 18 лет нельзя продавать алкоголь. Его нужно соблюдать. Насколько я знаю, там уже и алкогольная ответственность введена, за продажу этого алкоголя.

С. Занько: Даже есть административная ответственность родителей за распитие крепких напитков в присутствие детей. Все-таки я хочу, чтобы вы вернулись к моему вопросу и ответили, как вы думаете, такая неполная мера, когда отодвинули где-то на 5, где-то на 15, а не на все оставшиеся 95-85 метров – это мера временная, или этот вопрос окончательно решен?

И. Курагин: Я думаю, что, глядя на тенденцию ужесточения, дальше все это будет рассматриваться, но от этого не становится кому-то легче. Главный вопрос – давайте мы все-таки остановимся на данный момент на том, что мы уже сделали ограничительные меры и дадим этому определенное время, чтобы возобладал эффект. Не нужно ждать, что все эти меры заработают и через год станет меньше, культура будет лучше. Другой вопрос, что что-то запрещая, ограничивая, мы не предлагаем абсолютно никакой альтернативы. Что такое расстояние от детского учреждения? Возьмем гипермаркет, например, «Метро». Там есть детская комната, то есть, по идее, завтра можно закрывать в «Метро» алкогольный отдел.

С. Занько: Или запретить приходить с детьми.

И. Курагин: Возьмите любой торговый центр, где есть детский магазин, детская комната, площадка. По большому счету, мы можем везде закрывать. Или, допустим, аптека – она тоже относится к медицинскому учреждению. Понимаете, здесь главное не дойти до абсурда. Мы должны четко понимать, для чего и с какой целью это делаем.

С. Занько: Что касается клуба рестораторов, который создался или еще создается – к вам приходили с предложением войти в него?

И. Курагин: Честно говоря, я даже не слышал об этом.

С. Занько: Есть ли смысл в таких структурах?

И. Курагин: Я думаю, профессиональное объединение любого характера необходимо, это в первую очередь общение, и определенная синергия при решении каких-то трудностей и задач. Естественно, есть необходимость. Насколько готовы игроки рынка в Кирове, я не готов ответить.

С. Занько: У нас остается две минуты до перерыва, мы начнем разбирать этот вопрос, а после перерыва продолжим. Сергею Данеляну, уполномоченному по правам предпринимателей, удалось решить проблему с ларьками, которая остро стояло, по поводу ликвидации большого количества нестационарных объектов. Их собирались исключить из схемы размещения этих объектов. Очень интенсивно и горячо обсуждалась эта тема, теперь решение принято, примирились ларечники и городская администрация с помощью уполномоченного. Все ларьки остаются в схеме. Хорошо это или плохо?

И. Курагин: Конечно, хорошо. Я считаю, что любой бизнес, который сохранился и рабочее место, которое сохранилось – это очень хорошо. Нужно концептуально подойти к этому вопросу. Все-таки ларьки – это такая уже устаревшая форма ведения какого-либо продуктового бизнеса, или бизнеса, связанного с мелким предпринимательством – в любом случае, здесь нужно двигаться в сторону именно создания таких вот небольших магазинов, возможно, или выделения площадок для строительства павильонов, чтобы это имело место и внешний приятный вид, и чтобы у людей были элементарные условия с личной гигиеной, и чтобы в мороз люди могли зайти в теплое помещение, приобрести товар. Сейчас ларек – не такое место, как раньше говорили, вот, ларьки, пьют пиво – нет, сейчас это места, где покупаются фрукты-овощи, молоко, мясо, хлеб, где-то на самом деле «перчики», о которых мы говорили – это отдельная история. Я считаю, что здесь нужно именно давать возможность бизнесу развиваться. Основная проблема, почему люди не вкладывают в ларьки – их договора достаточно краткосрочны. Человек, вложивший средства, хочет определенную гарантию, чтобы окупить свои инвестиции. Я считаю, что здесь никакого труда не составит, тем более, в сложившихся обстоятельствах, когда количество предпринимателей в прошлом году резко уменьшилось, предоставить им возможность открытия не стационарных, но с долгим временем аренды павильонов для цивилизованной торговли. По большому счету, это конкуренция, о которой все говорят – сейчас выбор не такой уж и большой. То есть, могут сходить в пять сетей, которые конкурируют между собой, но купить фермерские продукты, свежее молоко из деревни, или овощи и мясо, которые ты просто не купишь в магазине, такой возможности все меньше и меньше. Поэтому я считаю, что форма ларьков должна трансформироваться, но мягко, с сохранением количества. Увеличится количества ларьков – создадутся новые рабочие места, а если создадутся новые рабочие места, то наша жизнь будет только улучшаться.

С. Занько: Это особое мнение Ильи Курагина, председателя совета директоров компании «Вятич». Меня зовут Светлана Занько. Через две минуты продолжим нашу программу.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Напротив меня - Илья Курагин, председатель совета директоров компании «Вятич». Мы говорили о ларьках. Я так понимаю, ты говоришь, что хорошо, что приняли такое решение, и все ларьки включены в схему. Остается прежний порядок заключения договоров – три года, и дальше пролонгация на определенных условиях. Некоторые депутаты гордумы, когда принималось это решение, в частности, Владимир Журавлев сказал, что это «половинчатое решение как минимум, а вообще-то это все равно уничтожение малого бизнеса».

И. Курагин: Не совсем понимаю, что он имел в виду под уничтожением. Еще раз повторюсь: наша задача, чтобы эти ларьки приобрели современный, цивилизованный вид.

С. Занько: И она никуда не ушла, эта задача. Она насущная.

И. Курагин: Она насущная, и я считаю, что здесь нужно расширить количество ларьков. Сейчас у любого предпринимателя проблема с рынками сбыта. Я могу приобрести стадо коров, могу прекрасно поставить отличное оборудование, заниматься любимым делом и давать отличный продукт. Другой вопрос, как я могу этот продукт донести до потребителя. Чтобы сейчас встать в сети, первый вопрос от них будет – какой у вас рейтинг продаж? Какой у меня может быть рейтинг продаж, когда я это молоко только выпустил? То есть, я где-то должен этим молоком поторговать, желательно в какой-то сети, показать рейтинг продаж, и потом, возможно, при подписании тяжелых договоров с сумасшедшими условиями меня примут. Как раз институт небольших павильонов, этой нестационарной торговли, красивой, современной и цивилизованной, позволит быстро и мобильно предпринимателю доходить до своего потребителя. Мы понимаем, что это определенная конкуренция большому ритейлу, в то же время у человека появляется возможность выбора, и он может выбрать более качественные продукты, более интересные, продукты, которые произвели в регионе. Хорошо, что в Кирове не строит остро проблема приобретения продуктов, но давайте отъедем на 50-100 км в районы, где мы увидим достаточно сложную ситуацию, когда открывается один из магазинов крупнейших российских сетей и закрываются все вокруг. Они не могут конкурировать с теми сумасшедшими ценами, которые открывают сети, они просто делают выжженное поле. Что такое закрытие местного магазина? В местном магазине продается выпечка местной пекарни, колбаса местного цеха, и когда он закрывается, мелкого предпринимателя не пускают в сеть – он вынужден закрывать производство. И мы имеем в перспективе ситуацию, когда территория начинает «падать». Как раз здесь дорогому бизнес-омбудсмену есть пожелание. Это здорово, что вам удалось отбить ларьки в городе Кирове. Обратите, пожалуйста, внимание на Кировскую область. Большая и колоссальная проблема там сейчас назревает. Мы торгуем не только в Кирове, но и в области, и за пределами региона, и мы это видим прекрасно.

С. Занько: Какого рода проблемы?

И. Курагин: Магазины в области не конкурентоспособны. Я считаю, что законодательно пришло такое время, что необходимо вводить определенные квоты на появление больших федеральных сетей. Их уже достаточно, я считаю. Пора разводить свои мелкие магазины. Что такое свой магазин? В большинстве случаев там работает сам хозяин, он сам продает. Когда он каждый день общается со своим покупателем, он знает прекрасно, какого качества товары, он может более мобильно принимать решения. Допустим, берет он молоко у определенного фермера, раз – услышал замечания, и он может быстро этому фермеру сказать, какие есть вопросы. То есть, скорость принятия решений гораздо выше. Это что касается потребителя. Что касается развития бизнеса – деньги, которые он заработал, к счастью, на них он не купит себе виллу где-то на юге Франции, никуда их не отвезет, а вложит именно в свой магазин. Может быть, он откроет второй, может, задумается о небольшом производстве. В конце концов, он создаст новые рабочие места, о чем мы так часто говорим. Он проиндексирует как раз зарплату, о чем говорит Валерий Николаевич Туруло – это очень важно. Он будет заинтересован в развитии своего бизнеса.

С. Занько: Раз уж вы заговорили о персоне Сергея Данеляна, уполномоченного по защите прав предпринимателей, не перестает меня мучить вопрос.. Кстати говоря, наверное, слышали, что Дмитрий Николаевич Драный назвал Данеляна миротворцем. Меня мучает вопрос: ну что же это такое, так долго решали вопрос по ларькам, до такой критической степени он дошел, что люди ложились на площади, еще какие-то акции и митинги проводились, и тут бац! – появляется Данелян и решает этот вопрос.

И. Курагин: Не то что решает, берет на себя эту ответственность. Если ситуация развернется совсем по-другому с этими же ларьками, всегда будет возможность ткнуть пальцем – вот это он.

С. Занько: То есть, его будут использовать как козла отпущения?

И. Курагин: Не совсем. Давайте будем говорить корректно. Это человек, который взял на себя ответственность, и правильно, что взял. К сожалению, до последнего момента этот вопрос не могли решить по одной причине – никто не хотел брать на себя ответственность, что же делать с этими ларьками. Нашелся бизнес-омбудсмен – очень хорошо, пускай берет ответственность за эти ларьки.

С. Занько: То есть, никто не хотел брать на себя ответственность – имеются в виду чиновники?

И. Курагин: Конечно. Скорее всего, да.

С. Занько: А Сергей Данелян такую ответственность на себя взял?

И. Курагин: Быть может, ему просто ее дали.

С. Занько: Хорошо. У нас остается пять минут, даже меньше, до завершения нашей программы. Я на другие темы хочу поговорить. 50% руководителей предприятий в России считают, что главным тормозом развития бизнеса является отсутствие кадров. Это такая общая тема, но, с другой стороны, судя по тому, что вы говорили в течение этой программы, вовсе не отсутствие кадров является главной проблемой развития бизнеса, а то ли странное законодательство в отношении бизнеса, то ли странное его исполнение.

И. Курагин: Не удивительно, что в нашей стране появился товарищ Крылов, который басни писал. Знаменитая басня про щуку, рака и лебедя, который тянут в разные стороны, она как раз отражает нашу действительность. К сожалению, часть законов позволяет, вторая запрещает, а третья вводит в неопределенность, как с ларьками в Кировской области. Что касается вопроса неквалифицированных кадров – есть определенные трудности. Скорее всего, это даже не трудности, а вопрос ментального отношения людей к своей работе, а работодателя к своим работникам. В большинстве случаев, как мы видим, в первую очередь от работодателя должен исходить определенный импульс – четкий, понятный, то, чего хочет работодатель от своего работника. Это главная мотивирующая часть, потому что в большинстве ситуации возникают такие: есть работодатель, который сегодня хочет одного, завтра другого, послезавтра он вообще ничего не хочет. Работнику тяжело сориентироваться в этой ситуации. это одна проблема. Когда, грубо говоря, всем же легко спихнуть – вот, у нас проблемы из-за того, что нет квалифицированных кадров. Всегда можно так сказать, неважно, на радио, в магазине или на производстве. Здесь важно, чтобы высший руководящий состав был адекватен, мог адекватно отвечать запросам времени, трансформировать это и транслировать своим работникам. Если взять сферу услуг, ресторанов, баров – там большая проблема, что мы потеряли качественный институт персонала, официантов, барменов. Он не восстановился потому, что кто-то когда-то дал понять, что эта профессия - просто «выдавальщики» еды. К сожалению, это сильно засело в головах, и многие относятся к этому с неуважением. На Западе видим, как прекрасно там иногда обслуживают. Мы видим там, что люди в 50, в 40 лет относятся к этому как к профессии. Я считаю, что проблема не в том, что нет людей, проблема в ментальности работников и работодателей. Когда у нас в голове поменяется эта «совковость», что с меня ничего не спрашивают, значит, ничего я не должен делать, когда это все поменяется, мы начнем говорить на одном языке, начнем вести диалог, а не какую-то перепалку словами, я думаю, у нас все в стране поменяется. Это же действует не только в отношении работника и работодателя, а еще бизнеса и власти, власти и правоохранительных органов, правоохранительных органов и бизнеса. Во всех отношениях должен быть диалог в первую очередь. К сожалению, как мы сейчас видим, иной раз этого диалог не возникает – очень жаль.

С. Занько: Что касается «совковости» – у нас буквально 30 секунд, или не «совковости», а возвращения куда-то туда, к хорошему или не очень, каждый по-своему оценивает. Наверняка ты слышал, что Сергей Собянин, мэр Москвы, предложил вернуть выставки в ВВЦ. Прежнее название – «Выставка достижений народного хозяйства», потому что планируют сделать парк, посвященный успехам РФ в определенных промышленных отраслях. Это продолжение той истории, которую планировали архитекторы прошлого. Понимаешь, это возвращение туда или это толчок к чему-то новому? Ты рад этому, ты же часто бываешь на выставках продуктовых?

И. Курагин: К сожалению, ВВЦ как выставка давно уже не работает. Площадка колоссальная, огромная, поэтому ее нужно развивать. Как это будет называть – ВДНХ или ВВЦ, или «Russia-Экспо» - без разницы. Я считаю, что главное – это показать достижения народного хозяйства.

С. Занько: Есть что показывать?

И. Курагин: Насколько помню, обсуждали это недавно – что будем показывать, «Йотафон» или разбившийся спутник «ГЛОНАСС». Я думаю, что есть что показывать. У нас проблема в чем… Власть говорит, что «мы такие молодцы», и иногда перебарщивает. У нас оппозиция говорит, что «мы вообще не молодцы», и тоже перебарщивает, и не получается диалога. О чем я всегда говорю – давайте просто придем к диалогу. Когда мы научимся друг друга слушать, слышать и разговаривать, тогда и будет диалог, тогда и на выставке мы покажем не только «Йотафон» и разбившийся спутник «ГЛОНАСС», но и, скажем так, не побоюсь этого слова, думаю, вас не оштрафуют, и пиво из города Кирова.

С. Занько: Это особое мнение Ильи Курагина, председателя совета директоров компании «Вятич». Благодарю, что ты пришел сегодня к нам. Меня зовут Светлана Занько. До свидания.

И. Курагин: До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта