Николай Голиков, главный редактор "Вятской особой газеты"

Видео 14:34, 30 марта 2018 255 0

"Особое мнение" от 24.03.14

Николай Голиков:
"Люди уже потеряли, как у нас говорят, всякий стыд и совесть. И ведь понятно же всем, что вот эти разрешения на строительство в исторической части города, особенно вот такого рода объектов (ред.: как в овраге Засора) - это совершенно коррупционная история. Можно просто изначально, даже особо не вдаваясь, приходить и проверять: почему, на каком основании?.."


Печатная версия передачи:

Ведущая — Светлана Занько

Гость — Николай Голиков

С. Занько: В Кирове 13:05, это программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Напротив меня — мой сегодняшний гость, Николай Голиков, главный редактор «Вятской особой газеты». Николай, здравствуй.

Н. Голиков: Здравствуй, Светлана, здравствуйте, уважаемые слушатели. Всем добрый день и всем приятного аппетита.

С. Занько: Посмотрим, насколько добрый день сложился сегодня для людей. Мы только что закончили в «Дневном развороте» обсуждать тему того, что произошло в пятницу в баре «Che Pay». Я к тебе тоже хочу обратить этот вопрос, тем более, что на сайте echokirova.ru наш пользователь Сергей тебя тоже спрашивает: «Насколько адекватно вести себя СОБРовцам так, как это было в «Che Pay» в эти выходные?». Ты, наверное, в курсе этой темы.

Н. Голиков: Безусловно, я в курсе, потому что там в это время находились мои хорошие знакомые, которые, сразу скажу, не имеют ни малейшего отношения к интересам этой службы, которая у нас называется Федеральной по контроля за незаконным оборотом, хотя контроль, согласно правилам русского языка, требует управления «над», должно быть «над незаконным оборотом», но как уж назвали, так они и работают. Тут есть несколько аспектов. Я прекрасно понимаю возмущения тех людей, которые оказались «жертвами» оперативной деятельности наших уважаемых борцов с наркотиками, но здесь есть несколько вопросов, которые меня до сих пор не оставляют. Даже если просто брать ситуацию, когда люди, вот мы с тобой пошли вечером отдохнуть. Мало ли какие жизненные планы, я просто пригласил свою девчонку вечером, может, у меня есть вполне нормальные планы на эту встречу и на дальнейшую нашу с ней жизнь, предположим, так. То есть, такого рода акции нарушили не только отдых, как сейчас говорят. Знаешь, как легкомысленно звучит - «нарушили отдых», ну, ерунда, отдохнем в другой раз. Думаю, что здесь достаточно сильно были «покорежены» многие людские судьбы, потому что когда ты приходишь, с девчонкой или молодым человеком по каким-то делам, чтобы решить свои вопросы, неважно, какого плана эти вопросы, а вместо этого проводишь ночь, так скажем, в «кутузке», то это очень сильно ломает твою жизнь. После этого утверждать, что все было по закону и даже не извиниться перед теми людьми, которые были задержаны — это как минимум безнравственно, по-моему. Во-вторых, сам факт. Сначала было вообще не очень понятно, когда стал разбираться, пообщавшись с людьми, и когда уже официальная позиция появилась у наркоконтроля, насчет того, что поступил анонимный звонок. Смотри, Света, вот мы сейчас сидим с тобой в студии, и в этом время, я гарантирую, по городу идет 15-20 человек, которые находятся в состоянии наркотического опьянения и еще пара человек, которые собираются кому-то что-то продать. Эта проблема существует, мы не отрицаем ее. Давайте я сейчас позвоню в наркоконтроль и скажу: «Ребята, в городе Киров вот такое дело происходит — 20 человек в состоянии наркотического опьянения, двое хотят что-то продать». Что мы сейчас, весь город положим лицом в снег? Здесь произошло то же самое. На самом деле, даже если и поступило такого рода анонимное сообщение, что в баре «Che Pay» кто-то кому-то собирается что-то «толкнуть», для этого существуют другие методы оперативной работы, и они об этом в своем высоком здании отлично знают. Для этого вовсе не нужно всех поголовно «шерстить», класть «мордой» в пол, в стену или куда-то еще. Для этого есть гораздо более тонкие методы работы. Если даже смотреть американские фильмы, а то, что происходило в «Che Pay» - это, в общем-то, сцена из американского фильма, только всегда забывают, что в фильме после этой сцены следует другая. Если операция прошла неудачно, то ведомство оплачивает все издержки, убытки тем людям, которые были незаконно притеснены ими. У людей были нарушены их права — у меня есть право отдохнуть в баре, и у меня нет обязанности лежать лицом в пол. Ежели вместо того, чтобы я спокойной провел время, заставляют меня делать то и то, это должно быть компенсировано, и не только устными извинениями, а также еще материально.

С. Занько: Давайте напомним, что в ходе рейда по официальным сведениям было задержано 52 человека, 50 из которых прошли медицинское освидетельствование на предмет употребления наркотических средств и психотропных веществ. У одного человека экспресс-тест показал положительный результат на предмет употребления марихуаны. Насколько я понимаю, были найдены пакетики с веществом зеленого цвета, которые на данный момент проходят экспертизу, и некая капсула.

Н. Голиков: Даже тот человек, который находился в состоянии наркотического опьянения, он не нарушал закона. Это административное правонарушение. Чтобы составить на человека протокол по этому административному нарушению, задерживать 50 человек — это стрельба из пушки по воробьям. Я говорю условно, конечно, каждый из этих 50 человек — это очень живой человек со своей судьбой, которая была сломана.

С. Занько: Ты считаешь, что перед всеми этими людьми, которые не употребляли, не распространяли, должны извиниться?

Н. Голиков: Есть же презумпция невиновности. Я — человек ни в чем не виноватый, пока не доказано ничего, и на каком вообще основании против меня такие меры принимаются? Дело в том, что это ведомство вообще очень интересное. Если посмотреть на их красивое здание и прикинуть, сколько там людей работает. Есть официальные данные, сколько у нас в области зарегистрировано наркоманов, так вот, людей там наверняка работает больше, чем наркоманов в Кировской области. Вполне понятно, что кому-то нужны такого рода мероприятия для того, чтобы оправдать сам факт своего существования.

С. Занько: Почему мы не можем предполагать, что сотрудники УФСКН и другие сотрудники, которые там присутствовали, все-таки действуют во благо людей, которые приходят в эти заведения, дабы показать такими действиями, что они строго блюдут, и чтобы впредь неповадно было, стоят таким образом на защите интересов посетителей тех баров?

Н. Голиков: Давай вернемся к тем людям, которых задержали. Они-то в чем виноваты? Они виноваты, что сотрудникам УФСКН надо показать другим, чтобы впредь неповадно было? Я-то здесь причем, если я пришел просто посидеть, и, как потом показала экспертиза, я ни в чем не виноват, я не употреблял, хотя, опять же, употребление марихуаны — административное правонарушение пока что, это не уголовное преступление. Здесь даже нет основания, чтобы такие вещи затевать. Здесь интересна судьба не только этих 50 человек, а двух активистов, которые явились по просьбе третьего активиста, который там случайно находился. Ну как случайно — он имеет право там находится, это нормальное заведение с хорошей репутацией, и дай бог, чтобы этот случай не испортил репутацию этого заведения, потому что мне оно нравится. Когда приходят люди, которые обладают определенными полномочиями, причем эти полномочия определенными законодательством РФ... Это к вопросу о том же нашем гражданского обществе — это общественная структура, созданная по закону РФ о наблюдательных советах, и они, находясь полностью в рамках своей структуры, приезжают для того, чтобы сделать то-то и то-то, и оказываются задержанными во-первых, а во-вторых, насколько я знаю, сегодня они идут в суд. По отношению к ним, не употреблявшим наркотики, не совершавших противоправных действий, выполнявших свой гражданский долг, будучи сотрудниками ОНК, могут быть возбуждены... В итоге, оказываются виноваты не те, кто «обломал» жизнь 50 людям, а два молодых человека, которые просто пытались проявить свою гражданскую позицию, причем полностью находясь в рамках закона. Это меня тоже напрягает, потому что, когда мы говорим о развитии гражданского общества, о развитии инициативы — здесь так и было: люди, узнав о том, что происходит, приехали, чтобы выразить свою гражданскую позицию, выяснить, на каком основании и так далее, возможно, каким-то образом изменить ситуацию. Вместо этого они оказываются в «кутузке».

С. Занько: Мне кажется, что достаточно большое количество слушателей, которые слушают «Дневной разворот», нас с тобой и новости, скажут, что нет, так и нужно. Собирается молодежь-не молодежь в этих заведениях, и черт знает, чем они там занимаются, какими они потом появляются на улицах. Все правильно сделали.

Н. Голиков: В этом плане бар «Che Pay» ничем не отличается от тысячи других заведений, которые находятся в городе Кирове, в которых собираются молодые и не только молодые люди. И вообще, кто сказал, что употребление наркотиков — это прерогатива молодежи? Это «увлечение» охватывает все возрастные группы, в том числе и пенсионеров, насколько я, по крайней мере, знаю. Я знаю много кировских пенсионеров, которые, отойдя от дел, слегка десоциализировавшись, позволяют себе такого рода «досуг». Я отношусь к этому с пониманием, но давайте будем сейчас на самом деле по анонимным все эти места проверять именно таким образом. При всем при том у нас в последнее время такое мнение сложилось, что все-таки Кировская область — это относительно свободный регион, и что у нас, особенно когда к нам пять лет назад приехал Никита Юрьевич Белых, гражданские права и свободы стали нарушаться меньше. Те же Артур Абашев и Денис Шадрин, которые были задержаны в пятницу, как раз были теми людьми, которые частенько говорили, что с приездом Никиты Юрьевича этих нарушений стало меньше. Если говорить о каком-то уроке этого мероприятия, им отчасти это урок, что на самом деле, как все было, как и осталось, их как «винтили» пять лет назад по различным случайным поводам, так и сейчас, как раньше они пытались выступить за чьи-то права, а вместо этого оказывались арестованными, так и в этот раз, пытаясь вступиться за чьи-то нарушенные конкретно права, оказались в роли арестованных.

С. Занько: Ты сказал, что, как минимум, после этого сотрудники силовых структур, которые участвовали в этом мероприятии, должны как минимум извиниться и еще возместить ущерб. Ущерб ведь не только в том, что «сломалась» чья-то жизнь и чье-то свидание не продолжилось. Там ведь, как пояснил нам один из совладельцев бара, Игорь Мышкин, было перевернуто, много что поломано, понятно, что это недополученная прибыль. Здесь ты тоже считаешь, что это должно быть возмещено?

Н. Голиков: Безусловно. Я думаю, что эта организация должна обратиться с гражданским иском в суд о возмещении этого ущерба, потому что само заведение пострадало абсолютно безвинно. В нем не нарушаются законы, там не продают наркотики, не продают нелицензионный алкоголь, там ничего не нарушается, все действует в соответствии с существующим законодательством. На каком основании там все разгромлено? Если бы я пришел туда и устроил такой дебош, безусловно, с меня бы взыскали, так ведь? В чем разница между мной и СОБРом? Я не вижу здесь никакой разницы. Опять же если воспоминать американские фильмы, там так и происходит — после всех событий владелец заведения обращается в суд и получает свою компенсацию. Я не думаю, что в данном случае владельцы бара «Che Pay» поступят таким образом, потому что они прекрасно понимают, с какой организацией они имеют дело, и что потом такого рода дело им обернется очень много раз в негативную сторону. Я имел делом с наркоконтролем, был признан виновным в совершении административного правонарушения, то есть, был признан пропагандистом наркотиков, коим никогда не являлся, на основании опять-таки заявления одного из граждан, которому изображение листа клещевины померещилось изображением листа марихуаны. Причем когда проходил суд, я там просто отсутствовал — то есть, я там сидел, но меня никто не слушал. Единственный вопрос у судьи представителю этого ведомства: «Вы настаиваете?». Она сказал:» «Да, настаиваю». Судья удалился в совещательную комнату. Таким образом, я был признан виновным, хотя там никаких моих возражений вообще принято не было. Думаю, что это достаточно сильное ведомство, чтобы потом испортить жизнь бару, если он потребует возмещение убытков. В этом разница между нашей страной и загнивающей капиталистической Америкой.

С. Занько: Кстати говоря о действиях УФСКН, уже не в нашей области и не в нашем городе, эта ситуация сложилась пару недель назад в Новосибирске — ФСКН оштрафовал кинотеатр за пропаганду наркотиков, потому что в прокате шел фильм «Волк с Уолл-стрит».

Н. Голиков: Более абсурдной ситуации и у нас не произошло. Фильм вроде как имеет прокатное удостоверение с печатью Министерства культуры. Надо было штрафовать Министерство культуры, никак не кинотеатр, который его показывает. Фильм достаточно непростой, но он идет с возрастным ограничением, то есть, он должен показываться в определенное время. Если его показали в утреннем сеансе детям — тогда вполне возможно. Там не было такого? Детям не показывали его?

С. Занько: Нет, если только родители с детьми не пришли, и на вахте пропустили.

Н. Голиков: Это как раз говорит о том, что это ведомство, которое значительно по размерам превышает ту проблему, которую пытается решить, обладает особыми полномочиями, которые в том числе допускают такого рода судебные решения — штрафовать кинотеатры за легальный показ легального фильма, утвержденного Министерством культуры.

С. Занько: Я должна поправиться, не вижу в Интернете, чем все дело закончилось, но, по крайней мере, предписание о штрафе и возможном закрытии на 90 суток кинотеатров УФСКН Новосибирска выдвигали. Да, потом пошли баталии, но сам прецедент такой примечательный, на мой взгляд.

Н. Голиков: Очень даже, я сейчас сижу и думаю: куда я там со своей пропагандой наркотиков, я-то всего 40 тысяч штрафа получил, а ребята-то получат 90 суток без работы, опять-таки ничего не нарушив.

С. Занько: Ты знаешь, не только УФСКН такие действия производит. Ты, наверное, читал про интересные события, которые были здесь у нас, на Карла Либкнехта. В выставочный зал васнецовского музея пришли казаки и потребовали закрыть выставку «Ниже Нижнего». Их возмутил, как пишут СМИ, один из экспонатов выставки современного искусства. По словам руководителя проекта Молодежного творческого центра Дарьи Ткачевой, недовольство вызвала работа Евгения Стрелкова, посвященная строительству объектов разработки атомного оружия на месте монастыря в Саратове. Вот они пришли и сказали, что это безобразие, что нельзя так. Там был такой своеобразный иконостас, какие-то образы использовались.

Н. Голиков: Такая забавная штучка, просвечивающая, как витринка. Это все-таки больше комичный случай, потому что казаки пришли без сабель, без нагаек. У нас много казачьих организаций, я знаком с некоторыми представителями этого движения. Насколько я понимаю, они пока никак не могут этот вопрос объединения решить, спорят, кто главнее, вплоть до судов, есть публикации по этому поводу — кто настоящий генерал, кто фальшивый, кто откуда родом, кто где был до какого-то года. То есть, немножко за счет поведения казаки выглядят сами по себе комично, хотя бы потому, что Кировская область никогда не был казачьим краем просто по определению. Казачьи края на границах, это люди фронтира, они на грани обитания какого-то общества занимаются очень важным делом, охраняя его территорию. Всегда было так, а Кировская область никогда фронтиром не была, потому что здесь у нас «самые страшные» жили люди — это финно-угры, они с русскими не воевали, а мягко ассимилировались, и войны за территорию как таковой не было. Само существование в Кировской области 10-11 казачьих объединений меня умиляет, и тем более то, что казаки, которые сами с собой договориться не могут, приходят и выдвигают какие-то требования. Согласись, это скорее комичная история по отношению к тому, что делают казаки в других областях. Мы должны выдохнуть, тем более, насколько я знаю, здесь все закончилось мирно. Когда они узнали, а отличие от тех же сотрудников УФСКН в Новосибирске, которых не смутило наличие прокатных удостоверений Минкульта и они наложили санкции на кинотеатр, здесь казаки, узнав, что выставка официально разрешена Департаментом культуры, хотя смешно сказать — «выставка разрешена». Это как в советское время, так называемый тоталитарный режим, когда на самом деле выставка была разрешена.

С. Занько: А чему ты удивляешься? Ты же знаешь историю последних нескольких месяцев, которые со СМИ происходят, а еще раньше — списки книг, разрешенных в библиотеке. По-моему, слово «цензура» вполне обиходным стало.

Н. Голиков: Оно не обиходное, оно реальное — мы с этим сталкиваемся в работе. Мы же все-таки работаем на политической стезе, то есть, от нас в какой-то мере исходит опасность, потому что мы комментируем политические вещи, экономические, но когда речь идет о культуре, которая не имеет прямого действия на человека, что бы там не показывали — любой культурный объект не воспринимается прямо, это не есть призыв к действию. Когда по отношению к культуре возникают слова «разрешено», «запрещено», меня это сильно коробит. Если я чего-то и ждал от новой жизни после крушения Союза, то это как раз культурной свободы в первую очередь.

С. Занько: У тебя есть ощущения, что то, что сейчас происходит — это признаки того, что никакой культурной и другой свободы, о которой мечтали, в ближайшем будущем не будет?

Н. Голиков: Ощущение того, что несвобода наступает, есть. В СМИ она уже наступила, а в области культуры, если сравнивать с теми временами, конечно, свобода определенная есть. Конечно, возможностей у людей культуры показать себя, выразить, стало больше, но этого слова «больше» с каждым годом становится меньше. Не знаю, насколько понятно я объяснил. Все время находятся новые «удавки» на эти вещи. Есть очень много проблем в области, в стране, которые стоило бы оперативно решать, и которые более важны с этой точки зрения, чем внесение ограничений на СМИ и культуру, но у нас куда быстрее принимаются ограничения на такие вещи, нежели решения по развитию экономики, политической системы и так далее. Это меня удивляет, потому что такое ощущение, что людей сильно сбили с прицела.

С. Занько: Кстати говоря, решения, связанное с экономикой как минимум нашего города, стали принимать гораздо быстрее. Никита Белых, Владимир Быков и Сергей Данелян обсуждают проблемы ларьков. Буквально сегодня они встречаются, и вроде как будет подписано соответствующее соглашение, в связи с чем Дмитрий Драный назвал господина Данеляна «миротворцем», что «в конструктивном русле нашелся человек, который работает и проблему с нашими ларечниками мы теперь решим».

Н. Голиков: Как ты говоришь, кто собрался — губернатор, глава администрации города, некто омбудсмен по защите бизнеса... Если бы ты сказала, что собрались сто ларечников и с ними Данелян, решили этот вопрос, я бы понял, а когда собрались три функционера, и один другого называет «миротворцем», то извини, это у меня не вызывает ничего, кроме легкой экзистенциальной тошноты. Это смешно. Есть закон о свободе торговли, и по этому закону какие-либо действия по ущемлению прав торгующих субъектов вообще недопустимы. Что нарушает наш омбудсмен - у нас есть налицо нарушение закона о торговле, у нас сносят киоски, их демонтируют, пытаются указывать, где им находится и так далее. Все ссылаются на что? На интересы потребителя. Так извините, для этого потребитель и существует — если киоск стоит на месте, к нему просто потребители не идут, и киоск закрывается по простой причине — нет спроса. Это единственная вещь, которая может регулировать торговлю — спрос и предложение. Есть российское законодательство, и нарушение его не может быть оправдано ничем, ни письмами трудящихся, ни письмом какого-то уважаемого заслуженного деятеля, руководителя коллектива в 260 человек. Что этот руководитель знает о жизни? Он ездит давно в хорошем, большом джипе и не пользуется услугами ларьков, ему все равно, сколько стоит тот или иной предмет — на 20 копеек больше или на 20 копеек меньше. То же самое, вся троица, которая собралась это решать - что они об этом знают? Они являются потребителями этой услуги. Почему они определяют, где быть ларькам, а где нет? Есть одна простая вещь — есть спрос. Начинаются какие-то условия: «мы пойдем навстречу, если в ларьках что-то будет продаваться, а что-то — нет». Ребята, в ларьках может продаваться все, что не запрещено к продаже на территории РФ. Если вы хотите поощрить тех, кто продает товары местного производителя, вы их поощряйте, а не этих зажимайте. Это нормальная политика, и это как раз соответствует требованиям закона о свободе торговли. Поощряться должны те, кто торгует товарами местных производителей, и так далее. Пожалуйста, поощряйте их, но это не значит, что надо закрывать остальных. Мы видим нарушение закона. На фоне этого массового нарушения закона появляется некто миротворец... Да, конечно, для Драного это — решение проблемы, он со своих плеч наконец-таки сбрасывает эту ношу, и он просто рад, что появился некто Данелян, который на самом деле не имеет таких полномочий, просто есть некая общественная должность, и он говорит, что сейчас эту проблему они решат. Еще никто не сказал, как к решению этому проблемы отнеслись торговцы, и еще никто не сказал, как это решение соотносится в требованиями закона о торговле.

С. Занько: Что касается цивилизованности, согласованных действий, о которых сейчас говорят Дмитрий Драный и Сергей Данелян. Данелян отметил: «Слишком активные попытки отдельных лиц привлечь внимание общественников к проблеме нестационарных торговых объектов породили недовольство горожан киосками». Он говорит, что к нему поступают жалобы, и так далее. Мы понимаем, в чей огород этот камешек. Мы скорее всего говорим о Валерии Туруло, который вставал на крыши ларьков, митинговал, ложился на Театральной площади вместе с ларечниками. Можно оценивать действия господина Туруло, такие уже многолетние, как неадекватные и слишком активные, как сказал Сергей Данелян. Он не говорил, что неадекватные, сказал, что слишком активные. Смотри, пришел же новый бизнес-омбудсмен, бац! - и договорился.

Н. Голиков: С кем он договорился? Я пока не слышал, что он договорился с ларечниками, что их удовлетворило это решение. Я пока слышал, что они собрались втроем и там обсуждают. Понимаешь, это снова аппаратное решение. Что касается Валерия Николаевича Туруло, при все моем к нему однозначном уважении, надо сказать, что в этом плане он последовательный человек. Он взялся много лет назад решать эти проблемы, когда начались эти нарушения. Он же стоит на защите закона. Разве можно закон защищать слишком активно?

С. Занько: Вот на этом мы прервемся на короткую рекламу. После двух минут продолжим.

Реклама.

С. Занько: Продолжается «Особое мнение». Его сегодня представляет Николай Голиков, главный редактор «Вятской особой газеты». Всегда приятно мне несколько раз произнести это слово, когда мы с тобой встречаемся. У тебя еще есть несколько слов по решению проблемы с ларечниками.

Н. Голиков: Мы уже не первый раз обсуждаем эту тему в студии, это уже достаточно старый вопрос. Я всегда говорил о том, что, к сожалению, единственным решением, которое утроит власти, будет полный снос ларьков, и они этого добьются, я всегда это говорил. У нас экономика области очень странная. Некоторые отрасли, например, добыча полезных ископаемых, изначально в минусе, потому что у нас их мало, а промышленность находится в состоянии стагнации уже значительное время. Такие отрасли, как торговля, строительство умеют большой вес в валовом продукте, и значимость несколько большую, чем следовало бы. То есть, это не главные отрасли экономики, я имею в виду торговлю как минимум, а у нас из-за этого перекоса получается, что одна из самых главных. К городе Кирове самыми влиятельными людьми являются те, кто владеют розничной торговлей, именно эти люди не промышленники. Как получилось в Чепецке — там есть химкомбинат, это огромное предприятие, которое занимается реальным бизнесом, производит реальный продукт, и оно является самым влиятельным в городе. Это логично, это предприятие-кормилец. А у нас влияние имеют предприятия торговли, взять ли систему «Глобус», или «Магнит» и так далее. Поэтому у нас решения областной и городской власти отчасти продиктованы интересами таких структур. Интересы этих структур понятны, им эти киоски не нужны. Как бы ни говорили, что это малая доля, это не серьезная доля. Главное, что наличие этих киосков, которые очень многие товары продают по цене ниже, чем в магазинах, само по себе наталкивает на мысль, что магазины торгуют с завышенными ценами, а это, как сама понимаешь, уже крамола, надо преследовать. Не знаю, какое будет решение, стопудово уверен, что оно будет против ларечников. Пройдет еще год, этот вопрос восстановится и то, что осталось, будет уничтожено, либо выведено на такую периферию, то просто перестанет мешать этим структурам.

С. Занько: Вот еще в продолжение темы, которая обсуждалась в первом часе «Дневного разворота». Мы говорили о нарушении так называемого закона о тишине, нарушениями строительными организациями, которые ведут стройки в центре города и мешают людям спокойной отдыхать. Обсуждался у нас такой вопрос: почему законодательство действует в одну сторону, вернее, не в одну сторону, а как сказал один из спикеров, это такая палка о двух концах — с одной стороны находят инвестора, который застраивает овраги Засора, с другой стороны, как Ян Чеботарев сказал, а кто спросил жителей? Может, они никакой стройки там не хотят? Отсутствие общественных слушаний — это такой признак нашего общества, или признак какой-то однозначной схемы действий администрации?

Н. Голиков: Дело в том, последнее время я начал замечать, что наша городская администрация, как и правительство области тоже, но в меньшей степени — правительство области, если взять историю с Дворцом пионеров, где изначально все началось по протоколу, где было оговорено строительство «ТерраСпорта», и сроки, а крайними оказались городские власти, которые сейчас отбиваются за те решения, которые они не принимали. У меня иногда возникает ощущение такого конца века, когда всем все равно. Если раньше такого рода решения по крайней мере каким-то мягким образом пытались что-то оправдать, доказать, сейчас же лезут напропалую. Овраг Засора — это исторический памятник, это историческое место, которое определяет наш город. Таких оврагов в других городах..даже не знаю, где они есть. Застраивать его — само по себе уже неправильно. Куда началось первое строительство домов по окраинам,это рискованное мероприятие — никто не знает, как поведет себя грунт, до сих пор не знает, и это порча исторического облика города, самая натуральная хамская порча. То, что сейчас затеяли строить в этом овраге, для меня просто непонятно. С тех пор, как об этом речь пошла, я уже слышу как минимум о третьем варианте застройки. Возникает ощущение, что просто кто-то землю взял, а потом походу разберемся, что-нибудь построим. Если изначально кто-то из чиновников выступал, клялся и божился, что не будет там никаких торговых центров, то сейчас уже в проектах там огромный торговый центр размеров чуть ли не с «Европейский». Меня это искренне возмущает. Люди уже потеряли, как у нас говорят, всякий стыд и совесть. И ведь понятно же всем, что вот эти разрешения на строительство в исторической части города, особенно вот такого рода объектов — это совершенно коррупционная история. Можно просто изначально, даже особо не вдаваясь, приходить и проверять: почему, на каком основании? Какие слушания, Света, о чем ты говоришь?

С. Занько: Хотелось бы, чтобы были нормальные человеческие слушания, где город, администрация слышат жителей.

Н. Голиков: Даже когда 350-400 человек выходят и говорят: «Вы хотя бы нас послушайте» - я имею в виду историю с Дворцом пионеров, то с ними никто не разговаривает. Приезжает молодой человек и говорит: «Здесь будет построено, что бы вы не говорили». Понимаешь, это не есть нормальный способ общения власти с народом. Вообще-то у нас вся власть у народа, по Конституции, понимаешь? Это они нас должны слушать, а вместо этого мы получаем «рыбой по щекам». Вот, ребята, у вас тут будет то-то, то-то и то-то. Почему в овраге Засора? Я работаю рядом, у меня офис находится в полквартала от туда, я часто работаю по ночам и меня удивляет, почему там работают по ночам? Я специально прихожу ночью на работу, чтобы в спокойной обстановке что-либо написать, и вместо этого получаю по ушам. Что такое у нас происходит? Если я дома включу музыку, ко мне придет участковый, и я, наверное, заплачу штраф. Я не пробовал, но наверное. А здесь-то что происходит? Мало того, что непонятно, почему вообще строят, непонятно что строят, зачем это нам нужно...

С. Занько: Город открыто говорит, что по строительству, которое сейчас ведется, окончательной строительной документации нет, потому что все еще вносятся правки. Тут, наверное, какая-то опасность в этом.

Н. Голиков: Здесь не то что опасность. Я так думаю, что те, кто начал строительство, прекрасно знают, что там будет. Это так же, как тот дом в 23 этажа, который вырос рядом с мэрией, и который заметили, когда ему исполнилось 10 этажей. До этого они его как бы не видели, а когда 10 этажей исполнилось, сказали, что строительство ведется вроде как незаконно, но раз 10 уже построено, то прекращать вроде как его нельзя. Так ведь у нас происходит всегда, да? С нарушениями всего, что может быть, дом построен и благополучно стоит себе. То же самое будет и здесь. Сначала какие-то отговорки, ссылки, а потом видим, что там происходит. Я не могу представить себе, что там происходит.

С. Занько: Если в случае «ТерраСпорта» как-то быстро люди организовались, мы знаем, что было собрано большое количество подписей против, потом за строительство, но там хотя бы была какая-то определенность с проектом, его никто не скрывал, четко очерчивались границы и прочее, то в случае Засоры и проекта нет до сих пор, город сказал, что они не обязаны его выкладывать, хотя в январе обещали в связи с большим интересом общественности. С другой стороны, нет большого количества граждан, которые сейчас бы цепочкой встали около оврага и скандировали бы: «Зачем вы вырубили все деревья? Не нужен нам здесь торговый центр!». Почему в этой исторической части города, которая, может быть, более историческая, чем парк вокруг Дворца пионеров, люди не выходят сейчас на

улицы и не скандируют лозунги?

Н. Голиков: Безусловно, это куда более историческая часть города, древнейшая, это облик нашего города, какой он был и который сейчас испортят. Дело в том, что этот район не густо заселен, а те небольшие здания, коттеджики, в них живут люди, которым, в общем-то, все равно, они этого не видят и не знают, они мимо проезжают в больших и красивых машинах.

С. Занько: Может быть, и не все равно, может, какие-то другие мотивы.

Н. Голиков: У меня во дворе редакции находится часть крепостной стены, у нас по городу есть 8 частей крепостного вала, и мужики хотели просто «срыть» экскаватором. Я не знаю, что их остановило, так-то они конкретно решили, что к черту все сроют, расширят автостоянку. Понимаешь, эти люди не знают этого, им все равно. Этот район не густо заселен, а район Дворца пионеров густо заселен. Они привыкли, что они по парку ходят гулять, с теми же собаками — там конкретно тронуло это людей. Здесь таких людей мало, а те, которые живут, их не трогают. Боюсь, что дело в этом. То, что нас лишают нашей истории, не для многих является поводом, чтобы выйти и протестовать.

С. Занько: То есть, у нас нет такой части населения — интеллигенции, представителей культуры, где экологические организации…

Н. Голиков: Этот объект действительно имеет огромную историческую ценность, Департамент культуры должен как минимум свое мнение по этому поводу высказать. Он же должен следить, чтобы мы не лишались нашей истории, нашей культуры. Нет никакой оценки, никакой реакции — вообще ничего.

С. Занько: Стройка пойдет так, как ее запланировали, ты считаешь?

Н. Голиков: Ларьки снесут, овраг Засора застроят, Дворец пионеров застроят. Как песня была — «Если я чего решил, я выпью обязательно», пел Высоцкий, по-моему. Если они чего-то решили, они сделают. К сожалению, сейчас такое время, что так все происходит.

С. Занько: Спасибо. Это было особое мнение Николая Голикова, главного редактора «Вятской Особой газеты». Меня зовут Светлана Занько. Всем до свидания.

Н. Голиков: До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта