Ирина Брежнева, руководитель танцевального проекта "Миграция"

Видео 14:34, 30 марта 2018 495 0

"Все три режиссера (ред.: участники Драматической лаборатории в Театре на Спасской) были приглашены на постановки... Главным образом, задача была не найти художественного руководителя - все думали и считали, что сейчас из этих трех будет выбран худрук. На самом деле первой задачей было сформировать репертуар..."


Печатная версия передачи:

Ведущая: Светлана Занько

Гость: Ирина Брежнева

С. Занько: 13:06 в Кирове, это программа «Интервью», сегодня не «Особое мнение», а «Интервью», хотя в интервью никто не запрещает высказывать свое особое мнение, тем более что человек, который сидит напротив меня всегда его имеет. Это Ирина Брежнева, балетмейстер «Театра на Спасской», руководитель проекта «Миграция». Ирина, добрый день.

И. Брежнева: Добрый день, Света.

С. Занько: Кто не узнал, меня зовут Светлана Занько.

И. Брежнева: Я узнала тебя.

С. Занько: Спасибо, очень приятно, что ты узнала еще с порога. Это именно я. Давай, во-первых, коротенькую справку, потому что я не помню, была ли ты у нас вообще. На моей памяти тебя не было в студии.

И. Брежнева: Я была очень-очень давно.

С. Занько: Ты была у нас в «Дневных разворотах», да?

И. Брежнева: Возможно.

С. Занько: По некоторым проектам бывала в «Дневных разворотах». И у нас зашел разговор на прошлой неделе, когда мы с тобой встречались не здесь, не в эфире, а вообще в совершенно другом месте, на хорошем мероприятии, поздравляли нашего товарища и подругу с Днем рождения. Зашел разговор о «Театре на Спасской», как он сейчас живет, чем он дышит, какие есть проекты. Мы обсуждали ту Лабораторию, которая проходила на площадке «Театра на Спасской», потому что сведения стекаются разноречивые и извне, и изнутри. Каждый видит ситуацию в театре по-разному, и уж конечно очень активно обсуждалась эта ситуация с театром с уходом Бориса Павловича, нашего коллеги, который здесь тоже вел программу. Как? Что будет? – было очень много переживаний, вплоть до самых категорических, что мир рухнет, люди уйдут, все плохо. Другие, правда, говорили, что нет, все будет замечательно, все будет хорошо. Вот нам хочется сейчас понять, чем вы сейчас в «Театре на Спасской» живете, какие видите перспективы перед собой, вы, сотрудники театра, вы, актеры, вы, творческие люди. На что настрой?

И. Брежнева: Во-первых, мне хочется успокоить всех тех, кто активно переживает за судьбу нашего театра. Наш театр есть и будет. Нужно сказать, что и до Бориса было то время, когда мы оставались без художественного руководителя. Мне кажется, для любого театра есть период осмысления, потому что то, что сделал Борис, это очень много, он изменил весь театр. Театр Клокова, который был до, и театр Павловича – это две совершенно разные вещи, разные по сути, по направлению. И ничего страшного не произошло. Если быть откровенной до конца, мы все понимали, что когда-то это должно произойти. Семь лет человек отдал театру и сделал там очень много. Но самая главная заслуга это то, что именно к Борису, на его видение театра, на его режиссерские работы, на его подход к работе с актерами пришло очень много молодежи, и эта молодежь осталась в театре сейчас. Наверное, было немножечко страшно. Как? Что будет сейчас? Но могу заверить, что работа идет очень активно. Просто даже некогда отдыхать, дыхание перевести, чтобы засидеться, задуматься, как и что. Ждет работа интересная. Лаборатория прошла, это была такая встряска для всех. Те зрители, немногочисленные, к сожалению, которые смогли попасть на это, смогли убедиться. Во-первых, мне очень приятно было, когда я сама была зрителем Лаборатории и видела те результаты, те работы, которые были показаны, которые были сделаны за три дня всего с незнакомыми режиссерами, которые не знают актеров, которые были в тех же условиях, которым дали… вот все, что есть, поделите на троих. Понятно, что это все делалось заранее, обговаривалось, какие пьесы взять, исходя из того, какие актеры могут работать, чтобы были заняты все по максимуму. И получились очень интересные работы за эти три дня, они все очень разные, и эти три режиссера, которые были заняты в этом проекте, смогли показать себя, и показать себя хорошо, потому что (не знаю, есть ли у вас такая информация или нет) все три режиссера были приглашены на постановки. Понятно, что это не те люди, которые свободны, это не свободные художники, у каждого из них есть какие-то проекты и какие-то планы на будущее. И здесь главной задачей Лаборатории была не найти художественного руководителя, как все думали и считали. Нет, на самом деле первой задачей было сформировать репертуар. И вот сейчас первый человек, который должен скоро к нам приехать, это Юля. Юля – это один из…У нас было два мужчины и одна женщина, у нее получилось по своему графику сделать так что она приедет и будет ставить пьесу Ярославы Пулинович по «Отрочеству» Льва Николаевича Толстого.

С. Занько: Классика будет?

И. Брежнева: Да, это классика. Действительно, в пьесе не изменен Толстой, практически он взят целиком без изменения, однако она смогла написать такую пьесу, которая… Т. е. это все-таки не пьеса, а она написала пьесу. Пьеса интересная, пьеса актуальная оказалась.

С. Занько: Вот-вот она уже приедет?

И. Брежнева: Да-да, это ближайшие планы. Я уже видела макет, который делали на Овинова. И для нее это необычно, потому что другая работа с пространством, но мы ждем эту работу.

С. Занько: Скажи, пожалуйста, Лаборатория прошла, тоже отклики были неоднозначные о спектаклях.

И. Брежнева: Это не спектакли. В том-то и дело, что если люди приходили смотреть спектакли, это был немножко неправильный настрой. Это всего лишь эскизы и зарисовки. Задача была за три дня попробовать почувствовать актеров, попробовать почувствовать материал. Этого недостаточно, чтобы назвать это спектаклями. Это именно понять принцип работы, понять, насколько нам это интересно или неинтересно.

С. Занько: Ты говорила, что и до Павловича работал без худрука «Театр на Спасской».

И. Брежнева: Это не есть хорошо, но это период, в который нужно подождать, но ждать не сидя, а что-то делать.

С. Занько: Сейчас есть три режиссера, которые участвовали в постановках, как ты сказала, зарисовок, которые участвовали в Лаборатории, и сейчас им сделано предложение ставить спектакли на сцене «Театра на Спасской». Первый человек уже приезжает, формируется репертуар. Где тогда место худрука? Скажи мне как человеку, который профан в этом, где тогда место худрука, если как минимум три режиссера уже приедут? Это нормальная практика?

И. Брежнева: Я не уверена, что все три приедут. Я знаю, что приедет точно один, но разговор по поводу приезда двух остальных… Эту информацию может подтвердить только человек, который должен это подтвердить. Это директор театра.

С. Занько: С которым, я надеюсь, мы встретимся.

И. Брежнева: Я тоже очень надеюсь, что он придет и расскажет.

С. Занько: Как удобнее работать актерам, как ты думаешь, с одним худруком и только с ним ставить спектакли или приезды режиссеров в театр на какую-то отдельную постановку, и это правильно, это такое свежее дыхание?

И. Брежнева: Во-первых, никогда театр не работает с одним режиссером. Задача режиссера – поставить как минимум два спектакля в сезон. А спектаклей ставится всегда больше, и режиссеры приглашаются всегда. Есть некий рис, но риск есть и у худрука, когда он является… ну, не всегда он является главным режиссером, но естественно, режиссером театра. Это риск начала новой работы. Работа с разными режиссерами, безусловно, обогащает театр, дает актерам возможность расти, это практика, которая всегда была и, я надеюсь, будет.

С. Занько: В чем сейчас есть потребность у нашей публики и у актеров? Почему задаю такой вопрос, безусловно, специфический достаточно театр Павловича, и очень многие, кто сюда приходил, приверженцы классики, филологи, культурологи, люди разных поколений говорили о том, как он переиначивает классику, принимают они это или не принимают, что нужно ставить традиционные спектакли. По традиционным спектаклям. Во-первых, как ты думаешь, актеры соскучились ли и соскучилась ли публика?

И. Брежнева: Я думаю, что должно быть и то, и то. Но поставить классику гораздо сложнее, на мой взгляд, классику достойную, не на уровне дома культуры. Потому что здесь все: манера поведения на сцене, это культура, это школа, это порода. Мы знаем великих актеров, которые… Мы, глядя на них, понимаем, видно всю школу, которую он прошел. Не всегда это получается в провинциальных театрах, это очень большой риск. Я сейчас не говорю о том, что наши актеры не способны на это. Я убедилась по итогам Лаборатории, что у нас очень талантливые актеры в театре.

С. Занько: Вот смотри, замечательный проект, который был реализован сначала на сцене театра кукол, потом в «Галерее прогресса». Это спектакль «Иллюзии», о котором мы рассказывали, на котором мы с тобой обе были. Спектакль, четыре актера. Я думала, что это все актеры, которые покинули «Театр на Спасской» после ухода Бориса. Оказалось, что вовсе нет, и это самостоятельный продукт, который ребята собрались и сделали, для того чтобы… Как это называется, когда актеры, просто за это слово, «шабашки», потому что это не шабашка, я видела, что это серьезная работа.

И. Брежнева: Это возможность творчески реализоваться.

С. Занько: Ставить спектакль все стен театра.

И. Брежнева: Нормальная практика, нет ничего обидного или какого-то предательства. Это нормальная практика. Особенно сейчас, в наше время. Раньше это было как-то «мое-мое», «вот этот театр – я здесь», то сейчас актеры, например, Владимир Жданов, уйдя в драму, он продолжает играть у нас в определенных спектаклях, он приходит и играет. Это нормально. Я считаю, что этот обмен должен быть, потому что никто никому не принадлежит. Главное, конечно, чтобы не страдала основная работа, так всегда. И то, что ребята собрались и сделали этот проект, это очень хорошо, потому что можно сидеть и страдать о том, что ты чего-то не имеешь, а можно собраться, мобилизоваться и что-то сделать для того, чтобы это было. Совершенно не обязательно, чтобы это было на площадке театра, потому что вполне возможно, что интересы театра не совпадают с интересами лично каждого актера. У нас в театре была и, надеюсь, будет такая практика, как «актер крупным планом». Т. е. это актерские привнесения в театр. «Маленький принц» был создан с подачи Натальи Красильниковой, она очень горела этой идеей. «Кукольный дом», это последняя работа Бориса, ребята очень хотели сделать ее, и Борис до последнего думал, делать или нет, в итоге именно их желание, чтобы это состоялось, убедило его в том, чтобы он остался и сделал эту работу, хотя в плане она стояла под вопросом. Это очень интересная и очень хорошая работа, к стати, если мы говорим о классике, то вот пожалуйста. Да, это малая сцена, но мне кажется, этот формат еще более интимно входит в зрителя, что мне тоже очень нравится, что в нашем театре сейчас и существует.

С. Занько: Возвращаясь к «Иллюзиям». Сейчас прошло несколько спектаклей, довольно успешно, судя по тому, как о нем говорят, как о нем откликаются, что я читаю в интернете. Каковы перспективы этого спектакля, где его могут показывать?

И. Брежнева: Очень удобный проект, вообще очень удобные спектакли, скажу исходя из свей практики, потому что тот проект «Миграция»… Я не могу сказать, например, что это самые удачные спектакли, но всегда проще съездить на фестиваль, выехать куда-то, если это не огромное количество человек, завязано на огромном количестве декораций. Мне кажется, что этот спектакль вполне гастрольный, вполне фестивальный получился. И мнения по поводу этого спектакля тоже неоднозначные, потому что это несколько другой формат опять, формат сторителинга, актеры не разыгрывают историю, а рассказывают, где они не являются персонажами, а где они лишь говорят о своих персонажах. И зрителю, который, может быть, не привык к такого плана подаче материала, ему даже вначале не совсем понятно, что происходит и почему так. Но главное что? Главное – принять правила игры. Если ты их не принимаешь, ты в итоге ничего и не получишь. Т. е. поместить себя в нужную систему координат и существовать в ней. Тут, конечно, работа зрителя, и насколько он мобилен в том, чтобы изменить свое представление о том, как должно быть. Но это, кстати, и к вопросу о нетрадиционной подаче классики.

С. Занько: Это интервью с Ириной Брежневой, балетмейстером «Театра на Спасской» и руководителем проекта «Миграция». Скажи, пожалуйста, чем сейчас «Миграция» дышит? Я напоминаю, кто не знает, с 2001 года «Миграция» работает на сцене «Театра на Спасской».

И. Брежнева: Да, это было с 2001 года, когда Александр Павлович Клоков сначала назвал меня на спектакль «Над пропастью во ржи», где было достаточно много хореографии, спектакль знаковый. Лена Овинова, Наташа Красильникова тогда пришла тоже. Это для нас всех был первый спектакль в театре, после которого мы там и зависли.

С. Занько: Обосновались.

И. Брежнева: Да-да. После этого я параллельно работала с девочками, на тот момент это были только девочки в нашем проекте. И мы договорились показать нашу первую работу на сцене «Театра на Спасской», Александр Павлович нас пустил туда, распахнул двери. После того, как мы там показали свой первый спектакль, он нас пригласил туда работать. Понятно, что это были условия не совсем как актеры, но мы и работали не столько, как актеры, но у нас появилась крыша над головой, возможность творить, развиваться и делать то, что интересно нам.

С. Занько: Что тогда – и что сейчас? Что изменилось?

И. Брежнева: Изменилось очень много. Если тогда, я все-таки считаю, что мы были коллективом, то сейчас мы существуем как проект. Потому что все люди выросли. Скажу честно, у меня нет так много времени, для того чтобы заново набирать новых людей. Чтобы снова начинать это, нужна школа, а у нас в городе нет такого учебного заведения, которое бы готовило профессиональных танцоров, и поэтому, поэтому и наш репертуар немножко изменился, и даже темы, которые волнуют меня как постановщика, они сейчас тоже очень сильно изменились. Поезди достаточно много, посмотрев, я поняла, что ближе. Наш проект стал более социальным, может быть, менее общедоступным. Даже если брать того зрителя, с которого мы начинали, кто-то шел весь путь с нами и следил за тем, как меняется проект, как меняются наши интересы, способы выражения. Кто-то остался, кто-то на каком-то этапе слетел - и это нормально. Появились и новые люди, те, кто узнал нас уже ближе к тому, какие мы есть сейчас.

С. Занько: Скажи, пожалуйста, как все-таки существует проект «Миграция» в рамках театра, насколько он интегрирован в театральную деятельность, насколько твои танцоры интегрированы в труппу, какое вы участие принимаете в спектаклях, которые ставятся самим ТЮЗом, сколько у вас отдельных проектов? Как это вообще все выглядит?

И. Брежнева: Все выглядит плавающее. Сейчас мы работаем над новым серьезным проектом, поэтому я очень попросила, чтобы даже из тех спектаклей, которые у нас есть и которые идут в репертуаре, мы работали по минимуму. Мы про этот новый проект поговорим чуть позднее, я расскажу, что это за проект. Могу сказать с гордостью, что, например, Ольга Чаузова, человек, который был с первого дня и весь этот путь прошел вместе со мной, она сейчас работает актрисой «Театра на Спасской», закончила Пермский институт культуры, получив диплом. Она сейчас уже не просто на полставочки, а сейчас она уже полноценный актер, работает в очень большом количестве драматических спектаклей. Мне очень приятно всегда смотреть на нее. Я считаю, что она нашла себя, через танцы она пришла в театр, потому что если раньше мы были молчаливо двигающимися человечками, то сейчас нам уже дают право открывать рот на сцене, и даже уже не стыдно иногда бывает это делать.

С. Занько: Тогда давай теперь про твой новый проект, которым сейчас занимается «Миграция».

И. Брежнева: Не буду рассказывать весь этот длинный путь, как меня привело к тому, что сейчас этот проект возник, могу только сказать, что у меня очень давно была идея поработать, сделать спектакль с детьми. И мы начали работать, причем сейчас я веду такое направление как контактная импровизация, уже не столько интересно делать заученные связки, заученную технику, сколько интересно работать в технике импровизации. Контактная импровизация – это то, на основе чего мне хотелось бы сделать наш новый проект, но чтобы в нем были не только танцоры и актеры театра, потому что сейчас я использую очень активно актеров, мы работаем вместе, т. к. уже давно молодые актеры, когда пришли в театр, много занимались. Это те люди, которые очень мобильны, подвижны, которые прекрасно двигаются, плюс они очень хорошо существуют на сцене, и я с своих проектах пытаюсь использовать их, показать именно то, что они могут. Не нужна огромная техника, шпагаты, мостики, это пусть делают те, кто хочет, а у нас немножко сейчас все другое. И вот дети, работа с детьми.

С. Занько: А что за дети?

И. Брежнева: Есть такой танцевальный коллектив. Почему именно этот коллектив? Потому что у меня дочь там танцует. Поэтому судьба этого коллектива мне не совсем безразлична.

С. Занько: Я сейчас добавлю, что Ирина – мама трех замечательных ребят.

И. Брежнева: Да, есть такое дело. Поэтому хочется проводить с детьми больше времени, и я пытаюсь это делать, хочется разговаривать на одном языке, хочется, чтобы дети понимали, что интересно мне. Вот еще почему дети – потому что дети. И возникла еще одна идея работать не просто с детьми, а с детьми слабовидящими и слепыми. Эту идею поддержал культурный центр, существующий в Москве, он называется «Культпроект». Они занимаются организацией фестивалей, различной грандовой деятельностью, т. е. распределением финансов. Так получилось, что буквально за очень короткий период, а точнее за одну ночь у меня была возможность написать этот гранд, потому что, как обычно, все узнается в последний момент. Вместе с Натальей Осиповой мы взялись за это дело, у нас была одна ночь, дистанционно мы написали этот проект и получили этот гранд. Спектакль «Иллюзии» получил возможность реализации именно благодаря этому гранду в том числе, помимо большого желания. И эти деньги помогли, потому что по условиям гранда эти деньги могут быть поделены на два итоговых проекта, один из которых обязательно должен быть социальным проектом. Социальный проект я взяла на себя, а ребята реализовали проект «Иллюзии».

С. Занько: Поподробнее, пожалуйста, слабовидящие дети… Ты сказала, что ты эту идею вынесла, то ли я пропустила, то ли ты не дорассказала, откуда, как это выглядит. Вообще, в России такое существует? Потому что я знаю, за рубежом…

И. Брежнева: Да. Потому что один из маячков, который был на этом пути, Аглая Соловьева. Она ездила на фестиваль, я не знаю точно, как этот фестиваль назывался, где дети-инвалиды. Такой пластический танцевальный спектакль с нашим мальчиком, его попросили принять участие в Москве, это был первый такой фестиваль, и она съездила. Очень много впечатлений, эмоций от того, какие это дети, что они точно такое же, что ничего в этом нет. Мне кажется, что привлекать внимание к этим проблемам – это задача всех людей, которые имеют возможность разговаривать с людьми. В последнее время все мои постановки направлены не на то, чтобы люди пришли в театр и забыли на какое-то время обо всем тяжелом и трудном, которое их окружает. Извините, но нет. Потому что если театр будет существовать только для того, чтобы выключить из реальности, то мне кажется, что это не совсем правильно. Существует масса других мероприятий, которые призваны развлекать. Все-таки театр – это та площадка, с которой у актеров, режиссеров, творческих людей есть возможность поговорить о тех проблемах, которые их волнуют, о тех проблемах, которые существуют в нашем обществе.

С. Занько: Мы сейчас прервемся на короткую рекламу. Напоминаю, что это интервью с Ириной Брежневой, балетмейстером «Театра на Спасской» и руководителем проекта «Миграция». Вернемся через пару минут, и я хочу еще несколько вопросов задать по новому проекту.

Реклама.

С. Занько: Продолжаем нашу программу. Меня зовут Светлана Занько, мой гость сегодня – Ирина Владимировна Брежнева. Знаешь, почему я тебя так назвала? Потому что я на страничке «Театра на Спасской» все узнала, когда ты родилась.

И. Брежнева: Молчи!

С. Занько: Наконец-то я знаю твой возраст. Небольшая справочка для тех, кто только что включил, ты окончила Московский институт современного искусства, ты балетмейстер, руководителем проекта «Миграция», который сейчас делает новый проект при поддержке фонда «Культпроект», я так понимаю.

И. Брежнева: Это организация.

С. Занько: Организация «Культпроект». Получили гранд. Новый проект вы будете ставить с разными детьми, в том числе со слабовидящими. Как возникла эта идея, ты нам только что поведала, до перерыва. Встретилась ли ты уже с ребятами, которые слабо видят? Как ты с ними контактируешь и как ты с ними планируешь работать? Самостоятельно, с помощью? Как все это будет выстраиваться?

И. Брежнева: То, что я могу себе представить, и то, как пойдет дело, это две разные вещи, я понимаю. Но главное, что у меня есть план, как это начнётся. А начнется это завтра, у нас было собрание с родителями, мы уже даже встречались с одной девочкой, которая уже приходила на репетицию, когда мне нужно было, чтобы родители поверили, что я не просто абы кто, а доверили своих детей. Это ведь тоже очень важный момент. И я безумно волновалась, потому что это правда важно – произвести хорошее впечатление и вызвать доверие. Так получилось, что все люди, которые были на этом собрании согласились привести своих детей.

С. Занько: Сколько человек там?

И. Брежнева: Сейчас я планирую шесть человек, потому что каждый ребенок будет работать со взрослым. Взрослые – это люди, которые участвуют в проекте «Миграция», и это актеры «Театра на Спасской», которые будут уже в большом проекте принимать участие. И задача – не вывести всех этих детей на сцену, чтобы они приняли участие в спектакле, все-таки главное – это возможность дополнительного социального развития для них, социализации, того, чтобы попробовать двигаться свободно. Да, при помощи другого человека, который владеет своим телом, который знает принципы движения опять же в контакте (то, с чем мы работаем в последнее время особо активно, но вообще работаем с этим принципом достаточно давно). И таким образом будет строиться наша работа. Это будут встречи нечастые, я планирую еженедельные, но обязательно ребенок и взрослый рядом с ним.

С. Занько: К какому времени, ты надеешься, спектакль уже выйдет на сцену?

И. Брежнева: Наша задача – сделать этот спектакль к осени. Мы не будем никуда спешить, потому что здесь процесс даже важнее, чем конечный результат. Для меня, по крайней мере, он важнее. На базе того материала, который мы наработаем, я думаю, что мы продолжим даже после этого проекта взаимодействие, если это действительно окажется нужным и полезным. Мне кажется, что это и окажется нужным и полезным.

С. Занько: Еще хочу немножко тебя поспрашивать. Как ты находила ребят, их родителей?

И. Брежнева: У нас есть связи, есть хорошие знакомые, которые уже работали с этими детьми.

С. Занько: Это через какую-то организацию или личные знакомства?

И. Брежнева: Всероссийской общество слепых – эта организация, и они поздравляли их не первый год, они помогают им в сборе денег на игрушки к Новому году, ездят в семьи, для того чтобы поздравить их.

С. Занько: Это ребята, которые в семьях живут?

И. Брежнева: Это волонтеры, ребята из семьи. В нашем городе нет интерната, и, наверное, это хорошо. Значит, нет такой потребности.

С. Занько: А кто приходит? Мамы с ребятами пришли или мамы-папы?

И. Брежнева: Были, в основном, мамы и один папа.

С. Занько: Молодец. Наверное, это будет серьезный сдвиг для них в жизни, потому что это что-то невообразимо новое. Любого человек, абсолютно здорового, поставь на сцену, даже рядом с профессионалом, для него, если он что-то в итоге исполнит, это будет мощное…

И. Брежнева: Я еще раз говорю, что это не задача, поставить всех на сцену. Мы поймем, по какому принципу мы будем существовать, мне сейчас важнее провести эту работу, для того чтобы они освободились и получили радость движения, свободу, возможность существовать по другим принципам. Когда есть возможность доверять другому человеку, и другой человек несет за него полную ответственность, для этого нужно время.

С. Занько: Скажи, пожалуйста, может этот вопрос поднимался у вас уже. Будет ли возможность на ваших репетициях, например, побывать мамам с детьми, посмотреть на это, как это все происходит?

И. Брежнева: Думаю, что да, вполне возможно. Дети, с которыми мы работаем сейчас, дети видящие, мы будем работать вместе с теми детьми, но не на первом этапе. Первый этап – это очень тонкая, ювелирная работа в личном контакте.

С. Занько: Да, это потрясающая идея, потрясающий проект, мы будем за ним следить. Переверну тебя сейчас своим вопросом. Это информация, которая прошла буквально вчера в новостных лентах. Чиновники от культуры с Санкт-Петербурге, нашей культурной столице, очень озадачились вопросом присутствия ненормативной лексики на сценах петербуржских театров. Уж большое ее много, посчитали чиновники. Мало того, они, просмотрев репертуар, посетив постановки, сказали, что режиссеры спекулируют матом, привлекая таким образом зрителей. Я сейчас открываю поисковик и смотрю, когда я набираю «проблемы театра, Санкт-Петербург, мат» (первое, что мне сейчас пришло в голову), я вижу призывы: «Нагревательный мат, Петербург, рекомендации для безопасных покупок», - дальше вот правда идет «Меня спасла Мата Хари», но дальше еще есть «Мат и обнаженка в театре, приемлемо» - обсуждение ВКонтакте идет, дальше эксперт пишет: «Проблему мата в СМИ пытаются решить топорными методами» - про СМИ уже, но дальше опять про театры, про театры, про театры… В Санкт- Петербурге много обсуждают присутствие мата на сцене. Мы помним, что, кстати, и Борису Павловичу, которого мы сегодня не первый раз уже упоминаем, икается ему, наверное, там же, в Санкт-Петербурге, у него тоже присутствовала ненормативная лексика, и это ему очень активно ставили в упрек, потому что были там старшеклассники и студенты. Сама ты как относишься к присутствию ненормативной лексики на сцене, есть ли ей там место, в каком количестве?

И. Брежнева: Понимаете, такой щепетильный вопрос. Представляете, сейчас запретят на сцене мат, просто скажут: «Запретить».

С. Занько: И обнаженку.

И. Брежнева: И обнаженку. И что это решит? И опять это нас откинет непонятно куда. Вопрос в том, чтобы была связь театра и зрителя. Все равно, придя в театр, дети знают, что такое мат ещё с садика. Вопрос: как они к нему относятся? Если со сцены театра звучит мат, то не всегда это пропаганда говорить матом. Это же театр юного зрителя, да? У взрослых у всех есть свое отношение. Все-таки есть возрастные ограничения, и никогда в детском спектакле, если это не спектакль 18+, вряд ли вы услышите на сцене мат. Всегда есть возрастное ограничение. Если взрослые, учителя или еще кто-то, но обычно это все-таки идут родители, плохо смотрят на возрастные ограничения. Потому что на сцене мат, я считаю, может присутствовать, но возрастное ограничение всегда должно быть. Обнаженка тоже может присутствовать на сцене, я абсолютно за, но тоже с возрастными ограничениями. Вот и все.

С. Занько: На афишах должны печатать «Присутствует ненормативная лексика», чтобы человек сразу знал.

И. Брежнева: Вообще я считаю, если вы идете в театр, обязательно есть какие-то отзывы о спектакле, какое-то описание спектакля. Если вы просто, не затрудняя себя, хватаете что-то, приходите, вы не знаете… Дело не в мате, а в том, что ты идешь и не знаешь, как себя настроить, приготовить к тому, что ты увидишь. Иногда просто включение в то, что тебя ожидает, оно помогает тебе воспринять ту историю, которую ты увидишь. Это мой совет. Я все время говорю людям: «А вы вообще читали, что это за произведение?» Просто, хотя бы в трех словах, не обязательно от А до Я проштудировать, но всегда есть информация, сейчас информации море. Я считаю, что это лень человека. Если я знаю, что мат для меня неприемлем, поинтересуйтесь, пожалуйста, есть ли такое в этом спектакле.

С. Занько: Ты же приходила на встречу с Игорем Губерманом, которая совсем недавно была?

И. Брежнева: Нет, к сожалению.

С. Занько: Это как раз поэт, который ненормативную лексику в каждую строчку своих четверостиший вставляет.

И. Брежнева: Скажите же, что это совершенно не пошло. Это не пошло, на мой взгляд.

С. Занько: Зал молчал первое отделение, хотя там явно были люди, которые готовы, которые любят, которые пришли, может быть, уже не в первый раз. Во второй части люди расслабились. Что людей пугает в ненормативной лексике, когда она присутствует на сцене? И что людей привлекает?

И. Брежнева: Что пугает, и что привлекает? Во-первых, все равно нас в детстве воспитывали: «Мат – это то, когда не хватает ума, образования, и мат используется именно этими необразованными некультурными людьми». История мата гораздо шире. Иногда правильно, вкусно использованное слово – оно не может быть заменено никаким словом нормативной лексики. Так бывает. Нужно просто принять эту ситуацию. Никто не говорит, что нужно употреблять эти слова каждый день через слово.

С. Занько: Но есть совершенно неприемлемые формы на сцене? Чего точно не должно быть?

И. Брежнева: Я не могу сказать, что есть какие-то неприемлемые формы, которых не должно быть.

С. Занько: На сцене есть место всему, точно так же, как и в жизни?

И. Брежнева: Да, это мое мнение, что на сцене может быть место всему. Другое дело, что если я не могу это принять, проще встать и уйти. Дело не в том, что я потеряю какие-то деньги, а в том, что для себя я пойму: «Да, это не мое». И очень часто дело даже не в мате, просто я прихожу и понимаю, что мне это не интересно. И всегда идет работа с собой, диалог с собой, что твое, что не твое.

С. Занько: Это, наверное, самое важное в искусстве. Оно заставляет вести диалог с собой.

И. Брежнева: Да, искусство как раз и призвано, чтобы мы обратили внимание на то, что происходит вокруг, но и т, как я отношусь к этому. Это тоже очень важно.

С. Занько: Это была Ирина Брежнева, балетмейстер «Театра на Спасской» и руководитель проекта «Миграция». Спасибо тебе, что ты пришла к нам сегодня.

И. Брежнева: Спасибо, что пригласила.

С. Занько: Меня зовут Светлана Занько. До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта