Юрий Шлемензон, главный редактор телеканала "РЕН-ТВ Киров"

Видео 14:34, 30 марта 2018 683 0

"Особое мнение" от 17.02.14

Юрий Шлемензон:
"То, что была сделана определенная политическая оценка (ред.: участия СССР в афганском конфликте) и это, якобы, сейчас влияет на принятие половинчатых решений по социальным, бытовым вопросам, медицинским вопросам, я думаю, что это простая отмазка..."


Печатная версия передачи:

Ведущая — Светлана Занько

Гость — Юрий Шлемензон

С. Занько: 13:06 в Кирове. Это программа «Особое мнение». Веду ее сегодня я, Светлана Занько. Сейчас в студии напротив меня мой гость, член Общественной палаты, главный редактор канала «РЕН-ТВ Киров» Юрий Шлемензон. Здравствуйте, Юрий Львович.

Ю. Шлемензон: Добрый день. Как обычно, произношу свою дежурную фразу: заранее сообщаю, что все сказанное мною в эфире — это мои оценочные суждения.

С. Занько: А когда эта фраза перестанет быть актуальной, чтобы не нужно было ее каждый раз произносить?

Ю. Шлемензон: Тогда, когда будет отточено наше законодательство. Наши депутаты очень серьезно всегда занимаются...

С. Занько: То есть, никогда?

Ю. Шлемензон: Что вы, нет.

С. Занько: Сколько лет мы дадим нашим депутатам, нашим законотворцам?

Ю. Шлемензон: Это очень сложно сказать, они рассматривают серьезные законодательные инициативы. Последняя вот о кружевных трусиках. Может быть, когда-то дойдет и до той темы, о которой я говорю. Но оценочные суждения, то, что мы сказали — мы обезопасили себя и радиостанцию.

С. Занько: После кружевных трусиков еще столько деталей гардероба можно обсуждать нашим депутатам.

Ю. Шлемензон: Они заботятся о безопасности жизни в нашей стране. Женщины — движущая сила.

С. Занько: Перейдем к другому вопросу. 12 февраля Госдума приняла в первом чтении законопроект следующего содержания. Чиновникам могут разрешить владеть активами и не передавать их доверительное управление, как того требует закон о противодействии коррупции, если владение ими не приводит к конфликту интересов. То есть, в первом чтении законопроект прошел уже, и ко второму чтению депутаты хотят уточнить, что нужно понимать под конфликтом интересов.

Ю. Шлемензон: Надо сказать, что в этом вопросе владеть и сейчас разрешено. Так выстроена наша экономическая и другая жизнь в стране, что чиновнику не совсем безопасно просто владеть. Дать доверительное управление при существующей экономике — это риски. Поэтому оформляют на родственников, через всякие «оффшорки» и так далее, отвлекаются от деятельности, которой должны заниматься. Я думаю, что вполне логично привести это в рамки действительности — разрешить владеть, потому что при владении бизнесом некоторые функции нужно нести, оформление, дивиденды, все, что сопутствует бизнесу. Если ты этим занимаешься, то по предыдущим законам ты — нарушитель, привлекают тебя, когда надо, когда не надо — не привлекают. Поэтому у нас по тем традициям, которые сложились в мировой практике, что высшие государственные лица — Президент, губернатор, дают доверительное управление. Там существует четкий механизм, который позволяет не только не потерять то, что непосильным трудом наши чиновники нажили, но и еще приумножить это законным путем. Так как у нас эта система не работает, чтобы чиновники не переживали, не отвлекались на все эти процессы, решили это узаконить. Думаю, что пройдет какое-то время, надеюсь, при нашей жизни это будет, и традиции ведения бизнеса станут устойчивые, будут работать государственные механизмы сохранения собственности, и другие механизмы, которые сопутствуют всем этим действиям, и тогда чиновник будет спокойно передавать в доверительное управление свое имущество, зная, что это не потеряется, его не отберут. Сейчас реально жизнь устроена по-другому, поэтому не надо прятаться, вы владейте, управляйте, а жизнь покажет, что потом со всем этим произойдет.

С. Занько: Есть такой специалист в антикоррупционном законодательстве — руководитель калининградского антикоррупционного центра Илья Шуманов. Он сказал, что различие между функционалом должностного лица и его личными интересами, интересами третьих лиц устанавливают органы прокуратуры по обращениям граждан. Эта инициатива, как он говорит, является смягчением законодательства о государственной службе и шагом назад в российском антикоррупционной политике.

Ю. Шлемензон: Наверное, я то же самое сказал. Условия ведения бизнеса и государственной службы сейчас не позволяют пользоваться мировой практикой, поэтому это решили узаконить. Думаю, придет время, когда это пройдет так, как это делается во всем мире. Тех механизмов, которые позволяют сохранять ваше имущество, вести его для действия предыдущего закона... конфликт интересов — это такая эмпирическая штука. У нас же сейчас модно, что жены чиновников серьезным бизнесом занимаются. Они такие активные, и дети этим занимаются. Как конфликт интересов, если сам он занимается в области здравоохранения, а супруга работает в дорожном строительстве. Может это быть конфликтом интересов или нет? Конечно, может, но под действия закона не попадает, раз сферы не пересекаются. Однако все они в одном круге. Имитация антикоррупционной деятельности снимается — это уже хорошо, что мы не имитируем, это самое главное, а там у нас есть органы, которые должны проследить за нарушением законодательства. Есть тот самый конфликт интересов, присутствует он или нет — когда надо, найдут. Не заниматься имитацией коррупционной деятельности.

С. Занько: То есть, наше законодательство в некоторых своих пунктах провоцировало...

Ю. Шлемензон: Да, нарушение антикоррупционного закона.

С. Занько: Надо еще «прошерстить» законодательство в некоторых пунктах, и тогда коррупция у нас и вовсе исчезнет. Следующий вопрос. На этой неделе, 20 числа депутаты ОЗС будут рассматривать те поправки, которые избирательный комитет внес на рассмотрение ОЗС. Ирина Верзилина, глава комитета, сказала, что необходимость внесения поправок была обозначена теми законами, которые вышли весной прошлого года. Пункт о самовыдвижении вызывает самую большую дискуссию. Разделилось депутатское сообщество - часть говорит, что да, ждали-ждали, дождались наконец, а часть, например, представители КПРФ и ЛДПР, например, которые выступали в 2012 году за такую норму в законодательстве, правда, не по поводу губернаторских выборов, говорят, что «мы тогда хотели, вы нам не дали, а сейчас нам тоже не нужно».

Ю. Шлемензон: Оценить, пока это не произошло, достаточно сложно, потому что у нас все изменения в выборном законодательстве под какую-то конъюнктуру подстраиваются. Мне не нравится то, что это часто происходит. Если бы это произошло в «длинном» периоде — нормально, есть различные способы выборов. Пускай существуют, если не вредят жизни людей. То ли самовыдвиженцы, то ли партийные списки — должна быть какая-то стабильность в этом вопросе. Почему так часто меняется? Наверное, жизнь у нас бурлит, кипит. Не владели чиновники имуществом — сейчас будут. Было мало партий — стало много партий. Я думаю, что жизнь покажет и все это подчистится само собой.

С. Занько: Вы за или против?

Ю. Шлемензон: Мне все равно, на самом деле. Это никак не влияет на количество претендентов, участников выборного процесса. Есть такая игра — пусть будет, мне безразлично совершенно. Это так положено в политике, все играют. Пускай они играются, а мы потом будем думать, как с этим бороться.

С. Занько: Хорошо, на землю опускаемся от небожителей. Новые места для торговли обсуждаются активно. Достаточно ли, на ваш взгляд, таких мест в Кирове, чем стоит отдать приоритет — стационарным или мобильным рынкам? Скажу, почему спрашиваю. Мы только что в «Дневном развороте» обсуждали этот вопрос с Валерием Николаевичем Туруло, и кроме того я хочу привести в пример высказывания Владимира Быкова, который сказал, что «сейчас, кроме того, что мы предлагаем бизнесу, который связан с НТО, новые места в новых микрорайонах, мы о старых микрорайонах беспокоимся, стараемся улучшить рыночную площадь или даже стационарный современный рынок — пожалуйста, все туда». Вам, как человеку, который ларек не держит, не знаю вообще, заходящему ли в ларьки, как кажется, чего не хватает в нашем городе?

Ю. Шлемензон: То, что должны существовать несколько форм торговли, это понятно — и открытые рынки, и стационарные объекты. Почему есть необходимость в стационарных объектах? Считаю важным, чтобы они появились, в нужном количестве, конечно. Мы же понимаем, что наши местные товаропроизводители с очень большим трудом входят в сети. Их туда практически не берут. У нас же не совсем все умерло в области — производят молочные продукты, мясную продукцию. Как им торговать, если они в сеть не попали? Они могут на тонарах, как это делается во всем мире, ежедневно, или в определенные дни недели. В Европе же много тонарах в сырами, с колбасами, и в Москве. Никому от этого хуже не бывает. Продукция там всегда обычно свежая, доступность шаговая — тонары появляются в тех местах, в каких они должны появиться. Когда недавно господин Вавилов поднимал вопрос о фермерской ярмарке в Кирове, я задумался: а чем мы, бедные, там торговать будем? Ведь проблема в Кировской области — чем торговать. Если раньше на центральном рынке отдельные лица торговали яйцами, через день кролики появлялись, то сейчас этого на рынках нет. Приезжаем к нашим соседям — Марий Эл, Татарстан — рынки полны. Мы можем купить свежие яйца, уток, гусей, индеек, различные виды переработанной продукции. На самом деле, в области нет массового производства как среди частных лиц, так и фермеров. Уже больше 15 лет на центральном рынке кусочка творога не купишь и яиц домашних, не говоря уж о том, чтобы индейки появились, хотя в соседних регионах, которые в 200-300 км от нас находятся — климатические условия не совсем похожие, но близкие. Я не скажу, что там огромный вклад местное руководство для поддержания их существования проводит. Мы даем дотации в крупное сельское хозяйство, чтобы якобы это никуда не пропало, но эти крупные хозяйства, к сожалению, и на рынок-то не спешат. Они в сетях. А то, что касается кооперации — никто не ведет это, хотя кооперация достаточно много закупает и реализует...

С. Занько: Вопрос о кооперации мы поднимали полтора года назад, и тогда Валерий Николаевич Туруло активно выдвигал этот момент, что должны активно выдвигаться кооператива. Теперь об этом не говорят совершенно, сейчас борются за ларьки.

Ю. Шлемензон: Наша кооперация, которая осталась с тех времен, обладала определенным имуществом, как и профсоюзы. Наверное, там идут вопросы о переделе этого имущества и не до пустяков, не до закупа продукции от фермеров. Хотя не факт, что есть что закупать. Конечно, мы знаем, что есть некоторые дачники, которые в домашних хозяйствах выращивают свинину и затрудняются потом с ее реализацией, или продают за копейки, когда уже нерентабельно производство в домашних условиях. Хотя это достаточно серьезное подспорье для жителей сельской местности в поддержании своего кармана и штанов.

С. Занько: Есть ощущение, что этим никто не занимается в области. Действительно, о крупных холдингах мы говорим, а о фермерских подворьях, крестьянских хозяйствах нет.

Ю. Шлемензон: И вместе с тем наши соседи этим занимаются.

С. Занько: Давайте поговорим о том большом рынке, который, возможно, будет воздвигнут на ярмарочной площади у «Авитека». Мы прекрасно знаем, что бюджеты и области, и города...

Ю. Шлемензон: Для такого объекта если землю выделят, то деньги найдутся. Вы посмотрите, сколько у нас торговых центров появилось на последние 7-8 лет. Есть регионы, в которых денежек девать некуда, типа Москвы. Сейчас же уже в земле проблема, а не в средствах.

С. Занько: А здесь целая площадь.

Ю. Шлемензон: Не целая, наверное, кусочек дадут. Хотя, неплохо бы существующий центральный рынок привести... Таких рынков, наверное, во всей России не осталось в таком состоянии и виде. Знаете, иногда новый построить легче, чем старый восстановить.

С. Занько: Тоже вариант. К Владимиру Быкову возвращаюсь. Радовал он за последнюю неделю своими заявлениями горожан.

Ю. Шлемензон: Не только заявлениями, но и действиями, будет надеяться.

С. Занько: По крайней мере, тут заявил, что будет реализован большой проект. А еще он сказал: «Мы построим центр зимних видов спорта, велосипедные и канатные дорожки, будем привлекать инвесторов». А что, действительно велосипедные и канатные дорожки, центр зимних видов спорта могут привлечь инвесторов?

Ю. Шлемензон: Я не знаю, привлекутся ли сюда частные инвесторы. Я сомневаюсь, что у нас появится очередная «Красная поляна» — это достаточно затратный механизм, как вы помните, и государству пришлось непосредственно вложиться практически во все объекты, выдавать кредиты через государственные банки и потом решать, что с этим делать. Конечно, если это появится — это прекрасно, никто от этого не откажется. Будет ли это в реальности в ближайшее время — это большой вопрос. Но то, что об этом задумались, уже очень хорошо.

С. Занько: Задумались-то уже давно. А помните, когда задумались о Вересниках, и там был большой проект рекреационной зоны. Думали достаточно долго, несколько лет, чуть ли не десятилетия, и придумали, что без жилищного строительства не реализовать такой проект.

Ю. Шлеменезон: Бывает и такое, да, к сожалению. Если вспоминать Вересниковский проект, то серьезно с инвестированием данного объекта не решены эти задачи. Все думали, что придет наше любимое государство и каким-то способом... Рассчитывали, но не получилось.

С. Занько: Проблема не решается до тех пор, пока инициаторы не берут всю ответственность

на себя, в том числе и финансовую?

Ю. Шлемезон: А как это возможно сделать? У нас сейчас опять главным становится государство. Если оно не помогает инициаторам, то у них не получается, хотя я не исключаю, что на какой-то спортивный комплекс вполне может найтись инвестор, такое тоже бывает сейчас, и на кировскую землю «падает».

С. Занько: Каждый год прибавляется по спортивному объекту.

Ю. Шлемензон: Мы очень сильно от своих соседей отстаем. Все, что построено в Марий Эл, все же создавалось за счет государства, чуть ли не через два канала новый модуль появлялся. И неплохо, что государство направляет туда средства.

С. Занько: Как вы считаете, вообще ситуация с инвестированием в городе — на что городу стоит тратить городскую казну, а на что — ни в коем случае?

Ю. Шлемензон: Способы привлечения инвестиций — это хорошая вещь и нужная. Главным показателем работы китайского губернатора является привлечение инвестиций в регион. Он борется за это любыми способами, все силы прикладывает, потому что это главный параметр оценки его деятельности. Такая позиция в Китае существует уже последние пять лет.

С. Занько: Никита Юрьевич Белых, когда вступал в свою должность, тоже одним из важных пунктов поставил привлечение инвестиций в регион и старался это делать, и много кто сюда приходил. Но проблемы с инвесторами возникают, по всей видимости.

Ю. Шлемензон: Думаю, что эти проблемы возникают не только в нашем регионе. Есть регионы, в которые инвесторы уже начали приходить — Калужская область, например, и вокруг все обрастает.

С. Занько: Все-таки у нас будут пришлые инвесторы, если мы их привлекаем, или есть местные люди, которые могут инвестировать в нашу землю?

Ю. Шлемензон: Не знаю, может быть, и есть у нас такие, потому что налоговая не всегда список миллиардеров для запоминания публикует. Есть у нас граждане, проживающие на территории Кировской области, которые с суммы от миллиарда и более рублей платят налоги. Они могут быть инвесторами, но на данный момент это непривлекательно, боятся за свой бизнес. Нет условий для инвестиций. Условия для инвестиций надо создавать различными способами — определенными преференциями, доверием первому лицу области, города. Это тоже определенный фактор инвестиций.

С. Занько: Вступим ли мы когда-нибудь в такую стадию развития, когда земляки, которые платят налоги с миллиарда рублей и более, не будут ждать преференций от государства, не будут рассчитывать прибыль, а просто скажут: все, ребят, я на этой земле заработал столько денег, я хочу для этой земли что-то сделать. Но ведь есть такие за рубежом, а у нас?

Ю. Шлемензон: Бизнес — такая суровая, жесткая штука. Когда ты такую слабину проявляешь, можешь без ничего остаться, особенно если разбрасываться деньгами. Бизнесмены достаточно здравомыслящие деньги, особенно такого уровня.

С. Занько: Невозможно в России остановиться и сказать: я все заработал, сейчас буду жить на нажитое и заниматься благотворительностью.

Ю. Шлемензон: Это такой спортивный процесс у людей, которые обладают большими состояниями. Они понимают прекрасно, что это нельзя ни съесть, ни пропить, ни прогулять, ни использовать на несколько поколений. Их уже не сама сума денег интересует, их интересует процесс, наращивание каких-либо видов деятельности. Они по-другому думают, не так, как мы с вами рассуждаем. Их интересует уже не сумма, а сам процесс. Когда этот процесс их не устраивает, понятно, что они эти средства сюда не вбрасываются, поэтому у нас вывозятся деньги за рубеж. Инвестиционный климат не позволяет... а у нас же еще любят очень быстро деньги заработать, длительные инвестиции мало кто вкладывает, потому что есть некоторые опасения, что можно не успеть. Благотворительность — это благотворительность, ее в бизнесе быть не может, иначе у тебя не будет бизнеса.

С. Занько: Ясно. В следующую часть нашей программы мы зайдем с вопроса о памяти Афганской войны. 25 лет со дня вывода наших войск из Афганистана исполнилось в минувшее воскресенье, а в Кирове открылся Музей воинской славы. Я бы хотела вас просить об отношении к сохранению памяти об этих воинах, но после короткого перерыва.

Реклама.

С. Занько: Продолжается программа «Особое мнение». Светлана Занько в студии. Мой гость — член Общественной палаты, главный редактор телеканала «РЕН-ТВ Киров» Юрий Шлемензон. Мы возвращаемся с вопросом об Афганской войне и вообще о локальных войнах, в которых участвовали наши соотечественники. Приурочила этот вопрос к 25-летию вывода наших войск из Афганистана и к открытию Музея воинской славы в Кирове. Много говорят о том, как интерпретировать роль советских, российских войск в локальных войнах, также не менее много, может, и больше говорят о роли армии США, европейских военных сил в этих конфликтах. Мне кажется, что есть некая разница в том, как сейчас, в данный момент мы относимся к этим войнам, и как бережет эту память та же Америка.

Ю. Шлемензон: Вопрос возник, потому что было заявление о политической переоценке событий, хотя в Министерстве обороны говорят, что мужество и героизм этих воинов переоценке не подлежит. То, что была сделана определенная политическая оценка, и это якобы влияет на принятие половинчатых решений по социальным, бытовым вопросам — думаю, что это простая отмазка. Эта оценка и та помощь, которая требуется бывшим участникам локальных событий — два совершенно не связанных событий.

С. Занько: Вы имеете в виду, что воина, ребята, которые отправлялись...

Ю. Шлемензон: Они выполняли решения командиров, и никакого отношения к политической оценке и созданию бытовых условий, которые были обещаны, утверждены законом для участников локальных конфликтов, не имеют отношения. То, что нужны музеи — да, нужны, это история. Чем больше будут знать, как жили предки, тем легче строить будущую жизнь. Историю нельзя ни умалчивать, ни убирать, ни прибавлять — надо изучать, под каким углом — общество выберет само. Изучать надо, история — это наука, ее все равно будут изучать. А вот как ее будут интерпретировать деятели от науки — это совсем другой вопрос.

С. Занько: Вообще в последнее время довольно много заявлений о переоценку событий, о том, что можно переоценивать, что нельзя, вплоть, как вы помните, введения инициатив о введении уголовной ответственность неправильную интерпретацию событий о Великой Отечественной войне.

Ю. Шлемензон: Да, и такое быть. История — это все равно наука, и есть различные точки зрения.

С. Занько: То есть, было бы проще, если все, включая нашего Президента, относились к истории как к науке?

Ю. Шлемензон: Думаю, что так и будет. Я надеюсь.

С. Занько: Вы очень оптимистичны в этом вопросе. Следующая тема, которую вы, Юрий Львович, только что мне подсказали - российские вузы могут изменить список экзаменов. 14 февраля была опубликована эта информация. Ректоры связывают это с январским приказом Минобрнауки, который изменит перечень ЕГЭ, обязательных для поступления на определенный факультет. И тут нужно разобраться. Перечень ЕГЭ может измениться, а сами вузы на свои факультеты тоже могут поменять предметы?..

Ю. Шлемензон: Хотя министр образования совсем недавно предлагал сохранить прошлогодние испытания, потому что этот указ новый вступил в силу, и многие вузы, которые должны были до 15 февраля определиться с количеством экзаменов, ждут рекомендаций, указаний сверху, сбоку, как обычно, хотя есть передовые вузы типа МГУ, которые еще раньше определились, что пойдут своим путем и вводят свой перечень экзаменов. Понятно, когда до экзамена уже 2-2,5 месяца остается, абитуриентам очень сложно. Они же ходят на подготовительные курсы, готовятся. Это тяжелый, адский, серьезный труд. Когда готовишься к экзаменам по биологии и географии, а тебе объявляют, что завтра будет только обществознание, понятно, что не так просто перестроиться. Ты уже потратил не только время, но и средства. Я думаю, что так тоже не просто сделано. Опять вернемся к нашим великим антикоррупционным законам. Как снимается лишний стресс в Российской Федерации? Дополнительным взносом родителей и участников этого процесса в определенную кассу. Чем больше стрессов, тем больше касса.

С. Занько: Дело в том, что родители не успеют внести деньги для того, чтобы репетитора нанять — времени мало, им проще будет отнести энную сумму, если примут ее, конечно. Мы рассчитываем, что никто, конечно, принимать эти суммы не будет.

Ю. Шлемензон: Конечно, мы же на лучшее надеемся. Но этот фактор нельзя исключать.

С. Занько: А вузы могут сейчас, несмотря ни на что, оставить тот набор? Каждый вуз решает сам?

Ю. Шлемензон: Сам, да. Так как им сейчас центрального указания не дали, хотя была просьба Ливанова сохранить так, как по прошлому году. По крайней мере, если вы собираетесь менять, то сделайте это заранее, а не в такой короткий промежуток времени. Но раз это произошло, значит, это для кого-то делалось. Мы не знаем механизма вынесения этого решения, последствия понятно, какие будут, а вот для чего это вводилось... Если это только под МГУ было сделано — МГУ объявило заранее, в отличие от других вузов. Я думаю, что разум возобладает и сохранят.

С. Занько: Нужно будет попросить нашу службу новостей связаться с представителями наших вузов и узнать, как обстоят дела.

Ю. Шлемензон: Есть сообщение, что это должно было быть сделано до 15 февраля, но все в ожидании, что центр порекомендует. А Ливанов высказался, что давайте не будем трогать, и никаких письменных рекомендаций не дал. И власть как-то воздержалась в этом вопросе…

С. Занько: Она может в любой момент сработать так, как нужно кому-нибудь.

Ю. Шлемензон: Пострадавшими будут абитуриенты.

С. Занько: Мы обсудим этот вопрос в программе «Педсовет родителям», потому что пора уже посоветовать родителям, что делать с их замечательными детьми, которые сейчас заканчивают общеобразовательную школу. Вопрос, который касается детей, только не абитуриентов, а еще более молодого поколения. В Госдуме предлагают запретить детские конкурсы красоты. 14 февраля ИТАР-ТАСС опубликовало это сообщение. В Госдуму действительно внесен законопроект, который вводит запрет на участие несовершеннолетних в детском конкурсе красоты и вводит штраф для родителей и организаторов подобных мероприятий. Эксперты ссылаются на то, что участие детей в такого рода мероприятиях наносит ущерб психическому, а порой и физическому здоровью, формирует у них искаженное представление о нравственности.

Ю. Шлемензон: Мое личное отношение к этим конкурсам отрицательное, именно к детским конкурсам красоты. Все же психологическое давление на детей происходит - видел эти конкурсы, мы освещали эти мероприятия. Возрастной ценз для таких мероприятий должен быть поднят. Вы сами видите, как их заставляют делать взрослый макияж – это ненормально, более взрослую обувь надевать. Все равно это влияет на физическое состояние ребенка. Любой конкурс — это стресс. Надо ли в пять-шесть лет переживать этот стресс? В 18 лет это уже по-другому выглядит. О моральности этого говорить — это так надуманно…

С. Занько: То есть, вы считаете, что искаженное представление о нравственности…

Ю. Шлемензон: Это такой надуманный псевдоповод, а что касается психического, физического состояния ребенка – это да. Конечно, понимаю, что это довольно большой бизнес, если в масштабах всей страны взять. Конечно, это не будет нравится тем, кто на этом зарабатывает деньги. Думаю, в этом случае следует воздержаться…

С. Занько: Мы знаем про эти конкурсы красота в Америке, там действительно иногда просто страшно смотреть на то, что происходит с этими маленькими 4-5-летними девочками.

Ю. Шлемензон: Ничем это не отличается от того, что происходит в нашей стране.

С. Занько: Есть мамаши, которые приводят туда детей и переживают вместе с ними.

Ю. Шлемензон: И вкладывают немалые деньги.

С. Занько: Хорошо, в конкурсы красоты немалые деньги вкладываются, костюмы…

Ю. Шлемензон: Были бы это конкурсы творчества детей — тогда понятно. Хотя здесь стресс тоже присутствует.

С. Занько: Юрий Львович, а художественная гимнастика? А фигурное катание? А там не стресс? Не вложения?

Ю. Шлемензон: Это тоже все очень тяжело. Много ли мы видим здоровых детей —они тоже страдают.

С. Занько: Конкурсы красоты — тоже определенный спорт, если так параллель проводить. И там тоже сначала амбиции родителей, потом уже дай бог амбиции самого ребенка.

Ю. Шлемензон: Нам не избежать того, что происходит, мы живем в общем мире. Ну закроем мы на определенный период эти конкурсы, может, к нам во всем мире прислушаются. Хотя есть страны, где на государственном уровне запрещены эти конкурсы, кажется, во Франции в прошлом году запретили, про Иран и Ирак я не буду говорить.

С. Занько: Есть же куча других конкурсов — конкурс талантов, чтецов, математиков. И как хорошо, правда?

Ю. Шлемензон: Это полезно. Олимпиады есть.

С. Занько: Да, кстати, этот вопрос пришел вам на сайт. У нас остается буквально одна минута. «Юрий Львович, вы смотрите Олимпийские игры? Если да, за какой вид спорта больше всего болеете?», — Дмитрий спросил.

Ю. Шлемензон: Да, я смотрю, больше всего я болею за хоккей и биатлон, а также, на удивление, мне нравится керлинг. Затянуло это дело. Я понял, что там надо не только махать щеткой, а еще и много думать головой. На самом деле, это зрелищный вид спорта. Хотя и недешевый.

С. Занько: Светлана Медведева сегодня подключалась, сказала, что не до керлинга нам сейчас.

Ю. Шлемензон: Это дорого, это все равно что гольфом заниматься. Красиво и очень нетравматично.

С. Занько: Да. Спасибо, это было особое мнение Юрия Шлемензона, члена Общественной палаты, главного редактора телеканала «РЕН-ТВ Киров». Я, Светлана Занько, прощаюсь с вами.

Ю. Шлемензон: Всем до свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта