Максим Пасютин, директор "Комсомольской правды" в Кирове"

Видео 14:34, 30 марта 2018 454 0

"Особое мнение" от 10.02.14

Максим Пасютин:
"...Мы реально если не треть, то какую-то значительную долю тиража потеряем, если прекратят существовать киосковые сети. Этот покупатель не уйдет в другие точки, и это очень хорошо понимает законодатель, ограничивая эти продажи. То есть лобби вполне конкретных компаний (как производителей, так и продающих компаний) оно здесь понятно..."


Печатная версия передачи:

Ведущий – Светлана Занько

Гость – Максим Пасютин

С. Занько: 13:07 в Кирове, это программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько, напротив меня – сегодняшний гость Максим Пасютин, директор «Комсомолки» в Кирове. Добрый день, Максим.

М. Пасютин: День добрый.

С. Занько: Хочу сказать, что вы можете не только слышать нашу трансляцию по радио, но также онлайн трансляция, и аудио, и видео есть на нашем сайте echokirova.ru. А также напоминаю, что на нашем сайте каждый раз накануне новой программы выставляется анонс, в котором вы можете посмотреть, кто будет у нас в гостях, с кем будет беседовать наш гость, т. е. кто ведущий, и задать вопрос гостю. А также к вечеру, когда программа будет выложена на сайте, вы сможете её ещё раз прослушать, прочитать и обсудить. Сегодняшний вопрос следующий. Я думаю, что начну с переклички с программой «Дневной разворот», которая только что завершилась. В первой части программы обсуждалась легализация огнестрельного оружия в связи с событиями, которые произошли совсем недавно, трагические события в двести шестьдесят третьей московской школе. Это убийство, которое там произошло, заставило людей говорить о безопасности в учебных заведениях. Я тоже хочу поговорить с тобой о безопасности в учебных заведениях, но начать хочу с участника событий, с того мальчика, который стрелял. Скажи, пожалуйста, тебе его не жалко?

М. Пасютин: Нет, не жалко.

С. Занько: А почему?

М. Пасютин: Неправильный вопрос. Вообще нельзя жалеть участников, такого рода людей, которые совершают такого рода поступки. Это не правильно по сути, потому что когда мы начинаем жалеть людей, совершающих преступление, это говорит о том, что мы неправильно относимся к этой ситуации. Мы же не жалеем тех, кто совершает убийства, допустим, вне школы. Поэтому жалеть мальчика, который совершил убийство, - неправильно. Мы не жалеем ни мальчика, ни его родителей.

С. Занько: Да, кстати, что ты скажешь про то, что семья мальчика не явилась в суд вообще никак, совершенно. Ну, понятно, не комментирует, это ясно, следствие, кроме всего прочего, идет. Но вот то, что не было на суде никого, что он был один.

М. Пасютин: Я так понимаю, что они сейчас будут тщательно избегать любой вообще публичной огласки, потому что подозреваю, что всё, что произошло, было большим открытием для родителей. Не только для родителей, кстати. Скорее всего, для педагогов школы это тоже было своеобразным открытием, иначе бы с мальчиком наверняка провели какие-то работы.

С. Занько: Да, ну вот и что теперь про все эти системы безопасности. Как тебе вообще эта перспектива того, что в наших школах могут усилить систему безопасности. Вообще тебя не приводит в ужас то, что эта система безопасности… Мы постоянно ссылаемся на Америку. Я посмотрела, почитала статистику, я думаю, что ты тоже ознакомился, что происходит в США и к чему это привело сейчас. Для наших слушателей зачитаю несколько цифр. За последние 20 лет в школах США зарегистрировано в общей сложности около 500 случаев насильственной смерти, а по данным Associated Press, только в этом году произошло 11 инцидентов со стрельбой. И там всё теперь собрано в систему безопасности, начиная от высоких заборов с колючей проволокой наверху, заканчивая патрулями полиции, обысками, т. е. когда полицейский может остановить человека и обыскать его в любой момент. Понятно, что так практически КПП, никто не пройдёт на территорию школы, если его не идентифицируют, - и это нормально, и отношение общества к этому уже нормальное. Но при том, что мы помним, что в США уже во многих штатах легализовано…

М. Псютин: … оружие. На самом деле, для меня уже кажется страшной это история, когда в наших школах могут появиться заборы двух-трёхметровые, которые будут отделять наших детей от остального общества во время обучения. Полагаю, если это случится, произойдут куда более сильные изменения, изменения на ментальном уровне. Мы, русские, всё-таки люди свободолюбивые. Про нас очень часто говорят философы и в начале XX века, и до этого, в том числе и религиозные философы отмечали, что русские – народ свободолюбивый. Вот это русское поле бескрайнее, простор нашей территории, они наши в нас некое ментальное отражение. А что произойдёт, если мы поставим забор, - понятно: человек будет зашоренным. Это как птичка в клетке. Когда мы вырастим поколение детей, которые ходили в школу за забор, - вот это, мне кажется, будет страшнее. Мне страшно предположить, что произойдёт с Америкой, в которой убийства в школе становятся нормой.

С. Занько: Кстати, сегодня был спор между нашими ведущими и нашими спикерами, кто подключался к телефону, о том, легализовывать – не легализовавыть, хорошо это или плохо. Приводились примеры той же Великобритании, где один из наших спикеров говорил о том, что когда отменили легализацию, стало нелегальным приобретение огнестрельного оружия, в Великобритании увеличилось количество подобных трагедий. Хотя я вижу другую статистику: после 96-го года, когда случилась эта трагедия 18 лет назад, когда Томас Хамильтон убил 16 учеников начальной школы, учительницу и застрелил себя, там люди собрали большое количество подписей, больше миллиона подписей по всей стране за запрет на право владения оружием. И дальше по статистике я вижу, что с тех пор не было случаев насильственной смерти с применением огнестрельного оружия, было несколько, два или три случая с применением холодного оружия. Два или три. Напоминаю, что в Америке 11 инцидентов со стрельбой только в этом году в учебных заведениях произошло.

М. Пасютин: Откровенно говоря, мне трудно судить. У меня нет сформировавшейся позиции относительно того, надо ли легализовать оружие в нашей стране, не занимался изучением этого вопроса, могу только очень поверхностно судить. Мне не нравится тезис, из которого исходят те, кто за легализацию оружия, а тезис этот, как правило, один: «Нужно дать оружие хорошему дяде, чтобы он не дал совершить плохой поступок плохому дяде». Эта история «давайте дадим пистолет хорошему», она мне очень не нравится. Не нравится, потому что… а как мы будет определять, хороший человек или не хороший. Один мой знакомый, клинический психолог (есть такая профессия на стыке медицины и психологии, которая медициной не является) сказал, что в современном российском обществе около трети людей – это практически пациенты психиатра. Если бы сохранилась та же система психиатрического учета, что была в Советском Союзе, то, по его словам, треть взрослых людей минимум два раза в год приходили бы к своему психиатру, получали бы рецепты на таблетки и уколы и прокалывали бы каждую весну и каждую осень курс лечебных препаратов, которые бы спасали бы из от того, чтобы не стать сумасшедшими вконец. Исходя из этого, очень страшно думать, что в нашей стране может быть легализовано оружие в том смысле, в котором мы сейчас говорим, т. е. пришел любой, купил. Причем, это не охотничье оружие, речь идет не о резиновых пулях, а об огнестрельном оружии. Мне страшно.

С. Занько: Эта ситуация, как ты считаешь, неизбежна? Я начинала задавать свои вопросы именно с этого, что мы, вполне возможно, пойдём по пути Соединенных Штатов Америки.

М. Пасютин: Света, я не верю, что мы пойдём по пути Соединенных Штатов Америки. Чем дальше, тем больше я начинаю понимать, что российское общество снова… В этом есть такая очень плохая тенденция, мы как будто возвращаемся в те годы, когда у нас была холодная война. Сейчас это, конечно, не назовёшь холодной войной, но в некую информационную блокаду мы, мне кажется, начинаем снова попадать. В России очень многие вещи, на мой взгляд, демонстративно иначе делаются, решаются и т.д. Я, например, прочитал, что олимпийские спортсмены из Соединенных Штатов Америки (и они этим гордятся) экономили на гостинице, жили в автомобиле, потому что государство якобы не спонсирует приезд на Олимпиаду олимпийцев.

С. Занько: Здесь, сейчас, в Сочи?

М. Пасютин: Американских спортсменов.

С. Занько: Английские, американские спортсмены жили в…

М. Пасютин: Да, и готовились.

С. Занько: … в вагончиках?

М. Пасютин: Не в Сочи, а когда готовились, жили в автомобиле, для того чтобы сэкономить деньги на гостиницу. Можешь себе представить, что будет происходить, если мы в этом начнем с них брать пример?

С. Занько: А что плохого? Я не вижу ничего плохого.

М. Пасютин: Но все-таки, пусть даже изначально мотивация страны - посоревноваться, показать, какие мы крутые, если благодаря этой мотивации мы будем вкладывать в сорт, в развитие спорта, разве это плохо?

С. Занько: Я не вижу, где тут демотивирующий фактор, что спортсмен находится на сборах, постоянно перемещается, находится в очень дорогой стране или месте, где сейчас стоит очень дорого, живет, я уверена, во вполне комфортных автомобилях. Едва ли они спят на раскладывающихся креслах в какой-нибудь легковушке, правда?

М. Пасютин: Ты можешь себе представить, ведь все может этим закончиться. А если это не высокодоходный вид спорта? Речь ведь идет не о хоккеистах, не о футболистах.

С. Занько: Да, странно представить себе футбольную команду, которая спит в вагончике. Хорошо, давай немножко еще по Олимпиаде тогда. Министр обороны Сергей Шойгу накануне Олимпиады изменил распорядок дня военных, чтобы они смогли смотреть Олимпиаду. Вот как. По-моему, впервые это происходит. Скажи, а ты Олимпиаду смотришь, потому что я знаю людей, наших с тобой коллег, которые не смотрят, принципиально не смотрят.

М. Пасютин: Я смотрю, хотя без фанатизма. Моя жизнь сейчас наполнена Олимпиадой. Что я точно смотрю… я посмотрел открытие, я специально посмотрел открытие, правда, поздно задумался о том, чтобы посмотреть его на большом экране, и, соответственно, смотрел его дома с женой. Я, кстати, на себе ощутил, что значит внимание масс к открытию, потому что смотрели мы не по телевизору, а через интернет-трансляцию, и трансляция периодически падала, т. е. популярность шоу была достаточно большой. И я каждое утро и каждый вечер захожу в Интернет, чтобы посмотреть, как у нас там история с медальным зачетом, как мы приняли участие в тех или иных соревнованиях, и вчера специально нашел, включил видео вчерашних заключительных соревнований по фигурному катанию. Для нас фактически заключительных, потому что мы уже выиграли золотую медаль, и нашёл выступление Липницкой, посмотрел.

С. Занько: Это чисто спортивный интерес или ты из патриотических настроений смотришь?

М. Пасютин: Это спортивный интерес. Это очень легко определить и понять, потому что если ты меня спросишь через год фамилии тех или иных спортсменов, я, конечно, не вспомню.

С. Занько: А зачем тогда?

М. Пасютин: Для меня, наверное, это гиперважно: посмотреть, поболеть за наших.

С. Занько: Ты патриот?

М. Пасютин: Конечно, патриот. Просто, мне кажется, это не этим измеряется. Патриотизм измеряется точно не этим. Для меня это в том числе спортивный интерес.

С. Занько: Да, хорошо. Тебе как патриоту как понравилось открытие Олимпиады, безусловно, такое помпезное, и величественное, и интересное и как шоу, и набор тех событий, которые там были представлены? Как тебе нравится то, что, например, Великую Отечественную войну, Вторую Мировую показали, я даже с первого раза не поняла, показали буквально световыми пятнами…

М. Пасютин: … и звуковыми, да. Там такой намёк на бомбежки, и постоянное мерцание света.

С. Занько: Я так поняла, когда смотрела повтор уже с другими комментаторами, не с теми, которые работали на первом канале в день открытия, когда они сценарий читали, я узнала, что у всех, кто присутствовал на стадионе, это либретто было, и люди понимали, о чем идет речь. И я только тогда поняла, что вот она, Великая Отечественная.

М. Пасютин: А моя жена уловила этот момент, и в этот момент сказала: «Немцы, похоже, сейчас напрягутся». Я думаю, что из политических мотивов мы не показали столь важное событие XX века для нашей истории.

С. Занько: Из уважения, ты хочешь сказать, к немецким спортсменам, которые там были. Хотя не только из Германии были задействованы.

М. Пасютин: Мне трудно судить, чем руководствовались, но я знаю принципы, на которых строится Олимпийское движение в частности в те годы, когда оно только-только появилось. В Древней Греции, например, войны останавливались для того, чтобы Олимпийские Игры происходили. Ну и, соответственно, лишний раз напоминать о войне, о военных действиях во время Олимпиады – это, наверное, не совсем правильно. И потом, я в последнее время очень часто сталкиваюсь с темой Холокоста, с темой истребления евреев нацистами, и я хочу тебе сказать, что в девяностых годах немцы очень глубоко переосмыслили эти события. По всей видимости, одним из толчков стало воссоединение Германии, по крайней мере, масса фильмов, книг, спектаклей, поставленных на эту тему с самых разных точек зрения. Вчера я был на постановке Театра на Спасской «Камень», которая тоже была посвящена теме преследования еврейской нации нацистами. Очень мощный спектакль и очень сложный…

С. Занько: В общем, тема, извини, что перебиваю, мы еще про ТЮЗ, кстати, поговорим, про Театр на Спасской… Т. е. тема сложная, такую тему не нужно брать, когда идет большой праздник, нужно показывать достижения.

М. Пасютин: Мне кажется, да. Ведь этого было достаточно, чтобы мы все поняли.

С. Занько: Вполне. Но кстати, возвращаясь к команде Германии, команды вообще были замечательные, шоу, этот парад… Как британцы вышли чудесно, просто радовался глаз, немцы вышли в форме радужных расцветок. Вообще много символизма, конечно, было в этом открытии.

М. Пасютин: Я бы не стал проводить эти параллели. Меня вообще, честно говоря, пугает, что мы много символов ищем в светлом, добром, вечном. По крайней мере, светлыми, добрыми, вечными эти вещи казались мне, когда я был ребенком. Эту историю с радугой и отнесением ее к тем или иным видам отношений. Мне кажется, мы дали достойный ответ западу, включив «Нас не догонят».

С. Занько: Но это отдельная тема на самом деле.

М. Пасютин: Между прочим, диджей, который играл на открытии Олимпиады, повезло парню, я бы на его месте даже бесплатно согласился играть, это же какие сейчас у него гонорары будут баснословные. Он же замиксовал Тату «Нас не догонят» с Queen «We Will Rock You», которые тоже всем известные нетрадиционалы.

С. Занько: В общем, да. Он совместил все, что можно было совместить в этой своей композиции. А что касается достижений, думаешь, очень внимательно смотрит сейчас наше руководство за достижениями? И строго ли будут относиться, если недостаточное количество медалей завоюют наши спортсмены? Или опять олимпийские принципы восторжествуют и главное не победа, а участие?

М. Пасютин: Конечно, мы все услышим однозначно одно: «Главное не победа, а участие». Руководство страны в любом случае скажет олимпийцам спасибо вне зависимости от результатов. Тем более что на позорном месте мы точно не окажемся. Но будут ли разборки, будут ли разносы после всего этого – думаю, да, но вряд ли спортсменам, скорее всего чиновникам. Опять же, если бы мы были в Соединенных Штатах Америки, тогда, наверное, надо было бы спросить у спортсменов, которые жили не в том вагончике и плохо подготовились, а у нас государство по сути своей финансирует спорт.

С. Занько: На тему финансов разборки тогда будут после Олимпиады?

М. Пасютин: Я полагаю, да. Я думаю, что Путин подхватит историю с коррупцией на Олимпиаде. Думаю, что будут одно-два громких дела, тем более что на самом деле ведь Путин и начал эти дела, он был первым, кто обратил внимание на то, сколько стоили некоторые объекты, и мы знаем, что часть строителей Олимпиады на сегодняшний день смотрят Олимпиаду из Англии, они вынуждены были уехать. Я говорю о том самом скандале.

С. Занько: И дали уехать, понимаешь. Ему же дали уехать.

М. Пасютин: Задайся вопросом, что лучше для человека, который хочет жить и работать в той или иной стране? Сидеть в тюрьме или сидеть в эмиграции.

С. Занько: Я ещё не знаю никого, кому лучше сидеть в тюрьме. Мне кажется, что по пути Ходорковского больше никто не пойдет.

М. Пасютин: Ты можешь представить, когда Ходорсковский вышел, он был героем. По крайней мере, в глазах…

С. Занько: А в его собственных глазах этот героизм?

М. Пасютин: Где сейчас вообще Ходорковский, кто о нем говорит после того как он оказался где-то за границей и стесняется въехать в Россию?

С. Занько: Ну, не совсем стесняется, просто огромные долги миллиардные. Хорошо. Два-три дела ты говоришь. Посмотрим, как пойдет. У нас сейчас до перерыва осталось три минуты. Я хочу вернуться к теме Театра на Спасской. Ты сказал, что вчера был на постановке «Камень». Я тебя хочу вернуть к той лаборатории, которая прошла буквально на прошлой неделе, написали уже все СМИ, за замену Павловичу начали искать, и мы знаем, что на этой лаборатории, где было представлено три режиссера, три спектакля, присутствовали наши чиновники от культуры и отсматривали эти спектакли. Тебе удалось побывать на этой лаборатории.

М. Пасютин: Нет, к сожалению, не удалось.

С. Занько: Почему не пошел? Ты хотел или… Почему ты не пошел?

М. Пасютин: Откровенно говоря, я очень поздно заметил афиши и только поэтому не оказался там. Я вообще очень люблю бывать в театрах кировских, поэтому если бы чуть раньше узнал об этом, точно бы спланировал.

С. Занько: Тогда для кого? Если человек, который работает в СМИ, директор «Комсомолки», а передо мной сейчас сидит Максим Пасютин, директор «Комсомольской правды» в Кирове, узнал поздно о том, что идет лаборатория, а на секундочку не только чиновники от культуры могли бы оценить эти спектакли, но также и потребители этого продукта, т. е. мы с тобой, зрители.

М. Пасютин: Я думаю, что там были зрители, и даже не сомневаюсь в том, что были зрители, потому что как человек, который достаточно часто бывает в театре, могу тебе сказать, что меня всегда приятно радует то количество людей, которые приходят посмотреть спектакли. В этом году я второй раз уже в ТЮЗ, первый раз мы были с супругой на большой сцене, шел спектакль. Тогда была очередь в кассы. Мы пришли, и там перед спектаклем за двадцать минут была очередь. Я тогда еще написал в соцсетях, что это, пожалуй, единственная очередь, которая доставляем мне удовольствие, очередь в театр. Вчера два человека так и не купили билеты на «Камень», потому что билетов больше не было. Поэтому я думаю, что зрителей было достаточно на этих спектаклях. Другое дело, что я не стал бы обвинять ни СМИ, ни чиновников в том, что я там оказался. Я думаю, что все-таки проблема во мне, я не так часто слежу за афишей. Мне раз в месяц приносят репертуар обоих кировских театров, и драматического, и Театра на Спасской, и я из этих репертуаров выбираю какие-то вещи.

С. Занько: Хорошо. Скажи, пожалуйста, сейчас, после ухода Павловича, после того как была лаборатория, после того как приезжают и ставят московские режиссеры постановки в Театре на Спасской, как ты думаешь, на какой персоне остановится наше культурное руководство? Все-таки это будет экспериментатор, это будет авангардист, провокатор, каким был Павлович, или это будет человек, который более тяготеет к классике? На ком остановятся сейчас?

М. Пасютин: Во-первых, если действительно эти три спектакля, эти при экспериментальные постановки были своеобразным творческим тендером, своеобразным творческим собеседованием, тогда мне нравится идея. Столь необычного человека надо заменять столь необычным образом. Если это будет кто-то из той троицы, которая постановки делает, то это однозначно опять будет некий незашоренный взгляд.

С. Занько: Классика или авангардист?

М. Пасютин: Авангардист однозначно.

С. Занько: Авангардист, хорошо. Сейчас мы уйдем на короткий перерыв. Напоминаю, что это программа «Особой мнение», в гостях у нас Максим Пасютин, директор «Комсомолки» в Кирове.

Реклама

С. Занько: Возвращаемся в студию. Светлана Занько, я сегодня веду «Особое мнение», и мой гость Максим Пасютин, директор «Комсомолки» в Кирове. Вот ты сказал в начале нашего разговора, когда мы обсуждали, пойдем - не пойдем по пути Соединенных Штатов Америки в плане безопасности в учебных заведениях. Ты говорил, что туда, может быть, так не пойдем, а в плане, что некая информационная закрытость наступает в России, вот туда мы идем сейчас, это ощущается. Скажи, пожалуйста, с чем ты это связываешь? Не связываешь ли ты это с тем, что произошло с телеканалом ДОЖДЬ в минувшие дни.

М. Пасютин: В том числе. История с телеканалом ДОЖДЬ – это одна из немногих весточек того, что сейчас происходит. Для меня даже вопрос… два аспекта в истории с телеканалом ДОЖДЬ есть: с одной стороны, это вопрос профессионализма работающих журналистов, т. е. правильно ли они обсуждали ту или иную тему, правильно ли они сформулировали этот вопрос для опроса, а второй момент – это, безусловно, в ДОЖДЕ, второй момент – это вопрос именно закрытия – не закрытия канала.

С. Занько: Тогда, если позволишь, поскольку у нас все-таки ограниченное время, я не хотела бы, чтобы мы сегодня много вступали в разбор того, как был задан вопрос, какая была подача, а с тем, что телеканал ДОЖДЬ так быстро, так интенсивно убрали из кабельного вещания, фактически поставив крест на телеканале. Должен ли был его кто-то активно защищать, кто-то из "власть имущих"?

М. Пасютин: Кто-то из власть имущих защищать телеканал ДОЖДЬ?

С. Занько: Мы знаем, что любое коммерческое предприятие "власть имущие" тоже могут защитить.

М. Пасютин: Конечно, так или иначе. У них достаточно инструментов для этого. Вопрос «должен» для меня… не знаю. А вот мог ли кто-то защищать? – Мог, почему нет? Вопрос в другом. В этой истории, если мы говорим о закрытии телеканала ДОЖДЬ, то это вопрос во многом в том числе бизнеса, когда сам телеканал ДОЖДЬ предпочитает обсуждать эту историю исключительно с позиции «был опрос, после этого все началось». А ведь есть фидбэк, мы сейчас уже начали узнавать в том числе про фидбэк, который телеканал ДОЖДЬ скрывает. В декабре они захотели договориться с операторами о других условиях трансляции своего сигнала. Операторы не пошли им на встречу, поэтому воспользовались ли операторы здесь? Мне кажется, идеально воспользовались. Есть другая сложность. Сейчас телеканал ДОЖДЬ уже сказал: «Мы готовы до конца года снова отдавать бесплатно сигнал». Но представь: ты – руководитель крупнейшей кабельной сети, ты понимаешь, что у тебя одиннадцать месяцев до конца 2014 года, тебе на эти одиннадцать месяцев снова дают бесплатный сигнал, что потом ты должна будешь делать? Принять условия телеканала ДОЖДЬ или отключить его и тебе снова скажут, что ты отключаешь его, потому что тебе кто-то позвонил? Все не так просто с бизнесовой точки зрения. Во многом ситуация сейчас очень выгодная и удобная для руководства телеканала ДОЖДЬ. Им выгодно и удобно, что их отключили, потому что…

С. Занько: По политическим причинам

М. Пасютин: Конечно. Внимание, там есть один оператор, который дает им 50% технических зрителей. Для зрителей поясню, это фактический охват, который дает телеканалу тот или иной оператор в данном случае. И ведь Винокуров сам, рассуждая в интервью на Lenta.ru, говорит, что если они войдут во второй мультиплекс цифрового телевидения, т. е. в те самые приставки, через которые сейчас большинство домохозяек начинает получать сигнал, им не нужны кабельные операторы.

С. Занько: Т. е. у ДОЖДЯ еще есть перспективы.

М. Пасютин: Все-таки на ДОЖДЕ работают очень талантливые бизнесмены, они умеют политическую повестку переводить в повестку вполне конкретно бизнесовую, поэтому я бы не стал говорить, что ДОЖДЬ бедненький и вот-вот он исчезнет. На самом деле, я полагаю, ДОЖДЬ на этом конфликте в том числе заработал очень неплохие средства. Другое дело, мне очень важно, чтобы никто не посчитал, что ДОЖДЬ спланировал этот нелепый вопрос, для того чтобы на этом заработать. Они умело воспользовались в том числе непрофессионализмом своего редактора.

С. Занько: Ты знаешь, я планировала с тобой развить эту тему, совместно с тем, что на сайте телеканала CNN был выложен список не совсем презентабельных памятников, но, наверное, теперь уже не буду, потому что мы опять будет говорить о восприятии для русских того или иного события и оценке со стороны и все прочее. Не буду, потому что времени просто мало, а мы сейчас заговорили с тобой об ограничении информации, ее доступа, размещении и т. д. Давай сейчас спустимся на нашу кировскую землю и поговорим о том, что минпромторг готовит поправки в федеральное законодательство и в Закон о торговле, направленный на защиту деятельности нестационарных торговых объектов. Все СМИ сейчас задаются вопросом, ларьки останутся ли? Вот такой вопрос. На самом деле еще непонятно совершенно, потому что письмо, которое минпромторг направил во все инстанции, носит рекомендательный пока что характер, но то, что минпромторг наконец-то заинтересовался нестационарными объектами, это, наверное, важно. Для вас, для «Комсомолки» в Кирове это важно?

М. Пасютин: Да, это очень важно. Именно для нас это гиперважно, потому что треть нашего тиража нс сегодняшний день продается именно в Кировских сетях. Кировские сети – важный источник дохода для тех газет, журналов, которые распространяются не бесплатно, а за деньги. В этой связи безусловно для нас любые телодвижения в этом направлении – это гиперважно. Причем, смею заметить, что мы реально, если не треть, то значительную долю тиража потеряем, если прекратят существовать кировские сети. Этот покупатель не уйдет в другие точки, и это хорошо понимает законодатель, ограничивая эти продаже, т .е. лобби вполне конкретных компаний, как производителей, так и продающих сетей вполне понятно. Это очень жестокая, по многим бизнесам бьющая инициатива. Одно дело, когда сигареты перестали бы продавать (это было бы хорошо), и совершенно другое дело, когда речь идет о сигаретах.

С. Занько: Понятно твое мнение и понятна твоя забота о ларьках, продающих прессу.

М. Пасютин: Обрати внимание, я не как телеканал ДОЖДЬ, я не говорю о том, что здесь явно политические решения, что власть или кто-нибудь хочет повлиять, мы все-таки находимся в неком цивилизованном бизнес-диалоге.

С. Занько: Да. Еще (это тоже касается твоей непосредственной деятельности, основной работы) чиновникам запретят траты на свой имидж. Мы помним прекрасно, что Владимир Владимирович Путин поручил главам субъектов до первого февраля принять меры по оптимизации расходов на информационные кампании. Сейчас в Госдуме намерены поставить под контроль бюджетные траты со стороны государственных и муниципальных органов власти, по этому поводу готовятся всякие разные законопроекты, а у нас, как ты помнишь, тут предвыборный год на самом деле.

М. Пасютин: Мне очень интересно будет посмотреть на реализацию этой законодательной инициативы, потому что я представить себе не могу, как можно о достижении власти рассказывать, на рассказывая при этом о достижениях конкретного человека. Может быть, у нас история такая и традиции такие, но у нас же все через конкретных личностей. Не могу себе ни один текст представить, ни один релиз, ни одну публикацию, сделанную в рамках государственного контракта, в которой имидж кого-то бы из чиновников областных, городских не затрагивался, безусловно с положительной точки зрения. Это как надо рассказывать о делах, не упоминая ни губернатора, ни заместителя губернатора, а просто «чиновники встретились». «Правительство Кировской области», т. е. мы будем тогда имидж правительства продвигать. Мне кажется, инициатива мертворожденная. Или депутатам предстоит прописать, что они понимают под текстами, в которых имидж регионального, муниципального политика формируется.

С. Занько: Если будут такие поправки в закон, это будет предмет манипуляции или давления на людей, которые работают в правительстве или находятся в процессе предвыборной кампании?

М. Пасютин: Все зависит от того, каким образом это будет проработано. Если речь пойдет о том, что мы больше не будем давать прямую речь губернатора или заместителя его, мэра, то это очень мощный инструмент манипуляции этими чиновниками. Ведь можно закрыть глаза в какой-то момент, а в какой-то момент их открыть. А если речь пойдет о каких-то других параметрах, надо будет смотреть. Пока мне очень трудно сказать. Я думаю, что такая норма работать не будет. Мне очень понравилось, как на эту тему в «Известиях», по-моему, порассуждали депутаты Госдумы, их-то, бедных, дескать, надо оставить при деньгах этих пиаровских, потому что у них теперь совсем не осталось никаких бюджетов, но именно их инициатива, и они хотя бы будут рассказывать. Т. е. депутаты Госдумы могут пиариться, а главы регионов – не могут.

С. Занько: Перераспределение бюджета происходит в сторону депутатов от чиновников.

М. Пасютин: Похоже на то.

С. Занько: Понятно. Это особое мнение, вернее, было уже особое мнение Максима Пасютина, директора «Комсомольской правды» в Кирове. Спасибо большое, что пришел. Я прощаюсь с вами. До свиданья, до новых встреч.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта