Юрий Шлемензон, главный редактор телеканала "РЕН-ТВ Киров"

Видео 14:34, 30 марта 2018 884 0

"Особое мнение" от 4.02.14

Юрий Шлемензон:
"Та «декорация» с безопасностью, которая сейчас есть в школах... Если охранники будут более квалифицированными, я не говорю об их вооружении, они, наверное, смогут противостоять хулиганам, но вооружённому человеку — вряд ли..."


Печатная версия передачи:

Ведущий — Владимир Сметанин

Гость — Юрий Шлемензон

В. Сметанин: Добрый день, меня зовут Владимир Сметанин. На часах начало второго. Я приветствую гостя студии, чье особое мнение мы сегодня услышим — это Юрий Шлемезон, член Общественной палаты Кировской области, главный редактор и генеральный директор телеканала «РЕН-ТВ Киров». Добрый день Ваша коронная фраза?

Ю. Шлемензон: Добрый день. Как обычно, должен сказать, чтобы не поставить в неудобное положение ни себя, ни вас. Заранее сообщаю, что все сказанное в эфире — это мое оценочное суждение.

В. Сметанин: Отлично. Я хочу напомнить нашим слушателям, что на нашем сайте echokirova.ru есть не только аудио, но и видео-трансляция программ. Там же есть анонс всех «Особых мнений», которые выходят на неделе, заранее можете посмотреть, кто у нас будет в гостях, и если человек вам интересен, то можете оставить вопрос. Ну что, поехали! Событий много в последнее время произошло, вы еще не были в «Особом мнении» в этом году, так что тем поднакопилось много. Хочу начать с трагедии, которая произошла вчера, в 263 московской школе. Десятиклассник, вооруженный «до зубов», с двумя ружьями, пришел в школу, застрелил учителя географии и сотрудника полиции, еще один сотрудник полиции ранен. Новости сегодня в течение дня появляются. Уже назначены суммы компенсаций семьям погибших людей. Задаешься закономерным вопросом — ведь такое может произойти в любой школе, в любом городе.

Ю. Шлемензон: В любом городе, в любой стране. Мы все живем в одном и том же мире. Раньше с экранов телевизора видели, что такие события обычно происходят в США, в отдельных европейских городах, но мы живем не в замкнутом пространстве, и все, что происходит в мире, касается и нашей страны. Так случилось, что это произошло и у нас.

В. Сметанин: Кто виноват — семья, школа, СМИ?

Ю. Шлемензон: Обычно сейчас винят СМИ и Интернет — это самые главные враги всего происходящего. Я думаю, что в первую очередь виноваты родители, конечно — доступ к оружию произошел...

В. Сметанин: Школьник взял у отца оружие.

Ю. Шлемензон: Вся охрана, что существует в школах, введена с 1996 года — это декоративная охрана. Они не могут применять оружие, у них его и нет как такового, даже дубинка устранены. Нанимаются эти сотрудники по-разному, это обычно один, максимум два человека.

В. Сметанин: Зачастую это пожилые мужчины...

Ю. Шлемензон: Да, неподготовленные. Я видел, как осуществляется охрана школ в отдельных государствах, могу точно утверждать, что доступ родителей и других людей на территорию школы очень сильно ограничен. Охраняют люди, которые имеют определенные лицензии, достаточно подготовлены, это видно по их действиям. У нас же это декорация. Они рассчитывают на то, что от хулиганов защититься, родители не могут произвольно в школу зайти. В основном они защищают от внешнего хулиганства, наверняка с этой задачей они могут справиться.

В. Сметанин: То есть, вы за что, чтобы в наших школах появились вооруженные охранники?

Ю. Шлемензон: Я не знаю, как это регулируется законодательством, но та декорация, которая сейчас есть... Если будут более квалифицированные охранники, я про вооружение не говорю, они смогут, наверное, противостоять хулиганам, но противостоять вооруженному человеку — навряд ли. Охранник в той школе нажал кнопку — он выполнил действие по инструкции, но вместе с тем он провел этого молодого человека до класса, видел,что у него есть оружие. Он решил,что его личная жизнь была более важна для него, чем все остальные действия. Осуждать его тоже сложно...

В. Сметанин: Подросток держал охранника «на мушке» — это видело огромное количество людей.

Ю. Шлемензон: Огромное количество, может, и не видело, может, это проходило во время урока, движение ограничено — люди во время урока же не гуляют толпами по школе. Но он под оружием его провел, да. Он выполнил свою функцию, нажал кнопку.

В. Сметанин: И как сообщается, личность этого школьника, преступника, характеризуется с самой положительной стороны — отличник, лучший ученик в классе. У него были проблемы с общением со сверстниками, с одноклассниками, с учителями — такой замкнутый, но отличник сотворил такое, что содрогнулась вся страна. Что делать? Законы ужесточать? Принимать какие-то законы?

Ю. Шлемензон: Я думаю, что наш принтер что-нибудь решит по этому поводу.

В. Сметанин: Это вы Госдуму имеете в виду?

Ю. Шлемензон: Это я про принтер говорю. Я думаю, что таких действий, связанных с законопроектами по терроризму, конечно, не произойдет, но система обеспечения охраны школ, наверное, будет обсуждаться, и к чему-то это приведет, потому что последствия достаточно неприятные.

В. Сметанин: Наверное, после этого случая большой вклад внесен в то, чтобы те, кто выступает за легализацию, замолчали.

Ю. Шлемензон: В первую очередь надо проверять, как через охрану с оружием проходят. В городе Кирове,я знаю, сам владелец, приходят инспекторы, участковые, проверяют правила хранения, соблюдаются ли они.

В. Сметанин: Должно ли это стать поводом для каких-то проверок со стороны полиции, каких-то рейдов по всей стране, не только в Москве? В Москве они будут проведены.

Ю. Шлемензон: В Москве прошли, у нас было принято решение, что не будут проводить. Накануне сотрудники УМВД заявили, что нет основания для проведения проверок. Да они ничего и не дадут, вы же сами понимаете. Это случай совершенно неординарный, это не какой-то террористический акт, который можно заранее каким-то анализом предупредить. Мало ли что произошло в мозге этого человека — никто не знает. Но я точно знаю, что отец этого мальчика нарушил положение об охране оружия.

В. Сметанин: Наши коллеги на «Эхе Москвы» сегодня интересный вопрос поставили, как его сейчас наказывать, как судить — как взрослого убийцу или как ребенка?

Ю. Шлемензон: Его могут осудить, если признают его вменяемым. Максимальный срок, который ему грозит — это десять лет.

В. Сметанин: Если бы он был взрослым, то там пожизненно как высшая мера наказания. Да, тревожно. Это особое мнение члена Общественной палаты Юрия Шлемензона. Хотел бы сейчас перейти к вопросам, связанным с деятельностью Общественной палаты. Законодательное собрание Кировской области подготовило два законопроекта, которые меняют порядок формирования и численность Общественной палаты. В ближайшее время эти законопроекты будут внесены. Схемы интересные, известные. Предлагается уменьшить количество членов до 48, чтобы нагрузка на членов палаты возросла и они стали более ответственны.

Ю. Шлемензон: Только все забывают, что они все общественники, работают за «спасибо». Там зарплату получает минимизированный аппарат, который готовит определенные документы, обеспечивает работу.

В. Сметанин: Замечу один из нюансов этих поправок. Заксобрание тоже вроде как хочет быть представленным в Общественной палате.

Ю. Шлемензон» Не в этом смысл. Заксобрание предлагает утверждать определенную часть палаты, так как это вторая, законодательная ветвь власти. Я не видел, чтобы это происходило в других регионах, между прочим. Я вообще во всей этой суете не понимаю смысла, на самом деле, это такая работа малого принтера произошла. Это такая некая болезнь, что раз мы занимаемся законотворческой деятельностью, то давайте и этим займемся. Не все мне понятно в целях, которые преследует Заксобрание. Да, это весомый орган, все понятно, его тоже выбирает население. Но мы забываем, как формируется Общественная палата — даже та часть, которую выдвигает губернатора, определяют общественные организации. Это не так по списку губернатора «Иванов, Петров, Сидоров» — предложения дают тоже общественные организации. Вторая часть — это тоже люди, которых выдвигают общественные организации. На самом деле, принцип формирования палаты большой роли не играет. Главное — это суть работы, которую выполняют эти люди. Мы знаем, что есть люди, которые очень ответственно к этому относятся, активно принимают участие в работе по мере своих возможностей, а есть те, кто получили статус этой организации и иногда присутствуют на общих собраниях.

В. Сметанин: Откуда вообще взялась эта цифра — 50 членов Общественной палаты? Почему именно 50? может, их сократить? 20-30?

Ю. Шлемензон: Я не знаю, честно скажу. В тех комиссиях, в которых я работаю, я не вижу переполнения, чтобы мы могли меньшим составом решать те проблемные вопросы, которые поступают от населения. Многие законопроекты, которые готовятся Заксобранием, поступают на общественную экспертизу. Не думаю, что надо сокращать, что это даст какие-то преимущества. Если будет больше людей, которые хотят принести добро, общественную пользу — сомневаюсь, что кому-то хуже станет. Думаю, что не так много тех, кто хочет заниматься. Никаких преференций пребывание в Общественной палате не дает.

В. Сметанин: А у вас есть какие-то удостоверения?

Ю. Шлемензон: Удостоверение есть, и что? Я могу войти в здание правительства, не выписывая пропуск, и все. Но я и как журналист могу туда точно также пройти.

В. Сметанин: Есть точка зрения, что для того, что вносить какие-либо коррективы, новые нюансы в принцип формирования Общественной палаты, сначала нужно изучить, что же сейчас с Общественной палатой, насколько она эффективна. Необходимо ли что-то менять, не будет ли это бесполезной мышиной возней.

Ю. Шлемензон: Я вообще не понимаю, для чего это все инициировано. Я пытался посмотреть высказывания, но кроме высказываний господина Лихачева, я на эту тему больше не увидел, и из его высказываний я не смогу сделать для себя выводы. Думаю, у нас достаточно много больших и серьезных, которые всегда волнуют Кировскую область — это оказание помощи сельскому хозяйству. Мы видим, что биореакторы...

В. Сметанин: Да, давайте прямо перетечем к этой теме.

Ю. Шлемензон: Это хорошая тема, она мне очень нравится. Референты, которые вырабатывают эти установки, могут использоваться вместе удобрений — то есть, мы можем выпускать органик-продукты, которые сейчас очень модны и популярны в мире. Их стоимость пропорционально растет, хотя затраты на производство, получается, даже поменьше. Это имеет спрос в больших городах, и заграницей. Еще же решается проблема энергетического обеспечения хозяйств, ведь наши энергетики «едят» очень хорошо, стоимость электроэнергии у нас выше, чем в отдельно взятых странах.

В. Сметанин: И бензин поменьше стоит.

Ю. Шлемензон: Дизельное топливо неделю назад стоило на пять рублей дешевле, это в такой загнивающей капиталистической стране, как США.

В. Сметанин: Способны ли биотехнологии в Кировской области на рывок вперед?

Ю. Шлемензон: Раз такая площадка, я бы и думал, что законодатели как раз могут в рамках бюджета направить, раз это дает такой прорыв, целенаправленно помочь в решении этого вопроса. Сейчас мы понимаем, что хозяйства за собственные средства приобретают. Могли бы проценты по кредитам назначить, по которым производится закупка этих биореакторов. Идет уничтожение биологических экскрементов, получаются хорошие удобрения, и за счет газа можно проводить отопление тех же коровников, жилья — в зависимости от объемов, исходя из численности и возможности. У нас реализация на экспорт энергетический ресурсов все снижается и снижается, и та сланцевая революция, о которой господин Миллер говорит, что это блеф, но данные подтверждают, выходя на эпилог, компания показывает свои доходы. Разрыв за три года по росту сланцевого газа произошел в США на 30%, и они еще начинают добывать сланцевую нефть, это к чему приведет? К тому, что на рынке наверняка снизится общая цена на нефть. Для нас снижение цены на нефть — болезненный вопрос, сможем ли мы при снижении цены до 70, 80 долларов или ниже.... Мы же помним прекрасно, как в 2008 году нефть стоила 30 долларов, и что производители будут делать? Они будут поднимать цены на внутреннем рынке, постоянно придумывают и придумывают. Сейчас вот энергетики придумывают — не получились социальные нормы, они придумывают абонентскую плату, что мы вложились в инфраструктуру, где идет коттеджное и другое загородное строительство. Мы проводим линии, а потребители туда пока не рвутся. Давайте «фиксу» будем получать со всех.

В. Сметанин: Я поясню - накануне Федеральная служба по тарифам предложила ввести в России абонентскую плату за электричество, причем она взиматься будет не только за потребление электроэнергии, но и за доступ к сетям. Федеральная служба по тарифам сделала такой вывод о необходимости введения абонентской платы, исходя из того, что сейчас в нескольких регионах России жители платят за электроэнергию почти два раза ниже ее обоснованного экономического уровня.

Ю. Шлемензон: Начинаешь изучать формирование тарифов для энергетиков, такой очень болезненный вопрос, найти там много чего можно будет.

В. Сметанин: Найти для чего, для какого-то уголовного дела?

Ю. Шлемензон: Я думаю, что близко, для антимонопольного, для антиуголовного все найдется сразу. Вы вспомните, как стоял вопрос о подключении раньше — там же сумасшедшие суммы за подключение платили. Потом, благодаря тому, что в это вмешался Президент, эти суммы значительно сократились. Понятно, что эти огромные цены за подключение потом на потребителя перекладываются, на нас с вами. Это задерживало развитие строительства новых объектов, как промышленного,так и бытового обслуживания населения, просто строительства домов. Выкручивали руки — не хочешь платить за подключение, будь здоров. Нам надо трансформатор построить. Вы оказываете услугу. Почему я должен перед оплатой за все это платить? Когда мы идем покупать хлеб в магазин, мы же не оплачиваем хлебозаводу сначала воду, соль, муку и так далее.

В. Сметанин: Или парикмахеру не платим за то, чтобы он купил инструменты.

Ю. Шлемензон: Конечно. У вас бизнес, вы хотите зарабатывать деньги — вкладывайтесь. Считаете нерентабельным вкладываться — не вкладывайтесь. Энергетики у на разделились, отдельно производство, отдельно федерация, отдельно передача. Если мы будет говорить, что все это не монопольно...

В. Сметанин: Помните, вы приходили к нам студию, у нас тема была — социальные нормы потребления? Следите за этой ситуацией? Где-то это уже работает?

Ю. Шлемезон: Да, слежу. Читаю статьи бодрые, что в эти самые социальные нормы никто не укладывается, особенно многодетные семьи, разрыв уже большой. Я, как потребитель, смотрю за этим делом, и понимаю, что никогда не уложусь в квартире, где энергосберегающие лампы стоят. Как ни крути, набегает около 450-500 кВТ, особенно в зимнее время. С нормой 2 по 70.. а потом было 1 по 70, то, что происходит экономия платежа — это просто бред и блеф.

В. Сметанин: Чем это попахивает, социальным взрывом?

Ю. Шлемензон: Вы видите, что у нас в правительстве понимают этот вопрос, уже на два года отложен. Энергетики — это такие ребята, там достаточно много эффективных менеджеров, там отличные юридические службы, которые за счет средств, собранных с нас, будут содержать… И они придумают еще! Хотя Анатолий Борисович отошел от дел, его право дело в мозгах присутствует, хорошо умеют забирать деньги.

В. Сметанин: Позволю себе вернуться к биотехнологиям, их развитию в Кировской области. Вы сказали, почему бы по линии сельского хозяйства Департаменту не вложиться и не помочь…

Ю. Шлемензон: Не Департаменту, а в бюджете это отдельной строкой даже может быть.

В. Сметанин: У меня такое ощущение, что наши чиновники в этом мало что понимают, а когда они мало что понимают, им это неинтересно.

Ю. Шлемензон: Я не берусь сказать, что наши чиновники в этом не понимают. Думаю, что у них особой заинтересованности в продвижении этого вопроса нет, но то, что они не понимают – там достаточно компетентные люди работают, думаю, они понимают все преимущества этого проекта. Вот окажут ли содействие этому — я не знаю.

В. Сметанин: Каким должен быть толчок? Откуда он должен идти?

Ю. Шлемензон: Как откуда идти — у нас есть большая могучая Ассоциация сельхозпроизводителей. Думаю, они систематически доводят свои пожелания до правительства. В Вятскополянском районе запустится…

В. Сметанин: По секрету, Валерий Туруло сегодня сказал, что в Малмыже, в Оричах, возможно.

Ю. Шлемензон: Почти как атомные реакторы, понятно.

В. Сметанин: Он же называется устрашающе — биореактор.

Ю. Шлемензон: Ну да. Думаю, если этот эксперимент окажется удачным, то это найдет отражение, может, даже отдельной строкой в оказании помощи сельхозпроизводителям в бюджете следующего года.

В. Сметанин: В первую очередь какой продукт должен быть для нас, для горожан? Что мы должны увидеть, чтобы нас это заинтересовало?

Ю. Шлемензон: Нас с вами это не заинтересует. Единственно, что вокруг запахов будет меньше после переработки. Я думаю, что использование эффлюента — производная после переработки фосфорных удобрений… Вчера вот господин Вавилов говорил, что будут фермерские ярмарки в городе Кирове, куда настоящую сельхозпродукцию будут привозить, то произведенные с эффлюентом продукты более ценны для потребления.

В. Сметанин: А теперь не только поселки, но и биогорода, многотысячное сообщество, все для себя.

Ю. Шлемензон: Может быть. Фермерские рынки, которые вчера обсуждались в программе… Думаю, проблема не в самоорганизации самой ярмарки. Я пока не вижу той продукции, которая может поступать на эту ярмарку. У нас очень ограниченное количество людей, на самом деле. Если взять соседние региона — Марий-Эл, Татарстан – мы видим, что там частные хозяйства производят достаточно много сельхозпродукции. Куры, есть на рынках творог, сметана, молоко. Если мы едем по районным центрам Кировской области, я не говорю про областной рынок — его нельзя назвать сельским рынком…

В. Сметанин: В теплое время года вдоль трассы у нас яблоки продаются, картошечка.

Ю. Шлемензон: Зато мы не видим ни утку, ни курей живых, ни яйца, ни творог, ни сметану, ни кроликов. Если раньше, в 1990-ые годы кролики появлялись на Центральном рынке, то сейчас даже таких мест для торговли не существует. Предприниматели борются за рынок, чтобы на площади проводили два раза в месяц ярмарку, как во всех европейских городах —каждый выходной или на неделе проходит сельскохозяйственная ярмарка, где производители продают свою продукцию. А мы-то что продавать будем? О чем сыр-бор идет, я так и не понял. Нет же той продукции, которую можно реализовывать. Ни мест нет, ни продукции.

В. Сметанин: Доживем ли мы до того времени, когда мы продукцию наших местных сельхозпроизводителей сможем покупать? Кто тут должен действовать? Все, наверное?

Ю. Шлемензон: Мы же не говорим о рынке для мясокомбинатов, мы говорим о том, чтобы от прямых производителей…

В. Сметанин: Я напомню, что в студии сегодня Юрий Шлемензон, член Общественной палаты Кировской области, главный редактор телеканала «РЕН-ТВ Киров». Сейчас у нас небольшой перерыв и мы вернемся.

Реклама.

В. Сметанин: Продолжается программа «Особое мнение». Это особое мнение Юрия Шлемензона, члена Общественной палаты Кировской области, генерального директора и главного редактора телеканала «РЕН-ТВ Киров». Меня зовут Владимир Сметанин. Продолжаем. Сейчас у нас будет несколько СМИшных, журналистских тем. В частности, депутаты Госдумы озаботились тем, чтобы запретить любую пропаганду любых сексуальных отношений, я имею в виду несовершеннолетним это не показывать.

Ю. Шлемензон: Как говорили депутаты, которые выносили этот законопроект, что они обеспокоены разгулом СМИ, которые воздействуют на молодых людей, формируют у них взгляд на женщин как на объект сексуальных удовлетворений.

В. Сметанин: Обозвать дураками депутатов сразу?

Ю. Шлемензон: Ну что вы. Как говорят эксперты, это ревизионисты, которые хотят исправить ошибку, совершенную в 2013 году, при подготовке выпуска так называемого технического закона, что теперь нет дискриминации, это не касается членов ЛГБТ. Давайте всех уравняем. Тенденция такая интересная, но если следовать логике депутатов и идти по этому пути, у нас есть раздельные штрафы между жителями Москвы и Санкт-Петербурга и простыми, по поводу стоянки. Можно поднять их к стоимости Москвы и Ленинграда в регионах. Если серьезно относиться к этому вопросу, то есть опросы ВЦИОМа, которые подтверждают, что 83% населения-родителей уверены, что должны говорить с детьми об интимных отношениях между мужчиной и женщиной. И даже сам апологет всех этих законов госпожа Мизулина резко высказалась против этого закона, считает его неактуальным, преждевременным.

В. Сметанин: Произошли в ее жизни какие-то перемены.

Ю. Шлемензон: Да, что-то произошло, может, кто-то ей что-то объяснил. По крайней мере, она сама официально выступила с заявлением, что закон о запрете пропаганды чрезмерно избыточный, она это признала. Я не думаю, что это все равно наш «принтер» остановит. Что-нибудь еще придумают.

В. Сметанин: На ваш взгляд, у нас действительно много секса или намеков на секс в СМИ, на телеэкранах? Есть же маркировка, которая появилась в прошлом году.

Ю. Шлемензон: У нас есть базовый закон от защите детей от информации, приносящей вред их здоровью и развитию. Он соблюдается, грубых нарушений нигде не фиксировали — они же мониторятся, и Роскомнадзор несет предупреждения за эти вещи, и другие органы — прокуратура, следственный комитет у нас есть, который контролирует соблюдение этого закона. Я не помню за последние несколько лет прецедентов по нарушению этого закона.

В. Сметанин: То есть, все в порядке?

Ю. Шлемензон: Хватает законов, не думаю, что надо еще дополнять. Думаю, что это просто некий пиар самих депутатов, которые хотят, чтобы о них говорили, чтобы упоминались их фамилии, как-никак, скоро будут выборы какие-то, им надо себя показать, как они активно работают.

В. Сметанин: И опять же, можно вспомнить сакраментальную фразу, что запретный плод сладок, соответственно, все, что запрещено, притягивает еще больше нас, людей. Давайте сейчас о телеканале «Дождь» поговорим. События конца января. Одни связывают прекращение вещания этого канала с тем, что это внутренние проблемы, другие говорят, что конкретным поводом стало голосование на «Дожде» — вопрос по поводу блокады Ленинграда. Сегодня появилось сообщение о том, что один из совладельцев телеканала Винокуров предложил бесплатно кабельным операторам транслировать.

Ю. Шлемензон: Я думаю, что это не будет решением вопроса, если принято все равно решение о том, чтобы телеканал не работал, то сомневаюсь, что он заработает. Ставить вопрос, можно ли журналистам задавать вопросы или нельзя… Да, журналисты могут иногда или по незнанию, или по своему воспитанию задавать некорректные вопросы, и это может кого-то обидеть.

В. Сметанин: Для вас совершенно очевидно, что этот опрос и послужил?..

Ю. Шлемензон: Я думаю, что это форма того, что делает канал просто. За это приносятся извинения, какие-то наказания, но… Произошел, как это подтверждает наш омбудсмен господин Лукин, картельный сговор, что, между прочим, уголовно наказуемо.

В. Сметанин: Когда ряд кабельных…

Ю. Шлемензон: Все. Сегодня утром уже и «Триколор» заявил, что с 10 февраля прекращает вещание. Это единственный канал, который продолжал вещание. Вот, сегодня было заявление пресс-службы «Триколора», что и они прекращают вещание. Не знаю, чем закончится дальше — сегодня где-то в час дня началась пресс-конференция госпожи Синдеевой. Мы с вами здесь, в судии, и не можем говорить о том, что там сейчас происходит.

В. Сметанин: Это однозначная гибель телеканала? Путей выхода из этой ситуации не видится?

Ю. Шлемензон: Есть выход — если в городе Москва скажут не трогать, то их отпустят. У нас в стране работает 320 каналов. Что, один канал может что-то страшное такое сделать? Не может он быть опасным.

В. Сметанин: Политика?

Ю. Шлемензон: Вы сами поймите, зрительская аудитория канала «Дождь» — мизерная.

В. Сметанин: Согласен. В исследованиях они не занимают каких-то серьезных позиций.

Ю. Шлемензон: Конечно, есть у них зрительская аудитория, но, думаю, у канала «Discovery» она на порядки выше. В чем опасение? Да, там есть журналисты, которые не совсем профессиональны, это понятно, но они интересны определенному кругу лиц. И вообще, имея интернет, бороться с какими-то каналами… Надо закрывать Интернет, если есть понимание, что с этим надо бороться.

В. Сметанин: Люди, ответственные за закрытие Интернета, будем считать, что вы этого не слышали.

Ю. Шлемензон: Есть система отложенного рассмотрения. Вдруг у них хватит средств вещать в Интернете. Любой человек может вывести на экран телевизора устройство, которое позволяет через Интернет смотреть каналы. Это все резко развивается, это удешевленные продукты сейчас. У нас есть масса каналов, которые только в одном Интернете вещают. Не знаю, как финансово это потянет канал — им виднее. Но то, что нельзя задавать вопросы —это неправильно. Журналисты на то и существуют, что они должны задавать вопросы, но они бывают некорректны, да, и кого-то это может обидеть. Знаем прекрасно, что прокуратура РФ подтвердила, что нарушения закона нет в действиях телеканала. Должны же мы знать правду — удачно проводилась эвакуация или неудачно. Мы же понимаем, что есть исторические документы, широкий круг людей про них не знает. Полемизировать журналистам всегда можно, я думаю. Такие огрехи бывают, за них приносятся извинения.

В. Сметанин: Мне бы хотелось, чтобы вы дали еще одну оценку поручению уже на этот раз главы государства, который предложил губернаторам до 1 февраля принять меры по оптимизации расходов на информационное освещение деятельности органов госвласти в своем регионе. Есть прецеденты, когда сотни миллионов тратятся на это.

Ю. Шлемензон: Да, есть регионы, которые по сравнению с нашим в пять, в десять раз больше тратят. Понимаете, если говорить лично о губернаторе, то я больше соглашусь с нашим Президентом. В Челябинской области именно на имидж губернатора статья в бюджете – до 700 миллионов рублей в год, на Сахалине есть примеры и другие примеры. О том, что надо рассказывать о жизни региона и делать это не только внутри региона, выносить дальше, на общероссийский и международный уровень — потому что этим добивается инвестиционная привлекательность региона. Чем меньше денег будет вкладываться в такие процессы, тем меньше будет и инвестиционная привлекательность, кроме тех внутренних процессов, которые должны параллельно идти. Если нет информированности – понятно, что это снижает привлекательность региона. Если о нем не знают потенциальные инвесторы, не знают, что происходит в этом регионе, что делает власть —это очень плохо. Везде власть тратит деньги на такие процессы. Я знаю, что в Китае, который может нам служить примером, главный показатель работы губернатора — повышение инвестиционной привлекательности региона, привлечения инвесторов извне.

В. Сметанин: Получается, Президент не знает…

Ю. Шлемензон: Он говорил конкретно о самих губернаторах как личностях, а не о регионах. Не один пример есть, когда именно на губернаторов тратится, показывается светлый образ наших местных «вождей»,а тут речь идет не о регионах.

В. Сметанин: Правители в нашей стране раньше не знали об этом?

Ю. Шлемензон: Первый разговор Президента был о губернаторе Ткачеве в Краснодарском крае - там вообще сумасшедшие суммы, до миллиарда доходящие, тратились на имидж губернатора, не региона. Это было года два назад. Вопрос уже поднимался, но никто их тех, кто должен контролировать, не акцентировали…

В. Сметанин: Что в вашем понимании имидж губернатора?

Ю. Шлемензон: Имидж губернатора складывается из многих факторов, но здесь, наверное, подразумевается его деятельность как представителя региона, как высшего должностного лица, что именно он сам делает в регионе. У многих это переходит в разрезании одних ленточек — я видел репортажи. Это, конечно, не повод, чтобы красоваться на экране.

В. Сметанин: Для меня имидж губернатора — это в том числе и то, во что он одет, прическа его, последние тенденции моды…

Ю. Шлемензон: Для меня имидж губернатора — это выполнение бюджета. Если бюджет сбалансирован, выполняется, то это очень сильно повышает его имидж. Если к вам приезжают инвесторы, не бегут из вашего региона, налоги платятся здесь, то это очень повышает имидж губернатора как управляющего, а не его физическое лицо при всех красотах и недостатках.

В. Сметанин: Хорошо. Истекает время программы «Особое мнение». Благодарю гостя — Юрия Шлемензона, члена Общественной палаты Кировской области, генерального директора и главного редактора телеканала «РЕН-ТВ Киров». Спасибо, до свидания.

Ю. Шлемензон: Спасибо всем. До свидания.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта