Игорь Рубанов, заместитель директора ЦДООШ

Видео 14:34, 30 марта 2018 490 1

"Особое мнение" от 24.01.14

Игорь Рубанов:
"Стабильность, возведенная в высокую степень, начинает становиться опасной, как и любая крайность. Надо, чтобы людям доверяли... ведь и при огромном контроле крадут. Нужно уже как-то развернуться, наконец, и начинать принимать законы, которые разрешают, а не запрещают..."


Печатная версия передачи:

Ведущая — Светлана Занько

Гость — Игорь Рубанов

С. Занько: 13:06 в Кирове. Это действительно программа «Особое мнение». Веду ее сегодня я, Светлана Занько. Мой гость — Игорь Соломонович Рубанов, заместитель директора Центра дополнительного образования одаренных школьников уже сейчас со мной. Здравствуйте, Игорь Соломонович.

И. Рубанов: Здравствуйте. Рад снова находиться в вашей студии.

С. Занько: Мы тоже очень рады. Начнем вот с чего. Российские студенты, которые самостоятельно поступят в ведущие иностранные вузы, могут рассчитывать на господдержку. Размер этой поддержки указан — примерно полтора миллиона рублей. Таких набирается порядка трех тысяч, об этом сообщил Александр Климов, заместитель министра образования и науки РФ. Российских студентов в течение трех лет будут снабжать деньгами. С чего все началось — в конце декабря Президент России Владимир Путин подписал указ, согласно котором меры соцподдержки будут предоставляться на конкурсной основе гражданам РФ, самостоятельно поступивших на очное отделение ведущих иностранных образовательных учреждений. Хорошая такая инициатива, рассчитывают, что таким образом пополнят ряды высококвалифицированных специалистов в России, научатся на Западе и приедут сюда поднимать экономику страны. Как вам нравится такое решение?

И. Рубанов: Нравится, естественно, как оно может не нравится, если людям дают возможность учиться в ведущих университетах мира? Это всегда хорошо и правильно. Человек — это главное, и если ему дают возможность развиваться, то это очень хорошо. Насколько я помню, в этом указе есть требование, чтобы люди отрабатывали эти деньги, это тоже вполне естественно — никто никому не заплатит просто так никогда. Так что, на мой взгляд, это хороший и правильный шаг.

С. Занько: Три тысячи специалистов через три года — это много или мало для нашей страны, как вы считаете?

И. Рубанов: Мне трудно оценивать, потому что мало информации. Надо же смотреть, в каких областях они. Если в каком-то небольшом числе областей, то, может быть, и много, а в целом по стране это мало, потому что во всем мире люди ездят учиться именно туда, где они хотят учиться, никто никуда не привязывается, за исключением Северной Кореи. То, что наша страна в этот мировой процесс включается, который, в общем, стихийно происходил и раньше... Мой сын в Лондоне учится уже четвертый год, правда, это у него уже третье высшее образование, первые два были в России получены. Я думаю, это очень правильный шаг. Очень мало, но не знаю — для начала нормально. Очень надеюсь, что дальше это дело будет расширяться. На конкурсной основе — это тоже вполне разумно, полтора миллиона — это деньги, на которые там вполне можно прожить, и неплохо прожить.

С. Занько: Экспертами высказываются сомнения, что будет большой конкурс на эти полтора миллиона, и что будет большое количество желающих вернуться.

И. Рубанов: На это я могу сказать коротко — поживем, увидим. Насчет желающих вернуться — те, кто не пожелает вернуться, будут учиться на свои деньги, или на стипендию. Вот мой сын получает стипендию от Лондонской школы бизнеса, потому что он имел хорошие рекомендации и хорошие результаты в Российской экономической школе, в предыдущем месте обучения.

С. Занько: Лондонская школа бизнеса эту стипендию заставляет отрабатывать?

И. Рубанов: Нет, конечно. Они же заинтересованы в том, чтобы у них в топе были хорошие студенты и их учили хорошие профессора, это привлекает других студентов, которые уже сами платят за свое обучение. В деталях я не искушен, но то, что ему не придется возвращать эти деньги — это совершенно точно. В принципе, я мог бы узнать подробности, если бы об этом заранее попросили.

С. Занько: Интересно узнать тогда о намерениях, если не секрет.

И. Рубанов: Я его недавно о намерениях спрашивал. У меня была гипотеза на эту тему, я ее решил проверить. Он сказал, что может и в Россию вернуться, если хорошее место будет.

С. Занько: А есть такие хорошие места в России?

И. Рубанов: Например, Российская экономическая школа его бы вполне устроила, но для этого надо, чтобы его туда взяли.

С. Занько: Понятно. Еще по образованию. Владимир Путин предложил формировать вопросы ЕГЭ на базе новой концепции по истории России. Президент подчеркнул, что необходимость разработки нового учебника по российской истории была связана с большого числа пособий, которые содержали «откровенный идеологический мусор». Самое главное заключалось в том, что в той системе сертификации учебников, которые выходили, «проскакивали такие вещи, которые абсолютно неприемлемы не только для нашей страны и народа, но и для любой страны, любого народа, это просто как плевок в лицо» — вот это заявление Путина. Заявка на новый учебник прошла, посыл сформулирован, и теперь дано задание подготовить вопросы ЕГЭ по новому учебнику. Вам вообще эта история с новым учебником истории как?

И. Рубанов: Я внимательно почитал все, что на эту тему удалось найти за сегодняшнее утро, когда узнал, что на этот вопрос мне надо будет отвечать. К сожалению, там ничего конкретного не написано. Вот говорят, что Путин сказал, что есть то, есть се, такие плохие вещи — какие именно плохие вещи? Что именно вызывает неудовольствие - я там не нашел. Если, скажем, вызывает неудовольствие обеление, допустим, власовцев — это вполне можно понять. Если вызывает неудовольствие какой-то спектр мнений — это очень плохо, правда, сам Путин в последнем выступлении завуалировал такую точку зрения. Я принципиальный противник всякого рода идеологизации излишней и всякого рода загонения в рамки, понимаете, потому что учителя нельзя загонять в рамки, также, как артиста — учитель «в рамках» будет плохим учителем. Птичка в клетке не поет. Слово «единообразие» вызывает настороженность, мягко говоря, у меня, как и у многих моих товарищей.

С. Занько: Будут контролировать, Президент новую концепцию идеологии предлагает...

И. Рубанов: Как говорится, в чем спасение от российских законов? От дурных законов спасение в дурном исполнении. Я не могу себе представить, каким образом это будет контролироваться. Хороший учитель на уроках чего-то рассказывает. Ну что, доносы будут писать? Если их будут писать, то вред от этого перевесит всю возможную пользу от какого-то бы ни было единообразия.

С. Занько: Об этом указе о новом учебнике истории как раз и говорят, что он загоняет страну во времена жесткой социалистической идеологии, когда и доносы, кстати, были.

И. Рубанов: Доносы и сейчас есть, они в любом обществе есть всегда, потому что «городских сумасшедших» как минимум всегда хватает. Дело в другом. Сам Путин, я думаю, ясно понимает, что нельзя загонять все в шоры, даже не потому, что это плохо, а потому, что ничем хорошим это не кончится в любом случае. Хорошие учителя все равно будут рассказывать так, как они считают нужным. Веснин, хороший учитель математики из физмат-лицея, когда я спросил его, по каком учебнику он будет работать, он сказал: «Вы же понимаете, что я все равно буду работать по-своему, какой бы ни был учебник». Тут возникает вопрос, хотим мы хороших учителей или мы хотим единообразие, потому что единообразие и хорошие учителя — это не получится. Возможно, какое-то количество хороших учителей впишется в эти рамки, другие не впишутся. Я очень надеюсь, что в конце концов из этого ничего не произойдет. И я надеюсь, что те слова, которые говорились, о том, что единство концепции не есть единообразие и надо показывать разные точки зрения — не пустые слова, надеюсь. Если пустые — неприятно очень будет.

С. Занько: Однако, к ЕГЭ придется готовиться все-таки по новому учебнику.

И. Рубанов: Придется. Я в Советском Союзе жил, и начинал свои ответы на экзаменах словами «В решениях 24 съезда КПСС сказано...», или «В своей речи Леонид Ильич Брежнев...». Понятно, что, произнося эти слова, люди думали совсем другое. В голову не залезешь, тут все зависит от настроения народа и многих других вещей, которые проконтролировать невозможно и не нужно.

С. Занько: Чего мы таким образом добиваемся?

И. Рубанов: Это вы меня спрашиваете? Может, вы об том спросите у Владимира Владимировича? Что он ответит на этот вопрос, я не знаю. Я вот не добиваюсь, не знаю, чего добивается наше руководство. Возможно, людей как-то смутили, огорчили те пассажи... Не секрет, что в учебниках много глупостей, поэтому, возможно, что такая реакция случилась. Я еще раз повторяю, что всякого рода единомыслие как-тот смущает и огорчает меня. Должен быть спектр мнений. Пожалуйста, пропагандируйте свою точку зрения, но не надо все остальное, если, конечно, это не экстремизм. Я так думаю.

С. Занько: Вот еще какая интересная новость. Хотя, она, может быть, не очень интересная, но я ее посчитала примечательной. Ректоров трех вузов будет назначать правительство РФ. Речь идет о Высшей школе экономики, Финансовом университете и Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Ранее ректоры этих вузов избирались конференциями научно-педагогических работников и представителями других категорий работников и обучающихся.

И. Рубанов: Как они избирались, хорошо известно, в общем. Что такое выборы ректора — я хорошо знаю, работал полжизни в вузе. Понятно, что все это «наверху» утверждается, но тут, по крайней мере, была возможность на это влиять, хотя бы теоретическая. Если народ сильно возмущен — скажем, мы в начале 1990-х забаллотировали декана, которого нам предлагал деканат, потому что это было сильно поперек жизни. Такое назначение, конечно, лишает людей такой возможности. Я понимаю логику — если мы вам платим деньги, то давайте мы и начальника будем назначать. Вообще, традиция академического самоуправления еще со Средних веков существует и себя более-менее оправдывает.

С. Занько: Сейчас этим решением академическое самоуправление «зарежется» или продолжит существовать?

И. Рубанов: Оно ухудшится, потому что не может быть полного самоуправления с назначенным сверху начальником. Другое дело, что качество этих выборов и в Советском Союзе, и потом во многих случаях... все равно проводили нужных людей. Я уж не буду примеры приводить из жизни Кирова. Были манипуляции, много чего было.

С. Занько: Смотрите, опять возвращаемся к единообразию. Смотрите, что они пишут к пояснительной записке: «Делается этого для установления единого подхода к работе с ректорским корпусом подведомственных правительству образовательных организаций».

И. Рубанов: Понятно. Я могу сказать одно: если бы была стабильность, то мы бы до сих пор в виде одноклеточных плавали в теплом океане или замерзли бы во время похолодания. Есть диалектика изменчивости и консерватизма. Две эти вещи борются, и в этой борьбе происходит развитие, поэтому абсолютизировать какую-то одну сторону неправильно и с философской точки зрения, и с практической, если смотреть на вещи в перспективе. Брать все управление на себя — это значит брать на себя полную ответственность за все последствия, и даже будь ты семи пядей во лбу, ты не можешь сам решать за народ, потому что у него просто голов больше, пускай даже они глупее, каждая в отдельности. Последствия таких решений — ну не знаю... Хотя, может, в данном конкретном случае ничего страшного не случится пока, а дальше я не знаю. В целом, я предпочитаю выборы, потому что выборы с точки зрения философии развития правильнее, не потому, что демократия и прочее, а просто потому, что технологически правильнее — масса людей может учесть больше факторов. Они могут и ошибаться. Там, где надо принимать быстрые решения — там единоначалие, не зря же в армии единоначалие, это правильно абсолютно — нельзя же на войне голосовать. Но в мирное время — можно и нужно. Так что, я думаю, это не очень правильное решение.

С. Занько: О выборах заговорили. Предвыборная кампания уже фактически началась, или, как некоторые наши спикеры говорят, она и не прекращалась. У нас впервые будут за долгое время выборы губернатора. Вы, кстати, пойдете на выборы?

И. Рубанов: Да, я пойду. На эти выборы пойду.

С. Занько: Уже заявились кандидатуры. Как они вам нравятся?

И. Рубанов: Я уже определился, я буду голосовать за нынешнего губернатора.

С. Занько: Почему?

И. Рубанов: Мне много раз задавали вопрос, когда тут выскочили товарищи, которые решили воспользоваться, как им показалось, моментом и сместить Белых с его поста. Вы помните, была смешная ситуация, когда ряд депутатов замахали руками, подписали петицию, а потом из Москвы приехал человек и что-то им сказал, и они после этого почему-то все свои голоса отозвали. Конечно, уважения такие депутаты не вызывают, прямо скажем. Если уж ты решил так, то действуй, умри, но отстаивай свое мнение, или его у тебя нет, а что-то другое — это неправильно, не по-мужски. Я тогда говорил и сейчас говорю, что Никите Белых, в общем, альтернативы нет сейчас. Он правильную политику проводит. Я могу привести несколько вещей, которые я считаю разумными. Скажем, разрушение в городе торговой монополии, приход сюда крупных торговых сетей. Помните, было время, когда был у нас один «Глобус»? А сейчас посмотрите, сколько у нас всего — «Метро», «Магнит», разные другие.

С. Занько: Вы считаете, что это хорошо?

И. Рубанов: Я считаю, что это очень хорошо, потому что есть конкуренция, а там, где есть конкуренция, там есть выигрывает потребитель. Там, где есть монополия — ну, собственно, что я буду эту азбуку объяснять, кто знает, тот знает, кто не знает, тому за минуту не объяснишь.

С. Занько: А весь этот шум, что местный производитель страдает от прихода сюда федеральных сетей?

И. Рубанов: Пусть страдает. Если они не умеют работать, то пусть страдают. Понимаете, если они не умеют работать, то они страдают совершенно законно. Они должны научиться нормально работать и конкурировать, тогда будет всем польза, и местным производителям в том числе. Слабый погибает, сильный выживает - это закон конкуренции. С бизнесе иначе не может быть. Опять я азы объясняю. Если начинается монополия — это загнивание. Вот пускай почитают Владимира Ильича Ленина, «Материализм и эмпириокритицизм», пять признаков империализма, в частности, загнивающий капитализм, раз он монополистический. Там ведь не все неправильно, у Ленина. Не то что бы я был его поклонником, но некоторые вещи он правильно писал.

С. Занько: Хорошо, федеральные сети, еще что?

И. Рубанов: Еще мне очень нравится идея софинансирования местных инициатив. Даже не столько потому, что многое делается таким образом, сколько потому, что это медленное, терпеливое, постепенное приучение людей к тому, чтобы они сами решали свои проблемы, сами за себя отвечали. Это и есть то воспитание народа, которое единственное может нашу страну вывести на правильный путь. Это главное, что меня радует и почему я буду за него голосовать. Хотя, конечно, Никита Юрьевич не свободен от ошибок, как любой другой человек.

С. Занько: Если вы сказали, что ест хорошее, нужно сказать, какие ошибки были.

И. Рубанов: На мой взгляд, Просницкий интернат — это ошибка, туда сложно набрать учителей.

С. Занько: Просницкий интернат для одаренных детей?

И. Рубанов: Да, я даже не знаю, что сейчас там происходит. Если, как мне говорили, там будет сельскохозяйственный профиль, то, может, и ничего. Не знаю.

С. Занько: Я напоминаю, что Игорь Соломонович Рубанов, заместитель директора Центра дополнительного образования одаренных школьников, и удивительно слышать, что такая идея...

И. Рубанов: Идея прекрасная, просто место странное — Просница довольно далека от Кирова. Никаких особых культурных учреждений там нет. Ну приехали туда дети, и чем они по вечерам там занимаются?

С. Занько: Железная военная дисциплина — спать, работать и учиться.

И. Рубанов: Одаренным-то детям? Ну-ну. Я думаю, что такие вещи правильнее всего делать в областном центре, ну или как в городе Советске — там неплохой интернат.

С. Занько: Идея интерната для одаренных детей реализуема в Кировской области? Назрела ли

необходимость, есть ли потенциал?

И. Рубанов: Я не знаю. Если поставить себе такую цель, вложить хорошие средства, то, наверное, реализуемо, но это надо очень постараться. Лет 15-20 назад она была реализуема лучше гораздо, чем сейчас.

С. Занько: В связи с чем?

И. Рубанов: Во-первых, есть уже интернат в Советске. Во-вторых, интернат в Проснице, какой-никакой, но уже есть. Кроме того, несколько упал уровень детей, к сожалению, в сельской школе, да и во многих городских. Дети есть, но учат их не так хорошо, как раньше.

С. Занько: То есть, учительский потенциал невелик?

И. Рубанов: Да, к сожалению так. Грустно. Педагогическое образование у нас довольно сильно упало, если у нас 25 математиков набирают в год, сколько из них доходит до выпуска — наверное, не все, а сколько из них идет в школы...

С. Занько: Ноль.

И. Рубанов: Я не знаю, ноль или не ноль, но очень немного, и заместить тех, кто выбывает по возрасту, очень сложно. Так что я боюсь, что проблемы с этим будут усугубляться. Сейчас министерство разрабатывает стратегию создания педобразования, но у нас осталось 44 педвуза из 70 с лишним, которые были десять лет назад... Это будет очень тяжело. Сложно будет поставить педагогический процесс как положено, еще сложнее будет заинтересовать людей, потому что говорят: вот, давайте поднимем требования. Ну, поднимем. И кого мы наберем, если сейчас туда идут троечники по-прежнему? Надо поднимать престиж профессии учителя, все это прекрасно понимают, начиная с Президента и заканчивая нами, грешными. А вот как это делать — очень хороший вопрос, потому что эта проблема тянет за собой много других, решать которые довольно сложно.

С. Занько: Нет перспективы?

И. Рубанов: Я не знаю. Я могу только сказать, что на мой взгляд существует огромный потенциал недоверия, как со стороны власти к нам, грешным, так и наоборот. Это не для кого не секрет, об этом говорят в том числе и руководители. Без доверия очень сложно жить. Вот принимает Госдума запретительные законы. Многие из них велики, прекрасны и могучи, верю, надо бороться с тем, надо бороться с этим. Но с помощью одной борьбы против ничего не построишь. Можно что-то сохранить, можно что-то сберечь, можно уклониться от каких-то бед, но нельзя улучшить, нельзя построить ничего с помощью запретов. Чтобы строить, надо доверять тем, кто строит, потому что строить по указке, по команде нельзя. Я повторю то, что уже говорил — птичка в клетке не поет. Если смотреть на живую природу — там мутации происходят постоянно, среди них много вредных, они отбраковываются природой, но благодаря этому идет развитие, и мы, грешные, тоже возникли благодаря этому, иначе, повторяюсь, мы бы до сих пор одноклеточными сидели в луже. Этим мутациям надо давать происходить, не убивать их всех на корню. Людям надо давать делать то, что они хотят, вот 1990-ые годы — несмотря на то, что они могут наделать ошибок и прочее. Стабильность, возведенная в высокую степень, начинает становится опасной, как и любая крайность. Надо, чтобы людям доверяли. Когда я участвовал в разработке концепции работы с одаренными детьми несколько лет назад, там много раз звучала формула, которую потом тогдашний Президент Медведев повторил в Петербурге в 239 лицее: «Доверие в обмен на результат». Мне кажется, что хотя бы тем, кто своей деятельностью показывает, что он может и хочет работать, что он честный человек, надо давать таким больше свободы, позволять делать так, как он считает нужным, меньше требовать с него всякой отчетности и прочее. Это не защищает от ошибок, не надо потом бегать и кричать, что вот, мы ему доверили, а он такой-сякой — да, такое будет тоже. Но ведь и при огромном контроле крадут, смотрите сколько коррупции и прочее. То есть, нужно уже как-то развернуться наконец и начинать принимать законы, которые разрешают, а не запрещают.

С. Занько: В отношении педагогического образования кто здесь кому не доверяет и кто ставит какие-то рамки?

И. Рубанов: Очень просто, 90-ые годы. В нашем центре костяк сотрудников — это люди, которые 1980-90 учились в Кировском пединституте, потом в гуманитарном университете. Это очень способные, хорошие люди, которые туда шли, там учились, ими там было хорошо, они получали достаточно много знаний. Почему? Потому что тогда в этой обстановке хаоса был один позитивный момент — мы могли делать то, что хотели, и у нас были великолепные программы, учебные планы. У нас было 500 часов практикума по решению задач на математическом факультете. Те, кто понимает, оценят — 500 часов люди учились решать задачи. Понятно, что человек, наученный решать задачи, будет лучше учить решать задачи детей. Мы многое сделали там. Потом, в начале 2000-х нам сказали, что «все, ребята, баста, хватит, мы строим вертикаль власти, вот вам предписанный учебный план, вот вам предписанная учебная программа и извольте делать так, как вам говорят». Судите сами, как это отразилось на энтузиазме, на моральном духе. Я оттуда ушел в 2007 — мне стало совершенно неинтересно работать.

С. Занько: С тех пор ситуацию отслеживаете?

И. Рубанов: Не особо, но думаю, что она лучше не стала.

С. Занько: Мы сейчас прервемся на рекламу и вернемся в студию.

Реклама.

С. Занько: И это особое мнение Игоря Рубанова, заместителя директора Центра дополнительного образования одаренных школьников. Мы продолжаем разговор, и снова о единообразии и образовании. Минобрнауки весной представит концепцию развития дополнительного образования. Это прямо ваша тема. Вы ждете ее?

И. Рубанов: Да, это я моя тема, жду ее, безусловно, буду участвовать в ее обсуждении. Правда, не знаю, насколько там будет учтено мнение — сейчас есть такой стиль, когда все обсуждают-слушают, а потом все делают все равно по-своему. Надеюсь все-таки, что будет сделан шаг в правильном направлении. Документы, которые принимались в течение последних двух лет, порядок проведения всероссийской олимпиады по предметам, и те же концепции — концепция развития математического образования, концепция работы с одаренными детьми, в общем-то, не могу сказать, что плохо они сделаны, они хорошо сделаны в основном. Беда пока с выполнением. Надо, чтобы было исполнение, чтобы был контроль за исполнением. Я вот жду, когда состоится заседание рабочей группы, куда я вроде бы вхожу, но не уверен. Меня спросили, хочу ли я туда, я ответил, что хочу, но мне не сказали, что я там. Рабочая группа по проверке исполнения программы работы с одаренными, вот той, которую принимали.

С. Занько: Когда создали эту группу?

И. Рубанов: Где-то весной прошлого года.

С. Занько: И до сих пор не было ни одного собрания?

И. Рубанов: Возможно, я в нее не вхожу. Меня спросили, хочу ли я, но не сказали, взяли ли меня. По крайней мере, я не слышал, чтобы это как-то контролировалось и проверялось. Мне очень хотелось бы проверить, как исполняется пункт, где прописана поддержка людей, работающих на высоком уровне с детьми, уже давшими результат. Я таких людей знаю, их человек двадцать, которых нужно поддерживать. Например, Олег Южаков из Кургана.

С. Занько: В чем эта самая поддержка должна была заключаться?

И. Рубанов: И финансовая поддержка, и поддержка моральная. Человека надо попросту поднимать «на щит», показывать, что он хороший, понимаете. И учителям, кстати, тоже. Часто моральная поддержка для учителя значит больше, чем материальная.

С. Занько: Это распоряжение было сверху пущено — о создании рабочей группы и о поддержке?

И. Рубанов: Нет, сверху была идея, что надо разработать концепцию. Концепцию разработали, потом, логически рассуждая, надо создавать орган, который будет как-то отслеживать. Вот, создали, наверное.

С. Занько: Наверное?

И. Рубанов: Я надеюсь.

С. Занько: Судя по тому, что Центр дополнительного образования не в курсе, есть подозрения, что не работает рабочая группа. И это грустно.

И. Рубанов: Возможно. И если так, то да, грустно. Я не хочу свою персону так «раздувать», но меня туда могли и не взять, я еще раз повторяю. Не знаю, возможно, она и работает.

С. Занько: Думаю, что если нас слышат, нам позвонят и расскажут, или мы сами поинтересуемся. Каганов сказал, что разработка этой концепции по дополнительному образованию – «одна из наших первоочередных задач на сегодняшний день». Почему такой акцент сейчас делается?

И. Рубанов: Об этом лучше у Каганова спросить, или у кого повыше, кто идею эту выдвигал. Если мое мнение хотите знать, то эта задача всегда актуальна, потому что дополнительное образование – это возможность каждому человеку дать реализоваться. Школа все-таки не способна, не потому, что она плохая, просто по объективным причинам, если, конечно, это не 57 школа в Москве, да и то вряд ли там все направления могут быть представлены, дать каждому реализоваться настолько, насколько он способен и хочет этого. Для этого нужно дополнительное образование — это способ индивидуализации работы. Карл Маркс писал… Понимаете, я в свое время много читал такой литературы, там не все глупость, там есть умные вещи. Так вот, он писал про коммунизм, что это будет время, когда каждый в полной мере реализует свои способности, что каждый человек имеет право на полное свое развитие своих способностей. Это прекрасная идея. Не она виновата, что коммунизм себе шею сломал, а совершенно другие вещи. Всякий шаг в этом направлении я бы только приветствовал. Я очень надеюсь, что эта программа действительно поможет развитию дополнительного образования и даст действительно больше возможностей детям. Это же не только математика. Система спортшкол, система музыкальных школ — то, что в Советском Союзе было не так уж плохо поставлено, вполне себе прилично. Система научных школ, того, чего в Советском Союзе было не очень много, а в России развилось. Центров, подобных нашему, сейчас десятки.

С. Занько: Чего точно не должно быть в этой концепции? Чего вы опасаетесь, чтобы не дай бог не включили глупость какую-нибудь?

И. Рубанов: Вы знаете, я не могу, пожалуй, придумать такую глупость, которой я бы опасался, хотя я верю, что глупость неисчерпаема и бесконечна, и при желании можно чего-нибудь такой придумать, чего бы я не только стал бы сильно опасаться, но и бежал бы бегом от этого. Честно говоря, я не вижу. Если бы меня спросили, чего я по олимпиадам опасаюсь, я бы сказал, чего, потому что там есть достаточно длительная история развития разных положений о Всероссийской олимпиаде. Кстати, последний порядок далеко не самый плохой. Там очень много прогрессивных вещей, хотя есть несколько косяков, но не без этого. Здесь я не знаю, затрудняюсь. Пожалуй, если бы там было написано, что там имеются жесткие программы, но не думаю, что это возможно.

С. Занько: В последнее время, когда проходит общественное обсуждение каких-нибудь инициатив и концепций от Министерства образования и науки, это общественное обсуждение действительно сказывается на итоговом варианте концепции, на том, как она принимается или это все-таки профанация?

И. Рубанов: Вы знаете, трудно сказать. В какой-то степени сказывается, в какой-то степени профанация. Беда в том, что там очень большое слово имеют юристы, как-то непропорционально сильно на это влияют. Скажем в том же порядке проведения олимпиады написано следующее: членами жюри могут быть, научные, педагогические и научно-педагогические работники. Вопрос: какая мина тут заложена?

С. Занько: Я не чувствую подвоха.

И. Рубанов: Я объясняю. Дело в том, что очень активные члены жюри по математике — это не всех предметов касается, но по математике это студенты, бывшие олимпиадники, международники, как мы их называем, из которых потом вырастают доценты, профессора, тоже активные члены жюри. Так вот, студенты по новому порядку не могут быть членами жюри, по крайней мере, официально. Это значит, что через десять лет у нас и доцентов не будет. Вот это не просчитали, не продумали. Я знаю, что там, в Министерстве, не злодеи сидят, там просто молодые ребята, которые не знают олимпиад как следует, а юристы им сказали, как же студентов туда включать, как с них спросить потом. Тут бы спросить, а зачем с них спрашивать, они разве что-то не так делали все это время? А проверяют они лучше нас грешных. Понимаете, вот это «мина» под здание олимпиады.

С. Занько: Мы сейчас говорим о математической олимпиаде, слушатели, не о Сочи. Потому что мина в отношении Сочи…

И. Рубанов: Да, я говорю о математической олимпиаде и о «мине» в переносном смысле, чтобы меня все правильно поняли, никакого терроризма — это просто «мина» замедленного действия, которая может сработать и сильно навредить впоследствии. Это плохое стратегическое планирование.

С. Занько: Поясните мне, пожалуйста, всегда интересовал меня такой вопрос — на олимпиды дети приходят больше благодаря щколе, от школьных учителей, или это те дети, которые как раз дополнительным образованием активно занимаются?

И. Рубанов: Ваш вопрос можно понять двояко. Что значит приходят? Откуда они получают импульс, чтобы прийти, или приходят, в смысле, чтобы больше узнать о математике?..То есть, правильный вопрос звучит так: благодаря чему дети получают импульс больше заниматься математикой? Я думаю, что прежде всего благодаря природе своей. Есть люди, которые от природы хотят заниматься. Одного этого часто мало. Ломоносов — кто ему дал импульс? Господь Бог дал ему импульс. Кто его на сани посадил в этот обоз? Перст указующий? Но «Ломоносовых» не очень много, и очень велика роль учителя. Я всегда это сравнивал с многоступенчатой ракетой, которая запускает человека в космос: первая ступень — это учитель. Именно поэтому сейчас меньше стало… Мы говорили про Интернет — сейчас не стало меньше талантов, потому что это природный процесс, стало меньше раскрывающихся талантов, заметных нам. Чтобы мы человека заметили, надо, чтобы учитель его хотя бы немножко поднял наверх, а с этим проблемы по ряду объективных причин.

С. Занько: Спасибо. Это было особое мнение Игоря Соломоновича Рубанова, заместителя директора Центра дополнительного образования одаренных школьников. Время наше подошло к концу. Я благодарю вас за увлекательную беседу.

И. Рубанов: Спасибо вам. Спасибо всем, кто слушал. Извините, если что не так. До свидания.

С. Занько: Я, Светлана Занько, прощаюсь с вами. До свидания.

Комментарии (1)

  • 21 декабря 2014 | 20:20

    ЛЕВ А.Э.

    Очень был рад услышать (и почитать) беседу с Игорем Рубановым на "Эхо Москвы"!
    Знаю Игоря по совместной работе на кафедре геометрии и М.П.М Карельского пединститута в 1975-1978 годах (я тогда был зав. кафедрой). Очень приятно, что все наши начинания по работе со способными учениками успешно продолжены им на более высоком уровне! Со многими взглядами Игоря я абсолютно согласен, но, иногда, проскальзывает некоторая осторожность...(возможно, иначе- нельзя.. Хотелось бы узнать по больше о работе Центра дополнительного образования одарённых школьников.  

Создание и продвижение сайта