Евгений Кокоулин, руководитель КРО "Яблоко"

Видео 14:34, 30 марта 2018 625 0

"Особое мнение" от 19.11.13

Евгений Кокоулин:

«Мы заранее себя обрекаем на то, что нам должно быть плохо. Это у нас во всём и в отношении к власти: вот этот у нас плохой начальник, но лучше этот, а то другой придёт — будет хуже. В отношении даже к федеральной власти: не люблю я Путина, но вы помните как было при Ельцине?»


Печатная версия передачи:

Ведущий — Владимир Сметанин

Гость — Евгений Кокоулин

В. Сметанин: Добрый день, начинается программа «Особое мнение». Меня зовут Владимир Сметанин. Приветствую вас, желаю отличного дня. Сегодня вторник, на часах 13:07. сегодня солнечный холодный день, в нашей студии достаточно теплая атмосфера. С нашим гостем мы уже несколько минут здесь беседуем. Представляю гостя — Евгений Кокоулин, руководитель регионального отделения партии «Яблоко». Здравствуйте, Евгений Борисович.

Е. Кокоулин: Добрый день.

В. Сметанин: Комплимент хочется сразу сделать — в таком презентабельном виде вы сегодня. Галстук, пиджак... Редко кто к нам приходит, все в более какой-то свободной форме одежды. Торжественный день для вас?

Е. Кокоулин: Из суда иду. Не торжественный, рабочий. Обычный.

В. Сметанин: Хорошо. Напомню нашим слушателям о том, что на нашем сайте echokirova.ru есть аудио и видеотрансляция, кроме того там анонсируются все «Особые мнения». У вас есть возможность задать вопрос на сайте нашему гостю. Есть вопросы и для вас, Евгений Борисович.

Е. Кокоулин: Невероятно.

В. Сметанин: Может быть, немного удвивлю вас. Не предупреждал об этих вопросах. Спрашивает Василий: «Евгений, вы все же «яблочник» или сторонник коммунистической партии? Последние ваши высказывания как-то не соответствуют политики «Яблока». Вот, следят за вашими высказываниями.

Е. Кокоулин: Это вопрос, на который можно ответить чуть позже или прямо сейчас?

В. Сметанин: Прямо сейчас.

Е. Кокоулин: Я не только «яблочник» и председатель партии «Яблоко», я состою в нашей партии с момента ее появления в 1995 году. Не очень понимаю, с чем связан вопрос. Побывав в этом году на выборах в Слободском районе, после того, как я покинул поселок Вахруши, мне сделали комплимент.

В. Сметанин: Вы в качестве наблюдателя были?

Е. Кокоулин: Да, в качестве представителя организации, которая выдвигала кандидатов. Мне сказали: «Вот какой активный руководитель КПРФ к нам приезжал». Правда, я не понял, меня поставили вместо Мамаева или вместо председателя слободского райкома. Я пытался понять, с чем это связано — может быть, есть какие-то фенотипические представления. Так выглядят коммунисты, так выглядят ЛДПРовцы, а «яблочники» выглядят грязно, неприятно.

Это не так. Они могут быть и в галстуке, и в пиджаке хорошем.

В. Сметанин: Как выглядят члены «Единой России», которых частенько поминают недобрым словом?

Е. Кокоулин: Вы знаете, во всех названных партиях состоят и порядочные, и непорядочные люди, и глупые, и умные — самые разные. Я знаю тех людей во всех партиях, с которыми можно иметь дело, я знаю людей вне партии, с которыми лучше не иметь никаких дел. Я был бы благодарен Василию, если бы он со мной связался, мы бы с ним поговорили, выяснили, что он на самом деле «яблочник» и ему надо вступить в нашу партию.

В. Сметанин: Я думаю, что Василий слушает наш эфир. Еще один вопрос, если позволите, от Александра: «Сколько человек в нашем отделении «Яблока»? Что вы делаете для того, чтобы народ за вами пошел? Он готов на это?».

Е. Кокоулин: Это утверждение или вопрос?

В. Сметанин: Это вопрос.

Е. Кокоулин: Отлично. У нас состоит 494 человека — это не много и не мало, потому что в любой партии есть активные люди, есть люди, которые вступили, и занимаются какими-то своими делами — работа, личная жизнь, семья. Готов ли пойти народ? Я думаю, сейчас вообще кризис не столько партии «Яблоко», как партийной системы. Здесь надо сказать откровенно: партийная система в том виде, в котором сейчас существует, сложилась в переходный период. Мы живем в новой ельцинской России, в новой России вообще, как говорит официальная пропаганда. Есть сложившаяся, устоявшаяся система...

В. Сметанин: Ельцинско-путинская, как часто говорят.

Е. Кокоулин: Я думаю, что Путин — просто бледная тень Бориса Николаевича. Это никак его не оскорбляет, он практик. Если говорить об идеологии, то она была тогда заложена. Устоявшаяся система существует уже долго, более десяти лет. Многие вещи, которые заложены в партии, закладывались именно в переходный период. Название у нас такое своеобразное. Конечно, мы должны были называться ЛДПР, у нас либерально-демократическая идеология, а ЛДПР должна была называться как-то по-другому, каким-нибудь прикольным, забавным названием. Я не хочу их обидеть...

В. Сметанин: Партия Жириновского просто. ПЖ.

Е. Кокоулин: ПЖ. Или ЖП. Та же самая «Единая Россия» — хорошее же понятие единая Россия. Я всегда говорил, что я за единую Россию без кавычек. Это прекрасное понятие, кто же против единой России? Красиво звучит, красиво сделано. Люди приходят в любые партии, когда видят, что они готовы действовать. Мы пытаемся действовать, мы защищаем права граждан и трудовые, и социальные. Если что-то не получается — наверное, мы сейчас об этом поговорим.

В. Сметанин: Вы ждете какого-то момента, чтобы народ за вами пошел? Или работа всегда проводится?

Е. Кокоулин: Мы не ждем никакого момента. Более того, когда я слышу, что люди неактивны, что они нехорошие — давайте скажем честно, что мы очень устали. У свыше ста лет период сверхполитизации, мы даже в последние годы жили в состоянии революции и в постреволюционном состоянии. Поэтому я свои надежды связываю с теми здоровыми, честными, молодыми семьями, которые сохранили какой-то дух доброты к людям, стремление к лучшему в последние годы. Есть общий посыл, что этот дух может быть сохранен в локальном семейном сегменте. Я уверен, что через какое-то время эти люди

начнут оглядываться, понимать, что есть не только семья, есть город, есть улица, есть район, есть страна в конечно счете — вот тогда будет действительно формироваться новая Россия.

В. Сметанин: Какие предпосылки для этого, при каких факторах это возможно? Это такой исторический процесс?

Е. Кокоулин: Этот неизбежно. Понимаете, Владимир, если этого не случится, что на самом деле Россия умрет. Я очень не люблю заниматься «кликушеством», говорить, что все плохо, но давайте честно: как страна, мы деградируем. Сейчас мы не являемся самой сильной в экономическом плане страной, не являемся самой сильной в военно-политическом плане — вообще не являемся страной независимой. Мы являемся страной зависимой, с ограниченным суверенитетом, и даже в Конституции это обозначено. Конституция признает верховенство международного права над внутренним законодательством – это не все знают, вот такой исторический нонсенс. Кстати, как бы празднуем в декабре этого года двадцатилетие Конституции. Не все знают, что законной процедуры принятия не было. Несмотря на то, что, когда, например, идет суд, я ссылаюсь на Конституцию как на закон внутреннего действия, в ней есть многие замечательные вещи, но есть большие сомнения. Что она была реально принята. Это уже тоже история.

В. Сметанин: Может быть, двадцатилетие Конституции станет праздником для тех, кого амнистируют в честь этой даты?

Е. Кокоулин: Вы знаете, амнистия – признак диктатуры тоталитарного государства.

В. Сметанин: Она всегда существовала, и в царской России тоже.

Е. Кокоулин: Вот именно. Нет ни в одной современной стране амнистии. Если люди невиновны – они должны быть отпущены на свободу, реабилитированы, им надо выплатить компенсацию. Если их наказание слишком сурово — наказание может быть не связано с лишением свободы, они должны получать такое наказание. Когда государь может покарать, может помиловать – это очень плохо.

В. Сметанин: То есть, для вас амнистия и помилование – в общем-то, одинаковые вещи?

Е. Кокоулин: Я еще раз вернусь к твоем ответу. Амнистию, я считаю, нужно исключить из системы законодательства. Человек должен нести и наказание, и смягчение наказания, и реабилитацию индивидуально.

В. Сметанин: Соответственно, этим должны заниматься компетентные органы — суд, следствие?..

Е. Кокоулин: А не просто политическое решение. Давайте амнистируем всех журналистов. Давайте амнистируем всех членов партии «Яблоко». Давайте амнистируем всех Ивановых, допустим.

В. Сметанин: Давайте перейдем к обсуждению тем последнего времени. Гражданский форум состоялся у нас в прошлую пятницу и субботу — он проходил 15 и 16 ноября. Вы принимали активное участие в той части форума, которая вам более всего интересна.

Е. Кокоулин: Все было интересно, во всем принял бы участие, несмотря на огромные сомнения в том, что какие-то вещи вообще имеют смысл. Я вообще сторонник участия, я не сторонник того, что, если не ты организуешь…

В. Сметанин: Главное — не победа, а участие.

Е. Кокоулин: Вы знаете, в политике главное не победа или участие. Главное — делать то, что должен делать. Я понимаю, что есть вещи, которые я должен донести до людей. Я пришел с этой целью на Гражданский форум. Раз уж мы об этом заговорили — кстати, буду благодарен, если вы мне подкинете еще хороших вопросов из Интернета, потому что мне приятно, что люди, пока мне незнакомые, с интересом следят за деятельностью нашей партии. Пусть неприятные вопросы, жесткие — задайте их.

В. Сметанин: Хорошо.

Е. Кокоулин: Я выражаю благодарность члену нашей партии Олегу Юрьевичу Ткачеву, который был одним из организаторов форума, может быть, главным организатором, а также другим членам нашей партии,в частности Денису Петровичу Шадрину — они молодцы, и беспартийный молодцы, прост не буду всех перечислять, уж извините, займусь поддержкой тех людей, кого знаю лично, в том числе...

В. Сметанин: Не в ущерб делу.

Е. Кокоулин: Не в ущерб делу. Что было значимо и что мне понравилось? То, что какие-то вещи, которые отсутствовали раньше были проговорены и сказаны честно — в частности, те рекомендации, которые я, как представитель группы, которая обозначала правозащитную деятельность гражданских активистов. Были сделаны определенные предложения, которые огласил, правда, видоизменив, руководитель группы, модератор (как модно сейчас говорить) Игорь Сажин. Что мы предложили? Может быть, поговорим об этом чуть подробнее. Отменить пропускной режим в здания правительственных учреждений — Правительства Кировской области, администрации города Кирова, то есть так, как было когда-то. Как-то забылось, что в свое время в здании Правительства области был кабинет круглого стола. Любой человек, любая общественная группа — партии только формировались, могли сделать заявочку, прийти и собраться. Там сейчас находится пресс-центр.

В. Сметанин: Это на первом этаже, налево, да? Я еще подростком там побывал на каком-то собрании.

Е. Кокоулин: Отлично, то есть, вы можете подтвердить, что можно было просто подойти к сотруднику милиции, сказать, что у вас на 12 часов ключик заказан — пожалуйста, взяли ключик, сели, ругаете Кремль, ругаете Белый дом — все, что угодно.

В. Сметанин: Почему для вас этот вопрос принципиален?

Е. Кокоулин: Это символ открытости отношений людей и власти. Если возникает вопрос безопасности — это решается другим путем. Ввели ограничения — закончу с этим круглым столом. Никогда не хочу связывать события с первыми лицами области и города, но вот факт: при Десятникове, который был человеком традиций, при Сергеенкове, которого часто обвиняли, что он «красный» губернатор, вот такое помещение было. При Шаклеине создавали круглый стол только в качестве пресс-центра, а при уважаемом Никите Юрьевиче Белых это стало чисто пресс-центром. Я не знаю, насколько он удобен для журналистов — мне кажется, что не очень. Опять же не упрек кому-то конкретно, просто факт жизни. Фактически вместо помещения, куда могли пойти любые активисты, появилось место, куда приходят только журналисты, собирающие определенную информацию и выполняющие зачастую определенный заказ.

В. Сметанин: Некий фильтр такой получается, да?

Е. Кокоулин: Да, но не одно в ущерб другому. Как раз я начал говорить про безопасность. Когда ввели турникеты и достаточно жесткий пропускной режим, у одного из высокопоставленный сотрудников милиции украли ноутбук, причем на камере было записано, кто выносит, только нельзя понять, что это за человек.

В. Сметанин: Человек прошел в кабинет, или что?

Е. Кокоулин: Да, утащил. Если кто-то думает, что вот — откроются двери... Насколько я знаю, там и сейчас ходят так называемые уличные торговцы — люди, которые торгуют чем-то из сумок, для них препятствий нет. А у тех, кто хочет обратиться к государственным служащим — трудности есть. Это касается и администрации города Кирова.

В. Сметанин: Но ведь у людей все равно остается возможность обратиться — письменно.

Е. Кокоулин: Давайте, сейчас вот тему обозначили. Я понимаю, что можно говорить про Интернет, про письменные обращения, про то, что можно написать Белых в Фейсбуке, прямые линии, прийти в политическую партию «Яблоко», которая знает, как это делается, или в другую партию.

В. Сметанин: Этого недостаточно?

Е. Кокоулин: Понимаете, у вас должна быть возможность. Вы - журналист, вы представляете механизм принятия решения. Вы гражданин — вы нет журналист, вы должны также понимать, что вы можете сделать. Кстати, именно с этого начинается какая-то ответственность, потому что когда есть понимание «что бы вы не делали — ничего не измениться», то не возникает понимания общности нас как народа, что у нас единая страна и что это наше Правительство, а не чье-то там.

В. Сметанин: Вы идею открытости озвучили...

Е. Кокоулин: Давайте мы будем не очень долго об этом говорить, потому что вокруг одного ходим.

В. Сметанин: Да, эфирное время бежит.

Е. Кокоулин: Да, я тоже смотрю на часы. Само собой, что должен быть открытый доступ к представительным органам власти, к Законодательному собранию Кировской области, к областной Думе. Кстати говоря, Ивонин Алексей Максимович интересно прокомментировал на закрытии Гражданского форума — есть у нас сайт, заходите, регистрируйтесь. Если человек не зарегистрировался потому, что у него нет Интернета, он недостаточно богат — у него нет ни компьютера, ни Интернета...

В. Сметанин: Согласен, зачастую отсутствие Интернета отсекает человека от каких-то тем.

Е. Кокоулин: Это ненормально. У нас сейчас огромное количество пользователей, но не должно быть ограничений по этой категории. Далее — сделать такую вещи, как отказ от особых номерных знаков АКО. Несколько лет назад, еще при Шаклеине я был еще в Пермской области и спросил, губернатор у вас ездит на каком номере? Я был уверен, что там что-то такое же хитрое. Сказали — так-то, так-то, там в номере не забито никакой тайной

нумерологии, как у нас — с 001 по 005 — автомобиль губернатора, затем замы идут, и присутствует магическое слово АКО. Зачем?

В. Сметанин: У вас есть случаи, примеры, когда поблажки какие-то были этим автомобилям?

Е. Кокоулин: Я не хочу говорить, должны быть поблажки или нет, важен сам принцип. Случаи, конечно, есть — не буду говорить, бывают ситуации, когда губернатор должен проехать быстрее, бывает, что ведется кортеж, команда ГИБДД и так далее. Это — символ, это не значит, что какая-то принципиальная вещь. Я замечу, что все эти предложения я делал в том числе потому, что они не стоят ни копейки. Даже не надо демонтировать турникеты. Пусть турникеты, которые сейчас стоят в городской администрации, будут перекрыты. Пусть стоят мостовые, делают свое работу, не допускают кражи ноутбуков и других документов. Но не надо останавливать граждан и говорить: «Куда это вы идете? Идете в Правительство — что, с ума сошли? Зачем вам Правительство? Оно решает ваши проблемы. Стойте вот там, где-нибудь ищите, ходите». То есть, это вещи, не стоящие ничего. Отдельно была проговорена тема контроля управления за вашими коллегами. Вы знаете, что у нас уникальная область — 39 районных газет, которые являются собственностью…

В. Сметанин: Департамента информационных технологий.

Е. Кокоулин: Я побывал в этом году больше чем в половине районов Кировской области, и фактически от каждого главного редактора, журналистов слышал, что в их работу вмешиваются. Конкретно шла речь, что вмешивается господин Веснин. Я не исключаю, что люди под вмешательством понимают вполне тонкую, разумную, хорошую работу Бориса Веснина, который, как государственный служащий хочет, чтобы была государственная политика в государственных средствах массовой информации. Он имеет на это полное право и это даже его обязанность. От моих коллег во время этого обсуждения получил поддержку: если есть районные собственности, то должны создаваться наблюдательные советы, которые решают какие-то спорные вопросы — что писать, что не писать, потому что когда конкретно…

В. Сметанин: Но ведь это уже цензура.

Е. Кокоулин: Цензура должны быть всегда. Например, я сейчас теоретически хочу выругаться, но я же не ругаюсь. Вы скажите, ах, Евгений Борисович…

В. Сметанин: Это самоцензура.

Е. Кокоулин: Хорошая же вещь.

В. Сметанин: Это этикет, воспитание человека.

Е. Кокоулин: В любом случае, нет ничего плохого в ограничениях. Плохо, когда они неразумные и не основаны на общепринятом законе. Если мы понимаем, что у нас должна быть государственная политика в семье, пусть она будет. Но когда мне главный редактор говорит: «Да, я понимаю, то, что вы говорите — очень интересно, это было в нашем районе, об этом надо рассказывать. Событие, которое произошло — интересно читателю. Но я не могу этого сделать, потому что мне запрещают». Если такая самоцензура, которой, может быть, и нет… Вот, к сожалению, мы какую-то форму не нашли, но как очень умно сказал тот же Борис Веснин при закрытии форума, важно не только то, что было принято, но и то, что было проговорено. Чтобы не только обо мне речь шла, скажу, что присутствующий там же Артур Абашев сообщил о том, как им пришлось столкнуться с привлечением публичной

активности граждан — шествий, демонстраций и так далее. Я тогда не стал подробно останавливаться на своем опыте, когда я и некоторые мои товарищи, пускай из других партий или беспартийные проводили пикеты —у областной прокуратуры и у ФСБ по Кировской области по освобождению политзаключенных – речь шла о приговорах Владимиру Алексеевичу Квачкову и Хабарову и их товарищам, получившим, на взгляд моих коллег, ни за что длительные сроки заключения. Нам удалось в суде доказать, что все четыре протокола против меня, против Татьяны Евгеньевны Тимиришевой были абсолютно незаконны. Сейчас у меня есть полное моральное право подавать в суд на полицию.

В. Сметанин: На действия сотрудников.

Е. Кокоулин: Абсолютно верно. Конечно, было неприятно, что нас пытались упрекнуть в том, что мы создаем административные правонарушения. Есть негативный опыт, когда Артура Абашева грубо повалили, нанесли ему физический ущерб. Никаких действий по пресечению таких событий, насильственных действий полиции в дальнейшем не было — как бы все законно.

В. Сметанин: Евгений Борисович, у нас до перерыва остается не так много времени. Хотелось, чтобы мы еще конструктивно по темам Гражданского форума поговорили. Выборы, муниципальный фильтр глав, губернаторов обсуждали?

Е. Кокоулин: Конечно. Я вижу общее мнение, что прямые выбор глав муниципальных образований, в частности, города Кирова, да, безусловно — четкое разделение районной думы и избираемого всем населением главы района, но при этом есть четкое понимание, что нынешняя ситуация, когда кандидат в губернаторы должен собирать подписи депутатов муниципалитетов — это бред. Я сделал паузу, обратился к внутренний цензуре и понял, что бред — это культурное слово. Это бред и ужас. Помните, как было в Москве – там публично оглашалось, что вот, пусть Навальный придет… Дело в том, что я не то что за или против Навального, сам принцип ваш. Вот Сметанин будет участвовать на выборах, кто-то еще, неважно. Я вижу, вы заинтересовались, я понимаю. Там масса интересных вещей для журналиста. Безусловно, должна быть ситуация, когда и партии могут выдвинуть, и самовыдвижение. Пускай у нас будет 15-20 кандидатов в губернаторы. Сейчас хочу сказать и тогда на форуме сказал: всякий раз, когда я критикую, допустим, действия губернатора Белых, мне говорят: «Слушай, Евгений Борисович, ты на Валенчука работаешь! Ты хочешь, чтобы Олег Дорианович стал губернатором. Ты на Крепостного работаешь!». И Валенчук, и Крепостнов, и Белых, и Быков, и Гозман, Веснин…

В. Сметанин: Вы сейчас перебираете имена людей публичных.

Е. Кокоулин: Конечно, да. Совершенно верно — пусть участвуют в выборах кандидатов. Пусть это будет публичное оглашение каких-то вещей. Пусть тот же Березин скажет, почему он оказался в местах лишения свободы, мы поймем, может, что это очень эффективный управленец менеджер, человек, который на самом деле не угробил малый и средний бизнес, как многие считают, — напротив, поднял нашу торговлю на определенный уровень.

В. Сметанин: Но при таком раскладе, при таком количестве кандидатов глаза у народа не разбегутся, что называется? Возможно, каждый из этих кандидатов сможет подтянуть свой электорат?

Е. Кокоулин: Во-первых, чем большое кандидатов, тем больше будет работы, конкуренции, в том числе с теми районами, которые сейчас просто забыты. Мы все время вспоминаем Киров. Киров, конечно, беден в отношении Москвы, но богат в отношении области — у нас

богатый Киров и бедная область. Во-вторых, пусть эти кандидаты где-то в чем-то договариваются, находят компромиссы и так далее. Пусть это будет область легальной политики, а не «подковерных» интриг. Вот вчера была «Спутник», потом появился «Глобус», потом, может быть, появятся магазины «Эха Москвы», что-нибудь еще.

В. Сметанин: Вряд ли. Ну что мы можем продавать?

Е. Кокоулин: Не суть, важен сам принцип, когда есть власть, губернатор, и есть «любимый буржуй» — то есть, человек, который пользуется преференциями не вследствие каких-то замечательных организаторских способностей, а просто вследствие любви к нему губернатора, главы города Кирова получает возможность зарабатывать «бешеные бабки».

В. Сметанин: У нас перерыв, мы подошли к этой небольшой черте. Напомню, что это особое мнение Евгения Кокоулина, руководителя рег. отделения партии «Яблоко». Пара минут и мы вернемся.

Реклама.

В. Сметанин: Да, все верно — на 101,0 продолжается особое мнение Евгения Кокоулина, руководителя регионального отделения партии «Яблоко». Меня зовут Владимир Сметанин. У нас остается 13 минут. Еще раз здравствуйте. Продолжаем. Сейчас хотелось бы поговорить о защите прав трудящихся — это такая сфера, такая тема, которая отнимает много сил у вас.

Е. Кокоулин: Давайте начнем сразу, времени очень мало.

В. Сметанин: Я хочу сказать, что для большинства людей, наверное, эта тема какая-то закрытая: вроде все хорошо, а вы говорите, что все плохо.

Е. Кокоулин: Большинство людей как раз являются трудящимися. Вот вы, например, наемный работник. Просто есть мнение, что трудящийся — это человек, который делает непременно физическую работу.

В. Сметанин: Умственная работа — это тоже работа, конечно.

Е. Кокоулин: Другое дело, что у нас полный упадок экономики. На людей, которые работают в промышленности, мы смотрим как на экзотику, как раньше смотрели на собирателей женьшеня. Так получилось, что буквально накануне мне принесли замечательный документ — листовку, которую распространяют на Кировском шинном заводе, который сейчас принадлежит фирме Pirelli. Смысл этого воззвания... К сожалению, анонимного — я еще пообщаюсь с людьми которые это написали и распространяют этот материал. Кстати это, естественно, преследуется охраной, и, надеюсь, этот эфир никак не повредит этим замечательным людям. И руководство, и люди, которые отвечают за все вопросы, связанные с работой как данного завода, так и других воспримут наш эфир как повод подумать о своей работе, а не повод преследовать людей за высказывание своих позиций.

В. Сметанин: Будем надеяться.

Е. Кокоулин: Смысл воззвания простой — мы не против того, чтобы происходили какие-либо пиар-акции предприятия, но мы хотим нормальной зарплаты за нашу работу. В качестве примера: когда КШЗ было 50 лет, всем сотрудникам подарили наручные часы.

В. Сметанин: Хорошего качества?

Е. Кокоулин: Да, нормального. Вот на 60 лет уже были китайские часы, не скажу, что плохие, но просто китайские часы. Сейчас же каждому сотруднику подарили по шоколадке. Некоторые говорили, почему же не «чупа-чупс»? Согласитесь, когда мужчина, делающий очень тяжелую работу, получает шоколадку, то, наверное, не очень понимает, что это за такой большой праздник — 70-летие завода. 7 ноября 1943 года на Театральную площадь выкатили первые семь шин.

В. Сметанин: Итак, в чем тут несоответствие, несоблюдение прав трудящихся?

Е. Кокоулин: Подождите, я только начал говорить...

В. Сметанин: Я просто пытаюсь... Время, время, время!

Е. Кокоулин: Проблемы зарплаты. Реальное предприятие выпускает востребованную продукцию, оно входит в фирму, холдинг, который обеспечивает сбыт. Зарплаты же предельно низкие, плюс несоблюдение условий труда. Другое предприятия, Кирово-Чепецкий химический комбинат, которого сейчас как бы нет — есть «Уралхим», есть «ГалоПолимер», есть завод минеральных удобрений.

В. Сметанин: Все мы привыкли называть — Кирово-Чепецкий химкомбинат.

Е. Кокоулин: Это очень интересная история, если мы будем говорить, то, наверное не уложимся из-за всех хитросплетений. 2011 год, женщина, работающая сливщиком-разливщиком — есть такая замечательная специальность. Это человек, который включает и выключает насосы, перекачивающие азотную кислоту, часть производства хлора. Происходит авария, ее обливает концентрированной 98% азотной кислотой. Из-за того, что она в это время оказалась в некачественном защитном костюме — костюм должен полностью прилегать к телу...

В. Сметанин: В общем, не соблюдены правила техники безопасности.

Е. Кокоулин: Она получает достаточно серьезные ожоги. Через некоторое время ее лишают инвалидности, она остается при тех деньгах, которые получает от центра занятости. Я привел эти частные примеры именно потому, что здесь речь идет о крупных предприятий и о людях, которые пытаются отстоять свои права и хоть что-то сделать. У нас сейчас парадоксальная ситуация, когда защищают кого угодно — осужденных, несовершеннолетних, пенсионеров. Да, все это важно, но люди, которые работают, которые делают тяжелую, очень нужную работу, оказываются без защиты.

В. Сметанин: Что людям делать? Не молчать в первую очередь?

Е. Кокоулин: Есть профсоюзы, и есть некий документ о работе с профсоюзами. Это сделано для работодателей. Там главный посыл — надо дискредитировать профсоюзы. Надо продвигать людей, которые изображают некую активность, но которые на самом деле работают под администрацией. Когда сегодня днем заходил к вам в редакцию, говорил слово« ФНПР» — никто не знает, что это. Что это такое?

В. Сметанин: Это Федерация независимых профсоюзов России.

Е. Кокоулин: А почему не знают? Потому что не обращаются, потому что привыкли, что люди когда-то там посылают в какие-то дома отдыха, не более того.

В. Сметанин: Но многие как раз исповедуют такую мысль: уж лучше это место работы, хоть оно и такое неважное, но есть какой-то стабильный заработок, пусть и не большой, ну ничего — проживем. Вот эта черту надо искоренить?

Е. Кокоулин: Вы знаете, это у нас во всем, в отношении к власти. Вот этот — плохой начальник, но если другой придет — то хуже будет. В отношении к федеральной власти — не люблю я Путина, но вы помните, как было при Ельцине? Это такие настроения, которыми мы себя обрекаем на то, что должно быть плохо. Если нам чуточку показалось, что стало лучше, то можно за это схватиться и держаться. На самом деле, если мы признаем, что мы — демократическая страна, что у нас есть законность, то мы должны не завтра добиваться того, чтобы законы исполнялись, а сегодня, прямо сейчас. Поэтому на Гражданском форуме прозвучало предложение, чтобы проводить выездные заседания крупных предприятий. Кстати, когда была комиссия по правам человека при губернаторе, она так пыталась работать. К сожалению, организационно это не оформлено, хотя свои предложения по поводу улучшения работы аппарата уполномоченного по правам человека были высказаны, помощники на общественных началах как раз делали это. У нас уже есть общественники, люди, которые могут это сделать у которых это может получится. Кстати говоря, не из моих уст прозвучало — я с уважением отношусь к Владимиру Владимировичу Климову — что у нас уполномоченный по правам человека не очень публичная фигура. Он не ходит на какие-то общественные мероприятия, его как-то не видно. Может быть, да, это верно.

В. Сметанин: А какова его роль в защите прав?..

Е. Кокоулин: Огромная, как лично Владимира Владимировича — уважаемого мною человека, который обладает определенный опытом, так и любого человека, который займет его должность, если ситуация изменится.

В. Сметанин: Евгений Борисович, позволю себе в оставшиеся пять минут программы коротко осветить оставшиеся темы. Вы следите за взаимоотношениями действующего губернатора и депутата Госдумы, руководителя рег. отделения КПРФ Сергея Мамаева?

Е. Кокоулин: Конечно.

В. Сметанин: Что вы думаете по этому поводу?

Е. Кокоулин: Замечательные отношения. Самое интересное, что, когда Никита Юрьевич стал нашим губернатором, он очень мудро нашел себе друзей. С одной стороны, это вышеупомянутая фирма «Глобус» — Гозман, Березин и эта группа интересная, в которой он увидел своих «любимых буржуев». Не вкладывая в это негативный смысл, давайте назовем их капиталистами, буржуа.

В. Сметанин: Предприниматели.

Е. Кокоулин: Нет, предприниматели — те, кто предпринимают, а предпринимать-то ничего и не могут. У нас сейчас каждый первый предприниматель. И, соответственно, КПРФ — очень логично, самая крупная оппозиционная партия. Давайте договоримся, у кого есть деньги и у кого есть некая политическая организация, потому что они — серьезная оппозиция. И получилось так, что как только подул холодный ветерок из Кремля, и те, и другие Никиту Юрьевича сдали. Я думаю, что это на самом деле большой политический просчет. Реальная власть должна извлекать из этого реальные выводы.

В. Сметанин: Как вы думаете, какое будет развитие событий?

Е. Кокоулин: Никита Юрьевич взял четкую ориентацию договариваться с Кремлем. Учитывая, что он — абсолютно органичная часть вертикали, то это вполне может получится. То есть, мнение о том, что у нас здесь какой-то оппозиционный губернатор — я не говорю, что это плохо или хорошо, просто это неверное мнение. У нас губернатор, который является частью вертикали власти Российской Федерации. Поэтому он взял курс, который может его привести к успеху.

В. Сметанин: Есть для вас в этом признаки какой-то предвыборной борьбы?

Е. Кокоулин: Это нормальная предвыборная борьба. Сергей Павлинович продемонстрировал определенную слабость, неспособность на сегодняшний день сфокусировать вокруг себя не столько КПРФ, сколько в целом широкие недовольные слои общества. Пока у него есть время, он еще может поработать.

В. Сметанин: Еще одна тема, которая прозвучала на прошлой неделе — в Гордуму все-таки внесен законопроект, инициатором которого стал депутат Заксобрания, вице-спикер Михаил Курашин. Это законопроект о запрете показа в СМИ кровавых сцен, трупов людей...

Е. Кокоулин: Фильмы Озерова «Освобождение» тоже запретим? Там, я помню, сплошные кровавые сцены — танки горят, люди горят, трупы, жертвы.

В. Сметанин: Или, например, «Чистилище».

Е. Кокоулин: «Чистилище», я считаю, шедевр. Я не поклонник Невзорова как журналиста, он все-таки мистификатор, но как режиссер он показал определенный талант.

В. Сметанин: Запрещать, вы думаете, не следует?

Е. Кокоулин: По-моему, это такой же абсурд, как и многие другие вещи.

В. Сметанин: Еще одна тема, у нас буквально две минуты остается. В последнее время не все в порядке с аварийностью на дорогах, гибнут люди. С разницей в несколько дней произошли две трагедии, когда общественный транспорт, автобус сбил насмерть человека.

Е. Кокоулин: Это как две связанных вопроса. Я не хочу сказать, что всякий раз, когда показывают результаты аварии, люди становятся осторожнее, но, думаю, что хоть чуточку становятся. Все должно быть — качественные автобусы и троллейбусы, и дороги нормальные, и объективное освещение событий. Не надо плясать на чужих трагедиях, не надо делать на этот какие-то пиар-компании.

В. Сметанин: Буквально накануне глава кировской администрации распорядился провести внеплановую проверку автотранспортных предприятий.

Е. Кокоулин: Те самые автобусы, за которые «сидит» Шулаев?

В. Сметанин: Интересно.

Е. Кокоулин: Надо так понимать.

В. Сметанин: Общественный транспорт опасен для граждан?

Е. Кокоулин: Транспорт — источник повышенной опасности, не только общественной, но и для автомобилей. Как в отношении к бытовым приборам, так и в отношении политики никто никому не запретил быть осторожными, аккуратными. Никто с человека не снимает ответственности за личную осторожность и аккуратность. Часть этой аккуратности является участие человека. Если вы сегодня не участвуете в решении вопросов транспорта, завтра вы можете просто оказаться в ситуации, что не можете куда-то уехать, или заблокированы в автобусе, который въехал куда-то не туда. Поэтому давайте в этом плане будем более ответственные, более аккуратные и более дружелюбные.

В. Сметанин: Я бы еще добавил — дальновидные.

Е. Кокоулин: Я бы еще вернулся к Гражданскому форуму. Один из наших гостей сказал: «У вас очень мило». Я до сих пор не знаю, хорошо или плохо это. Если он он сказал, что у нас хорошо по-доброму, то это было бы хорошо. Давайте так, чтобы было хорошо по-доброму.

В. Сметанин: Хорошо, спасибо большое. Это особое мнение Евгения Кокоулина, руководителя рег. отделения партии «Яблоко». Спасибо, всего доброго.

Е. Кокоулин: Спасибо вам огромное.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта