Денис Ермак в Вятке от 26.09.13

Видео 14:34, 30 марта 2018 456 0

Интервью с Денисом Ермаком от 26.09.13

"...Сейчас художник должен сочетать два начала: творческое и коммерческое. Трудно творить коммерчески, ты думаешь о деньгах - а об этом нельзя. Для этого существуют галереи, они должны взять на себя ответственность за это... Художник должен расслабиться и быть в творчестве, а не стучаться в двери, которые неизвестно - откроются ли?"


Ведущая — Светлана Занько

Гость — Денис Ермак

С. Занько: 13:06 в Кирове. Это программа «Особое мнение». По четвергам веду его я, Светлана Занько. Здравствуйте. Хочу представить вам моего гостя, это Денис Ермак, художник из Литвы, гость Галереи Прогресса, который уже на этой неделе, да, Денис?

Д. Ермак: Сегодня.

С. Занько: Сегодня, 26 сентября, в 19-00 открывается выставка. Я хочу с помощью Дениса об этой выставке и о вас, как о художнике поговорить. У нас уже традиционная рубрика вместе с Галереей Прогресса, мы освещаем все события, которые там происходят, считаем это очень важным. Мы за эфиром начала с вами об этом говорить и в интервью продолжим, почему это важно и почему это очень интересно, на самом деле. Я поискала о вас информацию в Интернете и поругалась, потому что для нас, СМИшников, информационный голод — это ужасно. У нас здесь его не наблюдается, мы всегда записываем на видео, и аудиоверсия потом выкладывается на нашем сайте, активное обсуждение там может идти. Я прошу и Галерею Прогресса, и вас это тоже использовать в своих интересах для нашего общего блага. Мы говорим о выставках, о работах, о художниках, о всех тех, кто приезжает в наш город. Это важно для того, чтобы развивалось наше общество, развивался наш город. Пока искала о вас информацию, в одной из латвийских газет, где вы давали интервью, я нашла такое определение о вас: «Денис Ермак — дипломированный русский художник, живущий и работающий в Литве».

Д. Ермак: Так точно.

С. Занько: Мне кажется, в этом определении много что сказано и заложено. Что это значит — вы русский, живущий в Литве? Вы литовец, который получил образование в России? Расскажите немного о себе, свою историю.

Д. Ермак: Я человек мира, пацифист. Конечно, я русский, фамилия сама за себя говорит. Мои корни из Питера. Дедушка и бабушка после войны попали на освобожденную землю литовскую, поэтому мы там проживаем до сегодняшнего дня. Свою учебу я начал тоже с Питера, там получал художественное образование, продолжил его в Вильнюсе, в Литве.

С. Занько: Вы — пацифист. И ваш ответ говорит о том, что вы человек, который служил. Вы были военным. Где и когда это происходило?

Д. Ермак: Это происходило на рубеже 90-х годов, когда Советский Союз, наша замечательная страна, начал разваливаться на мелкие кусочки. Возникали боевые очаги. Там мы и занимались миротворческой деятельностью.

С. Занько: Я понимаю, что вам про этот период много вспоминать и говорить не хочется. Вы служили в Абхазии, и там происходили очень серьезные и страшные события. Вы попали как раз в том время, когда не просто на плацу отрабатывали строевой шаг, вам приходилось воевать.

Д. Ермак: Да, не скрою, приходилось. Поверьте, сейчас вспоминать это не совсем приятно. Возможности человеческие не безграничны. Очень важно понимать, что ты делаешь и почему, особенно на войне.

С. Занько: Скажите, пожалуйста, военные действия, которые происходили на территории России, но связаны были, в моем представлении, все-таки не с Россией, как-то отразились на вашем отношении к дружественным народам, к абхазцам конкретно, например?

Д. Ермак: Нет, я могу точно сказать, что отношение мое к людям, которые нам же и помогали в какой-то степени выживать на рубеже, не изменилось. Человеческий фактор везде остается человеческим фактором и требует уважения.

С. Занько: Очень стандартная будет формулировка вопроса. Какой урок вы вынесли из этой войны?

Д. Ермак: Стал любить жизнь.

С. Занько: Да? Вы оптимист, улыбаетесь лучезарно. Эта ваша служба в армии привела вас в Киров, потому что именно там вы познакомились с вашим другом-кировчанином, который вас сюда привез.

Д. Ермак: Так точно. Мы проходили курс молодого бойца, вместе служили, соответственно потом разошлись наши дороги. Соединились мы только месяц тому назад.

С. Занько: А как вы соединились? Каким образом нашли друг друга?

Д. Ермак: Скорее, он меня нашел, он был заинтересован узнать, где я, что я и чем я занимаюсь.

С. Занько: Как нашел?

Д. Ермак: Интернет. Благодаря нашему замечательному Интернету.

С. Занько: Я вас не нашла "Вконтакте", например. Вы в "Фейсбуке" есть или где?

Д. Ермак: Мало где я есть. В "Фейсбуке" нет меня.

С. Занько: Как он вас «откопал», откуда?

Д. Ермак: Я так думаю, было какое-то интервью на литовском радио, оно где-то проскочило, он его нашел. Фамилия прозвучала.

С. Занько: На самом деле, в Интернете есть ваш сайт. Я бы сказала, что это сайт-визитка, где есть некоторые ваши работы и очень коротко, буквально в нескольких фразах вы пишите о себе. То есть, можно вас найти, там даже есть ваши контакты, не знаю, действующие или нет.

Д. Ермак: Все работает, потому что художник должен быть доступен зрителю, народу, чтобы можно было что-то заказать, пригласить, удовлетворить свое желание познания в творчестве.

С. Занько: На сайте нет обсуждения, форума, вас нет в "Вконтакте", в "Фейсбуке". Вас такие социальные сети, общение в Интернете не очень увлекают?

Д. Ермак: Не очень. Могу обидеть всех, сказав, что это времяпровождение впустую, но мне есть чем заняться.

С. Занько: Да, но мы понимаем прекрасно, что Интернет сейчас является не только средством общения сослуживцев, одноклассников и коллег, он используется как инструмент рабочий. Это бизнес-инструмент, потому что люди продают свои работы, например. То ли у вас все хорошо в вашей жизни, замечательно продаются ваши картины и вам не приходится думать о заработках, то ли у вас какая-то фобия Интернет-пространства?

Д. Ермак: Нет, фобии как таковой не существует. Мы люди военные, знаем, что, где и когда. Я думаю, что я не нуждаюсь в этом. У меня есть возможность, где себя себя реализовать — это творчество, это реставрация картин, это общение с молодыми. Мне этого хватает, хотелось бы больше времени этому уделять, но увы.

С. Занько: Хорошо, раз так насыщенно, наполненно происходит ваша жизнь, меня интересует момент творчества и его реализации, извините, в деньги. Скажу, почему задаю этот вопрос. Одной из последних тем общения с Дмитрием Шиляевым из Галереи Прогресса была тема аукционов. У них был аукцион картин, мы его освещали, я сама там лично была. Я понимаю, для чего это нужно, это совершенно нормально и, самое главное, очень интересно. Понятно, что художник, реализуя себя в творчестве, должен себя чем-то кормить. Вы свои картины где продаете?

Д. Ермак: Во-первых, в частные коллекции, во-вторых, в галереи, в Вильнюсе, где я до сегодняшнего дня работал. Потом заказы, реставрация картин старых художников. Сейчас в Литве очень ценятся картины до 1939 года. Они находятся в отрицательном состоянии, их нужно возвращать к жизни.

С. Занько: Это картины каких художников?

Д. Ермак: Я не могу сказать, что реставрирую картины знаменитого художника Чюрлениса, их мало осталось. Поверьте, есть знаменитые на среднем уровне работы, которые знает литовский рынок и особенно люди, которые уехали в Европу или Америку, состоялись как литовцы, и сейчас вывозят национальное искусство.

С. Занько: Это грустно или хорошо, что вывозят национальное искусство за рубеж, пусть даже соотечественники?

Д. Ермак: Я считаю, что здесь две стороны. Первую я поддерживаю, потому что это отличная возможность хотя бы отреставрировать эти работы, вернуть их к жизни, а не оставить где-то у бабушки на чердаке, где они пролежали в сырости, в забвении. Еще неизвестно, может быть, они вообще пропадут, вот в чем дело. Так что я считаю, что здесь больше плюсов, чем минусов.

С. Занько: Вы сказали, что сейчас это на пике — реставрация и продажа старинных (до 1939 года, вполне это можно назвать стариной) картин. Это сейчас тренд, или что это?

Д. Ермак: Это не то что тренд, это возможность вложить деньги.

С. Занько: Инвестиции. Практически каждый художник занимается этим или нет?

Д. Ермак: По крайней мере, каждый мечтает.

С. Занько: Реставрировать картины — это, наверное, совершенно другая вещь..

Д. Ермак: Стезя иная, согласен. Когда я приехал в начале 90-х, сложно было выживать, и на этом рубеже реставрация очень помогла мне выжить в тех условиях в Литве.

С. Занько: Тогда это был способ выживания. А сейчас это что для вас?

Д. Ермак: Это удовольствие. Плюс, конечно, денежное вознаграждение.

С. Занько: Реставрация — это огромный труд.

Д. Ермак: Очень кропотливый. Поэтому я и не сижу в сетях — я сижу за холстом.

С. Занько: Какую часть вашей творческой деятельности занимает реставрация картин?

Д. Ермак: Это зависит от времени. Бывает, люди уезжают срочно, и им нужно буквально, как говорится, вчера.

С. Занько: Я что хочу узнать. Когда художник пишет картину, что он делает — он говорит свои заказчикам, которые уезжают вчера, вообще с ними не встречается, не берет телефоны, потому что он весь в работе, в творчестве, у него есть картина? Какую часть занимает ваше собственное творчество и какую реставрация?

Д. Ермак: Творчество — это вся моя жизнь. Я сплю и вижу, всегда у меня возникают какие-то идеи, которые я воплощаю на бумаге в карандаше, тренирую руку. А реставрация — в тех случаях, когда приезжают и говорят, что надо сделать, сроки определены. Скажем, 30/70.

С. Занько: Хватает времени и на то, и на другое?

Д. Ермак: Не всегда. Бывают и бессонные ночи.

С. Занько: Почему я об этом спрашиваю. Очень много смотрю программ про местных художников, общаюсь много. Художники «старой школы», того еще поколения, которые и сейчас творят, пишут картины, жалуются на то, что очень тяжело жить. Картины не продаются, негде их выставлять, невозможно распространить знание о своем творчестве. Плохо живут художники, небогато. Сейчас, когда вы рассказываете о том, как живете вы...

Д. Ермак: Да, кажется, что пушистая, красивая, замечательная жизнь. Нет, и кочки, и бугры, и подводные камни существуют. Художник не может творить на сплошной, должны быть подъемы и падения. Художники «старой школы» — это реализм, которым перенасыщен наш рынок, видеть его принципиально новым не удается. Он есть, он существует, он будет, это реалистическая школа — через нее все художники прошли и прекрасно все понимают. Теперь социум хочет чего-то нового, свежего вливания.

С. Занько: Мне кажется, социум всегда хочет чего-то нового и свежего. Например, у людей моего поколения возникает необходимость закрепить за собой то, что составляло твое

прошлое, какую-то традицию. Простую аналогию приведу — это связано с нашими житейскими, жизненными запросами. Когда приходишь в любимое кафе или ресторан, ты хочешь съесть то самое блюдо, которые ты ел здесь всегда, и чтобы оно было точно такое же, как раньше.

Д. Ермак: Ностальгия.

С. Занько: Мне кажется, что с искусством у многих дело обстоит так же. Хочется видеть то, что тебе когда-то нравилось, с чем ты вырос, то, что ты умеешь ценить и понимать. Новое же очень дозированно воспринимаешь. Не бунтуешь (в нашем возрасте мало кто бунтует), но не особо радостно принимаешь. Тем не менее, это новое должно появляться. Галерея Прогресса это новое дает. Это та площадка, которая появилось для того, чтобы художники, люди искусства там общались. Из вашего интервью литовской газете я хочу привести цитату. Там у вас открылся Московский центр. Правильно я его называю?

Д. Ермак: Дом Москвы он называется. Строится еще.

С. Занько: По этому поводу вы выражали радость, говорили о том, что появилась надежда, что наконец-то появится площадка для полноценного диалога, обмена опытом, которого так не хватало еще с 90-х годов. У вас — Дом Москвы, у нас — Галерея Прогресса. Могу я сравнивать эти площадки по функциональному назначению?

Д. Ермак: Обязательно.

С. Занько: Почему они должны быть, зачем?

Д. Ермак: Чтобы показать людям, что есть таланты и всегда были на русской земле. Здесь, на литовской земле, те же самые русские, с русскими фамилиями, поэты, художники, журналисты и просто замечательные люди. Это площадка дает возможность встретиться и показать литовскому обществу, что такое есть на самом деле.

С. Занько: Вот это хорошо. Галерея Прогресса — площадка, которая дает возможность художникам, молодым и немолодым, встречаться и общаться. Кстати, молодых художников той самой классической школы, о которой вы говорили, там практически не встречаю. Не знаю, мне кажется, что к сожалению.

Д. Ермак: К сожалению. Они, наверное, чувствую обиду, неполноценное отношение к ним. У меня тоже есть и бабушки, и дедушки, и родители, которые взрастили меня, безусловно, они мечтают, чтобы я был талантлив. В какой-то степени это все утрачивается, банально жизнь мучает человеку становится просто неинтересно. В художнике пропадает интерес к творчеству. Где его можно почерпнуть? Только если тебя, как художника, хвалят, говорят, что ты несешь в массы прекрасное. Когда у тебя нет контакта с обществом, получается нулевой результат.

С. Занько: Знаете, что еще интересно. Когда слушаю интервью с художниками «старой школы», с людьми, которые вышли из Советского Союза, некоторые из них говорят о том, как здорово тогда все было организовано. У них были худсоветы, были тусовки (тогда это по-другому называлось), они все собирались, оценивали работы своих коллег, обсуждали. Возникали планы, это давало возможность художникам развиваться. Они об этом вспоминают с ностальгией. Сейчас есть, например, Галерея Прогресса. Дом Москвы, может

быть, будет на другое направлен, но в Галерее Прогресса, в моем понимании, художники выставляются, приходят, общаются, но точно уж не собирают худсовет и не оценивают работы друг друга. Собирают?

Д. Ермак: Конечно, для этого существуют искусствоведы, замечательные люди, которые могут это собрать, оценить, показать обществу.

С. Занько: А это нужно художнику? Мне кажется, он — существо ранимое.

Д. Ермак: Очень. Поверьте, что даже я, с моей крупной внешностью, очень ранимый человек.

С. Занько: Зачем вам этот худсовет?

Д. Ермак: Сейчас сложнее, художник должен соединять в себе коммерческое и творческое начало. Трудно творить, думая о деньгах. Галерея дает возможность, собрав под свою крышу, это реализовывают. Всех призываю — приходите, есть на что посмотреть, есть с кем пообщаться, есть с кем дружить.

С. Занько: Сегодня открывается ваша выставка. Какие работы вы там выставляете, почему именно эти?

Д. Ермак: Сейчас я придерживаюсь современного искусства — это поп-арт и джанг-арт. Все знают знаменитого Энди Уорхолл, который в начале 1960-х годов работал в поп-арте. Джанг-арт — это смешивание несовместимого, например, бумаги и металла, картона и мыльных пузырей. В этом сейчас заключается мое творчество.

С. Занько: Я видела на вашем сайте картины, вполне себе такие классические. Что случилось? Что вас повернуло в эту сторону? Хотя поп-арт — это тоже уже классика...

Д. Ермак: Безусловно. В каждом стиле можно найти что-то новое. Например, поп-арт я сейчас передаю с помощью мастихина, который раньше использовался для смешивания краски на палитре или для очистки палитры от той же краски.

С. Занько: Это какой-то раствор?

Д. Ермак: Нет, это орудие труда художника. Кто не знает — мастерок, как у строителя, но в десять раз меньше. Немножко отличается конфигурацией, но в принципе то же самое.

С. Занько: В интервью вы говорили, что выставка работ является необходимым элементом для реализации себя как профессионала. Мы уже выяснили, что современный художник должен быть и художником, и коммерсантом в одном лице. Особенно это важно, наверное, в небольших городах, не столичных, где галерейный бизнес не сильно развит или не развит вовсе (а галереи, как мы понимаем, как раз и призваны организовать художника, взять у него картины, отдать ему менеджера, который бы его «двигал», организовывал выставки, аукционы)... Какой же можно сделать вывод? Вы говорили, что в Москве выставлять практически невозможно.

Д. Ермак: Это дорого и сложно. Я пробовал уже в Питере. У меня сын учится на третьем курсе — кстати, история повторяется, возвращается на круги своя. Трудно участвовать в частных коллекциях, доказывать свою правильность, вот в чем дело.

С. Занько: А нужно художнику доказывать свою правильность?

Д. Ермак: Приходится. Сейчас очень сложно. Здесь три фактора: творческий, доказательства того, что твое творчество должно понравиться, и, конечно, материальная сторона.

С. Занько: Это какое-то безумие. Доказать кому-то, что твое творчество способно нравиться.

Д. Ермак: Вот, надо доказать. Существуют искусствоведы, галереи, которые должны брать на себя ответственность в какой-то степени. А художник должен расслабиться и быть в творчестве, а не заниматься доказательствами, стучаться в двери. Неизвестно еще, откроется ли эта дверь.

С. Занько: Мы продолжим наш разговор с Денисом Ермаком, художником после короткой рекламы.

Реклама.

С. Занько: Это действительно программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Напротив меня — Денис Ермак, русский и литовский художник.

Д. Ермак: Два в одном.

С. Занько: Выставка, которая открывается сегодня в Галерее Прогресса, называется «Освобождение». Это перевод с итальянского — «esonero». Почему итальянский язык и почему «Освобождение»?

Д. Ермак: Освобождение от всех старых привычек, освобождение как мантра, освобождение тела, души и мозгов. Почему итальянский? Мне кажется, что этот язык, как народная латынь, испокон веков тянется, язык богатый, глубокий. Думаю, он очень подходит к художественной палитре. Очень многие вещи получили свои названия от итальянского.

С. Занько: Кроме того, я хотела сказать, что кроме выставки, где вы будете общаться со всеми, кто на нее придет, у вас будет еще мастер-класс. Когда?

Д. Ермак: Завтра вечером, в семь часов.

С. Занько: Этот мастер-класс вам предложили, видимо, сделать организаторы. Почему, зачем? Или вы сами?

Д. Ермак: Инициаторами выступили они. Я очень этому рад. Это показывает их заинтересованность в моем творчестве и дает мне возможность прилюдно показать, как творить художник.

С. Занько: Вы будете сами творить или те, кто придет на мастер-класс, будут иметь возможность, изучая то, что вы делаете, тоже попробовать?

Д. Ермак: Я думаю, будет возможность попробовать. Основное буду делать я. Если будут какие-то вопросы, желание попробовать — то я, безусловно, дам в руки мастихин.

С. Занько: Насчет мастер-классов и творения. Показать, как освобождаться от старых привычек, создать что-то новое... Вообще, я думаю, на любой мастер-класс за тем и идешь — чтобы отточить свое мастерство. В данной случае это явно будет приобретение чего-то нового. Наверное, это будет интересно не только молодым художников. Дай бог, придут мастера «старой школы». Поскольку мы тоже об этом с вами говорили, я, например, хочу туда прийти. У меня есть маленькая дочка, которая увлекается живописью. Я знаю, что в кировской художественной школе стоят очереди родителей каждый год, чтобы записать своего ребенка в художественную школу. Им это, вроде как, интересно. На мастер-классах и выставках я большое количество людей не видела. На вашу выставку и на ваш мастер-класс детям рекомендовано приходить?

Д. Ермак: Безусловно, потому что здесь игра света, игра фактуры. Маленьким детям интересно, как и что здесь происходит. Как вы говорите, что родители с детьми стоят в очередях в художественную школу — это важно, привить детям чувство эстетического вкуса.

С. Занько: Знаете, как у нас бывает: я запишу ребенка в художественную, музыкальную, айкидо, тхэквондо и так далее, и пусть он там свои таланты реализует. А взять за руку ребенка, которого ты уже записал в художественную школу, и привести в Галерею Прогресса, показать выставку и мастер-класс — это, возможно, более ценно.

Д. Ермак: Это дорогого стоит в духовном плане. Конечно, мы все рождаемся под богом, у каждого свои стремления, возможности и таланты. Раскрывать в ребенке потенциал нужно обязательно, я считаю.

С. Занько: Хотела задать вам вопрос из жизни. Свой пример. Я повела в этом году ребенка в первый класс и спросила у нее про ИЗО. Я помню, в мои времена у нас был отдельно выделенный учитель по рисованию, который учил нас четыре года. Сейчас этого нет. Не только в нашей школе, думаю, во многих школах этого нет. Изобразительному искусству учит тот же самый учитель, который преподает математику, русский. Это правильно?

Д. Ермак: Хорошо, что не физкультуру. Извините, никого не хочу обидеть. Физические нагрузки, конечно, тоже важны детям.

С. Занько: Конечно, обязательно. Но вот это правильно, что сейчас из школ исчезли учителя рисования?

Д. Ермак: Я считаю, что это Министерство культуры изъяло возможность обучать рисованию. Это банальный денежный вопрос о зарплате.

С. Занько: Это мы все понимаем. Извините, Денис, что я вас прерываю, очень о многом хочется спросить. Это разберем в отдельной программе, у нас есть такая программа «Педсовет родителям». Вы, как художник, скажите, маленьким детям ведь очень важно рисование, как мне представляется? И мне кажется, что именно художник, специалист сможет раскрыть...мы здесь даже не выявляем таланты, просто само рисование сказывается на душе ребенка и на развитии его умственных способностей.

Д. Ермак: Согласен. Каждый раз, когда ребенок берет карандаш в руки и что-то пытается изобразить, его надо направить. Мы должны сначала научить ребенка дышать, держать ложку, потом дать карандаш или футбольный мяч.

С. Занько: Каждый ребенок должен учиться рисованию в таком случае? Может быть, Министерство образования примет решение, исходя из того, что не все талантливы, нечего тратить на это время?

Д. Ермак: Мы закладываем в детях будущее, будущее, потенциал нашей страны.

С. Занько: Мне кажется, это также, как музыка: одно дело, если мы будем разучивать гимны, марши и детские песни, другое дело, если мы в это же время будем изучать творчество наших классиков и вообще разбирать различные музыкальные формы. В уроках рисования то же самое: или мы рисуем ветку и листок, прогресса достигаем в рисовании дерева, или мы будем знать много чего об истории искусства.

Д. Ермак: Обязательно. Мне кажется, в это и есть залог успеха. Каждый родитель, наверное, хочет, чтобы его ребенок выше и больше состоялся в жизни, а мы это не позволяем делать. Наши бабушки и дедушки, скажем, про мою литовскую интеллигенцию — очень богатый опыт в творчестве. Мне жалко, что мы возможности у своих детей крадем.

С. Занько: Да. Совершенно в другую сторону поверну разговор. Мне крайне любопытно о вас, как о человеке, узнать, что вы думаете о современной России, живя в Литве и что в думаете, например, о Путине?

Д. Ермак: Какой интересный вопрос. Безусловно, он замечательный политик. То, что мой сын учится в России — это благодаря Российской Федерации, точнее, посольству Российской Федерации в Литве. Оно выдает талантливым в какой-то степени мальчикам и девочкам квоты на обучение в России.

С. Занько: Это разве Путин решил?

Д. Ермак: Это политический момент. В Литве изымают талантливых девочек и мальчиков, приглашают в Россию учится, и, по возможности, остаться и работать здесь. Думаю, это хороший политический момент — человеку с русской фамилией Ермак реализовать свои планы очень сложно.

С. Занько: Это серьезная проблема в Литве?

Д. Ермак: Да, приходилось не только доказывать свою правоту. Нам, русским, нужно быть на голову выше и лучше литовцев. Если у литовца есть одно высшее образование, то мне надо как минимум два. Я уже не говорю о знании языка. Нужно говорить не хуже, чем литовец, который родился и прожил в Литве всю жизнь.

С. Занько: Слушайте, это очень странно. Насколько я себе представляю, в странах Прибалтики сейчас большая проблема и с экономикой, и с демографией. Сами литовцы, эстонцы и латыши уезжают из своих родных стран, вывозят попутно произведения искусства, вывозят деньги, не занимаются бизнесом. При этом вы мне говорите, что до сих пор сохраняется ситуация, которая должна уже быть нивелирована хотя бы тем, что люди, которые живут в этой стране не первой поколение, остаются, работают, должны еще доказывать, что они полноценные граждане.

Д. Ермак: Это сложно, это происходило не один год. После Второй мировой войны, когда дедушки и бабушки на родине остались, а у меня вся семья военная, дедушка остался

служить, мы остались в Литве. Там родился мой отец, там родился я, мой брат...

С. Занько: Мы понимаем, что у коренных граждан этой страны тяжелые воспоминания и неоднозначное отношение. Но что должно произойти, в конце концов, в этой стране, чтобы все стали космополитами, человеколюбами и поняли, что все, кто живет на этой земле, работают на благо страны и должны жить в мире и содружестве.

Д. Ермак: Сейчас ситуация в корне немножко меняется. Как уходит старая школа по возрасту, по болезням и так далее, приходит новая. Она понимает, что отношения нужно выстраивать коммерческие и мыслить совсем по-другому. Политические моменты уходят на второй план, они смотрят в сторону России.

С. Занько: Все-таки, политика помогает или мешает взаимоотношениям людей? Я вижу, нам звукорежиссер уже показывает, что полминуты осталось... Помогает или мешает людям? Надо заниматься политикой или нет?

Д. Ермак: Конечно. Человек должен быть всесторонне развитым.

С. Занько: Вы тоже интересуетесь политикой, не замкнуты на искусстве?

Д. Ермак: Безусловно.

С. Занько: Спасибо. Мне очень понравилось общение с вами. Денис Ермак, художник и просто хороший человек. Спасибо, что пришли сегодня к нам.

Д. Ермак: Спасибо вам.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта