Владимир Сизов, ректор ВСЭИ:

Видео 14:34, 30 марта 2018 164 0

Особое мнение от 21.08.13


Ведущая - Юлия Афанасьева

Гость - ректор ВСЭИ, доктор экономических наук, профессор Владимир Сизов

Ю.А.: 13:08 в Кирове. На 101 FM программа «Особое мнение». Меня зовут Юлия Афанасьева. И сегодня у меня в студии гость, которого мы очень долго ждали, зазывали, и, наконец, он пришел, это Владимир Сизов ректор Вятского социально-экономического института. Владимир Сергеевич, здравствуйте.

В.С.: Здравствуйте.

Ю.А.: В начале программы я скажу, как можно с нами связаться. Во-первых, нам можно писать в «Твиттер» vyzvon43, мы читаем то, что вы пишете. Можно писать мне в «Твиттер», а также нас можно не только слышать, но и видеть. На сайте echokirova.ru есть видеотрансляция, нас можно там смотреть. Итак, Владимир Сергеевич, я предлагаю начать с новости не кировской, а федеральной, но в перспективе коснется она нас всех. На сайте газеты «Ведомости» выложена статья, называется она «13 советов Путину». Суть в том, что Министерство финансов Российской Федерации составило свои 13 предложений Владимиру Путину, в которых, суть которых в том, чтобы уменьшить траты казны. И вот в чем состоит первая инициатива, они ее сами назвали «либо работа, либо пенсия». Они предлагают произвести там небольшую реформу пенсионной системы, и экономию даст изменение вариантов индексации пенсии. Например, индексация фиксированного базового размера страховой части по инфляции позволит сэкономить некоторое количество. Также предлагается установить рост пенсий на уровне инфляций – 2%. Там много цифр, я не буду перечислять все, но вот какое ваше отношение к тому, что замахнулись на святое, так скажем, на пенсию в стране, где живет много пенсионеров, и они составляют основную часть электората для существующей власти.

В.С.: Ну, если посмотреть все 13 предложений, то они касаются вообще социальных слоев.

Ю.А.: Много всего, да.

В.С.: Население такие, как пенсионеры, учителя, преподаватели.

Ю.А.: Молодые мамы.

В.С.: Да. Культура, здравоохранение, сюда касается, т.е. как ни странно, опять у нас ущемление идет по самым незащищенным слоям населения, которые не могут ничем ответить, тогда как наибольшие траты, в общем-то, бюджета у нас происходят, это все-таки военные расходы, расходы на безопасность, но здесь никаких ущемлений не предвидится. Это, опять-таки, показывает социальную направленность нашего государства, несмотря на то, что.

Ю.А.: Антисоциальную, скорее.

В.С.: Ну, я бы так не стал говорить, т.е. у нас Конституции записано, что наше государство социальное, но, видимо, до реализации этой статьи Конституции у нас еще пока далеко. И, что касается урезания пенсий, оно, как бы, здесь происходит завуалированным образом. Допустим, сейчас пенсии повышаются, индексируются два раза в год. Это позволяет как-то скоррелировать пенсию на ту инфляцию, которая в течение года всего повышается, инфляция. Если же будет один раз в год только повышение, то получается, что в течение года та инфляция, которая наступает, она будет съедать предыдущее повышение пенсии, и пенсионеры будут, их доходы, их уровень жизни будут поспевать за инфляцией. Почему и пишется здесь в данных, что это позволит более 780-ти миллиардов рублей сэкономить именно за счет вот той инфляции, которая будет съедать деньги пенсионеров.

Ю.А.: А как Вы считаете, вот эта экономия, да, понятно, что как цифра, она выглядит большой, кажется, ну, вот 700 миллиардов. Оно того стоит, как Вы считаете? Стоит ли на этом экономить?

В.С.: Достаточно на этом я бы не стал экономить. Еще раз говорю, т.е. есть ведь разные способы экономии. Можно и другие способы предложить и, мне кажется, не менее, так сказать, прибыльные, хорошие. Вообще,

прежде всего, надо зарабатывать, а не экономить, т.е. если мы можем заработать, то надо заработать, если уже не можем заработать, конечно, на чем-то надо экономить. Но, понимаете, я бы начал не с пенсионеров. Я бы начал, допустим, на мой взгляд, можно было бы поэкономить на масштабных спортивных мероприятиях, соревнованиях.

Ю.А.: Вы замахнулись на Олимпиаду в Сочи?

В.С.: Она будет, здесь нет, как бы, никаких сомнений. На этом уже поздно экономить. Хотя можно было бы сэкономить хорошо, но у нас еще предстоит чемпионат мира по футболу. Лучше бы, знаете, его продать какой-то другой стране право.

Ю.А.: Ну, а как же патриотизм, то, что в России будет ЧМ по футболу?

В.С.: Ну, если нет денег, то, наверно, надо отложить вопрос патриотизма. Здесь, в данном случае, я не против футбола, как такового, но футбол и пенсионеры, т.е. давайте выбирать. То есть, если на одной чаше наши пенсионеры и их благополучие, а на другой зрелище футбольное, то я все-таки выберу пенсионеров, отказавшись от мною любимого футбола.

Ю.А.: Ну, вот вам кто-то может возразить, что футбол и вообще спорт, в общем и целом – это наше будущее, это молодое поколение, которое смотрит, вдохновляется, идет играть во дворах в футбол, там потом, может быть, профессионально.

В.С.: И что? Ну, может быть, и профессионально. Но футбол не создает реальных каких-то экономических объектов, т.е. это все-таки зрелище, т.е. этим не накормишь людей. Поэтому все-таки базовые ценности надо удовлетворить физиологические потребности людей, а потом уже думать о зрелищах.

Ю.А.: Так, хорошо. Давайте перейдем к следующему предложению Минфина. Я думаю, что стоит еще раз оговориться, что это пока только предложения, которые внесли. Материнский капитал. Авторы предлагают прекратить выдачу сертификатов на материнский капитал на вторых и последующих детей, рожденных после 31 декабря 2016 года. Но, оговорюсь сразу, при этом одновременно хотят усилить поддержку бедных семей. В частности, это развитие института профессиональных приемных семей на возмездной основе. Скажите, пожалуйста, видите ли Вы вообще логику в этом предложении? Забрать у одних, которым, ну на второго-третьего ребенка денег много никогда не бывает, и отдать другим.

В.С.: В свое время я писал статью о материнском капитале, исследуя, в общем-то, этот вопрос. На мой взгляд, это своего рода PR-акция, потому что реально эти деньги использовать фактически невозможно, т.е. там можно потратить только, ну, на три направления.

Ю.А.: Да, улучшение жилищных условий, образование ребенка, да, и третье?

В.С.: Можно в пенсионный фонд перечислить.

Ю.А.: Да, пенсия мамы, будущая пенсия мамы.

В.С.: И поэтому посмотрите, образование ребенка, т.е., ну, образование платное. Если у нас в вузах с 17-18 лет, т.е. надо ждать 18-ти лет, пока ребенок вырастет, а, может быть, он будет учиться на бюджете, бесплатно, т.е. такая отсроченная какая-то морковка непонятная. Что касается жилья, ну, ладно, в Кирове, допустим, 45 тысяч квадратный метр, ну, средняя цена жилья. Значит, можно сейчас купить, 400с небольшим тысяч материнский капитал, получается, что можно купить 8 квадратных метров или 9 квадратных метров жилья. Если брать Москву, там средняя цена уже достигла 160-180 тысяч рублей, то там 2 квадратных метра жилья можно купить.

Ю.А.: Придется рожать много детей.

В.С.: Чтобы улучшить условия, получается, что ты должен где-то, собственно, 90% капитала еще где-то взять, а если ты, ну, не обеспечен, то эти деньги, получается, пропадут, потому что ты не можешь на них ничего купить. Что касается пенсионный фонд, это, опять-таки, государство дало и государство забрало

обратно. Поэтому на мой-то взгляд, это больше такая PR все-таки акция была, призывающая матерей рожать. Сколько из них сумело воспользоваться этим капиталом, я не знаю. Было бы разумней, если бы государство действительно хотело помочь многодетным, ну, даже не многодетным, а вот второй ребенок, третий ребенок, семьям, было бы разумней, во-первых, не через три года после рождения ребенка разрешать тратить эти деньги, а непосредственно сразу. И, во-вторых, в первую очередь направить на медицинское обслуживание детей, но государство этого не сделало, наверно, из-за того, что понимает, если только разрешить тратить на медицинские цели, да, они, эти деньги, будут обязательно потрачены, понимаете. А я так думаю, что это было выдумана PR-акция с целью, чтобы деньги не были потрачены.

Ю.А.: Но правильно ли я вас понимаю, что сейчас у нас по факту материнский капитал есть, но пользы от него немного?

В.С.: Она есть, конечно, но пользы немного. Но я скажу так, зная ситуацию, все-таки многие женщины на это пошли, и это подстегнуло их рожать второго ребенка. Поэтому в таком социально-политическом аспекте это была значимая и полезная акция, так получается. А вот перевод на бедные семьи, так называемые, да, т.е. как вот их учесть эти бедные семьи. Действительно, они нуждаются.

Ю.А.: Тут указано развитие института профессиональных приемных семей.

В.С.: Ну, приемных семей. Так-то хорошая идея, но как она будет реализована, потому что, опять-таки, вот есть факты, которые точно знаю, потому что они среди где-то моих знакомых там дальних, близких и так далее. Когда люди достаточно обеспеченные, я бы сказал, даже очень богатые, гораздо богаче, допустим, нас с вами вместе взятых и еще эту студию несколько раз.

Ю.А.: Нас тут три человека всего. Не так много.

В.С.: Вот и, тем не менее, они пользовались теми преференциями, которыми должны были пользоваться бедные люди, предоставляя липовые справки и так далее. Я не буду указывать, где конкретно, но такие случаи сплошь и рядом есть. Когда у тебя есть возможность получить какую-то справку, т.е. человек пользуется этим вне зависимости от того, какой у него реальный доход. Т.е. не будут ли, опять-таки, вот эти деньги потрачены не туда.

Ю.А.: Но вот, что касается идеи отмены материнского капитала, Вы можете сказать, Вы за отмену, против отмены?

В.С.: Я за его реструктуризацию, т.е. пересмотр тех направлений, по которым можно пользоваться этим капиталом. Этот, еще раз говорю, эта идей, она, в общем-то, подстегнула наших женщин рожать, но вот эти направления, куда они могут потратить деньги, честно говоря, они очень некорректные. То есть, они направлены не на поддержку семей. Поэтому, на мой взгляд, материнский капитал надо оставить, но, во-первых, ввести туда медицинскую деятельность и, во-вторых, выплачивать его с первого года жизни ребенка.

Ю.А.: Поняла. Вот далее предложение также Минфина. Я думаю, на наем мы закончим, все 13 не будем озвучивать. А предложение касается высшего образования, потому что сэкономить собираются еще и на этом. Например, количество федеральных вузов к 2016-му году, цитирую: «Должно сократиться с 571 до 500». Вот объясните, пожалуйста, мне и тем, кто нас слушает, что такое федеральные вузы, да, наверно, это не каждый вуз имеется ввиду, и как относитесь к идее о сокращении их числа.

В.С.: Ну, в настоящее время федеральные вузы – это государственные вузы. Хотя по новому, так сказать, классификации под федеральными вузами будет немножко другое пониматься, но пока будем рассматривать как государственные вузы. Когда мы говорим, когда, вернее, здесь в документе говорится о сокращении численности вот этих государственных вузов, здесь, опять-таки, небольшая ложь просматривается, потому что если мы возьмем статистику пятилетней давности, где-то вот 2008-2009 год, до вот этого гонения на вузы, что их сокращать, зачем из сокращать, мне не очень понятно, да, то государственных вузов было, я могу ошибиться немножко, примерно, 618. Если память не изменяет, 618 государственных вузов.

Ю.А.: Но порядок цифр понятен, в любом случае.

В.С.: Сейчас 571. Куда делись эти вузы. То есть, сокращение, вроде бы, налицо происходит, но на самом деле никакого сокращения фактического нет, есть объединение вузов. То есть, никуда структура-то не девается. Если мы объединили несколько вузов и сказали, что вузов стало меньше, реально ведь не стало студентов меньше учиться, не стало меньше преподавателей, не стало меньше корпусов и зданий и, следовательно, расходов тоже не стало меньше. Поэтому даже если сокращение то, как оно сейчас происходит, вузы реально не ликвидируют, их просто объединяют с другими.

Ю.А.: А вот ликвидировать-то на самом деле стоит, как Вы считаете?

В.С.: Ну, Вы знаете, очень такой трудный вопрос. Сейчас нашумевшая вот эта идея с мониторингом вузов, который должен происходить ежегодно и показывать эффективность деятельности вузов. Опять-таки, написал статью и не одну и выступал о том, что ни один из показателей мониторинга, которые есть, не

Ю.А.: Не отражает эффективности деятельности.

В.С.: Не отражает эффективности деятельности вузов. Поэтому я, например, за естественный процесс, т.е. если вуз не справляется, это понятно, со своими задачами, не может сам себя обеспечить и так далее, ну, пусть он, так сказать, закрывается. И к тому же есть ведь, никто их не отменял, показатели аккредитации и лицензирования вузов, т.е. показатели эффективности еще дополнительные. И вузы всегда были нацелены на выполнение этих показателей. Зачем нужно еще новые показатели вводить, которые вообще не отражают, как раз, эффективность. К тому же очень странная ситуация получается. Когда, значит, показатели вводят, а их сейчас ввели в августе 13-го года, новое постановление вышло, а замерять будут деятельность 2012 года, т.е. почему-то обратный ход у нас такой. Если бы заранее предупредили, люди стали бы заранее, так сказать, готовиться и по этим направления так называемой эффективности работать, то показатели будут другие. Здесь тоже вот, мне кажется, Министерству юстиций надо внимательно посмотреть на законность вот этого распоряжения Министерства образования.

Ю.А.: Ну, а вот смотрите, да, Минфин пишет, что сократить число федеральных вузов. Я думаю, что там тоже работают умные люди, и они, в принципе, наверно, понимают то, что Вы сказали. Да, то, что сокращение номинально их числа не приводит к сокращению студентов, зданий и так далее.

В.С.: Нет, тут же два министерства. Минфин, может быть, считает, что…

Ю.А.: Ну, это предложение Минфина, в частности.

В.С.: Минфин-то, может быть, считает, что сократят реально вузы, а Министерство-то образования, оно реально вузы не сокращает, оно их объединяет, оставляя весь комплект студентов и преподавателей в целостности. То есть, было в одном вузе, допустим, 10 тысяч студентов, в другом 5 тысяч студентов, потом стал один вуз с 15 тысячами студентов. Поэтому это два ведомства могут между собой не договориться.

Ю.А.: Понятно. Вот тут указана также не очень такая понятная цифра в этих предложениях Минфина. Снижение численности молодежи студенческого возраста от 18 до 30 лет к 2016 году. Не указано, к сожалению, на какое количество студентов должна снизиться численность, но вот это что такое? Это прогноз социально-демографического развития? В 2016 году будет, как раз, 18 лет детям, родившимся в 98-ом году, как мы помним, тогда случился кризис. Или вот это что?

В.С.: Ну, я могу здесь только предполагать. Есть два предположения. С одной стороны, возможно, что будет ограничение по поступлению в вузы, т.е. сейчас таких ограничений, на бюджетные именно места, я имею ввиду бюджетные места, таких ограничений, насколько мне известно, нет, хотя я могу и ошибаться немножко, да. То есть, а будет введено ограничение, что на бюджет могут поступить люди только до 30-ти лет. То есть, таким образом, будет отсечена часть людей, которые поступают после 30-ти лет, вот за счет этого возможна экономия. С другой стороны, насколько я знаю, рассматривается в думе вопрос о том, чтобы финансирование бюджетное иным способом осуществлять, не то, как оно осуществляется сейчас. Сейчас дается 170 бюджетных мест, по-моему, на 10 тысяч или на 100 тысяч населения. Тут немножко не помню, сам я не в бюджетном вузе работаю.

Ю.А.: Да, мы все понимаем.

В.С.: Но, тем не менее, 170 вот этих мест дается на количество населения. Предлагается же давать не на все количество населения, а только на возрастную группу, которую подразумевает молодежь от 17 до 30 лет. Там будут немножко другие цифры, потому что, почему хотят так сделать, потому что раньше возрастная группа молодежи, ну, составляла определенный процент среди количества населения. Сейчас же она резко уменьшилась, а финансирование идет на все население. Поэтому получается, что сейчас финансирование на каждого, ну, условно скажем, на 100 человек молодежи практически в два раза выше, чем оно было, скажем, 10 лет назад.

Ю.А.: По вузам понятно. Вот знаете, я хотела бы с вами еще поговорить по итогам вступительной кампании 2013. Насколько я понимаю, что поступление абитуриентов в вузы на данный момент закончилось, все поступили куда хотели, может быть, кто-то поступил, куда не хотел, но, тем не менее, это свершившийся факт, правильно? Закончилась кампания?

В.С.: Не совсем.

Ю.А.: Не совсем? Так, хорошо.

В.С.: Закончилась кампания по поступлению на очные отделения, да.

Ю.А.: Впереди у нас еще заочные.

В.С.: Заочные отделения, в зависимости от того, какую позицию тут вуз занимает, может длиться, в принципе, до 30 декабря, до 31 даже декабря.

Ю.А.: Ну, давайте тогда поговорим по очной форме обучения. Вы знаете, каждый год я слышу от представителей вузов слова о том, что количество студентов опять снизилось, вот к нам опять пришло учиться меньше. Особенно это касается коммерческих вузов, да, с кем общаюсь. Скажите, как в вас обстоит ситуация в Вятском социально-экономическом?

В.С.: Ну, мы всегда ориентировались, как раз, на студентов заочников, там у нас все хорошо. Очников мы тоже принимаем. Здесь, так сказать, после введения определенных ограничений, которые были еще там три года назад введены, конечно, по очному образованию у нас хуже примем, допустим, чем был пять лет назад. Но, тем не менее, несколько групп мы сформировали и уверенно смотрим в будущее.

Ю.А.: А какие ограничения Вы сейчас имеете ввиду?

В.С.: Ну, ограничения, в частности, негосударственные вузы приравняли к государственным, т.е. если там были сроки поступления на очное обучение ограничены, а для негосударственных не было ограничений таких, т.е. вот, да, нас приравняли к государственным вузам. Хотя я считаю, что это немножко несправедливо, потому что в государственных вузах все-таки есть бюджетные места и понятно, что в первую очередь студенты стремятся туда, вот. И мы уже, так сказать, собственно, набирали тех, кто не попал на эти бюджетные места, а тогда, как нам ограничили срок приема, т.е. получается, они и туда не попали и к нам не попали. Ну, вернее, они попали туда, потому что у них уже нет выбора, потому что они к нам уже не успевают. Поэтому, я считаю, это такое, ну, очень много таких мелких вещей, которые трудно объяснить людям, ну, или мелких пакостей, которые нам постоянно пытаются для ухудшения ситуации государственных вузов, подбросить.

Ю.А.: А если сравнивать качество знания поступающих к вам студентов, например, там несколько лет назад и сейчас. В чью пользу сравнение?

В.С.: Да, я понимаю. Скажем так, если сравнивать поступающих 15 лет назад, то, конечно, тогда качество было гораздо лучше. Если сравнивать тех, кто поступает последние 5 лет, то примерно одинаково, т.е. нельзя сказать, что год от года ухудшается. Ухудшается какими-то периодами, т.е. там какое-то еще было постсоветский синдром качества образования. Сейчас, конечно, из школ выходят школьники послабже, чем раньше, но это не говорит, что их нельзя обучать. То есть, человек-то не изменился, мозг какой был даже,

скажем, там, у неандертальца 10 тысяч лет назад или 40 тысяч лет назад, он такой и есть, т.е. люди обучаемы. То есть, если он обучаем, то можно его, в принципе, научить, можно его научит. То есть, я не вижу в этом такого большого…

Ю.А.: Ну, не катастрофа.

В.С.: Да, это не катастрофа. Просто приходится больше работать, больше внимания уделять.

Ю.А.: А учитывая вот все то, о чем мы поговорили сейчас касательно высшего образования, есть у вас свой прогноз на развитие высшего образования?

В.С.: Ну, конечно, а что вас интересует конкретно?

Ю.А.: Ну, мне наверно трудно сейчас сформулировать. Ну, хорошо, у нас в Кирове, давайте возьмем Киров.

В.С.: Я думаю, что количество вузов все-таки будет сокращаться, но, опять-таки, каких вузов. То есть, в первую очередь филиалы. Филиалы, собственно, не самостоятельные вузы. Поэтому, как бы, ну, филиалы исчезнут, но вузы-то останутся. Что касается таких местных вузов, то их количество тоже, наверно, сократится, но путем объединения. То есть, то объединение, о котором, так сказать, уже много лет говорят…

Ю.А.: Вы имеете ввиду сейчас ВГУ и ВЯТГГУ?

В.С.: Я не обязательно эти вузы, у нас и другие есть, у нас еще пять, скажем, так, ну, четыре основных еще есть, вот филиал Юридической академии. Объединения могут по-разному произойти. Если это не прогнозируется в ближайшие 2-3 года, то в перспективе 10-15 лет оно произойдет.

Ю.А.: Объединят все государственные вузы в один, или каким образом, как Вы считаете?

В.С.: Ну, я не думаю, что Мед., академию надо там, допустим.

Ю.А.: Объединить с политехом?

В.С.: Достаточно сильный вуз, очень сильный, очень самостоятельный, т.е. это было бы, ну, понимает, у нас в стране все возможно, волюнтаристские решения могут быть, но смысла объединения Мед., академии с кем-либо еще я не вижу, очень сильный вуз.

Ю.А.: А если говорить о количестве студентов, там, будет ли оно снижаться или наоборот.

В.С.: Количество студентов год от года и так снижается по демографическим именно, независимым от нас причинам. То есть, пик был вот где-то пять лет назад. Тогда было выпускников порядка 15 тысяч.

Ю.А.: Как раз, я закончила институт. Пять лет назад, спасибо.

В.С.: 15 тысяч выпускников было в Кировской области, а в этом году около 7 тысяч выпускников, т.е. вы понимаете, что это объективная причина.

Ю.А.: Заметьте разницу.

В.С.: В два раза снижение. И это происходит не только в Кировской области, а в целом по стране. То есть, увеличение численности рождаемости только в кавказских республиках, а в чисто русских или российских таких, то увеличения-то нет. В Москве чуть-чуть там начинает расти.

Ю.А.: Я вот предлагаю сейчас прерваться на рекламу. После нее мы продолжим немного про образование и еще успеем обсудить пару городских новостей. Я напомню, у меня в гостях ректор Вятского социально-экономического института Владимир Сизов, а сейчас реклама.

Реклама

Ю.А.: Мы возвращаемся в студию. Я напомню, это особое мнение ректора Вятского социально-экономического института Владимира Сизова. Я сейчас предлагаю немного продолжить про систему образования в контексте того, о чем мы с вами поговорили, там, про уменьшение количества студентов, 15 тысяч в 2008 году выпускников вузов, теперь 7 тысяч. Владимир Сергеевич, как Вы считаете, как система образования должна правильно реагировать на вот это вот все демографические спады, подъемы, ведь они, по большому счету, прогнозируемы.

В.С.: Они прогнозируемы, Вы очень верно подметили. Опять-таки, система образования сама или те, кто управляет этой системой образования, т.е…

Ю.А.: Ну, наверное, те, кто управляют, конечно.

В.С.: И так далее. Ну, у нас, наверно, такое общее мнение есть, что чем нас меньше трогают, тем мы лучше работаем, потому что когда начинают нами управлять, то тут спасайся, кто может, называется. Поэтому система, мне кажется, она живая, несмотря на все модернизации, которые с образованием пытаются последние вот уже 10 лет, наверно, пытаются реформировать, преобразовать, она, тем не менее, жива. И я говорю, что она жива вопреки тем управленческим действиям, которые с ней предпринимают как-то регулировать. Поэтому чем меньше будут регулировать, там лучше.

Ю.А.: А вы сами, как высшее учебное учреждение, вот вы знаете, допустим, что грядет демографический спад, тогда студентов, скорее всего, будет меньше, как вы сами к этому готовитесь?

В.С.: Ну, скажем, готовились, потому что мы же знали, что будет спад.

Ю.А.: Хорошо, как готовились?

В.С.: Готовились, проводили различные исследования, тренинги проводили, составляли стратегии, как мы себя будем чувствовать, как мы будем действовать. Ну, вот тот спад, который начался, скажем, в 2009, конечно, он был очень мощный психологически, я бы сказал. Почему, потому что одновременно на демографический спад наложился экономический кризис, особенно его последствия. И государство захотело регулировать образование, заниматься реформами, сокращением и так далее, т.е. пришлось работать по трем направлениям. То есть, не только, так сказать, с демографией, мы с демографией, в общем-то, успешно достаточно справились, но когда начинают какие-то еще вводные давать – тяжело, конечно, тяжело.

Ю.А.: А как вот вы справились там, закрыли часть специальностей, перевели основную массу студентов на заочную форму обучения, что вы сделали?

В.С.: Скорее всего не закрыли, а открыли…

Ю.А.: Или открыли, почему нет.

В.С.: Дополнительные специальности, т.е. расширили ассортимент и изучали, как раз, потребности рынка. Стали больше внимания уделять послевузовскому образованию и обучению. Вот такие, т.е., конечно, мы никого никуда не переводили. Это выбор самого студента, как он хочет – очень учиться, заочно учиться. Это не в нашем, так сказать, праве. Ну и открыли дистанционное обучение, т.е. это такая тоже была хорошая идея.

Ю.А.: Поняла. Хорошо. Предлагаю дальше обсудить кое-какие городские новости, благо, есть о чем поговорить. Мы с вами уже за эфиром обсудили, что не было вас в городе, когда произошел пожар в торговом центре «Фабрика». Ну, я думаю, с последствиями пожара Вы, в общем-то, знакомы не понаслышке.

В.С.: Да, прочитал.

Ю.А.: И вот, как раз, недавно арендаторы торгового центра «Фабрика» ходили на прием в Департамент развития торговли и предпринимательства на предмет того, как теперь чиновники могут этим

предпринимателям помочь. Вот скажите, пожалуйста, как Вы считаете, должна ли власть вообще помогать в таком случаи и не является ли это все рисками ведения бизнеса.

В.С.: Это все является рисками ведения бизнеса, безусловно. И предприниматели, прежде чем арендовать площади в этом торговом центре, в любом торговом центре, они должны были убедиться в наличии всех документов, которые были должны быть, и в пожарном состоянии, и то, что есть право сдавать в аренду, и то, что застраховано, допустим, это помещение. То есть, здесь, конечно, я думаю у предпринимателей русское «авось» их подвело и желание, может быть, где-то сэкономить, потому что, насколько я знаю, там были подешевле все-таки площади, чем в других торговых центрах. То есть, здесь предприниматели не должны винить ни в коем случае власть, власть тут не при чем. Этот тот нечастый момент, когда мы можем сказать, что власть не виновата, конечно.

Ю.А.: А как же те, кто выдавали разрешение на открытие в торговом центре «Фабрики», собственно, торгового центра.

В.С.: А это уже уголовное, мне кажется, преступление. Почему они там разрешили, если там не было даже здание переведено в соответствующий формат. Другой вопрос, что власть, хотя и не обязана, хорошо бы, если бы она помогала. Тогда бы люди лучше относились к власти и знали, что их поддерживают. То есть, люди не имеют морального права здесь на помощь, но власть должна иметь, как раз, вот моральные принципы, помогать в любом случае. Ну, насколько я знаю, ведь, читал интервью там с Павлом Ануфриевым, т.е. идет ведь навстречу, какие-то меры принимаются, совершенно адекватные меры, т.е. рассчитывать на большее, мне кажется, это тоже уже наглость определенная.

Ю.А.: Ну, там же сразу было сказано, что деньгами мы вам не поможем, там, поможем юридической консультацией, там, поможем представить ваши интересы в суде, но не деньгами.

В.С.: Ну, как не деньгами. Опосредованно, в том числе и деньгами, т.е. предлагаются кредиты под низкие проценты. Во-вторых, было обещано, что будет разговор с банками о том, чтобы реструктуризировать долги этих предпринимателей. Это разве мало? Это существенная помощь.

Ю.А.: Ну, хорошо, давайте тогда остановимся на этом. И вот осталось у нас буквально три минуты эфира. Последняя тема. 25 августа Киров отмечает день романтики, очень много мероприятий намечено на этот день и на даты, которые рядом с 25 августа. Приурочено это все ко дню рождения Александра Грина. Вот, Владимир Сергеевич, если я не ошибаюсь, первый раз так масштабно Вятка отмечает и день рождения Грина, и день романтики. Вот вас это радует, настораживает, как к этому относитесь?

В.С.: Меня это очень радует, очень радует, потому что посмотрите, ну, на экран телевизора, кто у нас сейчас главный…

Ю.А.: Год не смотрю телевизор.

В.С.: Ну, слава богу, молодцы, я тоже, ну, я смотрю новости все-таки, да, потому что больше смотреть особо-то нечего. У нас главные герои – это кто? Менты. Если не менты, значит какой-то криминал. И когда объявляется год романтики, когда столько мероприятий, связанных с этим.

Ю.А.: День романтики.

В.С.: День романтики, да. Связанных с Александром Грином, т.е. я понимаю, что все-таки это новый какой-то бренд, какой-то бренд, что вот у нас развивается. Вернее, он и был, он начинает развиваться, что вот у нас особый город. У нас не только здесь герои-менты, но у нас герои и настоящие писатели, романтики, которые, ну, в общем-то, заставляют людей жить лучше. Все мы читали и «Бегущую по волнам», и «Алые паруса». И я на самом деле думаю, что эти вещи, которые написал Александр Грин, они сделали и меня лучше и других тоже.

Ю.А.: Так, хорошо. Вот 25 августа у нас будет открыта аллея блогеров на Октябрьском проспекте. Там будет стоять знак «собачки». И также блогеры в этот день соберутся, покрасят скамейки на Октябрьском проспекте,

разрисуют их в веселые картинки и, собственно, оставят о себе память. Как Вы вот к таким акциям относитесь? Полезно ли это для города или это просто такой фан для блогеров, как Вы считаете?

В.С.: Ну, особой пользы для города я пока в этом не вижу.

Ю.А.: А гражданская активность? Выйти и своими руками что-то сделать.

В.С.: Ну, я знаю там пару блогеров, которые действительно являются блогерами, которые пришли в блогеры из журналистики хотя бы, т.е. они понимают, о чем пишут, и знаю, о чем пишут. А когда, ну, я не буду фамилии там называть, объявляют себя «известный кировский блогер», я смотрю, что там, какие блоги. Десять каких-то заметочек в два абзаца написано – это известный кировский блогер? Ну, извините меня. У меня 160 различных статей и книг и так далее, но я даже после этого не называю себя известным каким-то там ученым или писателем.

Ю.А.: Ну, Вы так же, как и блогеры, много пишете, я знаю, что у вас есть ваш персональный сайт в Интернете, вот. Я не знаю, обрадуетесь ли Вы тому, если вас там зачислят в ряды блогеров.

В.С.: Нет, я не блогер. Можно зачислять, но я сам себя не зачисляю.

Ю.А.: Хорошо. Это было особое мнение ректора Вятского социально-экономического института Владимира Сизова, не блогера. Владимир Сергеевич, я благодарю вас за эфир. Всего доброго и до свидания.

В.С.: Спасибо.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта