Наталья Осипова, гендиректор КЦ "Вятский":

Видео 14:34, 30 марта 2018 294 0

"Особое мнение" от 13.08.13

"Идеальное развитие событий я видела бы таким, что где-то на уровне городской администрации собирается совещание, куда приглашаются бизнес-погорельцы, и их спрашивают: как вам и чем помочь?"


«Особое мнение» от 13.08.13

Ведущий Владимир Сметанин

Гость Наталья Осипова

В.С.: Здравствуйте, добрый день. На 101 и 0 начинается программа «Особое мнение». Меня зовут Владимир Сметанин. Я приветствую вас, слушатели, и приветствую гостью в студии Наталью Осипову генерального директора коммерческого центра «Вятский», это, во-первых, а, во-вторых, доцента кафедры журналистики и культурологии Вятского государственного университета. Добрый день, Наталья.

Н.С.: Здравствуйте, Владимир.

В.С.: Ну, хотелось бы как раз-таки начать с ваших университетских дел. Этот ужасно интересный проект «Лекции в политехническом». Какие изменения там произойдут, что планируется в дальнейшем?

Н.С.: Такой кролик в рукаве, да. Я до эфира успела сказать, что в этом году будут изменения. Первая хорошая новость: проект продолжает жить и есть договоренности с очень интересными людьми, которые приедут, пока неизвестно в какие месяцы, но известно, что приедут в течение следующего учебного года. Это будет известный историк оксфордский профессор Андрей Зорин, не путать с одноименным человеком нашего города, которые прочитает лекцию тоже историко-идеологического формата. Это будет известный программист, такой модный технолог, который, я надеюсь, не только лекцию прочитает, но еще и поработает с нашими программистами. Максим Лившиц, человек, который жил и работал и в Америке, он знает, что такое «силиконовая долина» и он очень хорошо представляет, что такое русские программисты, который соединяет эти миры, для меня очень непрозрачные, но они друг друга все знают, вот. Это также будет полит., обозреватель, один из членов координационного совета оппозиции, фигура, которая мне известна по филологическим работам, но всему остальному сообществу, скорее, по ярким политическим высказываниям. Это Кирилл Рогов, который тоже готов к нам приехать и прочитать лекцию. Мне бы искренне хотелось, что он прочитает что-нибудь, знаете, из серии «О текущем моменте». Вот, но я также должна анонсировать, что в следующем году руководить проектом буду не я, я буду где-то рядышком, а руководитель будет другой. Мы сейчас пока ведем переговоры, и как только будет это известно, я обязательно первым делом расскажу об этом на «Эхе».

В.С.: Можно ли поинтересоваться, с чем связана вот такая смена людей курирующих? Вам хочется отдохнуть?

Н.С.: Ну, с моими планами на следующий год. Я хочу уехать. Нет, Вы знаете, вот на счет отдохнуть. Вообще, мне хочется отдохнуть. В августе месяце очень хочется отдохнуть.

В.С.: Бархатный сезон, конечно, грех просто не вырваться.

Н.С.: Августовский синдром. Когда смотришь на желтые листочки и понимаешь быстротечность бытия, а вот. Но, с другой стороны, ну, да. Мне, это связано с личными, скорее, обстоятельностями, с моей потребностью уехать из города надолго и с желанием, с другой стороны, сохранить то, что было сделано, тем более что у нас были такие и предложения, и идеи расширить проект и добавить к нем еще формат наших лекторов. То есть, мы привозим очень ярких лекторов с мировыми именами, ну, у нас вообще в городе живут люди, которые могут прочитать лекцию на очень высоком уровне.

В.С.: И ведь в прошлом учебном году такая возможность обсуждалась, да, как раз-таки? Чтобы наши преподаватели…

Н.С.: Да, да мы хотели стартовать в прошлом году. Мы хотели стартовать с лекций, которые могли бы прочитать, например, наш губернатор и владыка. Такие были переговоры. Ну, наверное, возможно, мы это сделаем в этом году. И, естественно, профессура.

В.С.: Какой-то положительный отклик, да, уже от них получен? Они готовы, согласны выходить на эту площадку?

Н.С.: Да, да. Ну, знаете, я же очень такой деспотичный руководитель. То есть, мы задали определенного рода стандарт. Стандарт лекции с презентацией, стандарт лекции такого современного типа. Не хочется использовать грязное слово «инновационный», но где-то вот в этой стороне.

В.С.: Ну, приходится его использовать.

Н.С.: Да, т.е. мы хотим сделать лекцию, которая одновременно была бы и открытой для дискуссий площадкой. И мы сделали, на самом деле, если говорить об итогах прошлого года, то мы сделали то, чего в нашем городе не было. Мы создали место, куда могут прийти простые нацболы, простые ребята с улицы, и именно такие ребята и пришли. Я не знала, что они придут, но они пришли. И задать вопрос профессору европейского университета. И вот это прецедент, эту историю очень хотелось бы закрепить. Хотелось бы закрепить историю, когда обычный человек может прийти с очень серьезным теоретическим вопросом. Почему мы думаем, что народ интересуется только хлебом насущным, что у нас нет людей с высокими устремлениями, особенно среди молодежи. Когда мы говорим, вот есть эти молодежные группировки. Так, на самом деле, эти подтянутые, прокаченные ребята с угрожающими татуировками на руках, они очень небессмысленные ребята. Они любят родину, они готовы ее защищать, у них свои, очень странные для нас, методы.

В.С.: Грубо говоря, не дураки они, да?

Н.С.: Они, я бы не сказала, что они очень образованны, увы, но если они придут на лекцию и улучшат свой уровень образования, возможно, они потом изменят свои методы борьбы за социальную справедливость.

В.С.: А они смогут воспринять тот уровень речи и объяснения, который дается профессиональным лектором?

Н.С.: Вот еще одно требование наших лекций, чтобы они были настолько популярны, чтобы их мог смотреть профессор ВятГУ и одновременно студент ВятГУ, и любой человек, который пришел с улицы.

В.С.: А сами посетители, сами гости этих лекций, они могут как-то выходить на вас, на руководство со своими предложениями кого бы они хотели послушать, с кем бы они хотели пообщаться.

Н.С.: Да. У нас есть группа «Вконтакте», где идет большая дискуссия, каждую лекцию обсуждают: хороши ли было, плохо, с чем не согласны и там появляются предложения, кого бы хотели послушать. Но тут, опять же, у меня мой личный очень важный критерий – критерий серьезной научности. А тех людей, которых приглашали и хотели видеть, это были, скорее, люди такого, ну, общественные деятели, такого высокого общественного статуса, но сомнительной научной репутации.

В.С.: А политический как-то их уклон тоже приветствуется, нет?

Н.С.: Ну, нет. Мы вне политики. Мы в формате чистой науки, которая воспринимает все и любую политическую информацию рассматривает как базу данных для последующих серьезных научных заключений. У нас нет границ, по крайней мере, слава богу, пока руководство университета таких границ не ставит.

В.С.: И вот эти лекции, отклик, вот именно это и есть то бурное обсуждение на странице, в том числе «Вконетакте», это и есть, с вашей точки зрения, тот отклик, который нужен?

Н.С.: Владимир, какие же Вы вопросы задаете! Какой отклик нужен. Это для меня очень неожиданно. Я ожидала другой аудитории. Думала, что мой проект, мои эти лекции привлекут интеллигентную публику, которая в Кирове есть, которой некуда пойти. И вот эти интеллигентные люди будут приходить на лекции. И когда я увидела, что приходят немножко другие люди, а ведь я же общаюсь с кировской интеллигенцией, я себя, в общем, причисляю к этому социальному слою. И мои друзья, и знакомые как-то очень редко, выборочно, после моих десятых приглашений, приходили на одну лекцию из семи лекций, которые у нас были в проекте в прошлом году. Для меня это было неожиданно. Почему умные, интеллигентные люди приходят, они приходят, но не в том количестве, как я думала, они не доминирующая часть аудитории. Доминирующей частью аудитории оказались молодые пытливые умы. Такие, знаете…

В.С.: Которые не определились, возможно, еще с позициями.

Н.С.: Крайне далекие от науки. Крайне далекие от науки, вот что интересно. И, к сожалению, к огромному, не способные оценить научный уровень той профессуры, которую мы привезли, по своей, ну, скажем так, большей, на мой взгляд, части. А с другой стороны, я задавала себе такой вопрос. Ведь, по-моему, это очень круто, что эти ребята могут прийти и повысить свой интеллектуальный уровень. Возможно, потом эти ребята придут в университет, потому что я не знаю, я это отношу к успехам своего проекта, наши лекторы это относят к успеху университета в целом, но в этом году был поставлен исторический рекорд – более 9 000 заявлений поступило в ВятГУ. Те есть, Вы понимаете.

В.С.: Ректор Валентин Николаевич говорил о том, что массовость повысилась.

Н.С.: Это, в общем, серьезный результат. Поэтому вот давайте подумаем, что мы делаем с этой аудиторией. Когда мы, мы об этой аудитории говорим, обычно, в криминальном таком контексте. Вот они там собрались, сделали какие-то антиобщественное действие, а, возможно, нужно вот, я понимаю, что немножко идеалистически прозвучит, просветительствовать. Ну, я вот просветительствую.

В.С.: Как было некогда, да.

Н.С.: А почему нет? Я считаю, что высокий стандарт просветительства, он не утратил своей энергетики и не утратил своего такого позитивного значения в нашем обществе и это можно делать. Это можно делать точечно, это можно делать, не ссылаясь на власти, не ссылаясь на общеэкономическую ситуацию, это можно делать просто вот в одном отдельно взятом месте.

В.С.: А просветительство именно в регионах, оно чем-то отличается от просветительства в столицах, например? Прошел бы этот проект в Москве, в Санкт-Петербурге или у нас есть какие-то свои особенности?

Н.С.: Да, конечно, очень отличается. Знаете чем? Москвичи, простите меня за лексику такую, зажравшиеся. У них таких площадок десятки и стони.

В.С.: Но они не ходят, ходят?

Н.С.: Ходят, но такая площадка собирает, я разговаривала с московскими друзьями, обсуждала с ними формат, естественно. Вообще говоря, мы это проект запускали вместе с Яном Левченко, который рассказывал, что и как есть в Москве. В общем, придумывали этот формат вместе с ним, он мне помогал интеллектуально как раз осмыслить этот феномен. Публичные лекции в областном центре, т.е. в провинции, скажем так. Так вот в Москве на такие лекции блестящих профессоров, специалистов экстра-класса, приходит 50 человек. Если приезжает Жижек, то благодаря раскрученности этого имени, ну, на Жижека придет 100. У нас меньше 120 человек не было, у нас приходят, т.е. мы настолько голодные в интеллектуальном смысле, что у нас люди готовы и мечтают прийти и послушать вообще что-то содержательное. И когда мне говорят, вот знаете, вот там-то открылись ваши конкуренты, еще такая-то площадка в Кирове стала проводить публичные лекции. Вот Наташа Пушко с Димой Ширяевым в «Галерее прогресса» проводят лекции по искусству, вот там еще где-то что-то происходить. Вы знаете, меня это радует очень, потому что, на самом деле, это означает, что вот это интеллектуальный голод, который у нас есть, он будет удовлетворяться более полно, более разнообразно. Я исключительно, я, во-первых, хожу к ним на их лекции, я их всячески поддерживаю, я очень рада, что они есть. Я считаю, что нам еще, что называется, поле непаханое, пахать и пахать.

В.С.: Как Вы думаете, возможна ли ситуация, когда наш народ, мы зажремся, извиняюсь.

Н.С.: Ох, как бы мне хотелось дождаться этих сладких времен. Давайте, Владимир, представьте, лет через пять мы с вами приходим и говорим вот так вот десять проектов лекториев, куда бы вечером пойти.

В.С.: Куда бы сходить, в пользу чего выбор сделать. Хорошо. Коли уж мы общаемся именно на эту тему, хотелось бы немножко в другую плоскость уйти. Тема образования. Накануне первое сентября и там ведь очень много новшеств, связанных и с высшим образованием у нас произойдет. Вы подробнее, наверняка, можете об этом рассказать, углубились в эту тему.

Н.С.: Вот я еще не углубилась в эту тему. Я только что приехала из отпуска. Все изменения, которые происходят, они все, те о которых я знаю, они имеют длинную перспективу. Я не знаю, какие имеете ввиду Вы.

В.С.: Система бакалавриата, магистратуры, что-то там с ней происходит.

Н.С.: Смотрите, во-первых, это не решение этого года, а требование ВТО. И мы находимся в состоянии длинной реформы высшего образования, когда от специалитета, мы переходим к западной системе бакалавриат плюс магистратура. Эта реформа уже идет несколько лет. Она идет с кровью. Они идет по живым людям, по живым структурам, по живым программам. Внутри университета это приводит к необходимости переписывать все программы, т.е. преподаватели с утра до вечера сидят, пишут новые программы бакалавриатов, магистратур. Плюс открываются новые специальности, которые постоянно требуют рынок. И это тоже приводит к необходимости постоянных новых разработок. Вы не представляете, какой это адский и сизифов труд. Я видела, как мои коллеги писали по несколько программ за год. Ведь это, ну, такая никак не оплачиваемая работа. Если ты читаешь этот курс, ты должен его создать, прописать, утвердить. Это, на самом деле, очень-очень тяжело. Но рядом с этим происходит еще одна интересная тенденция, которая тоже, это тоже не этого года новость. Это такой длинный процесс, который был начат, о котором много говорили, который сейчас приобретает контуры реальности. Это процесс, концепция так называемого непрерывного образования. Что это такое. Эта та идея, которая уже вовсю цветет на Западе, заключающаяся, это идея того, что человек должен всю жизнь учиться. Не потому, что он такой любознательный, а потому, что постоянно меняющийся рынок, запросы работодателей требуют с него постоянно новых компетенций.

В.С.: А если человек не хочет учиться?

Н.С.: Не хочешь учиться – сиди дома.

В.С.: Или ему в первую очередь нужно внедрить мысль о том, что он должен это делать постоянно.

Н.С.: Ну, вот смотрите, вы же каждый день дышите, едите.

В.С.: Ну, это физиологические потребности организма.

Н.С.: Вы питаете свой организм, а вы, на самом деле, точно также имеете так называемые ментальные потребности, интеллектуальные, духовные потребности. Так вот когнитивная потребность, потребность развития мышления, потребность поддержания его в рабочем состоянии, в состоянии усваивать все новую и новую информацию. Она на сегодняшнее время выходит на первый план. И она не связана с вашим желанием, если человек не хочет, как Вы говорите, Владимир. Ну, не хочет. Много ли чего мы хотим такого, что по-настоящему приходится делать. Это запрос рынка, это запрос работодателя. Если ты хочешь получать достойную зарплату, ты должен иметь такие-то, такие-то компетенции. Ты можешь их где взять? А ты можешь пойти на такие-то курсы такого-то университета, получить сертификат, отслушать такое-то количество часов. И дальше ты становишься уже более уникальным специалистом или специалистом в новой отрасли, которая сейчас более востребована, чем твоя предыдущая профессия. И вот эта очень интересная разыгрывается карты, потому что эта карта не только новой сферы образования, непрерывного образования, образования для взрослых, мотивированных, понимающих, зачем они сюда пришли людей. Это еще и финансовая большая карта, потому что эти взрослые люди будут платить за это образование. Работодатель будет платить. Работодатели готовы сегодня заплатить за то, чтобы им дали хорошего специалиста. У меня есть такая-то прекрасная девочка, я с ней давно знакома. Я хочу, чтобы она стала специалистом вот в такой-то отрасли. Я готова заплатить деньги для того, чтобы ее сделали таким специалистом. Покажите мне место, которое готово эту потребность удовлетворить. И вот самое интересное в этом году будет разворачиваться на этой площадке, потому что у нас есть институт усовершенствования учителей.

В.С.: Там кадров работает очень много.

Н.С.: Они делают такие программы, там выделяются серьезные финансовые потоки под подобные вещи, но нам нужны не только обновленные учителя.

В.С.: Педагогические кадры. Не только они нужны, да.

Н.С.: Конечно, понимаете. И поэтому это должны делать и классические университет. Классические университеты должны подстраивать отдельный огромный блок работы, основанный не на абитуриентах. То есть, вообще мы должны хвастаться не только тем, что у нас 9 000 заявлений и у нас там набор. Мы должны хвастаться, что у нас еще и взрослых людей пришло приблизительно столько же готовых и желающих получить новую квалификацию.

В.С.: Это форма каких-то курсов, повышающих квалификацию?

Н.С.: Я не знаю. Да, сейчас это существует в форме курсов. А за тем, на самом деле, если вы закончили специалитет, вы можете прийти в университет и сказать: «А я хочу поступить в магистратуру». Вы поступаете в магистратуру и получаете диплом магистра, защищаете магистерскую диссертацию и вы получаете, во-первых, современное образование и, во-вторых, ну, в той сфере, которая вам нужна. Ну, к примеру, вот вы закончили, вот я закончила филологическое образование. Я захотела стать социологом. Я поступаю в магистратуру по социологии, и я социолог с дипломом. Вот такие вещи сейчас возможны. И я вижу будущее развитие системы высшего образования именно там.

В.С.: А не превратится ли это в некую такую формальность? Учеба ради получения бумажки, ну, для того, чтобы дальше продвинуться по карьерной лестнице или найти более высокооплачиваемую работу.

Н.С.: Я хочу вам рассказать историю своей хорошей подруги, учительницы Вятской гуманитарной гимназии Марины Яковлевна Беринбаум, которая должна была организовать курсы повышения квалификации в областном масштабе и приехали учителя со всей области послушать. Вот она заслуженный учитель, признанный специалист в этой области. Они приехали для того, чтобы получить вот эту галочку, то, что Вы сказали. Они приехали, точно зная, что отсидим и вернемся в свои деревни работать.

В.С.: Отсидим, обязательно сдадим, ну, как-то уже подарки куплены, например, экзаменационной комиссии. Они уже не могут нам, нас не пропустить.

Н.С.: Значит, что сделала Марина Яковлевна. Она создала новую систему вот этого образования. Надо отдать должное ее смелости и, вообще говоря, тому масштабу, на который она замахнулась. Она сделала тренинговую систему переквалификации учителей английского языка. Она их там учила делать сайты, она им расписала день с утра до вечера и она не позволила им там уходить. Одна женщина ушла, это было сделано там из этого целое событие. Она не позволила им халтурить. И сначала все пищали: «Воот…». Они привыкли, знают, как можно получить эту галочку. Но в конце этих курсов, когда они поняли, что они получили, все благодарили, все говорили, когда еще можно приехать. То есть, конечно, у нас есть некоторый стереотип в отношении таких курсов повышения квалификации.

В.С.: Что мы вот должны.

Н.С.: Чему-то очень вторичному, очень скучному и совершенно ненужному, необходимому для того, чтобы поставить галочку. Но если будет предложен по-настоящему крутой продукт, который действительно развивает тебя как личность, который дает тебе интеллектуальный драйв, который тебя продвигает, этот продукт будет востребован. Мы должны сломать это ожидание, которое есть, мы должны сломать эту традицию, которая есть. Ну, вот первые ласточки.

В.С.: Ну, есть с чего начинать у нас? В каком состоянии сейчас у нас находится эта система непрерывного образования.

Н.С.: Мы же знаем с вами в каком. В очень грустном, в очень грустном. Я рассказала про этот опыт Марины Беринбаум, потому что это, конечно, единственная история. Все остальное – это истории про то, как получают галочки, отсиживают или договариваются и получают вообще липовые эти бумаги.

В.С.: А возрастные рамки есть какие-то у этого непрерывного образования?

Н.С.: Мы же с вами знаем.

В.С.: Со скольки до скольки?

Н.С.: Нет, возрастных рамок, разумеется, нет. И мы знаем, что на Западе, например, крайне модно в пенсионном возрасте поступать в университеты.

В.С.: Есть такие случаи и у нас в России, когда пенсионерки, по-моему, в основном женщины, идут получать высшее образование.

Н.С.: Смотрите, отдельные случаи у нас и тенденция тем. Сколько пройдет времени, когда у нас это тоже станет тенденцией.

В.С.: Трудно предположить.

Н.С.: Я думаю, что лет 5-10, что вот то поколение, которое готово к подобного рода экспериментам, оно, это сейчас поколение сорокалетних. Когда эти люди дойдут до 50-60 лет, они будут готовы, т.е. сознание меняется очень медленно, но оно меняется. И идея того, что нужно постоянно развивать свой мозг, также как мы постоянно развиваем свои мышцы, да, мы же делаем какие-то упражнения физические.

В.С.: Ну, или хотя бы банально ходим и тренируем мускулатуру.

Н.С.: Да. Так же, как мы мускулатуру тренируем в зале, спортзале, надо тренировать нейтронные связи в мозгу, чтобы они тоже не умирали. И это, между прочим, вопрос не только работы, это вопрос здоровья. В Америке это называют профилактикой Альцгеймера. Высшее образование второе в пожилом возрасте или второй иностранный язык в пожилом возрасте или любая такая система позднего, вот такого вот пенсионного образования, она является прямой профилактикой болезни слабоумия мозга. И это вообще вопрос здоровья нации. Поэтому я думаю, что и государство будет вкладывать.

В.С.: В нашей стране не так велика продолжительность жизни по сравнению с развитыми странами. Это тоже ставит вопрос.

Н.С.: Владимир, ну, мы же с вами верим в светлое завтра, не так ли?

В.С.: Нет, мы, конечно, верим, но и хотелось бы, чтобы какие-то объективные показатели того, что это светлое завтра может наступить.

Н.С.: Вы же свою жизнь не рассчитываете по статистике. Так, мужчины в России по статистике живут до шестидесяти. Мне осталось там не так много.

В.С.: Сейчас 62. Ну, иногда все-таки такие грустные мысли на ум приходят. И задаешься вопросом, ну, как это так, уйти из этого мира в 62 года рановато все-таки, да?

Н.С.: Безумно рано.

В.С.: Я напомню, что это особое мнение Натальи Осиповой и напомню, что на нашем сайте echokirova.ru регулярно анонсируются все программы «Особое мнение». Вы можете зайти туда, оставить свой вопрос. Этот вопрос будет обязательно озвучен. Напомню, echokirova.ru. И вот есть у нас вопрос. Ну, это, правда, вопрос не через сайт, хотя есть через сайт тоже. Я чуть позже озвучу. У нас звонок в редакцию был, спасибо редактору, что принесли этот вопрос. «Наталья, хорошо бы увеличить помещение для «Лекций в политехническом», потому что места всем не хватает, а так, проект отличный. Позвонил Дмитрий и высказал свое мнение и предложение. Как Вы относитесь к этому?

Н.С.: Рассказываю про аудиторию. В политехе есть несколько больших аудиторий, но они не такие красивые как та, в которой мы проводим лекции.

В.С.: А, вам хочется еще, чтобы был особы антураж.

Н.С.: Конечно. Эта аудитория полностью оборудована и под наши высокие стандарты подходит. Она светлая, она с символикой университета, она оборудована всеми необходимыми масс-медиа и всем проекторами, все

это там есть. Будем ли мы дальше расширять аудиторию. Я об этом думала, т.е. когда первая была лекция, и был Левченко и был супераншлаг, и люди сидели там, мы просто заносим дополнительные лавочки. Ну, т.е. аудитория рассчитана на 120, мы туда вместили 150-180 человек. Это люди, которые сели на лавочки, на подоконники, девочки-волонтеры сидели чуть ли не на полу.

В.С.: Ну, тут уже не до удобств, наверно, когда приезжает личность такого уровня. Можно и потерпеть.

Н.С.: А Вы знаете, как это хорошо смотрится вот такой вот гипераншлаг в университетской аудитории. Когда ты смотришь, возникает какое-то такое дополнительное ощущение плеча, дыхания человека, который рядом.

В.С.: То есть, не отдельного человека, не люди по отдельности, а это такой единый организм.

Н.С.: Да, абсолютно. Но, если в следующий раз придет не 180, а 200 человек, то лекция следующая будет уже в другой аудитории. Аудитории такие в университете есть, просто мне кажется, что лучше было чуть-чуть теснее, и такой был гипераншлаг, чем мы размажем эти 120 человек по огромной аудитории, рассчитанной на 400 человек. Такие аудитории в университете существуют, да. Это будет не та атмосфера. Не будет вот этой вот, не будет общего дыхания зала, которое, мне кажется, тоже очень важно, потому что знаете еще, что ведь на лекцию приходят люди и им интересно не только посмотреть на лектора и послушать лекцию. Им интересно посмотреть, а кто же рядом сидит.

В.С.: Друг на друга.

Н.С.: Кто еще пришел.

В.С.: Да, да, да.

Н.С.: У нас, например, интересный собрался пул бизнесменов, который ходят на одну лекцию за другой. Люди из бизнеса находят время, а их время очень дорого, находят время, чтобы прийти вечерком на лекцию в пятницу. И им, конечно, интересно, а кто же еще-то из нашего клана пришел сюда, вот. Поэтому мне важно, т.е. внутри этого проекта есть еще сообщество людей, слушателей. И это тоже важные люди. Вообще говоря, мы с ними со всеми общаемся и через сайт и лично, потому что первоначально чуть ли ни все были лично приглашенные. Потому уже возникла эта публика, с которой я знакомилась, мне они были интересны. С удивлением увидела, кто к нам пришел. Вау. Я ждала, что к нам чиновники потянутся. Мы же рядом тут.

В.С.: Ну, увы, пока. Или все-таки были?

Н.С.: Знаете, отдельное, отдельное. Не массово. Хотелось бы массового повышения интеллектуального уровня и образовательного наших соседей.

В.С.: Очень надеюсь и верю, что в проект «Лекции в политехническом» будет развиваться и исключительно в положительном смысле. Ну, а вторую часть «Особого мнения», думаю, посвятим вопросам бизнеса, предпринимательства. Сейчас у нас небольшой перерыв. Напомню, что это особое мнение Натальи Осиповой генерального директора коммерческого центра «Вятский» и доцента кафедры журналистики и культурологии ВГУ. Сейчас перерыв.

Реклама

В.С.: Продолжается «Особое мнение». Меня зовут Владимир Сметанин. Гостья в студии Наталья Осипова генеральный директор коммерческого центра «Вятский» и доцент кафедры журналистики и культурологии Вятского гос., университета. У нас есть вопрос с нашего сайта. Коротко вам предлагаю на него ответить, если получится. Ну, потом хотелось бы поговорить вот по этому ужасному пожару, имею ввиду, произошедшему на прошлой неделе. Это стало трагедией для многих предпринимателей. Там огромные многомиллионные

убытки. Итак, вопрос с сайта. «Надоело работать на дядю. Хотелось бы заняться бизнесом. С чего посоветуете начать?»

Н.С.: Ох…

В.С.: Начать с отказа от этой мысли, может быть.

Н.С.: Нет, не начинать с отказа, потому что, слава богу, такие люди есть. Первое, что я бы сделала, я бы нашла единомышленников, т.е. ту микрокоманду, внутри которой можно дальше двигать идею.

В.С.: Бизнес-идея должна все-таки быть?

Н.С.: Знаете, сначала должны быть единомышленники, среди которых должен быть человек, который хорошо считает. Такой возможный финансовый директор в будущем. И должен быть человек, который готов координировать это с администрацией, потому что вопросы координации с администрацией могут зарубить любое дело на корню. То есть, вот два человека, которые нужны сразу в команду. С этими двумя людьми, втроем, надо сесть и произвести мозговой штурм с точки зрения идей, да. Нужна идея, конечно, нужна идея, что делать. Но поскольку, вообще говоря, все это не ново, то можно поступить иначе. Можно пойти в бизнес инкубатор и посмотреть, какие идеи уже есть там, потому что туда приходят молодые ребята как раз, которые хотят начать бизнес. Им помогают разработать первую бизнес-модель. И когда идея есть, нужно собраться с силами, мыслями и написать такую штуку, которая называется бизнес-план. Все начинается с бизнес-плана. Это очень важно свою светлую идею просчитать. Просчитать в деталях, в цифрах и обязательно заложить риски. Вот с этого надо начинать. Ну и набраться, знаете, такого внутреннего куража, понимания того, что легко не будет, но не боги горшки обжигают.

В.С.: А может один человек совместить в себе вот одном все эти роли будущего финансового директора или администратора.

Н.С.: Ну, я не знаю. Теоретически может, практически, я таких историй не слышала. Я всего слышала все-таки истории, когда делают несколько человек, потому что…

В.С.: То есть, речь идет о команде.

Н.С.: Потому что бизнес – это все-таки история команды. Даже когда мы слышим какое-то одно имя, за этим именем все равно, как правило, стоит команда, которую он набрал под себя. Вот есть один такой храбрец, который говорит: «А я, не смотря на то, что мне все говорят «нельзя», «невозможно» – буду делать». Но дальше он, это должен быть, конечно, харизматик, который сможет зажечь своей идеей других людей, собрать их в команду и дальше двигаться вперед, не смотря ни на что, будучи готовым, преодолевать огромное количество препятствий, но не бездумно и не безумно, а просчитывая. Поэтому нужна, как бы, холодная голова – фин., директор и нужна горячая голова, человек-идеолог, который горит, который готов идти вперед, прожигая своим желанием все преграды.

В.С.: Горячая голова. Вот хочется ухватиться за это слово. Горячо было в торговом центре «Фабрика». Вы наблюдали, да, за этой ситуацией? У Вас наверняка есть знакомые, которые

Н.С.: Я это видела в Интернете.

В.С.: Занимали там арендные площади.

Н.С.: Да.

В.С.: С точки зрения рисков страхования, может быть, предпринимательской деятельности, можно вообще свой бизнес уберечь от таких вещей? Или от стихии абсолютно все бесполезно?

Н.С.: Я вот не знаю, Владимир, Вы в курсе все-таки, что послужило причиной?

В.С.: Причина, вроде, пока не названа.

Н.С.: Я тоже не читала пока. Довольно важно все-таки, что было причиной. Причина была, например, в проводке, тогда это вина собственников, которые все-таки должны были подумать о том, чтобы в старом здании, историческом здании в центре города, сделать новую проводку. Но пострадало огромное количество, люди, которые пострадали – это арендаторы. Арендаторы, которые потеряли товар. К счастью, к огромному счастью, нет человеческих жизней. Ну, вот смотрите, когда происходит какое-то стихийное бедствие, какое-то ЧП, например, там наводнение или еще что-то, государство выделяет компенсации.

В.С.: Хотя бы вспомнить события, да, прошлого лета, когда в Краснодарском крае случилась такая беда.

Н.С.: Да. И выделяются довольно крупные компенсации. В данной ситуации у нас в обществе существует мнение такое, что если это бизнес, то вроде пусть сами крутятся, вроде они заработают. Но когда у тебя все сгорело, а ведь мы понимаем, что у этих людей еще могли быть кредиты, это мог быть не их товар, а товар, взятый на реализацию, то, конечно, им действительно нужна финансовая помощь. И эту финансовую помощь, конечно, должно оказывать государство.

В.С.: В лице, ну, в первую очередь, наверно, городской власти, областной власти.

Н.С.: Я идеальное развитие событий видела бы именно таким, что где-то на уровне городского, Городской администрации собирается совещание, куда приглашаются погорельцы, бизнес-погорельцы, и их спрашивают, как вам и чем помочь. Потому что это разумные люди, это активные люди, которые сейчас в отчаянии. Все, что они строили с огнем в душе и с желанием заработать деньги для себя и своих семей и обеспечить людей работой, это все погибло. Им действительно сейчас нужна помощь, в том числе нужна моральная поддержка. И, конечно, если бы Горадминистрация хотя бы моральную поддержку для начала оказала и, может быть, поспособствовала каким-то кредитом, помещением помогла. Я думаю, что надо их собрать, они сами скажут, что им надо в этой ситуации. Это по крайне мере бы для всего остального бизнес-сообщества означало, что власть готова помогать бизнесу. А пока у нас такая история: бизнес горит, ну и ладно, не мое.

В.С.: Сами разберутся.

Н.С.: Не мое, да. А, вроде, вот у них и так денег много, чуть-чуть будет меньше. Так это не так. Те люди, которые пострадали на «Фабрике» - это не люди с какими-то супер, не с какой-то суперприбылью. Там были не только владельцы этой «Фабрики», которая, кстати, тоже, насколько я понимаю, там все было перезаложено и сейчас речь идет о том, что, может быть, эта «Фабрика» уйдет за долги как банкрот. Сейчас ведь вопрос стоит так. Что будет дальше вообще с этим местом. Но это, конечно, вот понимаете, такие истории, они, как правило, являются индикаторами общей ситуации, в том числе общего бизнес-климата. Поэтому, что будет делать власть, а я боюсь, что власть ничего не будет делать. Это важно.

В.С.: У предпринимателей есть еще и другие риски: административное давление, всевозможные проверки, соответствие требованиям каким-то контролирующих органов. Чего бояться в первую очередь? Каких-то внезапных таких ЧП или все-таки вот этого давления со стороны чиновничьей братии.

Н.С.: Знаете, как интересно. Вот у нас действительно все больше проверок, проверки все жестче и это никак не оберегает. Казалось бы, очевидный вывод – это не тот путь, который нужен. У меня где-то уже больше полугода назад была проверка пожарников. Пришел к нам пожарник, у нас тоже старое предприятие, у меня тоже старые площади, пришел пожарник, все обошел, нашел недочеты где-то там у нас проемы дверей, построенные в 70-ые годы не соответствуют, где-то у нас нет автоматической системы пожаротушения, где-то еще что-то, и написал нам штраф в 200 000. Для моего предприятия в период стройки, мы в это время строили торговый центр в Порошино, это был очень сильный удар. Я прямо, знаете, искренне вот так вот расстроилась, потому что чего бы я хотела, как предприниматель. Чтобы пришел пожарник и сказал: «Знаете, я хочу сделать ваше предприятие пожаробезопасным».

В.С.: Я вот о вас забочусь, о людях, которые работают.

Н.С.: Да, я готов вам помочь разработать вот эти регламенты, системы. Я не хочу, чтобы он был проверяющим органом. Я хочу, чтобы он вместе со мною работал на улучшение ситуации пожарной безопасности, понимаете. Тогда это будет полезно. А пока пожарники приходят и нас штрафами

обкладывают, причем эти 200 000 не пойдут на улучшение моего объекта. Они просто лягут в казну – меня наказали. Вот если бы меня не наказали, а помогли бы сделать мое предприятие безопасным, это было бы, на мой взгляд, в миллион раз эффективнее. И это было бы не только эффективнее с точки зрения отношений бизнеса и власти, но и с точки зрения пожаробезопасности объектов.

В.С.: Как Вы думаете, эту систему можно изменить? Вот действительно наладить такое взаимодействие контролирующих органов.

Н.С.: Ну, это вопрос-то ведь не ко мне, Владимир.

В.С.: К законодателям обращаться?

Н.С.: Я думаю, что да. Я думаю, что это должны, видите, наши законодатели смотрят, как у нас все плохо устроено, и они начинают запрещать. Вот эта логика запретительная, она не работает. Вернее, она работает, но как: она селит страх, она ухудшает бизнес-климат, она создает иерархию отношений, в которых проверяющий главный, а бизнес где-то там внизу это социальной лестницы. И пока у нас такая история, развития бизнеса в России не будет. Ну, это так все просто и очевидно, что я не понимаю, т.е. просто понимаете, законы принимают не те люди, которые когда-либо чем-либо серьезным занимались.

В.С.: Ну, ведь у них есть у многих свои какие-то, бизнес свой опыт какой-то есть. Почему они так себя ведут?

Н.С.: Ну, они занимаются политикой, они занимаются политикой. Игра интересов.

В.С.: У нас буквально еще одна минута остается до конца программы. Какая-то очень интересная история в Порошино сложилась, да, с остановочным павильоном. Это в общем процессе благоустройства города?

Н.С.: Это одно из странных решений нашей администрации, когда при работающей существующей остановке, взяли и приняли решение сделать еще одно остановку. Я об этом узнала так: я приезжаю из отпуска, и у нашего магазина в Порошино постоянно собираются люди и говорят, слушайте, ну, вот какое безобразие, как же это стало возможным. На место выезжали телевизионщики, потому что там срубили шесть сосен, старых прекрасных сосен, которые сажали ветераны. В кадре ветеран плачет, говорит, да как же так

В.С.: Срубили, чтобы вот этот именно остановочный павильон, да, установить?

Н.С.: Остановку, да. Они поставили остановку, которая, в общем, даже по расстоянию от сегодня существующей, находится не в достаточном количестве метров. То есть, даже они с точки зрения норм нарушили какие-то нормативы. И самое главное, что они не послушали мнения людей, которые живут в этом месте. Люди, я сейчас только что встречалась с одной из этих женщин, Катериной. Она живет рядом, у нее ребенок ходит в школу. Она переживает, если они сделают здесь остановку, это будет очень опасное для перехода место, потому что там разгоняются машины, там довольно узкая дорога. Если там будет остановка, она говорит, у меня единственный ребенок, я боюсь, что потеряю этого ребенка, если он будет бегать в школу и всегда опаздывать.

В.С.: Конечно, любой родитель будет страх испытывать, да. Куда-то уже обратились с просьбой прокомментировать эту ситуацию?

Н.С.: Вот такая вот стопка писем и ответов. Я знаю, что на сегодняшний день Рогозин, который курирует этот вопрос, приостановил решение, что будет дальше – увидим. Я думаю, что это будет тоже одним из индикаторов отношения власти к потребностям народа, потому что кто принимал это решение, исходя из каких потребностей и чьих, для меня это на сегодняшний день абсолютная загадка.

В.С.: Ну, мы, пожалуй, тоже попытаемся выяснить, в чем там суть и дело, попытаемся проследить за этой историей. Время, к сожалению, «Особого мнения» истекает. Сегодня в студии была Наталья Осипова генеральный директор коммерческого центра «Вятский» и директор, простите, доцент кафедры журналистики и культурологии Вятского гос., университета. Меня зовут Владимир Сметанин. Спасибо, Наталья. Удачи. Я думаю, что у Вас а, точнее, я знаю, что у Вас отпуск продолжается, да?

Н.С.: Нет, я уже вовсю работаю.

В.С.: А, Вы работаете. Хорошо, тогда успехов, удачи. Спасибо Вам. До свидания.

Н.С.: Спасибо. Будем ждать первого сентября и хороших уже новостей.

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта