Екатерина Тарловская, депутат гордумы:

Видео 14:34, 30 марта 2018 152 1

«Особое мнение» от 07.08.13

"...Довыборы в гордуму - это хороший повод показать себя, заявить о себе для человека, который хочет прийти в политику. Многие используют это как пиар в хорошем смысле этого слова..."


Ведущая Юлия Афанасьева

Гость - депутат Кировской городской думы Екатерина Тарловская

Ю.А.: На 101 FM программа «Особое мнение». Меня зовут Юлия Афанасьева. Я вернулась в эфир, чему очень рада и сегодня у меня в гостях депутат городской думы и профессор кафедры госпитальной терапии Кировской государственной мед. академии Екатерина Тарловская. Екатерина Иосифовна, добрый день.

Е.Т.: Добрый день.

Ю.А.: Я сначала напомню все наши координаты. Нас можно не только слышать, но и видеть на сайте echokirova.ru. Там есть видеотрансляция, нас можно смотреть. Также нам можно писать в «Твиттер» visvan43. Мы мониторим, читаем в прямом эфире – пишите. Итак, у нас появилась новая традиция: мы начинаем нашу программу с вопросов слушателей из Интернета. Я хотела бы начать с вопросов о выборах в Гордуму. У нас здесь два блока вопросов: один медицинский, а еще есть про выборы. Так вот, все мы знаем – скоро грядут выборы. Такой вопрос: «Как Вы считаете, могут ли выборы одного депутата оказать влияние на что-либо в Гордуме?»

Е.Т.: Вопрос, которым задаются очень многие. Я думала на эту тему. Смотря, с какой точки зрения посмотреть. Конечно, большинство «Единой России» в думе позволяет им провести любое решение, которое им бы хотелось, как бы оппозиция не возражала против этого решения. Даже если к оппозиции добавится еще один депутат, то там все равно будет большинство. И вот с этой точки зрения мы не можем повлиять на принятие тех решений, которые нам не нравятся. Но с другой стороны то, что так активно происходит борьба за это место в Городской думе, мне кажется, это хорошо, т.е. любые выборы на конкурентной основе – это хорошо, потому что это еще один шаг к демократизации нашего общества. Нам, конечно, до него идти еще очень далеко. Но, в принципе, дорогу осилит идущий.

Ю.А.: Хорошо. С одной стороны – это конкуренция, но с другой стороны, за это место в Гордуме развернулась настоящая борьба.

Е.Т.: Ну и хорошо.

Ю.А.: Так почему, почему же за него так борются.

Е.Т.: Ну, просто, может быть, появились какие-то новые, свежие политически активные силы, ранее существовавшие на нашем политическом поле силы, тоже не хотят, так сказать, сдавать позиции. Это хороший повод показать себя, заявить о себе как о человеке, который желает прийти в политику и заниматься политикой, т.е. многие, на мой взгляд, это используют как вот такой повод. Но это тоже правильно.

Ю.А.: Другими словами, попиариться?

Е.Т.: В хорошем смысле этого слова, т.е. это правильно. Если человек хочет прийти в политику, то он должен говорить о своих взглядах, говорить о себе, говорить так, чтобы его слышала аудитория определенная.

Ю.А.: Хорошо. У нас есть еще один вопрос из Интернета. Я считаю, что он тоже связан с выборами: «Какие, на Ваш взгляд, сигналы городская власть готова принимать от общества? Как их надо форматировать и формулировать, чтобы они повлияли на ситуацию в городе?»

Е.Т.: Очень сложный вопрос. Для меня это тоже вопрос, на какие сигналы городская власть готова реагировать. Я думаю, чем большее количество лиц формулирует вот это вопрос к власти, тем больше вероятности, что власть будет реагировать.

Ю.А.: Каким образом?

Е.Т.: Это может быть. Можно через Общественную палату. Это один из таких простых, хороших, скажем так, понятных вариантов. Можно инициативным группам обращаться в Общественную палату, в том числе и по

вопросам, касающимся жизни города. Выходить на городскую власть через Общественную палату. Это такой простой, понятный путь. Для меня, по крайней мере.

Ю.А.: Вы знаете, можно я вставлю небольшой комментарий. В конце июля у меня в гостях был Тахир Алиевич Мамедов секретарь общественной палаты, и он в прямом эфире сказал, что городская власть не реагирует на наши решения и на наше мнение, т.е., видимо, через Общественную палату не вариант.

Е.Т.: Нет, то что она там реагирует или не реагирует, зависит от проблемы, зависит от взглядов городской власти на эту проблему, но здесь, по крайней мере, будет какой-то диалог, т.е. городская власть будет вынуждена ответить Общественной палате. Отрицательно, положительно, но она вынуждена будет ответить, по закону даже.

Ю.А.: В принципе, любая власть вынуждена ответить на любое письменное обращение от любого гражданина своего города в установленный срок.

Е.Т.: Ну, правильно, но если речь идет об Общественной палате, то это, скажем так, квинтэссенция общественных организаций. Это уже можно растиражировать в СМИ, это можно обсуждать, в отличие от обращения отдельного гражданина. Ну, есть, конечно, другие формы. Есть формы митингов, пожалуйста, пикетов, ради бога, можно прибегнуть и к такому варианту воздействия.

Ю.А.: А считаете ли Вы, что тех, кто выходит на митинги, пикеты и другие массовые акции, власть слышит?

Е.Т.: Если выйдет много народу, то, я думаю, что она услышит.

Ю.А.: А какой должна быть критическая масса?

Е.Т.: Критическая масса для города Кирова?

Ю.А.: Да.

Е.Т.: Если, предположим, у нас выйдет на митинг около 1000 человек, то городская власть такой митинг должна услышать.

Ю.А.: Около тысячи? Если в городе Кирове живет 500 тысяч человек, то 1000, мне кажется, это очень маленькая часть.

Е.Т.: Нет, давайте посмотрим на митинге в Москве. Когда в тринадцатимиллионном городе на митинг выходит 20 тысяч человек, это заставляет обращать на себя внимание. Процентное соотношение, в общем-то.

Ю.А.: Так, ну, хорошо. Вот смотрите, Екатерина Иосифовна, Вы являетесь депутатом Городской думы, если я правильно помню, чуть больше года.

Е.Т.: Да.

Ю.А.: Так? Скажите, почувствовали ли Вы, что Вам за это время удалось на что-либо повлиять, что-то изменить в жизни города?

Е.Т.: Единственный момент, который вызывает у меня частичное удовлетворение, - это наши переговоры с Департаментом здравоохранения Кировской области. Нам все-таки удалось пригласить к себе Утёмову Елену Дмитриевну, и она очень подробно выступала перед депутатами комиссии по социальным проблемам, больше двух часов. То есть, два с половиной часа она добросовестно отвечала на все заданные вопросы, и какой-то диалог состоялся. Мы очень трудно шли к этому диалогу. У нас, может быть, Вы помните, у нас были большие сложности.

Ю.А.: Была переписка.

Е.Т.: Была переписка, но вот все-таки тут Департамент пошел на встречу, и все вопросы, которые были у депутатов комиссии по социальным проблемам, были заданы. Вот, по крайней мере, диалог состоялся, и мы получили ответы на свои вопросы.

Ю.А.: А дальше?

Е.Т.: То, что касается каких-то других проблем. Если по какой-то проблеме мнение оппозиции отличается от мнения большинства, то ты твердо можешь быть уверен, что твое мнение никого не заинтересует. Ты можешь его аргументировать, тебе может казаться, что все серьезно и ты прав, но, тем не менее, нет.

Ю.А.: В Ваших словах сквозит какое-то разочарование.

Е.Т.: Это не разочарование, это констатация факта. Любому депутату могла бы быть неприятна такая ситуация. И последняя ситуация, как Вы знаете, с выбором заместителя главы нашего города, всю нашу оппозицию повергла, я бы не сказала, что в печаль, мы были возмущены.

Ю.А.: Возмущенность – это одно, а вы имели возможность повлиять?

Е.Т.: Нет. Это же чистое голосование. Как приказали большинству голосов проголосовать, так они и проголосовали.

Ю.А.: Ну, Вы не чувствуете разочарования в депутатстве в Городской думе?

Е.Т.: Ну, разочарования не чувствую, но мне, видимо, больше нравилось работать в Общественной палате Кировской области.

Ю.А.: А почему?

Е.Т.: Как-то там, Вы знаете, у нас был более продуктивный контакт со средствами массовой информации, может быть, я занималась более близким для меня делом – здравоохранением Кирова и Кировской области. Как Вы знаете, здравоохранение выведено из-под эгиды Кировской Городской думы. Ну, не знаю, мне казалось, что в плане информативном, там коэффициент полезного действия был выше.

Ю.А.: А если сравнивать результаты.

Е.Т.: Ну, я не знаю, является ли результатом наш диалог с Департаментом здравоохранения, некоторые моменты все-таки говорящие об улучшении ситуации, но просто на это хочется надеяться.

Ю.А.: Хорошо. У меня еще один есть вопрос в связи как раз с грядущими выборами. Недавно появилась информация, что у очень многих кандидатов в депутаты, которые являются самовыдвиженцами, имеются недействительные подписи. Как Вы считаете, это свидетельство некого административного ресурса или свидетельство, допустим, неопытности самих кандидатов.

Е.Т.: Ну, я думаю, что есть и та, и та ситуация в этом вопросе. И с этой ситуацией точно должны разбираться независимые эксперты.

Ю.А.: Вы лично видите в этой ситуации какую-то подоплёку?

Е.Т.: Она возможна, потому что все мы живем в этой стране и знаем, как проходили предыдущие выборы: с большими трудностями регистрировались кандидаты от оппозиционных партий. Вот возможность, скажем так, административного ресурса я не исключаю, но, возможно, были допущены реальные дефекты. Знаю, что эксперты из «Голоса» смотрели эти недействительные подписи и признали, что у ряда кандидатов они действительно неправильно собраны.

Ю.А.: Неправильно оформлены, да?

Е.Т.: Да, т.е. эксперты «Голоса» - это достаточно серьезно.

Ю.А.: А Вы ожидаете, что предстоящие выборы для Вас, как для жителя города и как для человека, который за ними будет наблюдать, что они будут интересными?

Е.Т.: Мне просто хотелось бы, чтобы в думу прошел человек, который, скажем так, не голосовал бы по указке «Единой России». Это мое единственное пожелание. Я понимаю, что если к 8 человекам добавится девятый, то это не поможет переломить ситуацию, но все-таки это будет больше.

Ю.А.: У нас есть еще один вопрос с сайта. На сей раз он медицинский. И, насколько я понимаю, от человека, с которым Вы знакомы. Фамилия его Бушмелев, инициалы А.С. Как зовут, я, к сожалению, не знаю.

Е.Т.: Андрей Семенович его зовут.

Ю.А.: Хорошо, главное, что Вы знаете. «В свете последних событий, хотелось бы узнать о состоянии дел в кардиологии и аритмологии в Кировской области. Какие реальные перспективы развития?» Если можно, то как-то кратко.

Е.Т.: Я постараюсь очень коротко ответить. На данный момент у нас были трудности с работой кардиохирургического отделения. Мы об этом говорили где-то год назад как раз прошлым летом. Сейчас кардиохирургическое отделение у нас работает с достаточно полноценной нагрузкой. Они выполняют и коронарографии, и стентирование, и коронарное шунтирование, т.е. мощности все задействованы и мы записываем пациентов к ним в очередь. Конечно, мощность кардиохирургического отделения, которая сейчас есть, не может полностью удовлетворить все потребности населения города и области. Естественно, эти мощности, особенно по коронарографии, надо увеличивать, и я знаю, что такие планы есть, по увеличению мощностей. Мы надеемся, что это все-таки случится. По аритмологии. Продолжает работать аритмологический прием в областном диспансере, который стал частью областной клинической больницы. Продолжает работать у нас хирург-аритмолог. Насколько я знаю, там пока идет следствие, но пока идет следствие, доктор продолжает работать нормально и полноценно.

Ю.А.: А перспективы?

Е.Т.: Ну, мы надеемся, что не потеряем в процессе нашего врача.

Ю.А.: Я поняла.

Е.Т.: Кардиохирурга-аритмолога, который является прекрасным, очень квалифицированным специалистом. Нам очень бы не хотелось его потерять, и мы надеемся, что там будет административное наказание. Ситуация не совсем такая, как совещалось в средствах массовой информации. И если он будет работать, то, думаю, аритмология у нас будет развиваться.

Ю.А.: Напомните, пожалуйста, для тех, кто не в курсе или забыл, с чем связан судебный процесс?

Е.Т.: Насколько я помню, процесс связан с тем, что доктор получал деньги за какие-то кардиостимуляторы. В словах «какие-то кардиостимуляторы» заключена суть процесса. Ну, я думаю, что те заявления, которые в прессе происходили, включая федеральные средства массовой информации, о том, что доктор брал деньги за бесплатные кардиостимуляторы, были очень преждевременны. Подобные заявления делать нельзя, пока не разобралось следствие, потому что мы, как коллеги, очень в этом сомневаемся. Хотелось бы, чтобы спокойно разобралось следствие, а после этого такие заявления звучали, особенно на федеральную прессу.

Ю.А.: Я бы хотела сказать, что сегодня в Перми начался еще один судебный процесс. Родственники пациента Пермского областного центра сердечнососудистой хирургии Николая Кулишова подали в суд по поводу забальзамированного тела пациента, который погиб в Перми вследствие того, что врач этого центра его ударил после операции по аортокоронарному шунтированию. Екатерина Иосифовна, обсуждается ли этот случай в вашей врачебной среде и какое отношение у врачей к этому?

Е.Т.: Этот случай обсуждается не только в среде врачей Кировской области. Он обсуждается очень широко в других регионах России. И лично я увидела вот этот ролик впервые за границей, когда мы в составе кардиологов Российской Федерации просто смотрели новости CNN. Когда мы увидели этот ролик, у нас был

просто паралич. Для врача, для человека, имеющего врачебную психологию, это совершенно непонятная ситуация. Мне сложно себе представить, как можно нанести физически повреждения и даже моральные повреждения человеку, который находится в твоей власти, он болеет, он в очень тяжелом состоянии, прификсирован к койке. То есть, для нас это абсолютно невозможная ситуация, мы думали, что это неправда, это какой-то монтаж, т.е. это быть не может по определению. Потом оказалось, что это правда и сейчас, опять же, ведется следствие и надо дождаться результатов следствия. Насколько я понимаю, сегодня будет суд в Перми, не по вопросам, касающимся бальзамирования тела, а там, в целом, предъявлен иск.

Ю.А.: По оказанию некачественной медицинской помощи.

Е.Т.: Да, по оказанию некачественной медицинской помощи. Там еще будет вторая часть, по которой ведется следствие следственным комитетом. Это долгий достаточно процесс, который будет все это освещать. Посмотрим, какие будут результаты. Предыдущие два процесса по такого же рода заявлениям по оказаниям некачественной медицинской помощи были выиграны. Центр выплатил очень большие штрафы. Родственники пациентов заявляли по двум ситуациям и были наказаны виновные.

Ю.А.: То есть, это действительно реально осудить врача за оказание некачественной медицинской помощи?

Е.Т.: Там был осужден не врач – центр. Центр несет ответственность за работу своих врачей, т.е. речь пока шла об административном, это административное взыскание. А по отношению к этому доктору, насколько я понимаю, идет уголовный процесс, он еще в ходу, там еще все неясно, доктор на данный момент сам находится в больнице, насколько я знаю эту ситуацию.

Ю.А.: Вот смотрите, когда мы с Вами до эфира разговаривали, Вы сказали, что есть даже сайт пострадавших от действий этого доктора. Фамилия его Вотяков, насколько я помню.

Е.Т.: Нет-нет. Сайт в Интернете, в социальной сети «Вконтакте». Он называется «Пострадавшие от деятельности Суханова». Это про главу центра.

Ю.А.: А, про главу.

Е.Т.: Да. Но там много материалов по этому делу про нашего пациента из Кирова.

Ю.А.: А Вы слышали что-то конкретное про этого доктора, который ударил пациента? Знаете его репутацию? Он действительно такой неуживчивый?

Е.Т.: Ну, среди медицинских работников Пермского края считается, что это доктор с не очень хорошим характером. Он мог как-то поговорить не очень вежливо с пациентами, с родственниками, с коллегами, но то, что мы видели, что он занимается рукоприкладством, никто себе этого не мог представить даже в страшном сне. Я еще раз повторяю, что для врача это совершенно невозможная ситуация.

Ю.А.: Как Вы считаете, какие меры воздействия должны быть применены к этому доктору?

Е.Т.: Ну, тут нужно следствие. Если будет установлено, что это больной человек, что он невменяемый, то его надо лечить. Если он человек здоровый психически, то он должен понести наказание. Какое – должен определить суд.

Ю.А.: Как Вы считаете, его потом можно вообще допускать к пациентам?

Е.Т.: Это, кстати, тоже определит суд, потому что в определении суда выносится решение о запрете возможности заниматься врачебной деятельностью: или вообще в принципе, или на протяжении какого-то срока. Вот это определение выносит суд. Если меня лично спросить, мое оценочное мнение, я бы сказала, что такой человек не может работать с людьми. В любой специальности, где есть контакт с людьми, если человек настолько не выдержан, паталогически просто, то он не может работать с людьми.

Ю.А.: Как мы знаем, тело умершего пациента забальзамировали без согласия родственников. Скажите, пожалуйста, является ли это для Вас сигналом, что хотели скрыть следы.

Е.Т.: Я не знаю, что они хотели, когда бальзамировали, но единственное, что я могу сказать, что они не имели права ничего делать с телом пациента без согласия родственников. С какой целью это было сделано, пускай следственный комитет разбирается, они как раз это дело ведут. Они, собственно говоря, и вскрыли этот момент, в процессе следствия это было открыто, потому что они хотели провести эксгумацию, экспертизу и не смогли этого сделать. Сейчас можно сказать одно - без ведома родственников ничего предприниматься не может. Вот это однозначное нарушение, оно просто лежит на поверхности.

Ю.А.: Хорошо. Когда происходит бальзамирование, что происходит с тем, кого бальзамируют? Я правильно понимаю, что все следы, чего бы там ни было, уничтожаются?

Е.Т.: Да, там просто невозможно провести достоверную экспертизу после этого бальзамирования. Следователи, которые хотели это сделать, в этой ситуации и оказались. Бальзамируют, мы все знаем, для того, чтобы обеспечить сохранность. Когда тело транспортируют на большие расстояния, родственники наоборот могут попросить, чтобы тело забальзамировали, чтобы они могли спокойно транспортировать. В этой ситуации, насколько я знаю, родственники никого ни о чем не просили, т.е. это нарушение, безусловно.

Ю.А.: Мы когда-то с Вами говорили в одной из программ про это пермское лечебное учреждение и Вы тогда сказали, что у этого учреждения уже не очень хорошая репутация, потому что там зачастую вместо операции попроще, там проводят аортокоронарное шунтирование со вскрытием грудной клетки. Правильно?

Е.Т.: Да, все правильно, Юля.

Ю.А.: Как, по Вашему мнению, этот случай повлияет на дальнейшую работу, репутацию этого центра.

Е.Т.: Случай с Вотяковым?

Ю.А.: Да-да.

Е.Т.: Вы знаете, когда мы обсуждали работу Пермского кардиохирургического центра, мы ведь обсуждали и предъявляли им претензии чисто профессиональные, абсолютно профессиональные. Мы говорили, что больше надо делать стентирований, гораздо меньше надо делать операций со вскрытием полости грудной клетки, надо пациентов реабилитировать, т.е. это был абсолютно профессиональный разговор. Дело Вотякова совершенно выпадает, это совершенно непрофессиональная ситуация. Мы и в страшном сне не могли себе представить, что такие ситуации могут возникнуть. Сейчас мы просто ждем, чем закончится работа следственного комитета. Но в любом центре, в пермском, в Москве, если такая ситуация происходит, то она наносит огромный урон репутации. Это такая ситуация, я сказала, что видела по CNN, это видели не только мы, это видели люди во многих странах мира. Это удар по репутации медицины в Российской Федерации. Вот в чем дело. Нам было очень неприятно и очень стыдно.

Ю.А.: Я думаю, мы на этом с вами уйдем на рекламу. Буквально минуту нас не будет, потом мы вернемся. Я напомню, в гостях у меня Екатерина Тарловская.

Реклама.

Ю.А.: Мы продолжаем «Особое мнение». Я напомню, гостях у меня Екатерина Тарловская депутат Кировской городской думы, профессор кафедры госпитальной терапии Кировской государственной медицинской академии. Мы продолжаем немножко по медицине, потому что у нас вышла медицинская статистика. Я бы хотела Вас, Екатерина Иосифовна, как раз прокомментировать эти цифры. Вот такая статистика: в 2012 году в Кировской области 32,7% детей, появившихся на свет, были уже больны или заболели еще в родильном доме. С чем это, по Вашему, связанно. Ухудшение это или улучшение, по сравнению с предыдущим периодом?

Е.Т.: Если посмотреть цифру за предыдущий год, там, если я не ошибаюсь, был более высокий процент. Что-то такое. 34 с чем-то или 35, насколько мне это помнится. У нас чуть-чуть процент уменьшился, но понятно,

что это плохо, но это показатель общего нездоровья населения. Один из таких серьезных показателей, но он говорит об общем нездоровье населения, прежде всего, о нездоровье женщин детородного возраста. Эта проблема в России существует давно. Она не только в Кировской области присутствует, она в принципе присутствует. Вот эта печальная, например, статистика о том, что в России у каждой третей женщины детородного возраста есть анемия, т.е. плохая красная кровь. Это общеизвестные факты. И другие различные заболевания. Очень много курящих мам, очень много мам, которые сами не курят, но являются пассивными курильщицами и так далее. Это наносит колоссальный вред здоровью детей. Когда женщина вдыхает табачный дым, дети рождаются со всяческими отклонениями от нормы, начиная физическими и заканчивая психическими отклонениями от нормы. То есть, я думаю, что это общий показатель нездоровья населения.

Ю.А.: То есть, это не конкретная проблема нашей Кировской области?

Е.Т.: Нет, эта проблема реально существует в Российской Федерации. Цифры, естественно, немножко колеблются, но примерно такая цифра звучит.

Ю.А.: Хорошо, вот еще одна цифра медицинской статистики: в 2012 году Кировская область заняла второе место по численности среднего медицинского персонала – 17 000 человек, уступив лишь Оренбургской области. Получается, у нас больше всех?

Е.Т.: Просто в сравнении все дается. Здесь надо сказать, что, в целом, в подавляющем большинстве регионов России существует и усугубляется проблема медицинских кадров. И средние медицинские кадры, и врачи продолжают уходить из системы здравоохранения. А эта цифра просто представляет сравнение нашего региона с другими регионам Приволжского федерального округа. Слава богу, что мы еще, так сказать, не самые плохие, что мы еще удерживаемся на определенном уровне, потому что ситуация, которая складывается в здравоохранении Российской Федерации с очень низким уровнем финансирования, в 2014 году он будет еще снижен, она приближается к очень серьезной.

Ю.А.: Постоянно говорили, что у нас очень мало медицинских работников. Здесь не хватает, здесь не хватает.

Е.Т.: Так и есть.

Ю.А.: А по статистике мы вторые по численности. По Вашему мнению, согласуется одно с другим?

Е.Т.: Да, это вполне согласуется, потому что в Оренбургской области или в других регионах Приволжского федерального округа меньше, например, чем у нас. И у нас не хватает и у них не хватает, но у нас не хватает в меньшей степени. Это когда сравнение, таким образом, происходит. Безусловно, укомплектованность кадрами и у нас в Кировской области и в других регионах, все равно недостаточная. И люди постоянно на своем опыте вынуждены это констатировать.

Ю.А.: Вот у нас есть еще вопрос из «Твиттера». Он не медицинский, он касается общественного транспорта. От Романа Орловских. Он хочет знать, как Вы ездите на работу, на общественном, личном или служебном транспорте.

Е.Т.: У меня нет служебного транспорта, и никогда в жизни не было. Я езжу на личном транспорте.

Ю.А.: Сами за рулем?

Е.Т.: Я сама за рулем, да.

Ю.А.: Хорошо. Ну, я надеюсь, что мы ответили Роману на его вопрос. Еще я бы хотела с Вами поговорить про алкоголь. Вы всегда так активно принимали участи в этих дебатах, когда шли разговоры об ограничении продажи. Сейчас российским заводам, производящим вино, шампанское из винограда, выращенного в России, могут разрешить рекламировать свою продукцию. Об этом нам сообщает газета «Известия». И федеральная служба по регулированию алкогольного рынка как раз вырабатывает поправки к закону «О рекламе». Как Вы к этому относитесь, если реклама вернется?

Е.Т.: Честно говоря, отрицательно. Дело ведь здесь не в местном производителе и не в зарубежном производителе. Дело здесь в том, что мы занимаемся, должны заниматься, ограничением употребления алкоголя. Какая нам разница, кто его произвел, российский или зарубежный производитель? Если мы реально занимаемся ограничением употребления алкоголя и пытаемся выстроить политику, похожую на народную политику по этому вопросу. Это, как говорится, одна песня. Если мы начинаем делать реверансы в сторону российских производителей алкоголя, мы не будем повышать цены на водку, о чем сказал Владимир Владимирович Путин недавно, я думаю, что заигрывая с определенной частью населения, то значит, мы не хотим бороться с этим колоссальным злоупотреблением алкоголем, которое имеет место в России быть. То есть, надо понять, чего мы хотим.

Ю.А.: А в какой мере реклама влияет на людей?

Е.Т.: Ну, реклама значительно влияет на людей, она довольно сильно влияет на людей. Умная реклама способна на очень многое. Вспомните эту шикарную, красивую рекламу дамских сигарет, которая очень влияла на девочек-подростков. Во всех наших гламурных журналах присутствовали замечательной красоты пачки, были фигуры девушек стройных, которые курят и это, якобы, придает шарм. Конечно, девчонкам по 13-14 лет, я думаю, на них это влияло сильно.

Ю.А.: Сейчас Вы основываетесь на своем мнении или на какой-то статистике?

Е.Т.: Это, во-первых, мое личное мнение и существует статистика по этому поводу, что на подростков такая реклама влияет значительно.

Ю.А.: А по поводу того, что цена на водку не поднимется. Ваше отношение к этому?

Е.Т.: Я считаю, что существуют определенные пакеты программ. Пакеты программ по ограничению употребления алкоголя и по защите населения от табачного дыма. Они уже хорошо проработаны. Я не зря употребляю термин «пакеты программ», потому что они включают в себя не какую-то отдельно взятую меру. Это комплексное воздействие, оно много чего в себя включает, но одним из компонентов и тех программ и тех, является снижение доступности и алкоголя, и табачных изделий. Одним из способов снижения доступности является повышение цены. Так делалось, и уже оценена эффективность, в большом количестве стран. Я напомню, что в пакет программ входит должный контроль над производством контрафактного алкоголя, о чем говорил В.В. Путин, что у нас в стране опять начнется взрыв производства контрафактного алкоголя. Кому как не ему инициировать должный контроль в этой ситуации, а не пенять на эту ситуацию.

Ю.А.: То есть, судя по вашим словам, у нас правительство еще не определилось с тем, чего оно хочет?

Е.Т.: Ну, вот, по крайней мере, те телодвижения, те шаги, который они совершают, заставляют задаваться вопросом, «а чего вы хотите на самом деле»?

Ю.А.: А Вы как думаете?

Е.Т.: А я не знаю, потому что говорится одно, а делается другое. Приходится доверять поступкам, а не словам. И, на мой взгляд, нет серьезного, в таком случае, настроя на ограничение употребления алкоголя в Российской Федерации.

Ю.А.: А вот если бы Вам дали волю сделать так, как Вы считаете. На территории Кировской области, России, думаю не так важно. Что бы Вы сделали в первую очередь?

Е.Т.: Юлечка, это очень важно, на территории Кировской области или России, потому что нельзя сделать революцию в отдельно взятой области.

Ю.А.: Хорошо, мы сейчас говорим про федеральную меру. Давайте, на территории России.

Е.Т.: Это федеральная мера, очень важно, что на территории всей страны. Я еще раз хотела бы сказать просто о системности подхода к этой ситуации. Есть пакет программы, проработанный в других странах, эмпирически определено, что это эффективно, работало большое количество экспертов. Нужно просто честно

реализовывать этот пакет программ. Но, Юлечка, из этого вытекает очень много. Из этого вытекает то, что в России должна эффективно работать система правоохранительных органов, должна эффективно работать судебная система и так далее, т.е. мы приходим с вам к реформе, практически, власти в Российской Федерации, все равно мы в это упираемся.

Ю.А.: Ну, а все же.

Е.Т.: Это взаимосвязанные вещи.

Ю.А.: Согласна с Вами. В принципе, как эффект бабочки. А если брать именно алкоголь, оборот алкоголя. Вот в этой сфере перечислите, пожалуйста, три меры , которые, воля ваша, вы бы прямо завтра ввели.

Е.Т.: Там не три меры, там надо все вводить.

Ю.А.: Первые.

Е.Т.: Четыре основных направления. Мы проводили, в свое время, общественные чтения по этому поводу в Общественной палате. Четыре меры.

Ю.А.: У нас две минуты осталось.

Е.Т.: Первое: ограничение доступности алкоголя. Оно временное, шаговое, ценовое. Это пункт первый. Второе: жесткий контроль над производством контрафакта, за самогоноварением. Это пункт второй. Третий пункт – это воспитание в обществе нетерпимости и неприятия злоупотребления алкоголем. И четвертое направление – медицинское. Это улучшение помощи людям, которые зависимы от алкоголя. Это четыре направления программы.

Ю.А.: Хорошо. Екатерина Иосифовна, спасибо Вам за ваше особое мнение. Я напомню, у меня в гостях была Екатерина Тарловская депутат Городской думы и профессор кафедры госпитальной терапии Кировской государственной мед. академии. Меня зовут Юлия Афанасьева. Спасибо Вам за эфир.

Е.Т.: Пожалуйста.

Ю.А.: Я желаю вам всего доброго и до свидания.

Е.Т.: До свидания.

Комментарии (1)

  • 07 августа 2013 | 20:55

    Антон Долгих

    Для Юлии Афанасьевой нет разницы между недостоверными и недействительными подписями. Оно вполне понятно - ведь Юлия не журналист в истинном смысле этого слова.
    Однако разница есть - и разница эта весьма существенна. Недостоверные подписи, которые оказались у ВСЕХ самовыдвиженцев (за исключением меня) - это ФАЛЬШИВЫЕ подписи (http://dolgih.livejournal.com/224813.html). За подделку подписей предусмотрена уголовная ответственность. А недействительные подписи - это или оформленные с нарушениями, или с неверными сведениями. Они просто не учитываются - "идут в минус". Разница в том, что, сдавая недостоверные подписи, кандидат заведомо идет на нарушение закона. Он не может не знать о том, что подписи фальшивые.

Создание и продвижение сайта