Олег Прохоренко, главный редактор газеты "Бизнес Новости":

Видео 14:34, 30 марта 2018 221 1

"Сейчас епархия делает все для того, чтобы монополизировать свое присутствие на - если можно так сказать - на рынке продаж церковной утвари. Отец Георгий как самостоятельный игрок этого рынка демпингует. Я не связываю эти две вещи (ред: возбуждение уголовного дела) напрямую, но еще пара таких ударов, и, действительно, у Вятской епархии конкурентов на этом рынке не останется...»



«Особое мнение» от 01.08.13

Ведущая: Светлана Занько

Гость: главный редактор газеты "Бизнес Новости" Олег Прохоренко

С.З.: В Кирове 13:07. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько. Напротив меня главный редактор газеты "Бизнес Новости" Олег Прохоренко. Здравствуй, Олег.

О.П.: Добрый день. Я сегодня как-то без газеты, но я думаю, что мы будем говорить больше на темы, которые на этой неделе совершились, поэтому газета и не нужна.

С.З.: Да, но я, кстати, хочу тебе сказать. Я говорила об этом сейчас в «Дневном развороте». Вот тот большой материал, который вышел в рамках проекта «Мама и папа, я здесь», посвященный тринадцатилетней девочке.

О.П.: Насте.

С.З.: Насте. Мы вместе ездили в лагерь «Березка», видели, общались с этой девочкой. Получен первый отклик. Пришла наша слушательница и читательница, принесла ей гитару и книги, и

О.П.: В ближайший выходной мы передадим Насте в лагерь и гитару, и книжки. Я думаю, что для нее это будет действительно хороший подарок.

С.З.: Это очень приятно, спасибо большое за Ваш отклик. Ну, к нашим темам. Жульническими назвал выборы зама Быкова депутат Антон Русских. Конкретно, что он сказал, есть на сайте echokirova.ru. Ну, вот, собственно говоря, эсеры и коммунисты рассчитывали увидеть на этом посту Владимира Каргапольцева. Лидер кировских справедливоросов, депутат Кировской городской думы Сергей Доронин уже после того, как у нас вышла новость с заявлением Антона Русских о том, что это жульничество, тоже достаточно резкий комментарий дал, сказал, что встречался накануне с Быковым и с кандидатом Каргапольцевым, накануне на прошлой неделе. Глава города заверил представителей оппозиционных партий, что нет никаких причин для беспокойства - будет принято положительное решение. Резкие высказывания достаточно. Что скажешь?

О.П.: Я скажу следующее, что, наверно, эти высказывания имеют основания. Тут два варианта: либо переговорщики подкачали, потому что такие вещи решаются еще до драки, решаются в переговорах, в кулуарах и исход голосования предварительно уже бывает ясен. В данном случае, либо Владимир Васильевич не рулит ситуацией, т.е. депутаты помимо его мнения фракционно принимают решения, что вряд ли. Либо обещания, который он давал, если это обещания, ничего не стоят и это уже печально и грустно. С точки зрения политической – это обычная политическая борьба, ничего страшного в этом нет. Решили, приняли решение, выбрали того кандидата, которого сочли нужным, большинством голосов. Обидно, что у оппозиции не будет своего голоса. Это очень обидно. Я как-то разговаривал с Михаилом Курашиным, говорю: «А что дает вам Заксобрание наличие спикеров от каждой фракции?». Он сказал: «Очень важную вещь. Когда идет обсуждение какого-то важного вопроса и будут замы только от партии, фракции имеющей большинство, то нас просто не услышат. А зам председателя всегда имеет права голоса, имеет права делегировать голос свой кому-то из депутатов и оппозиция всегда может высказаться хотя бы в паблик». В данном случае то, что в городе этого не происходит и то, что в городе председатель и два его зама представляю фактически одну партию, конечно, один представляет ЛДПР, но голосует также как крупнейшая фракция. Поэтому ни коммунисты, ни справедливороссы таки не получили своего зама, поэтому у них меньше возможностей для высказывания, для лоббирования своего мнения. И это очень грустно, очень печально. Хотя, с точки зрения обывателя и с моей точки зрения, что оба кандидата очень достойны, но то, что слово надо держать – это факт.

С.З.: Далее. Как выглядит уголовное дело по статье «Нарушение авторских и смежных прав с использованием служебного положения» в отношении Георгия Купцова? Материал проходил у нас на этой неделе. Там было использовано нелицензионное программное обеспечение.

О.П.: Microsoft 1s.

С.З.: Да-да, все правильно. Ущерб насчитали.

О.П.: Если ты помнишь, говорили на эту тему в «Дневном развороте» с отцом Георгием. С одной стороны, это правило касается любого гражданина, тем более, гражданина, который занимается бизнесом. Незнание законов, незнание каких-то вещей, касающихся авторских прав, не освобождает тебя от ответственности. В данном случае, надо либо отвечать, либо контролировать ситуацию. В любом случае, отец Георгий занимается этим уже длительное время, надо прислушиваться к тому, что говорят сисадмины или еще кто-то. Но ситуация имеет второе дно. Это уже обсуждалось бурно, не менее бурно, чем нарушение авторских и смежных прав, что эта ситуация, эта проверка вызвана его коммерческой деятельностью. Как известно, епархия сейчас делает все, чтобы монополизировать свое присутствие, если можно так сказать о епархии, на рынке продажи какой-то церковной утвари, крестиков, иконок и так далее. И отец Георгий здесь, как самостоятельный игрок этого рынка, он демпингует цены, получается. Можно, конечно, попытаться играть с ним на ценах, но можно попытаться выдавить с рынка другими механизмами, если они есть. Я не связываю напрямую, у меня нет, конечно, никаких доказательств и это мое мнение, но очень странно, что у него сначала изымают, его, во-первых, не выводят за штат, а он был настоятелем Храма Веры, Надежды, Любви и матери их Софии и он перестал быть настоятелем. Потом у него изъяли, он рассказывал, достаточно крупную партию золотых и серебряных вещей.

С.З.: И до сих пор не вернули.

О.П.: И сейчас очередной шаг со стороны следственных органов – проверка не лицензионность его бухгалтерии. Понятно, что штраф может быть не так велик для его бизнеса, но когда изымаются компьютеры, это парализует работу. Есть еще общественный резонанс и это дополнительный удар по бизнесу. Еще пара таких ударов и у Вятской епархии конкурентов на этом рынке не останется. Это вещи, еще раз говорю, напрямую не связанные, но очень уж похоже на то, что кто-то отца Георгия с его бизнесом пытается с рынка убрать.

С.З.: Послушай, кроме того, что там штраф в 250 тыс., рублей, кроме того, что есть подозрение, что это выдавливание с рынка таких услуг, там ведь еще и реальный срок может грозить, до шести лет.

О.П.: Ну, я не думаю, что реальный срок может грозить человеку, который не совершил рецидив, такое бывает редко. Может быть условное наказание. Вообще, репутационно это не очень хорошо. И чего греха таить, у многих юридических лиц, на сегодняшний день, покопавшись можно найти хоть одну какую-то нелицензионную программку, с истекшим сроком лицензии или что-то такое. То есть, абсолютно чистых наберется, может процентов 10-15. Другой вопрос, что не ко всем приходят. К кому-то достаточно лояльно подходят и где-то предупреждают заранее. Здесь все было, во-первых, внезапно, во-вторых, никакого права на то, чтобы он переустановил программы, приобрел лицензионные программы, насколько я знаю, предложения сделано не было. Все равно, человека лучше предупредить. Предупредить не о том, что придет проверка, а о том, что вы знаете.

С.З.: Указать на нарушения и дать возможность исправиться.

О.П.: У вас есть нарушения, будьте добры, исправить в такие-то сроки. Если не будет исправлено, тогда мы применим всю силу, всю меру ответственности к вам.

С.З.: Именно это отсутствие предупреждения, возможности исправиться.

О.П.: Чаще, профилактика играет большую роль, чем какие-то показательные аресты, изъятия и угроза шестилетнего срока отбывания наказания. Я еще раз говорю, что это нереально. В нашей стране может быть всё, но шесть лет за рецидив могут дать, а за однократное нарушение авторских и смежных прав я не слышал пока.

С.З.: Я хотела привести тебе пример из собственной жизни. Когда мы с дочкой пришли в Трифонов монастырь, и у нас не было при себе головных уборов, мы просто в хороший летний день по улицам и пришли с ней туда. Поскольку мы достаточно много посещаем храмов вообще по стране, вот выдался такой день, когда мы, наконец, добрались. Мы поняли, что нет, собственно говоря, платочков, которые женщинам

предназначены для того, чтобы зайти в храм. Я скажу тебе, что я очень часто прихожу без платков в храм, особенно если это не запланированный поход, а порыв души, либо когда ты приезжаешь в другие города, то еще и экскурсионная задача стоит. Мы зашли в лавку при Трифоновом монастыре и увидели платки за 200 рублей за штуку. И это, конечно, не те деньги, которые ты готов заплатить.

О.П.: А бесплатно их не предоставили?

С.З.: Бесплатно не предоставили. Я задавала вопрос, почему. Но, самое главное, что это вызвало стресс у ребенка. Дочка моя испугалась, отказывалась входить в храм, испугавшись, что она нарушает что-то очень серьезное. Когда я все-таки ее уговорила, что дальше порога, дальше фойе мы не прошли, если можно так сказать. Мы встретились с очень строгим взглядом женщины, которая стояла за прилавком. Дочь пыталась оправдываться. Честно говоря, у меня это вызвало большое возмущение. Мы развернулись и вышли. Осадок остался.

О.П.: Ну, на самом деле, я был во многих городах, в разных храмах: в Казани, где хранится знаменитейшая икона Казанской божьей матери, в Ростове в соборе, не так давно был в Стамбуле в мусульманской мечети. Понятно, что везде есть определенные правила, но, как правило, в каждом из этих храмов тебе предлагают, если в мечети даже некое подобие юбки надеть, если в православных храмах – платок. В православных храмах крупных тебе просто дают платок на голову, и ты при выходе снимаешь, отдаешь обратно. Есть какие-то рамки приличия и при входе в храм, как минимум, не должны человеку отказывать, если он пришел помолиться богу, даже если у него нет головного убора.

С.З.: Есть еще аспект, который касается туризма, потому что Трифонов монастырь – это, можно сказать, самый главный у нас храм и понятно, что большое количество.

О.П.: Есть речь идет о Трифоновом монастыре, не о Спасо-Серфимовском.

С.З.: О Трифоновом монастыре. Когда большое количество людей идут именно туда, он расположен в центре города, самый большой, значимый и крупный. На моем же примере, когда мы выходили их монастыря, навстречу мне шла пара, явно туристы, потому что фотоаппараты, потому что очень жарко, шорты. Там висят такие таблички, если ты видел: перечеркнутый фотоаппарат, перечеркнуты шорты, ничего сделать нельзя. Вот о каком туризме может идти речь.

О.П.: Там была другая история еще. Когда эти таблички появились, если помнишь, фотографировать было можно, но пожертвовав определенную сумму денег и получив квитанцию, т.е. это уже не жертвование, но не надо вешать всех собак на православную церковь. Понято, что есть перегибы и иногда просто бредятиной попахивает. С другой стороны, я даже то повышение цен на храмовые услуги, церковные, может, не стал бы так сильно критиковать, как это сейчас делается. Почему. Потому что церкви нужно существовать, восстанавливать храм и еще какие-то вещи делать. Другое дело, ребята, что это не торговое заведение. Нельзя продавать свечи, отказывать человеку, если у него нет средств к существованию, в этих свечах. Может быть, делать, есть такая форма во множестве развитых стран, когда человек делает большие взносы и говорит, что я свечи откладываю на нуждающихся, на страждущих. Это тоже вариант, тоже выход. Опять же, был в храме, очень интересно. Будучи в Германии, в местечке, куда переселенцы – волжские немцы въезжают, там что-то типа интерната и там храм протестантский и в нем выделен православный уголок. В этом православном уголке стоят свечи и ящик для пожертвований. Ты можешь взять свечу, нет никого, ни священника, никого. Ты можешь помолиться святым иконам православным. Ты можешь взять свечу, и никто не требует с тебя, что ты должен обязательно бросить в этот ящик, если у тебя есть деньги, ты это сделаешь. Удивительнее всего, что в протестантском храме люди позаботились о том, что у православных тоже есть право на осуществление своих таинств.

С.З.: Истинное уважение к людям разных конфессий, да.

О.П.: Да, поэтому и церкви нужно быть немного либеральнее, что ли к пастве, нужно идти в ногу со временем, нужно делать шаги на встречу, делать посещение храма всеми людьми, а не отталкивать их.

С.З.: Хорошо. К теме, которая, возможно, не напрямую касается нашего города, но, тем не менее, очень важная для всех людей, который чтят образование, науку. Для всех людей интеллигентных. Известный экономист Константин Сунин покидает Российскую экономическую школу. Он не первый.

О.П.: Да, первым был Сергей Гуреев, президент, насколько я знаю, Константин Исаакович вице-президент московской экономической школы.

С.З.: Тема, естественно, активно обсуждается в федеральных СМИ. Независимый эксперт, политолог Дмитрий Орешкин сказал: «Вот так понемножечку будет идти чистка людей, которые служат объективной оценке ситуации, а не рассказывают сказки о победах, достигнутые под руководством партии правительства». Явно политический контекст.

О.П.: Я видел его точку зрения на «Коммерсанте» вчера. Честно говоря, у меня тоже, у меня была большая печаль, потому что Сергей Маратович Гуреев, когда он принял решение остаться в Париже во Франции, сказав, что меня не устраивает, когда у меня проводятся обыски и моя семья находится под угрозой. Конечно, можно сказать, что это паранойя и бояться нечего, и президент Владимир Владимирович сказал, что приезжайте, ничего с вами страшного не будет. Когда один человек уходит из науки, причем уважаемый экономист, другой человек, Константин Исаакович, мы с ним беседовали даже в Кирове, он приезжал сюда с публичными лекциями и вообще на «Эхо Москвы» был в Кирове. Когда один ученый за другим покидают науку и, в то же время, во власть, это взаимосвязанные, в общем-то, процессы, или министерство возглавляют люди из других сфер или, на мой взгляд…

С.З.: Которые к науке имеют опосредованное отношение.

О.П.: Даже не о науке сейчас хочу сказать. Которые больше лояльны, чем профессиональны. Когда берут именно за лояльность.

С.З.: За лояльность власти.

О.П.: Да. За лояльность верховной власти, за то, что придерживаешься правильной политики, за то, что ты говоришь правильные вещи и правильные лозунги. А неугодных, тех людей, которые пытаются говорить с их точки зрения, нет объективной правды, но с их точки зрения, пытаются говорить правду, предостерегать от каких-то экономических, в данном случае, рисках. Их постепенно выдавливают со сцены и это печально, потому что жить. PR – хорош и пропаганда, в ограниченных размерах, тоже дело неплохое, когда люди любят свою страну, вывешивают флаг своей страны и гордятся ей.

С.З.: А три руководителя?

О.П.: Когда возникает диссонанс, когда тебе с одной стороны говорят, что все хорошо, а ты смотришь в свой карман и не понимаешь, как оплатить учебу своему ребенку и тебе говорят, что все хорошо. Возникает недовольство и это недовольство, в конце концов, может прорваться. То есть, не нужно огораживаться забором, нужно попытаться найти точки соприкосновения со всем и каким-то образом ситуацию постепенно выправлять, а не только говорить, что всё у нас хорошо и всё будет хорошо.

С.З.: Вот смотри, возникает ведь щемящее чувство, что ты когда-то, где-то это слышал неоднократно. Я возвращаюсь к высказыванию Орешкина, о том, что будут люди, ставящиеся в руководстве, от того, лояльные партии правительства, а, может, не просто лояльны, а вообще ими поставлены и назначены. В советское время так и было, что нашими крупнейшими научными заведениями, зачастую, руководили люди, которые были партийными сотрудниками, работниками и не очень-то они были учеными.

О.П.: Но советские времена были достаточно разнородными. Можно критиковать лысенковщину, когда настоящих ученых (Николая Вавилова) сажали, а псевдоученые приходили во власть в Академию наук и делали там что-то. Можно критиковать за шаражки, когда человек обреченный на наказание работал в конторе и делал водородную ядерную бомбу. Но, тем не менее, с точки зрения научной в Советском союзе было поприличнее.

С.З.: Наука развивалась в России, в Советском союзе.

О.П.: Наука развивалась, а что касается кадровой политики, то она была очень четкой. Случайный человек не могу попасть в высшие эшелоны власти. Сейчас, к сожалению, такое происходит, когда дилетанты попадают во власть и начинают, не зная предмета и не будучи достаточно просвещенными, не имея большого опыта управления, стратегического мышления, начинают какие-то вещи вытворять сиюминутные только потому, что их берут, потому что они придерживаются правильной позиции. Это даже не Советский Союз.

С.З.: В Советском союзе людям от науки, которые были большими именами и были способны производить на свет большие научные открытия, не могли выехать из страны. Сейчас эти люди уезжают. С чем мы остаемся? С этими самыми дилетантами, о которых вы сказали?

О.П.: Это очень печально. Пока это касается экономической науки, потому что она, так или иначе, очень близко с политикой связана. Экономика без политики, как и политика без экономики, немыслима. И плохо, если у нас останутся люди, которые, скажем так, русофилы и как у нас всегда славянофилы и западники, в экономической науке тоже такое существует. Есть люди, которые больше тяготеют к либеральной экономике, есть люди, которые тяготеют к оригинальным течениям российским, есть те, кто работают в сторону Азии. Но как бы там ни было, должен быть плюрализм мнений. Иначе это будет не псевдонаука, не лженаука, но она не будет развиваться без наличия дискуссии. У нас нет дискуссии, и становится всё меньше и меньше, потому что люди, хорошие умы, которые могли бы дискутировать, уходят. Кто-то громко, кто-то тихо. Чем они могут заниматься дальше, непонятно. Мы вчера по средства емейла спросили Константина Исааковича, куда он пойдет, пока, к сожалению, ответа не получили, что он будет делать в дальнейшем.

С.З.: Хорошо, но как все эти события, процессы, отъезды, эти громкие уходы сейчас могут сказаться на наших региональных учебных заведениях, научных.

О.П.: Пока никак. Региональные научные, учебные заведения напрямую никак не связаны, но печально, что мы пары лекторов не досчитаемся, которые приезжали сюда с открытыми лекциями, публичными. Я не думаю, что это спустится до самого низа, и в университетах тоже будут проверять на наличие правильных ориентиров. А вот если начнут издавать учебники по новым правилам, в которых во главу угла будет поставлены политика и политические ориентиры, и меньше внимания будет уделяться объективным процессам, которые происходят в глобальном мире, то это будет уже ущерб всем. И студентам, которым замутят мозги правильными книжками, в этом случаи. Сейчас ведь контроль за книгами, за исторической литературой усугубляется. С одной стороны это правильно, потому что история не всегда преподносится объективно, не так, как она должна преподноситься, не фактология излагается, а есть какие-то интерпретации.

С.З.: Субъективные мнения авторов.

О.П.: Субъективные мнения. Они, разумеется, имеют место быть, но не в учебнике для школы, университета.

С.З.: Мы продолжим после перерыва с темой про ВУЗы. Напоминаю, что это особое мнение Олега Прохоренко главного редактора газеты «Бизнес Новости». Через пару минут вернемся.

Реклама.

С.З.: Это действительно «Особое мнение». Сегодня мы слушаем особое мнение Олега Прохоренко главного редактора газеты «Бизнес Новости». Новое известие. Два дня назад написали, что ВУЗы отчитались по результатам поступления выпускников в этом году. Заглавие статьи было «А ВУЗ и ныне там». Из-за фальсификации ЕГЭ честные абитуриенты лишились возможности поступить в престижные ВУЗы, престижные университеты. Но не только фальсификация ЕГЭ обсуждается, но и то, что в этом году много, практически все бюджетные места были заняты людьми, которые имеют льготы, согласно закону. Это дети-сироты, инвалиды и большое количество граждан Дагестана, которые получили высокие очень баллы по ЕГЭ,

они заняли практически все бюджетные места. Победители олимпиад, поступающие по направлению, здесь же квоты приводятся, какие были в этом году бюджетные места. Вдогонку этой статье я вчера лично слышала разговор родителей выпускников одного из наших ведущих учебных заведений из школ, лицеев. Они рассказывали о том, что выпускники, золотые медалисты, дети, которые получали очень высокие баллы по ЕГЭ, а ты знаешь, что в наших гимназиях и лицеях, которых 4, очень напряженный график учебы, ребята очень серьезно подготовлены. Практически никто не смог поступить в ВУЗы, например, в медицинские, на бюджетные места из-за того, что все бюджетные места заняты льготными категориями. Люди, родители были, правда, в шоке, обсуждали эту тему. Были ребята, которые отказывались от поступления в заграничные ВУЗы, куда родители могли их отправить, для того, чтобы учиться в России и получили вот такую ситуацию.

О.П.: Я бы посмотрел на эту ситуацию. Это, конечно, жутко, ужасно. Я, в целом, к ЕГЭ отношусь хорошо. Я знаю, что такая система общепринята во многих странах мира. Она, отчасти, такая объективная, по крайней мере, более объективная, чем вступительные экзамен, потому что при вступительном экзамене много зависит от людей, которые его принимают. Оценки могут быть в одном ВУЗе одни, в другом ВУЗе другие, а здесь есть объективная картина, если бы наша система не была сплошь коррумпирована, если бы в некоторых школах, города, регионах не было возможности получить результаты заранее, сфальсифицировать, подсказать. Доверие абсолютно теряется и кажется, что ЕГЭ – это профанация. Что касается текущей ситуации. Да, в престижные столичные ВУЗы поступают льготники, поступают выходцы из определенных республик и не могут поступить наши лучшие студенты. Я бы не смотрел так критично. Я бы подумал, ребята. Я знаю ситуацию в кировских ВУЗах. Пока еще, слава богу, бюджетных мест выделяется достаточно и губернатор дает определенные стипендии, для того, чтобы мозги не вымывались в Москву. Если ребята останутся в кировских ВУЗах, то, на сегодняшний день, может, преподавательский состав не тот. Конечно, может, диплом не так высоко котируется, и человек не будет работать на престижных местах в других регионах, но для нашей области это было бы благом, повысилась бы конкуренция. На сегодняшний день, на некоторые специальности не могут найти, идет кто попало, даже на бюджетные места. Если пойдут умненькие ребятки, если они будут требовать с преподавателей, а ВУЗ будет смотреть на их запрос и соответствующим образом преподавательский состав обновлять, заставлять преподавателей защищаться, защищать кандидатские, докторские диссертации, тогда может быть ситуация выправится. Не будет нужды уезжать в Москву. С этой точки зрения это благо. Сколько можно. ЕГЭ вроде бы открыл ворота в столичные ВУЗы и все ломанулись. И с чем мы останемся? Мы хотим стать поставщиком детей или мы хотим жить в обществе, в городе, где есть большое количество людей образованных, с высокими требованиями к работодателям и развивать свой регион. Поэтому очень двоякая ситуация. Я понимаю, что ты, Светлана, критично посмотрела на меня.

С.З.: Я представляю просто этих ребят, которые 12 лет отпахали по очень сложным программам у нас здесь.

О.П.: И что?

С.З.: Давай так. Наши ВУЗы кировские пока не дают того уровня, который дают центральные университеты.

О.П.: Почему?

С.З.: Ты у меня спрашиваешь? Спроси у наших ректоров.

О.П.: Секундочку, я не считаю, что у меня плохое образование, если даже я учился в Кирове. Я считаю, что уровень факультета иностранных языков, на котором я учился, пусть я закончил в 96-ом году, был не хуже, чем уровень столичных ВУЗов. Все зависело от того, насколько сам к себе предъявляешь требования, потому что по долгу работы сам часто встречался с выпускниками других ВУЗов, инъязов, у нас уровень знаний был ничуть не хуже. Если он сейчас преопустился, то это как раз в силу того, что нет конкуренции, что ребята одаренные уезжают в другие города и учить приходится троечников, извини меня, а если будут отличники, ты представляешь, как они будут, как воспрянут сами преподаватели. Нужно переламывать тенденцию.

С.З.: А как думаешь, вот эти самые отличники, которые останутся в этом году в городе Кирове, не из-за того, что они решили остаться в Кирове. Не потому, что у нас образование не хуже, чем в федеральных ВУЗах, а из-за той ситуации, которую мы только что описали, о которой пишет газета «Известия». Как будет себя

чувствовать молодой человек в этом ВУЗе? Почему человеку, который выпустился из школы, у которого была мечта и теперь она зарублена.

О.П.: Кем вообще эта мечта была выпестована? Родителями? Преподавателям?

С.З.: Ты думаешь, у него у самого не могло быть такой мечты?

О.П.: У нас недавно была дискуссионная площадка в клубе «Вечерний» у Николая Пихтина. Очень интересная. О том, уезжать ли молодежи из Кировской области или оставаться.

С.З.: Вы, опять же, за молодежь там дискуссию устроили.

О.П.: Да. Часто упоминаю сегодня имя Михаила Курашина, но он поездил по школам и убедился в том, что в районных школах небольших преподаватели убеждают, что уезжайте из района. Не родители. Преподаватели. Предупреждают, что не в коем случаи не суйтесь в педагогические специальности. Езжайте в город. А в городе Кирове преподаватели убеждают, что ты звездочка, у тебя все впереди, едь в другие города, не оставайся в Кирове. То есть, депрессняк-то нагоняет кто? Нагоняют сами преподаватели учебных заведений.

С.З.: Скажи, пожалуйста. Детям во всем мире говорят, что ты звездочка замечательная, тебе лучше поехать в Гарвард, Оксфорд. Ты считаешь, это плохо?

О.П.: Да нет. Превосходно всё, отлично. Ничего в этом страшного. Я в самом начале оговорился, что ситуация не нормальная, когда выпускник с хорошими баллами по ЕГЭ. Победитель даже какой-то, не может пробиться в хорошие столичные ВУЗы. Там в этой статье, я ее тоже краем глаза охватил, речь идет о гуманитарных специальностях. Есть еще другие не менее востребованные направления – технические, по которым ситуация не так критична.

С.З.: По педагогам и по инженерам ситуация не так критична, на самом деле.

О.П.: Да-да. Это может говорить о том, что у нас перегиб в сторону гуманитарных специальностей в целом, как на уровне школьного образования, так и на уровне вузовского. Это сторону тоже надо учитывать и пересматривать. Ну, и я не вижу будущего у региона, из которого все уезжают.

С.З.: Я поняла твою позицию.

О.П.: Поэтому эта ситуация ужасающая, но есть два взгляда на нее, две позиции. Я скорее придерживаюсь позиции, что она может сыграть хорошую роль.

С.З.: В данный момент, ты же знаешь, есть у губернатора фонд, которым он поощрял ребят-выпускников.

О.П.: Я уже говорил об этом, что правительство региона делает стипендии.

С.З.: Сейчас он бы мог их поддержать. Тех, кто… еще раз призвать в регион.

О.П.: Нет, стипендию получили ребята, которые получили хорошие баллы на ЕГЭ. Они учатся и получают стипендию чуть ли не до 15 тысяч рублей.

С.З.: Мы возьмем эту тему в «Дневной разворот» на следующей неделе, когда все приедут, может быть, кого-то из родителей подключим, наши ВУЗы подключим, разберем более подробно. Твою позицию я поняла.

О.П.: Я еще не родитель выпускника.

С.З.: Стоит уже задуматься.

О.П.: Может быть, по-другому запою. Блага своему ребенку желаю. У меня пока нет такого мнения, что надо отсюда валить. Поработав в других городах, я не считаю, что Киров не такая уж, извините меня, дыра. Здесь можно прекрасно жить и наладить себе и быт, и культурную среду, и общение.

С.З.: Это особое мнение Олега Прохоренко главного редактора газеты «Бизнес Новости». Вот еще одну, может, успеем обсудить новость. Сотрудниками правоохранительных органов прекращена деятельность подпольного цеха по пошиву одежды с использованием известных торговых марок. Среди, редкая для Кирова информация, ты читал, да. Подпольный цех сплошь состоял из нелегальных сотрудников – это граждане ближнего зарубежья, они не имели здесь разрешения на работу. И этот вопрос нелегальных эмигрантов, как видимо, добрался до нашей области. Он давно обсуждается, естественно, в стране и крупные регионы, куда въезд большого количества нелегальных эмигрантов, этот въезд захлестнул их достаточно давно, проводят определенные меры. Там с нелегальной эмиграцией связанны еще, как ты знаешь, криминальные различные ситуации, криминальные события, о которых мы слышим и говорим. Матвеевский рынок в Москве, который недавно, кстати, говорят, что его собираются ликвидировать вообще. Об этом, не о криминале вообще, а о том, что до Кирова дошла эта волна нелегальной эмиграции. Как ты к этому относишься и как считаешь, кто и как должен к этому готовиться?

О.П.: Ну, она дошла достаточно давно. У нас на стройках, насколько я помню, были заняты, что-то с одним из агрохолдингов было связанно, что там нелегальные эмигранты работали. То есть, это время от времени появляется, но нужно разграничивать. Вот то недовольство, которое есть в Москве, оно вызвано не столько нелегальными эмигрантами и их наглость, сколько выходцами из республик Российской Федерации и их наглостью. Если человек нелегальный эмигрант, то он ведет себя тише воды, ниже травы и обвинять его во всех тяжких точно не приходится. А вот то, что у нас ксенофобские настроения развиваются и на это есть объективные причины. Очень много на эту тему, в последнее время, публикаций и с рынком с этим связанные и не только. Я удивляюсь. У меня многие знакомы, уезжая в Москву, будучи интернационалистами, они вдруг оказываются против, что скорее придерживаются позиции Навального.

С.З.: Ты заговорил о ксенофобских настроениях.

О.П.: И нужно ставить людей на место, потому что они ведут себя крайне нагло. И тот процесс, который сейчас идет в Ленинском суде, мы знаем, о каком процессе идет речь, там тоже очень много вещей, хотя мне бы не хотелось связывать его с национальными нотками, но по разному действуют люди разных национальности в той или иной ситуации с точки зрения морали.

С.З.: К сожалению, тема широкая, ее нужно много обсуждать и разговаривать.

О.П.: Да, здесь безграничная тема.

С.З.: Мы не успеваем с тобой об этом поговорить. Обязательно задам вопрос на следующей встрече.

О.П.: Я еще одно лишь скажу, буквально одно предложение. Дело в том, что у нас на уровне государства, к сожалению, вот эта национальная политика ведется очень слабо, просвещения какого-то не ведется, во-первых. Во-вторых, как в Америке была в свое время проблема с афро-американцами, когда у них появилось больше прав, чем у людей белокожих. У нас сейчас тоже случается такой перегиб, когда русских чувствует себя ущемленным в своем же собственном городе.

С.З.: И это чревато.

О.П.: Да.

С.З.: Спасибо. Это было особое мнение Олега Прохоренко главного редактора газеты «Бизнес Новости». Меня зовут Светлана Занько. Я с вами прощаюсь, до свидания.

О.П.: Всего доброго, до свидания.

Комментарии (1)

  • 02 августа 2013 | 15:42

    NITTIS

    Если гражданину Рф нельзя зайти на территорию Трифонова монастыря то это является нарушением его прав, так как строения Трифонова монастыря это памятник архитектуры. Следовательно зайти на его территорию имеет право любой турист (ка) хоть в шортах хоть в юбке или легинсах. В случае каких либо приставаний со стороны работников религиозной организации можно позвонить в полицию - пусть разбираются. Это нормально. И кстати если мне нельзя туда в шортах, то почему представители РПЦ ходят по городу в чёрных одеяних да ещё и с крестами-являющимися атрибутами только одной религии? Это явное нарушение и Конституции и Закона о защите прав верующих.  

Создание и продвижение сайта