Андрей Шпорт, гендиректор ТК "СТС-9 канал"

Видео 14:34, 30 марта 2018 563 1

Особое мнение Андрея Шпорта от 29.07.13

"Ну это тренд, видимо, все-таки... попытка показать открытость обществу чиновников,  попытки снять социальное напряжение в какой-то степени. Показать, что он столько зарабатывает, столько тратит, вот у него такое имущество... А смысл вот этой декларации? Я считаю, что у нас она не работает — процедура декларирования собственно...."


Читайте полное интервью:

Ведущая Антонина Тихомирова.

Гость – генеральный директор «СТС 9 канал» Андрей Шпорт.

А.Т.: Добрый день, уважаемые радиослушатели. На дворе понедельник, стало быть, в студии работает Антонина Тихомирова. Мой сегодняшний гость – директор «СТС 9 канал» Андрей Шпорт. Андрей, приветствую.

А.Ш.: Здравствуйте.

А.Т.: Только что закончилась программа «Дневной разворот», где одной из тем, весьма заслуживающие внимания, я считаю, была тема на счет того, что отца Георгий Купцова признали незаконным пользователем программного обеспечения компании «Microsoft 1s». Дескать, он огромный ущерб причинил, понимаете, в размере нескольких тысяч рублей, сообщает областное УВД. Я зря ерничаю, но понимаете, как-то мне кажется, что, наверно, здесь совершенно в другом собака зарыта. Просто цель – оказать некое давление на человека, потому что когда засылают отдел «К» засылают на тех или иных людей, то там, как правило, совершенно в другом таится причина. Ну и почему я с этого решила начать. Не только потому, что «Дневной разворот» закончился на эту тему, но и потому, что слушатель Сергей спрашивает Вас, Андрей, «как выглядит в ваших глазах уголовное дело по статье «Нарушение авторских и смежных прав с использованием служебного положения» в отношении Сергея Купцова». Все, слушаю Вас.

А.Ш.: Во второй части некий Сергей меня спрашивает про нарушение авторских и смежных прав. Какие права были нарушены, еще раз? А, имеется ввиду нелицензионное программное обеспечение установлено?

А.Т.: Да, установленное на компьютеры в Храме Веры, Надежды, Любви и матери их Софии.

А.Ш.: Я понял, о чем идет речь. Моя позиция следующая. Я считаю, что перед законом все равны. И это не единичный случай, а это повсеместная практика данных дел.

А.Т.: А у вас софт лицензионный?

А.Ш.: У нас стоит абсолютно весь лицензионный по всей телекомпании. Если говорить по России, то практика большая. За последние годы она имеет тенденцию к снижению. Все-таки сейчас и программное обеспечение стало более доступно для организаций с точки зрения цены.

А.Т.: Официальный продукт Вы имеете ввиду?

А.Ш.: Да-да. Сейчас оно идет прямо перед установкой «Windows». Когда ты покупаешь, оно уже стоит.

А.Т.: Естественно, лицензионное?

А.Ш.: Лицензионное, да. Если говорить об этом конкретном случаи, то я считаю, что все-таки надо было посмотреть, какое у тебя программное обеспечение строит на машинах. Все-таки это такая вещь интересная.

А.Т.: Но можно было вынести меру предупредительную какую-то. Ведь сами знаете, что бывает по-разному.

А.Ш.: Бывает, конечно, по-разному. Девочки вот спели в Храме Христа Спасителя и предупредительная мера – два года тюрьмы, реально. Опять же, закон равен для всех, я считаю. Если священнослужитель нарушает его и есть прямое нарушение уголовного кодекса, то почему мы должны ограничиться предупреждением, не предупреждением. Есть процессуальные нормы, в рамках которых работает следствие, прокуратура, суд. Я считаю, тут никаких обводных вещей не должно быть, иначе это будет нехороший прецедент. Значит для кого-то закон ровнее.

А.Т.: Особенно, если учесть, что в данном случае прецеденты создавались настолько неоднократно, что и говорить нечего. А то, что вы упомянули на счет девочек, которые спели в храме, там действительно был

создан прецедент впервые, и там более стандартная была ситуация. Что у нас до этого кто-то пел в храме частушки?

А.Ш.: Вопрос в том, что точки зрения закона, там, конечно, жестко у девчонок было. Но, тем не менее, формально юридически все верно, приговор обоснован, есть нормы в законе, которые позволяют вынести такое решение. Есть нормы в законе, которые позволяют контролировать процессы лицензионного программного обеспечения. Если какая-либо организация нарушает, пусть не коммерческая организация, церковь, так или иначе, она является субъектом российского права и должна отвечать по законам российским, в том числе, и работники это организации.

А.Т.: Ну, смотрю в данной ситуации, Вы не особенно симпатизируете пострадавшему. Ну, для кого-то пострадавший, для кого-то…

А.Ш.: В вопросе симпатий: если я сейчас скажу, что давайте…

А.Т.: Атеистические у Вас настроения.

А.Ш.: Ну, да-да, я не скрываю. Считаю, что тут абсолютно ничего такого нет. Какой ты придерживаешься конфессии – неважно. Ты должен, прежде всего, блюсти закон. Ты живешь в России и ты, соответственно, должен жить по законам, которые здесь присутствуют.

А.Т.: Одна печаль, что иногда эти законы власть предержащие совершенно по-иному трактуют в необходимом для себя формате. Ну, да ладно. Это вопрос отдельный, отдельной программы, может быть, даже с каким-то другим названием. Очень интересует, и не только меня, как я убеждаюсь, глядя сейчас на сайт радиослушателей и вообще мы с коллегами обсуждали. Почему? Мы помним прекрасно, что мы с Вами обсуждали, что вы выиграли частоту. Знаем, что это будет такое замечательное название «Дядя Ваня». Не слыхать чего-то «Дяди Вани» не с частушками, не без частушек. Почему? Если брать подвижки, что у вас происходит. Напомните, на какой частоте, кстати.

А.Ш.: Я сейчас не вспомню.

А.Т.: О как!

А.Ш.: У меня много частот и я должен помнить.

А.Т.: Интересно.

А.Ш.: Если говорить о радио «Ване», то все в порядке.

А.Т.: Не дали попиарить свою частоту. Не помните.

А.Ш.: Ну, ничего страшного. Я думаю, PR будет еще более сильный. Если говорить вообще в целом об этой частоте, то закон для всех равен. Мы по формальным юридическим моментам идем в срок. Есть у нас такое ведомство – Роскомнадзор, который подает документы, непосредственно разрешающие вещать. Хоть мы и выиграли частоту, но без определенных документов, формальных бумаг, мы не можем начать вещание, соответственно, мы сейчас ждем.

А.Т.: Почему так долго?

А.Ш.: Ну, вот Вы не поверите. Там достаточно смешная ситуация. Нам выдали лицензию еще весной, но выдали с орфографическими ошибками, и нам пришлось все это дело исправлять.

А.Т.: То есть, это они написали с орфографическими ошибками?

А.Ш.: Да-да.

А.Т.: Фантастика.

А.Ш.: Ну, это, кстати, забавно очень. Мы не единственные в стране. Это периодически случается.

А.Т.: Что-то, видимо, у них дефицит профессиональных кадров.

А.Ш.: Может быть, рука замылилась. Рука бойцов колоть устала, и выдали документ не совсем правильно оформленный. Нам пришлось его переоформлять. На той неделе мы получили на руки, наконец-то, искомый документ. Сейчас приступаем к испытаниям чистоты, будем в тесты запускать вещание.

А.Т.: А сколько обычно, по опыту, занимает вот этот период тестов?

А.Ш.: Все будет зависеть от того, насколько будет благосклонна фортуна, с точки зрения закона, потому что есть процессуальные нормы, сроки и мы в рамках них будем действовать. Могут быстро сделать все, принять и подписать документы.

А.Т.: А сейчас-то чью инстанцию вы будете ждать? Вот тестовый режим. Ну, я поняла по Роскомнадзору, с этим все. Сейчас вы приступите к тестированию и тут от кого и чего вы ждете?

А.Ш.: Надо ждать Роскомнадзор. Еще один документ от них идет, но другое уже ведомство. Потом радиочастотный центр. Там тоже должны зафиксировать определенные моменты.

А.Т.: Как все непросто.

А.Ш.: Ну, собственно, да. Мы живем в достаточно бюрократическом обществе. У нас еще много норм, которые заставляют нам двигаться в определенных сроках, последовательностях. Опять же, если говорить о законе, для всех он должен быть равным. Если кто-то получит раньше нас, то мы будем ругаться и топать ногами, говорить: «Ребят, а что это так? Почему к нам так, а к ним так?» С точки зрения, опять же, если вернуться к первому вопросу, авторского права. Я считаю, что тут все должно быть правильно.

А.Т.: Красной нитью сегодня проходит через эфир для моего гостя фраза «Закон един для всех». Предлагаю, от каждого вопроса отталкивая, находить в каждом вопросе эту ситуацию. Теперь давайте поговорим об очередном появлении гробов на Театральной площади. Помните, что-то такое уже было. Были какие-то недовольства действующим губернатором и кто-то, по-моему, венок уже посылал. Я не помню, был ли гроб. В общем, шутка такая, откровенно говоря, дурно пахнущая. И какая-то такая банальноватая.

А.Ш.: Мертвечинкой тянет.

А.Т.: Ну, да. Тут уж как не крути. Для людей не сведущих, кто-то, может быть, не в курсе, хотя, по-моему, все новости сочли необходимым показать, ну, новость же. Комсомольцы привезли на Театральную площадь гроб с фигурой губернатора, провели пикет за отставку Никиты Белых, установили гроб с чучелом даже, тут уточняет Интернет-журнал, с надписью «Политике Белых достойные похороны» и так далее. С венком и все прочее. Предвыборка? Заказ? Ваше мнение.

А.Ш.: В ближайшее время будут выборы губернатора. Я думаю, сейчас связанное.

А.Т.: Через год.

А.Ш.: Ну, да. Любое действие такого рода, наверняка, связанно с предвыборной кампанией.

А.Т.: Ваше отношение к этому?

А.Ш.: Мое отношение, на самом деле, к коммунистам достаточно прохладное.

А.Т.: И к комсомольцам, стало быть, тоже.

А.Ш.: И к комсомольцам тем более.

А.Т.: Вы были им, кстати?

А.Ш.: Нет.

А.Т.: Не довелось уже?

А.Ш.: Не довелось и, слава богу. Я абсолютно не склонен поддерживать данной политической партии и комсомольского движения, так называемое, их молодое крыло. Я считаю, что не совсем уместно такие акции проводить с гробами и похоронами, символическими, пускай. У ребят же богатое прошлое, связанное с похоронами. Я имею ввиду у коммунистической партии. Вождь революции лежит до сих пор не упокоенный, не смогли.

А.Т.: Это из серии: «Сначала разберитесь со своим покойником, который подзадержался».

А.Ш.: Да-да. Это очередная политическая, наверно, провокация.

А.Т.: Провокация – бесспорно!

А.Ш.: Ну, дурно пахнущая. Вот так. Мое мнение очень просто: если вы хотите заниматься политикой, то занимайтесь тогда политикой. Давайте поговорим о вашей политической платформе, программе, что вы предлагаете, как вы видите экономическую систему развития области, что там будет происходить.

А.Т.: Отвергаешь – предлагай, иначе говоря, да?

А.Ш.: Да, да, да. На текущий момент просто красиво выступить, скажем так, сделать какое-то популистское движение, давайте похороним. Давайте вспомни, что вы еще похоронили за последнее время. Семидесятилетняя история Советского Союза, который, по сути дела, развалился сам собой, под управлением той же коммунистической партии. Я думаю, не совсем уместны такие аналоги, не стоит проводить таких аналогий.

А.Т.: Как Вы считаете, Андрей, как медийщик. Может быть, в ситуации, когда те или иные акции имеют нездоровый душок, однозначно, что это заказ, популизм и все это не стоит того, чтобы освещать, может быть, те или иные средства массовой информации должны игнорировать, блокировать подобные поводы, просто из соображений, что людям нужен PR любыми целями. Почему мы должны на халяву делать им приятное, когда нам самим сие не очень нравится. Или напротив, Вы считаете, что коли есть новостная служба, то какой бы ни был повод, ну, относительно яркий, будьте любезны, доложите общественности об этом. Просто такая тема правда интересная сейчас в голову пришла.

А.Ш.: Почему бы и нет. Если, на самом деле, внутренняя цензура, самоцензура любого средства массовой информации существует. Если мнение редактора таково, что это интересно, то почему бы это не дать. Смотря, под каким углом, смотря как, объективно показать: вот пошла такая акция, смотрите, сами делайте выводы. Сейчас просто у зрителя, радиослушателя, вообще у любого потребителя средств массовой информации, есть большой запрос на мнение. Отучились самостоятельно думать, да и раньше-то не особо хотелось. СМИ всегда было не только источником информации, но и источником мнения. То есть, давайте поговорим об этом вот в таком-то свете.

А.Т.: Да, пропаганда, чего уж там.

А.Ш.: Ну, наверное, может быть, в том числе. И не вижу ничего в том, что кто-то это показывает, а кто-то нет. Об этом надо говорить, надо писать, в том числе, что бывают такие акции. У кого-то это найдет поддержку, опять же, у электоральной базы политической партии, у кого-то не найдет, например, как у меня.

А.Т.: Пусть народ решает сам, иначе.

А.Ш.: Да-да.

А.Т.: То есть, вы не педалируете какой-то определенный угол зрения. Вы просто показываете, чтобы человек сам формировал свое мнение или ваша телекомпания, ваши журналисты собственную позицию высказывают или вы даете народу возможность самому подумать и прикинуть, под каким углом это сжевать.

А.Ш.: Так, в принципе, не бывает. Соблюдается какое-то «золотое сечение». Выбрали мы объективку. Выдавать просто сухие, сжатые новости и все. Вот так. Так объективно. Вот упал. Вода мокрая и все. Нет, такого не бывает.

А.Т.: Это смотреть будет неинтересно, да?

А.Ш.: Не то чтобы смотреть будет неинтересно. У нас просто новостей в таком формате не так уж и много происходит. Мы не можем быть информационным агентством, которое штопает по 10-15 новостей в час. Мы выдаем, все-таки, пытаемся выдавать какую-то картину с мнением, хотя бы участника процесса.

А.Т.: Ну, или экспертов неких, да?

А.Ш.: Ну, в том числе. Если происходит какая-то проблема и человека, группы граждан, у которых проблемы с ЖКХ, например. Нет воды вот в этих ста домах – мы поговорим с жителями этих домов, давайте посмотрим на их эмоциональную реакцию на эту историю, наверняка она будет не очень положительная. Давайте посмотрим на реакцию, как комментирует управляющая компания либо кто выдает эту горячую воду, с ними пообщаемся, как они готовы комментировать эту историю. Дальше поговорим, может быть, с контролирующими органами. Так или иначе, сформируется уже какое-то мнение об этой истории. Кто-то чью-то позицию займет: кто-то займет позицию жителей, наверное, таких будет большинство, кто-то займет позицию чиновника, кто-то – исполнителя.

А.Т.: То есть, вы даете возможность выбора из некоего спектра мнений?

А.Ш.: Ну, да, конечно. Чем больше мнений будет, тем проще найти дальнейшее решение. Как говорится, в споре рождается истина, в том числе. Пусть это будет заочный спор. Мы ведь не пытаемся поговорить с каждым зрителем, хотя, в принципе, цель такая есть. Мы просто даем возможность человеку, скажем так, воспринимать эту информацию с разных углов и дальше делать самому выводы.

А.Т.: Были прецеденты, когда возвращается журналист к редактору новостей с отснятым материалом, редактор смотрит и говорит: «Не будем это делать»?

А.Ш.: Ну, как правило, такое происходит, но редко. И, как правило, это происходит только в связи с тем, что журналист не справился со своей работой, т.е. он подготовился некачественно, собрал некачественный материал, картинки нет.

А.Т.: То есть, вы занимаете ту позицию, что из любого совершенно повода какую-нибудь новость сделать можно, даже если если в первооснове, в первопричине лежала какая-нибудь провокация, какая-нибудь некрасивая вещь.

А.Ш.: В том числе. Почему бы и нет. Если мы понимаем, что мы можем сделать картинку, понимаем, что текст будет в рамках закона, нормальный, соответствовать нормам всем, то почему бы и нет, почему бы не дать посмотреть телезрителю. Опять же, в рамках этических норм, потому что если будет что запредельное, некрасивое, то мы в эфир выдавать не будем.

А.Т.: Теперь тогда о не совсем красивом, пропаганде и прочем. Я, посмотрев в выходные, ногами к верху лежа на диване, часть времени, столкнулась с ситуацией, которая, на мой взгляд, доходит до маразма. Не буду упоминать, на каком канале, думаю, потому что на многих каналах сейчас так происходит. Старые выпуски очень любимой мной программы, которую тоже там закрыли по тем причинам, что те или иные ведущие не имеют права светиться на тех или иных каналах, где были четверо ведущих и очень весело комментировали разные новости из газет. Вот в кадре курит персонаж. Знаете, что делают с сигаретой? Ее размыли, замазаили, т.е. там видно, что человек с беленькой трубочкой, подносит беленькую трубочку ко рту, дым, соответственно в стороны потом выходит. Это, знаете, вроде как золотая середина: вроде бы соблюли закон. Но, на мой взгляд, это абсолютный маразм, т.е. все прекрасно понимают, что там за этим кружочком. Опять же, если сейчас раскурить в голове эту ситуацию далее, стоить вспомнить старое кино в больших количествах, черно-белое или раннее цветное. Как Вы помните, не являлся образ курящего или выпивающего человека негативным. Когда собирались сталевары или бывшие друзья-комсомольцы, прекрасно собирались за столом,

пели песни под гармонь, пропускали ту или иную рюмку алкоголя. Что касаемо курения, то какой-то партийный персонаж гиперпозитивный, тот, который вселенскую мудрость в себе аккумулировал, он, как правило, еще под какой-то шансон фоном, сидел, думал о судьбах народа, попыхивая папиросой «Беломор-Канал».

А.Ш.: Иногда еще с трубочкой и с усикам.

А.Т.: Трубочкой и с усиками – это нет. Ну, да, если мы говорим об этом. Вот скажите мне, пожалуйста, что теперь с этим можно делать. Боролись-боролись с пропагандой и довели ситуацию до такого парадокса, что все прекрасно понимают, что не вымарают, не сложат на полки все эти фильмы. Получается, что кружочками будут все это замазаивать? Ну, это ведь, правда, неадекват. Ну, неадекват же, Андрей.

А.Ш.: Живем мы в забавное время. Да, я считаю некоторые вещи неадекватными. Согласен, что так поступать с произведениями некоторых авторов абсолютно не стоит. Время рассудит, на самом деле, посмотрим, насколько снизится количество курящего населения в России. Статистику. Мы посмотрим, как снизилось курение среди молодежи, снизится оно или не снизится. Ну, мене кажется, что оно не сильно снижается.

А.Т.: По другим причинам начинают курить, а не потому, что тот или иной персонаж в кадре курит или крокодил Гена с трубочкой.

А.Ш.: Цена вопроса о курении. Я считаю, что люди курят от доступности – раз, и от ненадлежащего воспитания от родителей – два. Если родители не следят за своими детьми, позволяют курить, значит, этот человек будет курить, ничего с этим не сделаешь. В шестнадцать лет подросток настолько самостоятелен, что ты ему не делай, он все равно выкурит эту сигаретку, пока не поймет, что это вредно для его здоровья. И замазывай сколько угодно, блёль, ставь какие-то блоки, выключай это из эфира – все равно дойдет до определенного потребителя. Если ты сам своему ребенку подаешь, что ты куришь, значит, он и будет, возможно, курить. Тут я не вижу ничего. Я не знаю, если честно, как бороться с этой проблемой, почему у нас сейчас появились квадратики вместо сигарет у героев. Если с точки зрения художественного образа папироска нужна, почему мы должны ее замазывать?

А.Т.: Потому что принят закон о пропаганде. Кстати, знаете, стоит, наверное, если это действительно интересно, и выяснить, а имеют ли на это право, если речь идет о фильмах. Если фильм входит в золотой фильмофонд или еще куда-нибудь, является неким памятником кинематографии, условно говоря, я просто не помню, как правильно звучит это понятие, имеют ли право вырезать, замазаивать. Возможно, что не имеют.

А.Ш.: Мы об этом, по-моему, с вами говорили.

А.Т.: В самом-самом начале. Тогда еще не приняли.

А.Ш.: Тогда я надеялся, что до такого маразма не дойдет, но, вот, дошло. В замечательные времена живем, еще раз повторю. Что будет дальше? Наверное, будет еще забавней.

А.Т.: Но ведь и это не конец, Андрей. Маразм же крепчает. Вы, наверняка, прекрасно слышали, как минимум, находясь в тех или иных соц., сетях, где народ сейчас страшно возмущается, такую славную фамилию депутата государственной думы – Мизулина, которая сейчас становится именем нарицательным. И борется теперь, после некоторого ряда ее пунктов борьбы инициированных ранее, она перешла к борьбе с нецензурными выражениями. И в Интернете это вызвало прямо противоположную реакцию: пользователи заматерились в пику, т.е. «Ах, вы! На тебе, Мизулина, получи». Просто я видела посты людей, от которых я матерного слова не слышала никогда. Ну, вот, знаете, закручивают гайки, ограничивают мою свободу, ну, вот я вам сейчас тудыть-растудыть. И у меня проскочила ассоциация с министром культуры сэр Фурцевой, когда, опять же, возвращаясь к кинематографии, фильмы клали на полку, если была несколько короче юбка, по мнению госпожи Фурцевой, у персонажа. Или если мужчина за талию приобнял героиню, но как-то не эдак приобнял, на три сантиметра ниже, чем, например, та же госпожа Фурцева полагала. Кому вообще дозволено решать, от какой безнравственности мы способны отгородиться сами, а от чего нас надо спасать. И потом, я понимаю, когда речь идет о молодом поколении. Тут еще, действительно, можно пытаться что-то инициировать. Слушайте, мы с вами два взрослых адекватных человека, имеющих право волеизъявления и

так далее, документы, права и свободы. Почему мне кто-то должен запрещать пользоваться тем или иным лексиконом и прочее?

А.Ш.: Дозволено, не дозволено – решает у нас общество, к сожалению.

А.Т.: Ну, так Мизулина ведь не общество.

А.Ш.: Ну, к сожалению, Мезулина – часть этого общества. И мы с Вами тоже. Госпожа Мезулина – депутат государственной думы. Государственную думу выбирают граждане Российской Федерации. И это мы выбрали госпожу Мизулину или, скажем так, мы не пошли на выборы. Кто-то может сказать: «Я не голосовал». Так ты сходи и проголосуй.

А.Т.: Глядишь и не выберешь Мизулину.

А.Ш.: Ну, да. Как она оказалась в государственной думе, как эти нормативные акты в принципе стали приниматься? Господин Познер недавно, можно сказать, оговорился по поводу государственной думы. Оговорка его мне кажется очень даже верной. Я не буду ее сейчас произносить вслух, вдруг обидится государственная дума. Я ничего не могу сказать по этому поводу. Скажем так, мне симпатизирует мнение Антона Носика по поводу данной инициативы. Он его в очень жесткой форме выразил. Опять же, использую, в определенной степени, нецензурные выражения.

А.Т.: Заменяя их, можете сказать?

А.Ш.: Он сказал, что данная инициатива, грубо говоря, такого бреда он еще не видел. Я не понимаю, как это, допустим, можно регулировать в интернете, но, опять же, наверное, придумают какую-то форму, по которой смогут выборочно брать кого-то за ручку и вести наказывать. Я не понимаю, как мы будем. Вот, Тёма Лебедев, замечательный дизайнер, отличный блоггер, его очень хорошо читать, интересно всегда. Он же часто использует «красные» слова, которые очень даже уместны. Мне кажется, что иногда мат бывает и художественным. Поэтому, тут будет довольно сложно провести какую-то грань.

А.Т.: Может получиться знаете как, что сейчас госпожа Мизулина тоже начнет отгребать, поняв, что не туда пошла ее инициатива.

А.Ш.: Не получится, я думаю.

А.Т.: Как получилось несколько ранее. И СМИ и все тоже это дело обхохотали. Ею было сказано фраза, ее было невозможно истолковать иначе, что в список пропагандируемых не тех свобод сексуального характера, мы должны включить, что негоже, нехорошо заниматься пропагандой орального секса. Когда комментировала Собчак и так далее, что девушке сейчас и мороженное не съесть на улице? Вдруг это мне пришьют как пропаганду. Или банан тоже есть запрещается? И Мизулина потом сказала, что меня не так поняли, что я этого не говорила. Хотя оговорено это было, это было снято, по-моему, телекомпанией «Рен-ТВ». Чисто теоретически может так получиться, что сейчас начнет отгребать, поняв, что не в ту степь все это пошло. Дескать, хотела не того, предлагала не то, вы меня не так поняли.

А.Ш.: Государственная дума, в последнее время, любит принимать подобные нормативно-правовые акты. Во всяком случаи, они часто доходят до финальной точки.

А.Т.: Так и хочется сказать, до маразма. Мы сейчас прервемся на короткую рекламу. Не переключайтесь.

Реклама.

А.Т.: Сегодня высказывает особое мнение генеральный директор «СТС 9 канал» Андрей Шпорт. Как вы относитесь к тому, что, как сообщают СМИ, городская власть у нас теперь, неким образом, будет подотчетна горожанам. В каком плане? Теперь будет финансовая прозрачность. Дмитрий Драный подписал

постановление, по которому сотрудники гор. администрации обязаны сообщать о своих доходах и тратах, что меня, кстати, очень удивило. Также о доходах и расходах супругов и несовершеннолетних детей. Видимо, совершеннолетних тоже. Просто помечено, как несовершеннолетних. А мэрия, в свою очередь, будет предоставлять эту информацию в областной департамент внутренней информационной политики. Стало быть, эта информация, в запрашиваемый момент, может стать совершенно открытой. Здорово, на мой взгляд. Что скажете?

А.Ш.: Ну, это, видимо, тренд все-таки. У нас попытка, скажем так, показать открытость обществу чиновников.

А.Т.: Нареканий было очень много, помните? То от ФАСа, то еще от чего-то.

А.Ш.: Тут вопрос даже не нареканий. Тут вопрос, скажем так, снять социальное напряжение, в какой-то степени, показать, вот он столько зарабатывает, столько тратит, у него такое имущество. Но, с другой стороны, вопрос такой, я думаю, что тут можно не говорить про гор. Администрацию, потому что это не такой уж и важный вопрос, не то чтобы важно, не важно…

А.Т.: Очень многих интересует. Вы знаете, как любят считать деньги в чужих карманах?

А.Ш.: Ну, хорошо. Как мы реально с Вами сможем их посчитать. Пришел человек на должность, выбрали его. Сколько у него до этого было имущества? Мы же не знаем. Кто-то задекларировал, грубо говоря, подписал постановление. Вот, давайте, будем декларировать. Грубо говоря, с 1 сентября сдать декларации. Ну, задекларировал я. Есть у меня две машины, три квартиры и одна дача. Всё. В следующем году он задекларирует аналогичное количество имущества.

А.Т.: Значит, он ничего не приобретет за это время.

А.Ш.: Ну, хорошо. Он ничего не приобретет. А смысл в этой декларации? Я считаю, у нас не работает процедура декларирования.

А.Т.: Почему?

А.Ш.: Сколько уже было случаев…

А.Т.: Когда записывалось имущество на родственников.

А.Ш.: Нет, даже не на родственников. Когда оно просто не публиковалось. С той же депутатом Яровой, у которой неожиданно нашлась квартира в элитном доме в Москве, хотя записано, что она проживает в ведомственной квартире депутата и записана квартира на несовершеннолетнюю дочь, которая уже совершеннолетняя. Начинается, начинается история объяснения: есть, нет квартиры и так далее. Почему не поднимается вопрос, откуда у депутата деньги на квартиру стоимостью в несколько миллионов долларов?

А.Т.: Ну, они поднимутся, если выяснится, что это есть, Андрей.

А.Ш.: Ну, хорошо. Господин Якунин через офшорные схемы, как утверждает некий господин Навальный, владеет большим участком земли.

А.Т.: «Некий господин Навальный». Отлично звучит, Андрей. Можно сворую? Мне понравилась фраза.

А.Ш.: Владеет большим участком земли в Подмосковье, где стоит огромный его дом, где стоит огромное шубохранилище и так далее. По идее, я ни разу не видел, что есть обращения граждан, по поводу того, что «проверьте, пожалуйста, это и это, собственность, имущество». Чтобы это доходило до расследования. Откуда у вас вот такая собственность, объясните.

А.Т.: А вдруг создадут сейчас прецедент, таким образом, если вдруг что-то вскроется?

А.Ш.: Есть уже один прецедент. Бывший министр обороны, господин Сердюков, и некая госпожа, директор обороны сервиса, которая сейчас находятся под подпиской о невыезде и проходит по делу то ли пока как главный свидетель, то ли уже как обвиняемая по делу о хищении трехсот миллионов рублей. Таких моментов

очень много. И, опять же, механизм декларирования, на текущий момент, наверно, больше даже раздражает. Сообщают, сколько у кого какого имущества.

А.Т.: Вы сегодня скептик, Андрей. То есть, вы считаете, что зря они это затеяли? По мне, так это хорошо.

А.Ш.: Ну, половинчатая мера.

А.Т.: А какую ж тогда нужно?

А.Ш.: Хорошо, подождите. Давайте так. Задекларировали вы имущество чиновника, оно вскрыто, лежит в открытом доступе. Выясняется, что ряд работ в городе, неважно каком, проводит дочерняя компания, близкая к тому чиновнику, причем постоянно проводит. Я не говорю сейчас про Киров. Таких прецедентов полно по стране. В Ярославле недавно был скандал с мэром. Там полно таких историй. Сейчас куда ни зайти - везде такие моменты есть. По формальному признаку, вроде бы всё, никто ни в чем не виноват, у всех все хорошо с имуществом, все это задекларировано. Но рядом находится огромное количество предприятий, которые имеют отношение к тому или иному чиновнику. Не могу я понять, откуда у наших министров, руководителей, скажем так, предприятий государственных такое имущество, вот не понимаю. Я не понимаю, как у нас директор, руководитель РЖД становится владельцем патента на ряд ключевых узлов в «Сапсанах». Он что, лично сидит и разрабатывает узлы вместе с инженерами Симонса? Как это все происходит?

А.Т.: Нет, хорошо. Услышала скепсис в ваших словах оправданный. Так резюме какое? Вы говорите «полумера». Что нужно было бы Вам знать или не знать. Вообще, к чему ведете-то, если Вы этим недовольны?

А.Ш.: Это не работает.

А.Т.: А чтобы работало?

А.Ш.: Да, наверно, надо объявить амнистию, грубо говоря, всем существующим чиновникам. Сказать: «Хорошо, ребят, декларируйте, мы не спросим кто, что, откуда, как. Давайте амнистия. Все. Обозначим ваши границы. Вот, вы вот такие. Всё. А дальше начинаем работать по-белому». Я не знаю, как в этой стране с таким уровнем коррупции выйти на другую ситуацию.

А.Т.: То есть, все, что у тебя есть на данный момент, пусть оно будет. Можешь нигде даже не прописывать, мы от тебя отстанем. Но с сегодняшнего дня ты работаешь по белой схеме, без конвертов, без всего прочего? Это имеете ввиду?

А.Ш.: Наверное, да, потому что я не понимаю, зачем декларировать имущество. По определению государство считает, что чиновник ворует что ли? То есть, а зачем мы декларируем или почему? Мы хотим доказать, какие мы прозрачные гражданам?

А.Т.: А в Европе существует такая история? Там же тоже, по-моему, они должны обозначать свои доходы.

А.Ш.: Да.

А.Т.: То есть, везде априори, чтобы люди знали, что есть у власть предержащего и не пытались это раскопать, вызнать. Вот оно у меня есть.

А.Ш.: Пару месяцев назад во Франции бывший член уже правительства французского активно участвовал в процессе «давайте-ка, французы, активно декларируйте свою собственность, рассказывайте, какие у вас счета и где».

А.Т.: Все?

А.Ш.: Да, все. Он так упорно наседал, был борцом за эту инициативу нового президента Олланда. Вдруг выясняется, что у этого господина есть свои собственные счета в Швейцарском банке. Почему там? Потому что там налоговое законодательство более либерально, нежели во Франции. Во Франции нещадно страшные налоги. Он туда перевел деньги, при этом активно призывает бизнес легализовывать свои доходы, показывать,

сколько он на самом деле имеет. Что случилось. Господин упорно отрицал, признался и потом ушел в отставку. Я пока еще не видел ни одной отставки среди чиновников по поводу отрицания или не отрицания каких-либо схем, которые там у нас есть. Другая культура.

А.Т.: Скептик Вы сегодня, Андрей. Ох, скептик. На любой вопрос есть чем крыть. Хорошо. Заканчивая почти нашу программу и, плавно переходя с доходов чиновников к доходам в наших с вами карманах. Прошла новость, что вырастет МРОТ или, иначе говоря, минимальный размер оплаты труда.

А.Ш.: Ура.

А.Т.: Так, ура-то ура. Да, ну, значит, откуда известно, уже с 1 января 2014 года составит он 5554 рубля, как «Российская газета» сообщает. В Кировской области, на сегодняшний день, МРОТ составляет всего-то на 300 рублей меньше, т.е. вырастет на 300 рублей, составляет 5205 рублей. Обычно, когда подрастает МРОТ, это говорит о трагических событиях, потому как рост инфляции ускорился, увеличился и так далее. Ну, вот чуть-чуть подгоняют, корректируют. Поэтому я даже не знаю ура, не ура. И вот скажите мне, Андрей, какой нормальный, адекватный человек может прожить на 5205 либо на 5554 рубля. И что такое МРОТ? Это какая-то условная цифирь, от которой что-то меряют?

А.Ш.: Ну, они посчитали, что на эту зарплату может человек выжить, видимо. Это не абстрактная цифра. В нее включен некий минимальный набор килокалорий, который человек должен в день потреблять, чтобы не умереть.

А.Т.: А жить в шалаше? Коммуналку тоже надо учитывать.

А.Ш.: Да, какой-то шалаш с удобствами на улице.

А.Т.: Без.

А.Ш.: А если говорить в целом о том, инфляция, не инфляция. Инфляция, по-моему, за прошлый год – это 6,4 или 6,6, а сейчас 5,5, ожидаемая в этом году. Поэтому сложно сказать, к чему это приведет. Так или иначе, увеличение – это обязательная норма для работодателей, что он меньше платить не может.

А.Т.: Для того, чтобы закончить на позитивной ноте, давайте хотя бы пожелаем удачной рабочей недели. У кого не рабочая, тому отдыхательной недели, извините за словотворчество. И Вам, в свою очередь, Андрей, тоже желаю, чтобы все, что вы запланировали на эту неделю, удалось. Запускайте уже «Ваню», запускайте.

А.Ш.: Идем, идем к этому.

А.Т.: Нам, коллегам интересно будет послушать, что это будет за радиостанция. В студии работала Антонина Тихомирова. Сегодня высказывал особое мнение Андрей Шпорт. Всем удачи, всем успехов и всего самого хорошего.

А.Ш.: До свидания.

Комментарии (1)

  • 11 сентября 2014 | 15:07

    Петр

    Выделывается много

Создание и продвижение сайта