Николай Голиков, главред "Вятской особой газеты":

Видео 14:34, 30 марта 2018 325 0

Темы: Приговор Алексею Навальному и Петру Офицерову, инициатива Валерия Туруло по отставке спикера ОЗС, ситуация на региональном рынке жилья, почему в районах области не интересуются большой политикой


Ведущая: Светлана Занько

Гость: Николай Голиков

С.З. – В эфире «Особое мнение». Меня зовут Светлана Занько, напротив меня – Николай Голиков, главный редактор «Вятской особой газеты».

Н.Г. – Здравствуйте, уважаемые слушатели.

С.З. – Здравствуйте. Ну, начнем с Навального. Срок объявлен, соответственно, 5 и 4 года реального срока. Навальный – пять, Офицеров – четыре. Говорю тем, кто не следил. Реальный срок, колония. Для тебя это был сюрприз?

Н.Г. – Ну, как тебе сказать. Ну, видишь, одно дело – где-то спокойненько сидеть на диванчике и раскладывать разные варианты: «может дадут столько, или столько и так далее». Честно говоря, я тут сюда шел с несколько другим настроением, потому что еще что как раз это оглашение приговора, смотрели, какая стопка по толщине у судьи на столе, и казалось, что до обеда не успеет. И, соответственно, была возможность вот тут как раз этому занятию предаться: «что будет, если…», «а если дадут столько-то…», «вот говорят, что будет четыре года» и так далее.

С.З. – Ну, у меня все вопросы были к тебе такие.

Н.Г. – Я понимаю. У меня все ответы были не то, чтобы готовы, но я был готов в этом формате разговаривать. Когда объявляют уже цифру, настроение меняется сразу. Во-первых, что такое пять лет, мы прекрасно понимаем, это безумно огромный срок. Когда мы соотносим его с той причиной, почему он получен, мы ведь знаем, о чем шла речь на суде, все документы были доступны, то есть формально там все было чисто, нормальный бизнес. Сейчас, когда мы видим, что человек получает пять лет, и мы прекрасно понимаем, что он получает пять лет не за «Кировлес», а за свою гражданскую позицию, то ощущение резко меняется. Ты понимаешь, что находишься в каком-то узелке истории, до которого мы все знали цену нашему режиму, но мы видели, что он старается соответствовать определенным каким-то мировым форматам. Если дело Ходорковского, там еще туда-сюда, там все достаточно сложно…

С.З. – Времена другие…

Н.Г. – Да, 90-е, когда честные люди в карты не играли. То есть сейчас у нас такая картина: классическая расправа с инакомыслящим. Ты понимаешь, что что-то в этой стране изменилось, будем всегда понимать, что кто-то сидит ворует, кто-то еще что-нибудь, при этом изображаем вид, что мы живем в нормальной демократической стране, и что мы каким-то образом защищены от произвола в стране. Сейчас этого нет. Теперь мы уже понимаем, что можно, ничего не делая, то есть, действуя в рамках правил, получить пять лет, четыре года, любой срок, только из-за того, что ты кому-то неугоден.

С.З. – Михаил Ходорковский уже откомментировал приговор: «Сегодня для того, чтобы стать героем, достаточно просто быть честным».

Н.Г. – Ну, здесь дело даже не в честности, здесь дело в лояльности и угодности. Сейчас начинаешь понимать, что любое проявление недовольства, может привести не только к административке, а может просто так, раз это сделано один раз, это будет тиражироваться на разных уровнях. Если это дозволено самому главному в нашей стране человеку, то этим правом могут воспользоваться и менее главные, и ты уже не знаешь, на каком уровне ты это получишь. То есть ты можешь получить это на уровне региональном, муниципальном. Схема уже показана, как это происходит, и с этого момента никто себя защищенным чувствовать не может.

С.З. – Такой бытовой вопрос: как ты думаешь, где будут сидеть Навальный и Офицеров?

Н.Г. – Тут, знаешь, еще осталось такое доприговорное ерничество. У нас много колоний в Кировской области. Я думаю, если бы нашли место здесь…ну вот это ощущение пятна, которое на нашу область поставили, оно есть. Я всегда боялся, не знаю, как сейчас в эфире такие слова можно говорить, но есть такая легенда, что однажды в городе Кирове в инфекционную больницу попал Дэвид Боуи, и город Киров в американской литературе – «город, где обо*рался Боуи». Извините за это слово. Сейчас, я думаю, пятно гораздо более сильное. И у меня уже от этого тоже нехорошо. Ну, хотя бы, если его здесь судят, дайте ему здесь, в кировском лесу, побыть. Ну, может быть, это на пользу кировчанам пойдет, когда с ними рядом будет, хотя бы за колючей проволокой, этот человек. И когда к нему будут ездить какие-то другие, и которые здесь будут находиться…

С.З. – Теперь вот про пользу кировчанам. За эти несколько месяцев, ты считаешь, была ли какая-то польза, изменилось ли отношение кировчан к Навальному как к персоне?

Н.Г. – Если говорить в таком статистическом масштабе, то ее нет. Ну, если ездишь, общаешься с людьми какими-то, у меня вообще большой поток посетителей в газету, которые приходят за газетой, так как покупать ее негде, приходят, говорят, что их знание о Навальном осталось прежним. К сожалению, по какому-то каналу показывали сюжет, где журналист просто спрашивал у людей отношение к Навальному. Большинство просто не знало, кто он такой, а один простой рабочий мужчина сказал: «А кто такой вообще Навальный?», а ему говорят: «Так это советник Никиты Белых», а он: «А, ну значит вор, потому что все они там такие». К сожалению, это отношение сохранилось. У нас к москвичам в Кирове всегда такое отношение было.

С.З. – Вчера Андрей Козенко, журналист Lenta.ru, был вчера здесь, у нас в студии. Задавали ему вопросы, и он говорил, что с такими тремя парнями, которые на вахте в Москве работают, вот они вечером сели, открыли большую бутылку водки, встали в 6 утра, снова ее распивали. Говорили о нашем губернаторе: «Да, Никите Юрьевичу ничего никогда не будет, потому что женат он на сестре жены Медведева». Ну, это примерно то же самое, понимаешь. Люди наши не знают ничего и знать не хотят.

Н.Г. – Да, потому что это от них далеко. Смотрят телевизор и видят, какие проблемы в Москве, какие проблемы обсуждают в Думе, и понимают, что это не имеет никакого реального соотношения с их проблемами. Они просто говорят: «Да и Бог с ним».

С.З. – Ты считаешь, что они понимают правильно?

Н.Г. – Насчет Навального?

С.З. – Насчет всего. Когда интересует счетчик горячей воды – им понятно. Когда…

Н.Г. – От этого никуда не деться, когда месяц нет горячей воды, то, хочешь – не хочешь, начнешь обращать на это внимание.

С.З. – Вот когда ты мыслишь в рамках своей канализационной трубы, куда это тебя приведет?

Н.Г. – Ты не мыслишь в рамках только канализационной трубы…

С.З. – Я говорю тебе о тех людях, которые мыслят только в этих рамках.

Н.Г. – Когда появляется человек в белой рубашке и начинает говорить, что все это от того, что нет демократии, машет рукой, тут все понимают, что не демократия даст тебе горячую воду, а мужик с ключом гаечным. То есть вопрос встает по-другому. Он кажется полным пустобрехом и, отчасти, это так, потому что есть вопросы общие, общечеловеческие, а есть вопросы конкретные, которые наших людей просто замордовали. У нас город замордованных людей.

С.З. – Штаб Навального, который действовал здесь все 3 месяца, как ты считаешь, правильную политику, достаточную агитацию, должны ли они были что-то делать еще?

Н.Г. – Если бы о Навальном знали больше, то, конечно, они вели очень недостаточную работу. С другой стороны, им мешали в этом: изымались тиражи изданий, хотя, если честно, те тиражи изданий, которые я видел, сильнее оттолкнули. Потому что человек думает о том, что у него нет горячей воды, а там ему опять говорят о хищении, не суть где. Если бы была правильная позиция, надо было как-то соотносить мысль Навального с тем, что существует в Кирове. Тогда бы может эта фигура стала более…

С.З. – Ты помнишь такой шаг, когда они замерили все ямы, и куча заявлений была подана. К сожалению, никакой статистики, что там с этими заявлениями случилось вчера, Виталий Брамм не озвучил.

Н.Г. – Дело в том, что, я думаю, они и не в курсе. Потому что они провели эту акцию, сдали все бумаги и на этом остановились. Более того, эти акции для Кирова – не новость. Они были до Навального и без Навального. У нас прекрасно работал старый состав Союза автомобилистов и гораздо более эффективно, потому что они отслеживали.

С.З. – Вот ты знаешь, с чего начала задавать вопросы про население, насколько изменилось отношение, знают – не знают, важно – неважно, но ты же сам мне сказал только что, что пусть бы сидел Навальный в Кировской области, глядишь, пресс людей с широким кругозором, с четкой позицией, вот этих всех людей к нам бы в Киров, что-то бы изменилось. Тогда что? Если ты говоришь, что в течение этих трех месяцев ничего не изменилось, и все это без толку, людей интересует вода, текущая из крана, то что изменит то, что Навальный будет здесь сидеть?

Н.Г. – Ну, во-первых, давай сравним сроки: три месяца и пять лет. Во-вторых, я полагаю, что эти люди будут приезжать не для того, чтобы выступить на митинге, а для того, чтобы как-то видоизменить… у нас же очень закрытый город и, к сожалению, многие действия, которые до сих пор наше Правительство предпринимает, все сильнее и сильнее старается его закрыть. То есть у нас все время это закрытое общество, его нужно расширять, разжижать, чтобы эти люди сюда приезжали, как сейчас говорят, тусовались. Без этого никак. Без этого изменить идеологическую структуру населения невозможно. «Хождение в народ» оно нужно, сидя на красивом холме ничего не изменишь. Ну, на самом деле, как ты говоришь, как действовал штаб Навального: проводили регулярные митинги у Кукольного театра и, собственно, все, они считают, что этого вполне достаточно. То есть это была какая-то местная вещь, которая проходила в одном и том же месте, одни и те же люди.

С.З. – Хорошо, что будет с ним дальше?

Н.Г. – С кем?

С.З. – С Навальным. Каков политический план? Есть ли план?

Н.Г. – Когда говорят, что люди у нас любят мучеников, то, к сожалению, вот того же Ходорковского сегодня вспоминали, люди у нас быстро забывают мучеников. Ходорковский уже на заднем плане сейчас находится, о нем в бытовых разговорах вспоминают крайне редко и уж как лидера страны не воспринимают вообще. Боюсь, что эти пять лет…потеряются какие-то акции, информационные поводы, которые он постоянно вносил, постепенно за эти пять лет популярность, конечно, спадет. Придут другие люди, которые займут его место.

С.З. – Ну, вот скажи, пожалуйста, сейчас дали пять лет Навальному, Офицерову – четыре. Офицеров – отдельный разговор, это ужас.

Н.Г. – Да, искренне жаль…

С.З. – Как рыдала его супруга, пять детей у человека. Вот смотри, можно подать конституционную жалобу. Возможно, по нашему закону, уголовно-досрочное освобождение. Что, ты думаешь, произойдет?

Н.Г. – Ну, во-первых, насчет условно-досрочного, человек, которого хотят держать до конца, его додержат до конца, потому что здесь все идет на усмотрение Администрации. Что касается апелляции, то, я все-таки надеюсь, что на областном суде учтут какое-то обстоятельство, может с пяти до четырех снизят, Офицерова, может, на условный срок переведут. Ну, совершенно ни при чем здесь этот парень. Его, на самом деле, просто жаль. Навальный знал, на что идет и зачем.

С.З. – А зачем ему дали четыре года, скажи.

Н.Г. – Если признают Офицерова организатором группы, он не может получить меньше, чем исполнители. Ему дают четыре, то есть по минимуму в данной ситуации.

С.З. – Опалев где сейчас находится?

Н.Г. – Опалев на свободе находится, у него же условный срок.

С.З. – Так, а Офицеров-то сядет?

Н.Г. – Ну, вот я надеюсь, что на уровне областного суда изменят ему меру пресечения, потому что это уже слишком.

С.З. – Как считаешь, было бы круто, если судья Блинов поставил бы крест на своей карьере и вынес бы другой приговор?

Н.Г. – А знаешь бы чем это кончилось? Прокуратура бы оспорило бы это дело вернуть в областной суд на вторичное рассмотрение.

С.З. – То, что было написано там на флешке…

Н.Г. – Это огласилось бы, но чуть позже. Я думаю, что раз уж пошло, то на всякий случай, изменили бы меру пресечения.

С.З. – Если бы сделал так Блинов, если бы он рискнул, гипотетически давай представим, чем бы он рискнул?

Н.Г. – У нас уже была история с судьей, я уже забыл сейчас фамилию, помнишь, там была девчонка, которая взяла и рассказала всю правду, как все происходит, куда кто ходит, кто с кем советуется. Где она сейчас? Она потеряла работу. У нее нет в условиях путинской России никакой карьеры. Хорошо, если есть муж, который ее кормит, а так, она, в общем-то, вычеркнута из списка. Судья Блинов вряд ли может себе такое позволить.

С.З. – Я тебя сейчас спрошу как журналиста: три месяца журналисты освещали этот процесс, появлялись постоянно новости; как ты оцениваешь уровень освещения этих событий именно нашими журналистами, потому что как освещают московские и заграничные СМИ-шники – это понятно.

Н.Г. – К сожалению, наши журналисты оценивали ход процесса к несколько «шапкозакидательской» точки зрения. То есть, понимаешь, если говорить об этом процессе, а это был политический процесс с самого начала, то надо было писать о том, что это политический процесс. Не все журналисты могут себе это позволить в наших изданиях. Поэтому они писали об этом процессе как он некоем хозяйственном деле, но они не показывали главного, что это абсурдная ситуация. Все, что говорят люди в суде, на самом деле, не имеет никакого значения. Самой сути процесса не освещал никто. Все освещали: как будто это реальное бывшее хищение, как будто это все на самом деле, да, такие цифры… Может, это как-то повлияет на приговор. Создается иллюзия, что от этого суда что-то зависит, это неправда. На самом деле от него ничего не зависело. Все зависело от той самой флешки, о которой мы уже говорили сегодня.

С.З. – 708-502 – телефон нашей студии, Вы можете звонить нашему редактору, оа будет посылать мне вопросы в печатном виде. Это «Особое мнение» Николая Голикова, главного редактора «Вятской особой газеты». Не знаю, хочешь ты сейчас продолжать дальше говорить про Навального или нет…

Н.Г. – У меня с самого начала не было желания о нем говорить, я еще это не пережил. Я немного в шоке, не потому что я активный сторонники к Навального или я верил, что он не сядет. Но когда видишь варианты продолжения, хочется верить в лучшее. А потом – нет, это не сказка, это жизнь. Здесь ни во что верить не приходится. В принципе, мы и сказать ничего об этом не можем.

С.З. – Давай пока закончим на этом, если будут поступать какие-то еще сведения…

Н.Г. – Закончим?

С.З. – Нет, программу не закончим, замок не повесим. А я хочу задать тебе вопрос по поводу выступления Валерия Туруло, его выпада в сторону Алексея Ивонина, это уже возвращаясь к нашим реалиям. Вопрос о несоответствии занимаемой должности спикера Заксобрания Кировской области Ивонина 16 июля на заседании комитета по экономразвитию поставил Туруло. Это эмоциональное было решение конкретно Валерия Туруло или, что называется, назрело в отношении Ивонина?

Н.Г. – Нет, во-первых, надо понимать, что у нас заксобрание делится не совсем так, как оно делится официально, на фракции и еще что-то. Формально его можно делить на 2 части: люди, которые поддерживают действующего губернатора и люди, которые поддерживают будущего губернатора. В данном случае, Турула – на стороне Никиты Юрьевича Белых. Как это ни ужасающе звучит, самый левый коммунист на защите правого нашего политика. Он просто высказал точку зрения Никиты Белых. Никите Белых такой спикер не нужен, это заметно было и до этой реплики. Ивонин действует так: он не скрывается. Было предложение свалить в Совет Федерации, он совершенно честно сказал: я не могу представлять губернатора, с которым имею сильные идеологические расхождения. Эмоционально Туруло человек очень умный. Я думаю, мы все это знаем.

С.З. – Расчетливый, ты хочешь сказать?

Н.Г. – Безусловно. Такого рода вещи рассчитываются. Он не мог так вспылить и сказать. Нет, он не такой. Это в той же линии, что и предложение уехать в Совет Федерации и другие вещи. Обычная борьба. Думаю, ни к чему не привет.

С.З. – Ничего яркого в этом событии ты не видишь?

Н.Г. – Я прочитал, улыбнулся и забыл. Сказал и сказал.

С.З. – Хорошо. Мы с тобой начнем эту тему, через перерыв на рекламу продолжим. В свежем номере твоей газеты «Вятская особая» есть материал, называется «Избушка там на курьих ножках». Я когда читала этот материал, думала, что ты его писал, очень стилистика похожа. Нет, Анзор Чхвания написал. С Анзором я незнакома, это молодой журналист?

Н.Г. – Нет, он достаточно возрастной дядька.

С.З. – Серьезно? Вот видишь, нужно почитывать. Он посчитал и сделал выводы: для того, чтобы жилье для среднестатистического гражданина Кировской области стало действительно доступным, нужно либо цену на жилье снизить почти в 4 раза или 8, уточняет, или зарплаты на такую же цифру повысить. Либо запустить оба этих процесса. И дальше, следующий вывод: государству пора возвращаться на рынок жилья в качестве полноценного участника, застройщика и домовладельца, иначе, от себя говорю, мечта о собственной квартире так и останется мечтой. Ты согласен?

Н.Г. – Ну смотри, я прекрасно эту статью знаю, тему он поднимает не первый раз. В таком изложении выпущен главный пункт: откуда взялась эта цифра. Он ссылается на высказывания бывшего главы «Росстроя», сейчас он председатель ассоциации строителей России, Николай Кошман. Очень авторитетный специалист. Я взял эту вырезку, он сказал вот что: идеал стоимости жилья, к которому надо стремиться – это когда семья из трех человек в течение трех лет может накопить на квартиру площадью 54 квадратных метра. Исходя из этого наш журналист посчитал, что идеальная Кошмановская квартира – 54 «квадрата» при цене в этом квартале 39,9 тысяч за «квадрат», теперь подороже стало. 2,1 миллиона рублей – вот ее цена. Теперь берем семью из трех человек, у которой средние заработки сейчас 17,8 тысячи за вычетом прожиточного минимума, без которого никак прожить нельзя. Там 2 взрослых человека по 7 тысяч и ребенок – 6400. Таким образом, за 3 года они смогут накопить только 544 тысячи рублей. В 3,8 раза меньше, чем при идеальной стоимости жилья. То есть жилье у нас несоотносимо с доходами населения по цене.

С.З. – Секундочку, мы прервемся и продолжим после рекламы. «Особое мнение» Николая Голикова.

(реклама)

С.З. – Добрый день еще раз, это «Особое мнение» Николая Голикова, главного редактора «Вятской особой газеты», меня зовут Светлана Занько. Мы продолжаем разговор о возможности покупки жилья гражданами, жителями Кировской области. Один из последних материалов, теперь уже, оказывается, не в крайнем номере, который сейчас вышел, а до этого. Но то, что я нашла на сайте, я просто поняла, Вы не успели выложить материалы свежего номера.

Н.Г. – Он вышел сегодня утром.

С.З. – Вы добили эту тему, что мечта о своей квартире для кировчан так и останется мечтой.

Н.Г. – Я хочу продолжить. Мы получили то, что реально семья за 3 года может накопить только на ¼ часть той самой квартиры.

С.З. – На коридор.

Н.Г. – Видимо, на коридор. Или с санузлом вместе, чтобы не совсем скучно было. Тогда нам говорят: ребят, есть такой инструмент, как ипотека. Она вам поможет. Но смотри, какой абсурд: мы и так имеем жилье, по деньгам недоступное, ипотека не удешевляет жилье. Какой бы ни был процент банковский, на этот самый процент жилье становится дороже. Если семья за 3 года без процента не может накопить, с процентом она накопит еще меньше. Достаточно лукавый выход. Нам говорят: «Мы каждый день улучшаем условия ипотеки». До чего мы доулучшались? Вот как раз: есть рейтинг при агентстве «РИА-новости», государственном, кстати, агентстве. Оно посчитало рейтинг доступности покупки квартир по схеме ипотеки. Что получилось? Посчитали в каждом регионе, на какую квартиру семья может претендовать по ипотечной схеме. Срок – 20 лет, первый взнос на уровне 20%, и чтобы не тратили больше 40% своей зарплаты на ипотеку, потому что иначе им не выжить. И что получилось: среди всех российских регионов Кировская область оказалась на 75 месте. Там без Чечни 82 региона, то есть мы седьмые с конца. У нас семья по этой схеме из трех человек может рассчитывать получить 34,9 квадратных метра. Это уже ниже всех норм, которые существуют. То есть, ипотека у нас недоступна. Только для очень узкой части населения. Причем, эта площадь сократилась на 10%.

С.З. – К чему это все приведет?

Н.Г. – Дело в том что когда у нас взяли курс на такое интересное общество, которое должно состоять сплошь из собственников жилья, я не удивился. Не бывает простых решений сложных проблем. В той же Америке половина живет в муниципальном жилье. У них там немного другая система все-таки, не совсем подходит к нам. У нас жилье может быть региональное по собственности, муниципальное и государственное. Не только потому, что люди не могут выстроить себе квартиру, а здесь они могут жить, это еще выгодно всем остальным. Как только государство появится на рынке жилья, будучи, например, собственником жилья, сразу изменятся правила общения с ресурсоснабжающими организациями. Сейчас ему все равно, сколько платит квартировладелец за свет, воду, обслуживание и так далее. Когда оно само станет собственником, оно уже посчитает, почему с нас столько дерут. Это будет хороший ограничитель для такого рода фирм.

С.З. – У нас есть перспективы возвращения государства на рынок недвижимости?

Н.Г. – Она есть, люди уже поняли, не один я такой умный здесь.

С.З. – Люди поняли, а государство когда поймет?

Н.Г. – В Москве давно речи, что пора начинать строить арендное жилье, все упирается в недостаточность финансов.

С.З. – То есть, ситуация недостаточно критична?

Н.Г. – Ситуация не очень хороша в этом плане. Финансы, безусловно, есть, только уходят по другому направлению. То, что у нас сейчас началось, строительство служебного жилья – узенький кусочек, который может позволить себе региональная власть. Быть домовладельцем – дело выгодное. Когда говоришь с людьми, которые живут в той же Канаде, кто-то покупает свой дом, кто-то просто живет в муниципальном здании. Надо государству возвращаться. Это единственный вариант, который позволит как-то решать эту жилищную проблему. Иначе мы где-то к началу 2300 какого-то года решим проблему о сохранении естественной убыли, которая у нас сейчас есть.

С.З. – Я просила слушателей звонить и задавать вопросы, мне редакторы послали 2 сообщения. Просят тебя более конкретно высказаться, к Навальному возвращаюсь, по поводу того, как освещаются дела типа Навального в местных СМИ. Интересуют, в частности, наши коллеги газеты «Репортер».

Н.Г. – Я ничего не могу сказать про «Репортер», я следил за Навальным не опосредованно, и не читал, что о нем пишут. А по поводу общего, освещение было пугливым и боязливым.

С.З. – Еще: «Газпром» платит Вам деньги, это в наш адрес, а ты комментируй. Чтобыц мы рекламировали жуликов и воров. Судя по этому, я должна ответить.

Н.Г. – Навального сегодня признали расхитителем, вором и жуликом одновременно, но это твои отношения с «Газпромом» и тебе решать, что говорить, а что нет.

С.З. – У меня нет отношений с «Газпромом», это я хочу слушателю как раз озвучить. У «Эха Москвы в Кирове» отношений с «Газпромом» нет. Ты пришел не с пустыми руками, ты выполнил мою просьбу наконец-то.

Н.Г. – Говорили как-то, что я большой любитель новостей, не тех, о которых мы здесь говорим, а то ситуация московских мужиков в экране – говорим о чем-то, чего не происходит. Я мониторю новости из наших районов. Некоторые очень трогательные. Хотел бы некоторые из них прочитать. В Омутнинском районе пишут за последний год в разы выросло производство самогона и браги. В 2 раза больше изъяли самогона, браги. Комментарии начальника отделения участковых уполномоченных: «Жители района оживились, это чувствуется сплошь и рядом».

С.З. – Это комментарий к этим сведениям?

Н.Г. - Это комментарий к этим сведениям. Понимаешь, вот такое отношение. Интересная тоже тема: «7 женщин и 8 мужчин приняли участие во втором районном спортивном фестивале за здоровый образ жизни в Уржуме». Дальше на открытии фестиваля выступает глава района, и что он говорит: «Отрадно, что наш фестиваль пользуется у уржумцев успехом и привлекает все новых и новых участников.

С.З. – Но ты же не приводишь данные старого года. В этом году 15, в том, может быть, 5. Достижение!

Н.Г. – Районный фестиваль, ну перестань. Когда в районном 15 человек – это какое-то лукавство, недоработка. В Верхошижемье: «На улице Кирова воюют за холодную воду». Воды в Верхошижемье нет. В определенное время поступает под слабым напором. На улице Кирова есть колодец, там задвижка. Повернуть в одну сторону – нижняя часть улицы с водой, в другую – верхняя. Каждый двигает задвижку. Чтобы утихомирить воюющих, в администрации поселка что решили? Заложить крышку колодца огромным камнем!

С.З. – Убрать проблему!

Н.Г. – Лишают водоснабжения! Не помогло. Битва за задвижку.

С.З. – Вода нужна, конечно.

Н.Г. – Булыжник окаянный, я бы его не сдвинул. Человек 20 надо.

С.З. – Не перевелись богатыри.

Н.Г. - Есть еще село Ныр в Тужинском районе Кировской области. Хорошее село. Но не процветающее. Нормальное, рядовое село. Слежу за Тужинским районом, там ведут активные строительные работы, знаешь, что строят?

С.З. – Я боюсь сказать даже.

Н.Г. – Строят заборы.

С.З. – Активные строительные работы!

Н.Г. – «Строители в селе Ныр заразились строительной работой!», пишет газета «Родной край».

С.З. – Прелесть какая.

Н.Г. – «Администрация поселения возвела забор на площадке. Еще один забор растет вокруг школы и детского сада, не отстает от других и дом культуры, здесь намерены ставить шестиметровую металлическую изгородь».

С.З. –Потрясающе.

Н.Г. – Я читаю эти новости и отдыхаю душой. Что рядом с этим Навальный и «Газпром»?

С.З. – Я даже говорить ничего не буду. На этой позитивной ноте про Ныр и заборы…

Н.Г. – Ныр и заборы это чудо.

С.З. - На этой позитивной ноте закончим мы сегодняшнюю программу. Это было «Особое мнение» Николая Голикова, главного редактора «Вятской особой газеты», меня зовут Светлана Занько, прощаемся с вами.

Н.Г. – До свидания, не унывайте!

Комментарии (0)


Создание и продвижение сайта