Катерина Гордеева — о Докторе Лизе: Она старается обогреть космос

Блоги 25 декабря 2016 4639 1

все блоги автора

Meduza

интернет-издание


Врач ифилантроп Елизавета Глинка, известная всем как Доктор Лиза,— одна изтех, кто погиб вавиакатастрофе Ту-154 вЧерном море. Самолет летел изПодмосковья вСирию, наборту находились артисты ансамбля песни ипляски имени Александрова, атакже съемочные группы Первого канала, НТВ и«Звезды». Пословам главы Совета поправам человека Михаила Федотова, Глинка везла медикаменты, предназначавшиеся для университетского госпиталя вЛатакии. Попросьбе «Медузы» оДокторе Лизе, одном изсамых известных российских благотворителей, рассказывает Катерина Гордеева.

Япишу этот текст, получив все возможные подтверждения. Новсе равно надеюсь, что раньше, чем яего закончу, телефон позвонит иокажется, что «Абонент снова всети».

Так уже было.


Лиза пропадала. Ненаходилась. Невыходила насвязь, хоть изнала, как все ееищут иволнуются. Апотом отыскивалась. Говорила: «Дорогая моя девочка. Ну, прости. Ну, бывает. Все уже хорошо. По-другому нельзя было. Сама как?» Аяейстрого: «Ну, Петровна, нутвоюж мать». Ноона,пропустив мимо ушей, уже вовсю воодушевленно очем-то рассказывает своим изумительным хриплым голосом, приправляя очень страшные истории ужасно смешными подробностями иужасно неприличными словами. Потом мыдоговариваемся встретиться, выпить. И, может быть, действительно встретимся минут через сорок, аможет— месяца черезтри. Или через год.

СЛизой никогда иничего невозможно планировать: унее бесконечно звонит телефон, она ввязывается всамые авантюрные истории, она хочет спасти примерно всех,вообще незадумываясь, достаточноли унее вэту самую секундуресурса наспасение: денег, еды, памперсов, медикаментов, иглавное— еесамой, запаса еечеловеческой прочности.

«Просто помни, что тынежелезная»,— пытаюсь сообщить я. «Ячто-то около того»,— смеется мне втелефон Глинка.

Явхожу вееофис, вполуподвал, заставленный мешками, коробками, картонками, чайниками— изаполненный будто случайно зашедшими инавсегда оставшимися тут людьми. ИЛиза говорит: «Гордеева, тыхотябы намашине? Ятут подарок тебе собрала. ВАмерике называется baby shower». Между кухонькой искладом меня ждет огромный человеческого роста мешок. Там примерно все необходимое напервый год жизни ребенку, который еще уменя неродился.

«Тынормальная?»— «Невздумай отказываться, яже люблю тебя». Имысадимся обсуждать первую веевжизни лекцию, которую она должна через две недели прочесть помоей просьбе вПетербурге. Курим, размахиваем руками, перескакиваем содного надругое, ругаемся, обнимаемся, выключаем телефоны, чтобы неотвлекали. И, наконец, яопаздываю напоезд.

Спустя десять дней она хрипло звонит: «Слушай, знаешь, лекцию, наверное, надо будет отменить. Ятут, наверное, завтра ночью улечу вДонецк. Тынесердись. Ну, вот появилась такая возможность. Только, умоляю, никому ничего неговори. Ну, скажи, что явнезапно исчезла. Япотом все объясню».

Через две недели явру икраснею. Аеще через месяц, уже вВоронеже, онарассказывает, где была: «Это дети Дома ребенка „Антошка“ изгорода Краматорска, который оказался меж двух огней. <…> Ну, знаете, они натерпелись, мынатерпелись. Имена детей мыписали наручках, потому что дети неразговаривали. Лежали поперек, потому что машина была неприспособлена. Мыихпривязывали бинтиками, чтобы они неупали. Таким образом мыпередали совершенно законно наукраинскую сторону 29 сирот».

Она рассказывает, каково помогать людям, которые порой нехотят помощи, порой— несчитают возможным опомощи попросить. Она показывает фотографии тысяч, десятков тысяч людей, чьи глаза когда-либо видела: онкологического больного, которому недосталось обезболивания— иона сама вколола ему кем-то привезенный морфин, бывшего научного сотрудника, атеперь бомжа наПавелецкой, которому она привезла горячей каши (свою помощь бездомным Глинка называет «социальным паллиативом»), пенсионерки, оставшейся без средств ксуществованию, ребенка изКраматорска сэпилепсией, сильно ухудшившейся отбесконечной стрельбы ивзрывов, девушку Юлю сраздробленным бедром, которая попала под бомбежку напервом свидании ипотеряла возлюбленного.

Еефонд называется «Справедливая помощь». Справедливой Глинка считает такую помощь, которая моглабы быть оказана всякому нуждающемуся. Вне зависимости отвзглядов, социального статуса ипредмета просьбы. «Она старается обогреть космос»,— скажет мне оней одна гораздо более рассудительная знакомая. Ипожмет плечами.

Может, итак. Новот мысидим сПетровной заполночь, она плачет. Все сразу. Ипережитый ужас войны, который всегда догоняет. Итам еще остались дети, которых она неуспела спасти. Илюди, люди кругом, которые ейионей пишут— иобо всем, что она делает; ищут икаким-то невероятным образом находят жадность, корысть, желание выслужиться иеще два десятка гадких причин, никак, впрочем, кней нелипнущих. Иногда она безмятежно улыбается: «Мне все равно, янаэто необращаю внимания». Аиногда плачет по-настоящему горько. Железных людей все-таки небывает.

Закончит плакать внезапно, наполувсхлипе: «Слушай, тыговорила, утебя есть знакомый начальник мобильной компании. Мне нужно двадцать симок втелефоны детям, которых янапрошлой неделе привезла. Можешь помочь?» Пока кней вофис ехали симки, сама она опять куда-то умчалась.

Иногда мне кажется, что туда, где взрываются снаряды, она сбегает отвязкости нашей здешней мирной жизни— сплетен, интриг, назначений нароли, которые ейпредлагают икоторые врядли ееинтересуют. «Тымоглабы просто собирать ипередавать деньги илекарства. Необязательно каждый раз возить ихсамой». —«Понимаешь, пока сидишь здесь, чувство реальности немного теряется: это где-то там идет война, атут это просто бла-бла-бла, нечувствуешь нихрена. Чтобы чувствовать, надо видеть своими глазами».

Язнаю, что она, состоявшийся доктор, любимая илюбящая жена, счастливая мама троих сыновей моглабы нелетать нивкакую Сирию занеделю доНового года. Моглабы просто организовать передачу этих лекарств наборт. Ну, как все другие нормальные люди собирают подарки нуждающимся, апотом празднуют себе спокойно.

Язнаю, никакого личного ееприсутствия натом борту нетребовалось. Это она всегда требовала, чтобы военные, спасатели, добровольцы, кто угодно брали еессобой туда, где людям максимально плохо, где можно инужно помочь. Она могла отлично жить вкакой угодно точке земного шара— ноужточно вдали отболи, нужды истраданий. Только Лиза выбрала ровно тужизнь, который жила.

Живет.

Прошедшее время уже влезло вслова оней, ноповерить пока все равно неполучается.

Янаписала ейвмессенджере: «Ялюблю тебя». Мысней так часто делали, краем глаза обнаружив, что вжизни одной изнас что-то идет нетак. Это была традиция. Натакое сообщение нельзя было неответить. Даже всамой большой запарке надо было успеть набрать «ялюблю тебя» вответ.

Если тыэто читаешь, пожалуйста, ответь. Пусть это будет просто текст отом, какая тыкрутая. Безо всякого прошедшего времени.

Оригинал

Комментарии (0)

Создание и продвижение сайта