Мифы и легенды «Эха»

Блоги 17 августа 2015 232356 0

все блоги автора

Марина Королева

экс-заместитель главного редактора "Эхо Москвы"

Во-первых ив главных: слово «эхо» склоняется.

Яже знаю, вывсе время обэтом спрашиваете, исколько быя ниотвечала навопрос про склонение «эха», выбудете спрашивать снова иснова.
Так вот, чтобы кэтому больше невозвращаться – да, «эхо» склоняется! Словари русского языка вам впомощь.

Нувот, атеперь можно ио легендах.

Представьте: выновичок, первый день вредакции. Мимо вас кто-то пробегает икричит:
– Срочно вдевятку!

Другой бросает находу:
– Яв топельсонах, если кому-то понадоблюсь.

Только выповернулись, чтобы понять, куда это он, атретий спрашивает:
– Кто-нибудь знает, корзунятник незанят?

Четвертый снимает телефонную трубку:
– Позвони Ореху. Телефон вкроликах посмотри.

Вам ибез того уже кажется, что выперсонаж «Алисы встране чудес», вголове увас начинается легкое вращение, авам – бац! – «Да тыкаддафи-то открой».
– Кого-кого?
– Дане кого, акаддафи! Ковторому глазу подойди, онпокажет.
– Ковторому? Апервый глаз где?
– Какой еще первый, первого нет! Ковторому глазу, яже говорю! А, постой, датебе необъяснили, что ли?..

Ладно-ладно, яже говорю – «представьте», вжизни такое почтиневозможно, потому что каждый новичок начинает унас сэкскурсии поредакции.
Анеобходимая часть экскурсии – как раз знакомство стерминологией, которая, если честно, больше походит напрактическую мифологию.

Девятка

Выможете сколько угодно гадать, что обозначено вредакции этим словом, можете высматривать цифру «9» надверях, считать количество сотрудников вкомнатах или число цветочных горшков наокнах.
Это непоможет! Да, девятка – это одна изредакционных комнат, нобез всяких опознавательных знаков. Изачем они, если девятку на«Эхе» итак каждый найдет сзакрытыми глазами. Маленькая рабочая студия, куда журналисты забегают записать небольшие материалы, рубрики, интервью. Девятка «пашет» непрерывно, аждым столбом…
Нопочему девятка, спросите вы? О, вотэто как раз изсерии легенд.

2355196

Большинство сегодняшних эховцев толькослышали отстарших товарищей, что редакция когда-то начиналась нездесь, наНовом Арбате, агораздо ближе кКремлю, наНикольской улице, 7.
Мне-то повезло, ия еще успела побегать там несколько месяцев пожелезной лестнице изединственной редакционной комнаты вниз, встудию. Иоднажды все-такислучилось страшное: язабыла листочек спрогнозом погоды, пришлось бежать обратно, наверх, апотом опять вниз…
Ужас, ужас! Страшный сон. Ноо снах позже, пока мыо девятке.

Так вот: редакция иэфирная студия были наНикольской, дом 7.
Аеще одна студия, записывающая, располагалась всоседнем доме. Никольская, дом…? Правильно, дом 9! Икогда редакция перебралась наНовый Арбат, записывающей студии мимоходом, наспех присвоили имя «девятки». Кто жезнал, что имя прилипнет намертво? Нооно прилипло, итеперь ясо скучными интонациями заправского экскурсовода объясняю: вотэто девятка, адевятка она потому, что… См.выше.

Впрочем, что там девятка, это скучно.
Топельсоны будут куда интереснее!

Топельсоны

Хотя топельсоны, как идевятка, – просто комната.
Нокомната, которая все время переезжает вместе сназванием! Вот пишу это сейчас ипонимаю: сумасшедший дом. Именно так, нолюбимый сумасшедший дом, совсеми его топельсонами.

Итак, откуда топельсоны.
Видите ли, когда «Эхо» в1994 году переезжало вздание наНовом Арбате, Москве неведомо было такое понятие, как «офисный центр». Вэтих новоарбатских «книжках», как ихназывают исейчас, доживали свои дни остатки крупных министерств, ав нашей, напротив Дома книги, были какие-то департаменты столичного правительства. Говорят (и тут явыступаю как пересказчик легенды, поскольку сама этого незастала), что наодной издверей нашей новой редакции висела табличка сфамилией «Топельсон». Топельсон Я.В., тогдашний зам. руководителя департамента строительства Москвы – погуглите иубедитесь, онсуществовал. Табличку через какое-то время убрали, ана ееместо повесили ёрническую бумажку «Дети Топельсона». Преемственность, так сказать. Вкомнате ссамого начала обитали обозреватели иавторы – люди, которые неработали наконвейере под названием «новости раз вполчаса», азначит, жили вчуть более спокойном исвободном режиме, чем остальные. Именно у«детей Топельсона» можно было хоть иногда отдохнуть душой… Но«дети Топельсона» – это слишком длинно, так что следующая бумажка была уже короче: «Топельсоны». Кроме того, слово начало активно склоняться: втопельсонах, изтопельсонов, топельсонами…
И, наконец, подверглось полной иокончательной русификации, превратившись в«топельсонник».

Нои это быеще куда нишло.
Авотто, что топельсоны смогут переезжать, нетеряя названия, предположить немог никто. Ноони переезжали! Обозреватели поменьшей мере трижды переводились вдругие помещения редакции, новсякий раз заними бодро, неотставая нина шаг, следовали «топельсоны» и«топельсонник». Только теперь уже ибумажек надвери нетребовалось, все сотрудники итак знали изнают, где унас топельсоны. Разве толькогости озирались внедоумении, услышав вотэто странное: «Он втопельсонах».

Кролики

А«он вкроликах»?
Тут нето что озираться будешь (чтобы, недай бог, ненаступить накролика), авсерьез подумаешь, неотменить лиэфир уэтих безумцев, неубежать ли, пока цел. Кто жев здравом уме скажет референту: «Посмотри его вкроликах, онтам должен быть»? Кролики…

2355228

Невероятно, нофакт: так называется пухлая растрепанная записная книжка, вкоторую на«Эхе» отродясь записывали телефоны сотрудников – иштатных, ивнештатных, итех, кто сэховским эфиром как-то связан.
Ноне гостей эфира, потому что огостях дальше! Пока окроликах. Это слово ив кавычки-то брать неохота, таким нарицательным оно унас стало. Кроликами этот важный редакционный предмет стали называть потому, что насамой первой такой записной книжке была картинка… скроликами. Понятно, что поначалу это была «книжка скроликами», нопотом, когда книжку – заветхостью – пришлось переписать вдругую, а«кроликов» выбросить, нановый предмет немедленно перешло прежнее название. Исколько быв редакции нибыло потом записных книжек стелефонами, все они сразу жестановились «кроликами». Нет, кроликами!

Каддафи

Нокролики нечета каддафи.
Хотя быпотому, что кролики склоняются, акаддафи нет. Аеще потому, что «каддафи» называется унас записная книжка стелефонами многочисленных гостей радиостанции. Вот если вы, читатель, были когда-нибудь гостем эфира, ваш телефон наверняка есть вкаддафи, иначе как бымы вас нашли… Носвязь слова спредметом куда более причудливая иопосредованная, чем вслучае скроликами!

Первой каддафи яопять-такинезастала, так что ив этом случае ялишьдоверчивый потребитель легенды. Звучит она так: первая записная книжка стелефонами гостей на«Эхе» была зеленого цвета. Зеленого, запоминайте! Ау лидера ливийской революции Муамара Каддафи была книга, которая так иназывалась: «Зелёная книга». Ивоттут эховская легенда немного расфокусируется ивступает вполосу разночтений: кто-то рассказывает, что вредакции укого-то настоле валялась эта самая «Зелёная книга», исходство сзаписной книжкой бросалось вглаза. Кто-то говорит, что труд Каддафи переиздавали как раз вэто время… Вобщем, наверняка известно одно: каддафи сейчас потому икаддафи, что был Муамар Каддафи, ау него была такая вот«Зелёная книга». Ивотнет уже Каддафи, анаши каддафи живут имножатся, потому что кроме бумажной записной книжки есть, вдухе времени, иэлектронная. Никакого зеленого цвета, никакой Ливии, никакой революции! Аони – каддафи.

Второй глаз

Где найти каддафи, вам всегда подскажет второй глаз.

2355220

Только неперепутайте, нетретий глаз, авторой, иэто человек! Вообще-то вовсех службах новостей онназывается выпускающим редактором или шеф-редактором, номы никогда неискали легких путей. Назаре «Эха», всамые первые годы, никаких шеф-редакторов штатное расписание непредусматривало, народу было поминимуму: воттебе ведущий эфира, вотведущий новостей, воткорреспондент, какие еще шеф-редакторы? Потом, когда стали побогаче, авыпусков новостей было уже побольше, задумались отом, что хорошо бызавести второго человека, который хоть как-то помогал быведущему, сбивающемуся сног (и сбивающему потом всех сног вкоридоре, когда бежит встудию). Завели. Иназвали «вторым глазом» – впротивовес «первому иглавному», тоесть новостнику.

Корзунятник

Или корзунятник, куда вас могут отправить, если нигде больше нет свободного компьютера.

2355224

Похоже одновременно ина корзину, ина курятник.
Нотакие ассоциации могут возникнуть совсем ужу новичка изновичков, который перед походом на«Эхо» незаглянул вВикипедию, апотому ничего неслышал обэховском основателе ипервом главном редакторе Сергее Корзуне. Востальном – да, корзунятник чуть больше корзины. Это крохотная стеклянная выгородка вобщей эховской комнате под названием «гостевая». Застеклянными стеночками стол, стул, компьютер, вешалка. Корзун работал здесь, когда накакое-то время возвращался на«Эхо» уже неглавным редактором, агенпродюсером. Потом снова ушел, ав корзунятнике стех пор кто тольконеработал, новыгородку все равно величают корзунятником. Ну, выуже поняли: эховские словечки как репей, отних так просто неотвяжешься. Они, похоже, передаются воздушно-капельным путем.

Да!
Как жея забыла! Аквариум!

Аквариум

Снего, конечно, надо было начинать.
Каждый, кто приходит вредакцию, первым делом попадает именноваквариум. Нет-нет, унас нет аквариума срыбками – сказать почести, рыбки унас передохли быза неделю, добрые сотрудники или кормить быих забывали, или, наоборот, подоброте душевной, завалили быобъедками. Или мыли быв аквариуме чашки, чтобы неходить краковине вконце коридора. Народец унас лихой. Нет, рыбки – это недля нас.

Анаш аквариум – это приемная редакции, или, как нынче выражаются, ресепшн.
Фронт-офис, так сказать. Именно там обитают самые терпеливые вмире референты:
– «Эхо Москвы» – здравствуйте – Маша!

Итак пятьсот раз вдень.

2355222

Почему аквариум?
Нет ничего проще: одна изстен этой приемной – стеклянная, референтов видно изкоридора. Кстати, именноэта особенность заставила президента США Клинтона, который уже уходил отнас после эфира, задержаться минут надесять. Онидет покоридору – аза стеклянной стеной наши… ммм… референтки! Икак нидергали его охранники зарукав, как ниоттаскивали, онмимо пройти несмог. Зашел ваквариум, скаждой пообнимался, сфотографировался. Клинтона можно понять, наши аквариумные референтки любой Монике Левински сто очков вперед дадут. Она, может, изнала, кто такой Каддафи, новоткролики, топельсонник идевятка поставили быее втупик, это точно.

Иуж конечно, никакому Клинтону иникакой Монике неприснится то, что снится простому эховцу вежедневном, будничном режиме.

Эховские сны

Ябы, может, ине стала обобщать, носны унас, как выяснилось, общие.
Нет, нетак: это один сон навсех, нос вариациями, куда жбез них. Вэтом сне есть универсальный набор деталей – как вкаждой шарлотке, кпримеру, обязательно должны быть яблоки, сахар, яйца имука. Аесть ито, что называют «добавьте повкусу» – тут ужбудет всё индивидуально: корица, ваниль, имбирь…

Вуниверсальном сне радиоведущего обязательно должны быть часы, большие, сострелками, которые стремятся к«круглому» часу: пять часов, шесть, семь.
Тоесть, стрелки близки ктому священному моменту, когда тыдолжен выйти вэфир, кпримеру, свыпуском новостей. Интересно, что электронные часы, накоторых высвечивается четырехзначное число, сниться мне лично нехотят категорически, хотя встудиях много лет мытолькопоним иориентируемся. Тут прогресс бессилен, часы сострелками по-прежнему наше всё.

Ивоттебе уже вэфир, тызнаешь это, дажеесли ине смотришь восне начасы.
Как будто какой-то закадровый голос произносит: эй, утебя выпуск новостей, тыготов?.. Аты как раз неготов! Тыне готов, черт возьми!!! Ив тот момент, когда тебе уже надо быпроизнести «в Москве пять часов», что-то случается. Или настоле, закоторым тысидишь, неоказывается микрофона. Или тывглядываешься вбумажки, которые принес ссобой встудию – атам ни-че-го, пусто! Или текст есть, ноты неможешь его разобрать. Или перед тобой вместо выпуска новостей оказывается гора разноцветных фантиков. Или утебя нет голоса. Или – еще ужаснее – тывидишь, что начасах пять (шесть, семь), адо студии надо преодолеть два-три лестничных пролета, иты бежишь полестнице, задыхаешься, влетаешь встудию, амикрофон…
Где микрофон? Иты кричишь звукорежиссеру:
– Музыку давай!

Ихочешь махнуть ему рукой, норука неслушается.

Ну, неужас ли.
Еще какой.

Сдругой стороны, иногда мне кажется, что без этого несколько бредового набора «кроликов», «топельсонов», «корзунятников», «каддафи», «девяток» вкупе соснами новостников, рындой возле венедиктовского кабинета инеподъемной кадкой слимонным деревом вженском туалете, откуда открывается сумасшедший вид навсю Москву – без этого набора мыбыли быдругими.

Может, мыбыли былучше, идаженаверняка.
Нодругими, это точно.


Источник

Комментарии (0)

Создание и продвижение сайта