«Я большой мальчик»

Блоги 28 ноября 2014 524765 0

все блоги автора

Алексей Венедиктов

Главный редактор радиостанции "Эхо Москвы"

Интервью главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова спецкору «Медузы» Илье Азару

Вноябре председатель правления«Газпром-медиа»Михаил Лесин едва неуволил главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова—из-за«неэтичного» твита журналиста радиостанции Александра Плющева. Затяжной конфликт между холдингом ипринадлежащим ему «Эхом» витоге закончился компромиссом; одним изего условий стала разработка правил поведения журналистов всоциальных сетях. Помощница Венедиктова Леся Рябцева пообещала, что этот «кодекс» будет универсальным для всех журналистов России. Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов винтервью специальному корреспонденту «Медузы»Илье Азарурассказал освоей дружбе спресс-секретаремПутина Дмитрием Песковым ипризнался, что давно мечтал ввести для своих сотрудников правила поведения всоцсетях.

—Наэтой неделе журналистское сообществовзорвалваш регламент поповедению журналистов всоцсетях.

—Нет никакого регламента. Cлово «регламент» вообще неправильное. Яотказался оттого, чтобы своим приказом вводить новые правила, хотя как главный редактор могу это сделать хоть сегодня. Япошел попути создания группы изжурналистов, которые сами выработают поправки вустав редакции. Ноихрешение добровольное— они могут ихинепринять.

—Как? Разве принятие поправок— необязательное условие прекращенияконфликтаспредседателем совета директоров «Эха Москвы» Михаилом Лесиным?

—Это, конечно, одно изусловий. Ноэти поправки должны соответствовать пониманию журналистов.

—Мне показалось, выдаже обрадовались ввести правила поведения всоциальных сетях.

—Да, это долгий был процесс. Вмарте 2014 года ясказал своим журналистам, что некоторые ихвыступления всоциальных сетях ивпубличной сфере вредят имиджу «Эха Москвы». Месяц назад ясобрал ихисказал, что они начали нарушать свой профессиональный долг, занимая вэфире или всоциальных сетях туили иную позицию. Например, некоторые позволяют себе произносить уничижительные прозвища— «ватники» или «укропы». Арад ятому, что началось обсуждение проблемы, потому что она есть, арешения идеального нет.

—Вынесчитаете это самоцензурой?

—Это несамоцензура, асамоограничение. Унас есть МосковскаяХартияжурналистов, которая входит втрудовые контракты моих журналистов. Поней имзапрещено участвовать вполитических партиях или движениях. Это самоограничение, накоторое мои журналисты решиликогда-топойти. Оно непервое инепоследнее.

—После принятия этих правил затвит, подобный тому, чтонаписалПлющев, будут увольнять?

—Это вопрос этический, анедисциплинарный, именно поэтому новые правила вносятся вустав редакции, аневустав ЗАО. Существуют дисциплинарные взыскания— замечание, выговор иувольнение. Нодумаю, внутри мыбудем принимать решения другого характера. Если тысовершаешь публично этически недостойный [поступок], тоэто требует публичного осуждения.

—Коллегами?

—Впервую очередь, коллегами.

—Товарищеский суд, получается.

—Никакого товарищеского суда небудет. Вомногих университетах мира существуют этические комиссии, истудент может выбрать— они или суд будут рассматривать его случай. Ядумаю, что мыможем предложить такой выбор инашим журналистам. Думаю, что нарушения правил будут случайными, иначе зачем журналисты сами соглашались наних. Случайность нужно разбирать назакрытой этической комиссии. Ябы пошел поэтому пути, нонезнаю, что мне предложит рабочая группа.

—Авысами свое поведение всоцсетях намерены изменить?

—Конечно, если яподпишусь под проектом. Мне сейчас мои фолловеры предъявляют претензии, когда яретвитчу твиты без своих комментариев. Они говорят, что я, мол, поддерживаю этого человека, аяпросто счел важным показать его твит. Нужно, значит, прибавлятьчто-товроде «яцитирую».

—Нельзяже свои действия менять наоснове того, что говорят люди втвиттере.

—Мывпубличной среде. Ядолжен думать орепутации радиостанции иосвоей репутации. Нужно подстроиться, чтобы неподводить радиостанцию икорпорацию [«Газпром-медиа»], вкоторой мыработаем.

—Агде вообще грань между этичным вопросом инеэтичным?

—Нет такой грани. Это вопрос восприятия. Смоей точки зрения, вопрос Плющева— неэтичный. Онработает вкорпорации, где работаю я. Укаждой корпорации свои правила исвое понятие обэтике. УLifenews другие понятия обэтике, иможно там работать, например.

—Ваша помощница Леся Рябцева достаточно компетентный человек для того, чтобы администрировать процесс принятия правил ипублично егокомментировать?

—Именно что Лесе поручено неписать этот проект, аадминистрировать ипублично представлять.Во-первых, она мною непросто так выбрана— насовещания позакону облогерах уШувалова вБелом доме она одна привела крупнейшие компании.Во-вторых, именно она натойвстречесЛесиным «поймала» то, чего онтребует, уточнила изаставила его это сказать вслух.В-третьих, ейкак помощнику главного редактора очень просто взять мой телефон инаписатькому-тосмску. Яисхожу изэффективности.

—Да, ноона— случайно или позлому умыслу—написала, что новые правила коснутся всех журналистов страны.

—Это очень хорошо. Яейсказал «спасибо», потому что помимо понятной инеинтересной «пены» сообщество начало обсуждать проблему. Никто над этим недумал, амыуже два года думаем. Не«казус Плющева», аименно еепост заставил сообщество обсуждать проблему.

—Недумаете, что выработанными вами поправками Роскомнадзор дополнит, например, закон оСМИ?

—Высмеетесь? Роскомнадзор может это сделать ибез нас. Всем, что мыговорим или пишем, могут воспользоваться. Поправки вустав, выработанные журналистами «Эха Москвы», будут обязательны для журналистов «Эха Москвы». Ясказал Лесину, что хочу, чтобы подобные правила были распространены навсех журналистов холдинга. Мычто, самые плохие? Или, наоборот, самые хорошие?

—Новыбы хотели, чтобы государство приняло ваши или подобные правила для всех журналистов иограничило ихсвободу высказывания всоцсетях?

—Ясторонник самоограничения, ноесли государство распространит Московскую хартию навсех журналистов, ижурналисты еебудут соблюдать, это хорошо. Это наши ограничения, которые позволяют нам работать профессионально иудерживают нас отискуса брать вруки оружие ибыть членами политических партий иактивистами.

—Через два дня после схватки свластью за«Эхо Москвы» вывыкладывалисвои фотографии сдостаточно одиозными представителями власти— [пресс-секретаремПутина] Дмитрием Песковым и[пресс-секретарем«Роснефти»] Михаилом Леонтьевым. Вам неважно, что подумают люди, только чтозащищавшиевас отимподобных?

—Мне это неважно. Яникогда нескрывал, что уменя есть личные отношения сразными людьми. Выже незнаете, очем икак яговорил сЛеонтьевым или Песковым. Или сБорисом Немцовым, который в2001 году пытался разрушить «Эхо Москвы» также, как перед этим они с[Альфредом] Кохом разрушили НТВ. Мне теперь сНемцовым 15 лет неразговаривать?

Есть люди, которые встречаются [спредставителями власти] тайно, анапублике они все вбелом. Выиххорошо знаете исними работаете. Яихзаэто неосуждаю, нопотом это внезапно вылезает, иимстановится очень плохо. Аявсегда вчерном, потому что яоткровенно говорю, скем встречаюсь ипокаким вопросам.

—Аатака на«Эхо Москвы» была, чтоли, лично Лесина?

—Она продолжается, ееникто неснял. Конечноже, нелично Лесина. Одновременно запоследние месяцы кнам приходили МЧС (врезультате проверок на«Эхе Москвы» закрыли курилку—прим. «Медузы»), прокуратура, ещекто-то. Это связано средакционной политикой, имне воткрытую это говорили люди, которые принимают решения. Атака продолжается, ипоэтому янемогу Плющева обвинить втом, что онвсех нас подвел, потому что небылобы Саши, былабы Маша.

Законобограничении доли иностранных акционеров вроссийских СМИ до20% принят против нас. Именно наш пакет в34% блокирует изменение устава (внем, втом числе, есть доля израильского бизнесмена Владимира Гусинского— прим. «Медузы»), иразнести его— означает изменить устав. Мне откровенно говорили: «Леша, после принятия этого закона тебе конец». «Ведомости» заключат лицензионное соглашение, а«Эхо» неможет так делать. Вот ився история.

—Ноесли атака состороны нетолько Лесина, асостороны власти, то, может, нестоит снимидружить?

—Унас был очень тяжелый разговор сПесковым поповоду редакционной политики «Эха Москвы». Выдумаете, янеговорю ему отом, что онделает? Непрезидент, аименно Песков лично. Эти разговоры очень тяжелые для людей, очень хорошо друг друга знающих. Носовершенно необязательно прекращать встречаться. Явдевятом классе прочитал фразу Ленина: «Когда ярву политические [отношения], ярву личные»— поотношению кего другу Мартову, который его наруках носил, ипонял, что Ленин немой герой. Когда Песков покинет свой пост, ябуду продолжать сним общаться именно потому, что мне важен Дима Песков, его оценки, его мнения, его отношение комне инаши разговоры, ането, что онпресс-секретарьпрезидента.

—Новластьже пытается уничтожить «Эхо»!

—Лично Песков или лично Леонтьев непытаются. Леонтьев даже публично— инепомоей просьбе— выступил взащиту «Эха», заявив, что такой больной орган, как «Эхо», [все равно] должен существовать.

—Получается, выразделяете власть, которая пытается закрыть «Эхо», иприсутствующих вней приятных вам людей?

—Яразделяю моих друзей— неЛеонтьева, аПескова— ивласть. Носдругой стороны, они тоже говорят мне, что яхочу уничтожить ихрежим, что янегодяй идерьмо, нообщаются сомной. Они тоже заэто побашке получают, наверное.

—Авызнаете, кто нападает на«Эхо»?

—Мыже понимаем, что нас используют вовнутриклановой борьбе. Одна башня Кремля думает, что другая башня Кремля обнас споткнется исломает ногу, например. Чего ябуду кним влезать? Янезвонил вэтот раз ниПескову, ни[пресс-секретарюДмитрия Медведева Наталье] Тимаковой, ни[мэру Москвы Сергею] Собянину. Ябольшой мальчик. Японимал, что эта атака скоординирована, поэтому подставлять своих людей, которых тысчитаешь коллегами, нестоит.

—Ното, что «Эхо» витоге выстояло,— это ваша личная заслуга или вам всеже помоглидрузья?

—Ядумаю, что это заслуга коллектива. Переломным моментом была встреча Лесина сжурналистами «Эха», потому что доэтого ондействовал поправилам разгрома НТВ 2001 года, пытаясь противопоставить главного редактора иколлектив. Ноонувидел перед собой людей, которые готовы работать поправилам, нопотем, которые они сами устанавливают для себя. Онкэтому отнесся спониманием иуважением, иэто очень важная история. Мне это нравится.

—Вфейсбуке вамнапомнили, что Песков всвое время сказал, что надо размазать печень вышедших наБолотную площадь людей поасфальту…

—Яфейсбук нечитаю— мне Леся запрещает (интервью «Медузе» Венедиктов давал вчужом кабинете, потому что вего кабинете совещание проводила таже Леся Рябцева), чтобы янерасстраивался. Ноэтот вопрос язадам Пескову, когда ондаст мне интервью вдекабре, потому что фраза была вырвана изконтекста, это очевидно. Или Леся задаст этот вопрос.

—Вычто, занесколько лет его обэтом еще неспросили?

—Ябуду делать интервью сПесковым, имыуслышим все. Чеготоропиться-то?

—Вас называют царедворцем. Вам это льстит?

—Нет, этоже правда. Япри дворе. Там яцаредворец, здесь яглавный редактор. Вот журналист Пионтковский назвал меня кротом. Это ихвосприятие, они имеют право.

—Вот вымного общаетесь сразными представителями власти, ияполагаю, нетолько окотиках.

—Нетолько.

—Былатакая история, когда журналист Евгений Левкович опубликовал слова Константина Эрнста озаказчике убийства Владислава Листьева, которые были сказаны непод диктофон. Онобъяснил свой поступок, тем, что эти слова имели общественную значимость…

—Мыспредставителями власти говорим непро события, апро мотивации. Явсегда интересуюсь, почему. Что сделано, язнаю. Что будет сделано, ямогу сконструировать. Апочему это делается искакой целью— это безумно интересно. Потом яимплантирую [то, что узнал] всвои эфиры. Нобывает ипо-другому. Например, яузнал про дополнительный протокол Минских соглашений, потом получил подтверждение стрех сторон, итогдарассказал, что вэтом протоколе. Это вызвало грандиозный скандал наУкраине.

—Ноесли вличной беседе Песков скажет: «Знаете, Алексей Алексеевич, наши войска давно наУкраине»…

—Это надо проверить идоказать!

—Значит, выобэтом нескажете?

—Мне неповерят, что это Песков сказал, даионможет потом опровергнуть. Яже думаю освоей репутации… Пусть [украинцы] покажут пленных российских солдат, тамже много [разных] пленных. Если ихтам сотни, топочему ниодного непоказали?

Показывали, еще давно.

—Было, да. Асейчас? Мыобэтом рассказывали, как только получили подтверждение. Также, как ипро могилы псковских десантников.

—Выведь несчитаете себя ниполитиком, нижурналистом…

—Нимедиаменеджером. Ясебя считаю Алексеем Венедиктовым.

—Развевискарь вмэрии— это неполитика?

—Политик— это человек, который участвует впринятии решений. Япросто дал Немцову телефоны, дал [вице-мэруМосквы Александру] Горбенко телефоны, ядаже незнал, что там будет мой товарищ [натот момент глава ГУВД Москвы] Владимир Колокольцев. Вот они встретились, приняли решение, иуже потом мне позвонили: «Леша, приезжай». Это политика? Ядумаю, что нет. Просто яочень хороший коммуникатор.

—Вмарте у«Ленты.ру» возникли проблемыиз-заинтервью сзамглавы «Правого сектора». Потом мне представители власти говорили, что «нельзя брать интервью уфашистов». Могутли бытькакие-тоограничения нато, укого брать интервью?

—Ограничение может быть исключительно судебное. Теперь, когда «Правый сектор» [всуде] признан экстремистской организацией, взять интервью уего лидера будет сложно. Яисполняю даже тезаконы, которые мне ненравятся, номогу оспаривать ихвКонституционном суде, что мыделали всвое время.

—Есть еще мнение, что брать интервью укомандиров украинских батальонов— это тоже самое, что в1942 году опубликовать беседу сгенералом Роммелем.

—Никаких неможет быть сравнений. МысУкраиной невоюем; извините, пожалуйста, ноуних идет гражданская война. Хотя мне ставили ввину, что насайте «Эха Москвы» есть блог [главы МВД Арсена] Авакова.

—Вычастообвиняетебывшего главреда «Ленты.ру» Галину Тимченко втом, что она «бросила редакцию», новедь ееуволил собственник. Что ейнужно было сделать?

—Янезнаю, какой был устав икак собственник мог ееуволить— это надо смотреть устав. Ятолько сееслов знаю, почему она уходила. Она согласилась наувольнение посоглашению сторон имолчание втечение полугода. Это еепозиция иеерепутация. Аязанимаю другую позицию— это моя репутация. Вычто думаете, мне непредложили уйти посоглашению сторон? Нанего ябы доконца моей жизни хорошо жил. Янепринял.

—Значит, высчитаете, что лучше прогнуться помелочи, носохранить вцелом редакцию?

—Янепрогнулся нигде. Нигде.

—Плющева выотстранили отэфира, хотя поначалу несобирались этого делать.

—Нуичто? Нехотел. Гдепрогнулся-то? Как это отразилось наредакционной политике? Никак.

Ато, что, извините меня, все вбелом, аявдерьме— это правда. Да, явзял насебя все дерьмо, втом числе— объявить Плющеву отстранение. Зато редакция работаетпо-прежнему, как иработала. Яполучаю большую зарплату зато, что беру насебя репутационные риски, зато, что беру насебя все дерьмо, изато, что являюсь крышей своим журналистам иредакционной политике.

—Ноеслибы вам пришлось выбирать между изменением редакционной политики иувольнением, чтобы вывыбрали?

—Конечно, увольнение. Этоже моя репутация! Тут даже смешно! Вычего?

—Ноэто то, что произошло с«Лентой.ру».

—Носейчас редакционная политика «Ленты» изменилась, тоесть, уйдя, высогласились сееизменением. Мне тоже на«Эхе Москвы» начали швырять заявления, когда Плющева непускали вздание. Ясказал: «Если меня снесут, тониодин человек неуйдет иникто неподпишет никаких заявлений».

—Это только потому, что увас главный редактор избирается редакцией.

—Нет, даже еслибы назначили условного Норкина, очем мне говорили коллеги, или Дмитрия Киселева. Ясказал: «Выостаетесь, выходите кмикрофону иговорите то, что высчитаете правильным. Выотвечаете перед слушателями. Если командир убит или взят вплен, это неповод для дезертирства». Когда один измоих заместителей мне кинул заявление, ясказал: «Нет, тыбудешь сидеть здесь умикрофона иговорить то, что тыговорила при мне».

—Значит, уйти сдостоинством— это непозиция для журналиста.

—Достоинство— бросить слушателей? Когда тебя неувольняют? Янесчитаю это правильным. Неделай заних ихработу! Чего тыочищаешь место, для кого? Зачем?

Пишут, что выпотеряли политическую поддержку после слов о«Боинге».

—Да, это был тяжелый момент. Япублично говорил, что мое мнение наоснове открытой иэкспертной информации состоит втом, что [малазийский] «Боинг» был сбит ополченцами поошибке. End ofstory.

—Выже мне только что сказали, что слова Пескова нужно тремя источниками проверять— прежде чем высказываться.

—Секундочку, это мое мнение наосновании открытой иэкспертной информации, ияобъясняю, почему оно такое. Слов Пескова— мало. Ядля составления мнения о«Боинге» встречался своенными экспертами, они мне чертили планы. Никто незапрещает мнение, новажны мотивировка иаргументированность этого мнения.

После «Боинга» мне сказали, что янеимел права высказывать этого мнения. Сомной так давно никто неразговаривал, если честно. Разговор был длинный, серьезный, скриками, своплями. Япочувствовал, что «Боинг»— это центральная точка перелома.

—Выможете высказывать любое мнение, аваши журналисты всоцсетях— нет?

—Почему? Нотынеможешь сказать «Навальный негодяй», если немотивируешь это!

—Достаточность мотивировки— это очень субъективная вещь.

—Совершенно верно, нобез мотивировки нельзя.

—Ваши проблемы после высказанного мнения про «Боинг» означают, что онважнее, чем Крым?

—Да.

—АКрым, кстати, наш или украинский?

—Крым был отнят уУкраины несправедливо инечестно. Носейчас что делать? Оннебудет возвращен нипрезидентом Путиным, нипрезидентом Медведевым, нипрезидентом Ходорковским, нипрезидентом Навальным. Это как Курилы.

—Значит, президентом Венедиктовым онтоже небудет возвращен?

—Нет, конечно. Это несправедливо поотношению кжителям Крыма. Потому что если выпроведете честный референдум, тоувидите, что значительная часть крымчан будут завхождение вРоссию. Передавать ихснова будет несправедливо.

—У«Эха Москвы» былкакой-тодоговор смэрией вовремя выборов вМосгордуму?

—Небыло. Яотказался имзаниматься, сказав, что мне это неинтересно.

—Но, например, перед выборами один изкандидатов вдепутаты отвласти Олег Сорокатрижды былвэфире про недвижимость. Счегобы вдруг?

—Такие истории— это кгенеральному директору, анекомне.

—Вы, получается, неконтролируете целиком эфир?

—Конечно, нет. Неужели высчитаете, что яконтролирую медицинские, автомобильные или туристические передачи? Нет. Меня неволнует эта история сгосподином Сорокой, потому что это компетенция генерального директора. Яневлезаю вкомпетенцию генерального директора инепозволю ему влезать вмою компетенцию.

—Ноэтоже может повлиять нарепутацию вашего издания, окоторой вытак печетесь!

—Уменя такая репутация замечательная, что нанее ничего повлиять неможет.

—Тогда зачем вводить правила для поведения всоцсетях?

—Потому что ясчитаю это правильным. Потому что ясчитаю, что журналисты забыли, что они журналисты.

—Тем неменее, вынеисключаете, что контракт смэрией был заключен?

—Все контракты сполитическими партиями заключаются генеральным директором. Всегда так было. СЖириновским, с«Яблоком». Соперники Сороки отказались, насколько язнаю, заключить контракт. Это ихправо.

—Витоге «Эхо Москвы» перед выборами вМосгордуму превратилось вэдакое отделение «Яблока», потому что чутьли невсе 45 кандидатов «Яблока» были вовсех эфирах.

—Незнаю, неслежу. Мыгордимся тем, что мыдоходные инеберем денег отнаших акционеров. Это обеспечивает нашу редакционную независимость. Ктомуже политические партии выкупают время, нонезащиту отнеприятных вопросов, имногие боятся это делать, особенно вовремя избирательных кампаний.

—Навыборах мэра Москвы вывозглавляли Общественный штаб наблюдателей. Как высчитаете, выборы были честные или нечестные?

—Процесс голосования иподсчета был честным. Когда возникла проблема снадомным голосованием, явыполнил свои обязательства, проведя круглый стол, после чего ввели двух обязательных наблюдателей. Вэтот раз особых конфликтов понадомному голосованию небыло.

—Это непомогает, поскольку соцработники заранее намекают людям, каким образом голосовать.

—Если непомогает, топусть другие партии ходят ипомогают лежачим больным.

—Вам некажется, что вы, становясь главой Общественного совета при МВД— или штаба наблюдателей навыборах, участвуя втаких привластных инициативах, легитимизируете различные нарушения…

—Навальный участвовал ввыборах? Предъявите ему, что онучаствовал впривластных инициативах. Яживу вэтой стране иплачу налоги, накоторые условные военные воюют вУкраине. Поэтому япричастен [ковсем действиям государства] как налогоплательщик. Это бессмысленный разговор абсолютно. Ясодержу российского президента, российское образование, российское чиновничество.

—Люди думают: «Раз онздесь, тодело обстоит лучше».

—Конечно, [сомной] лучше. Намэрских выборах Навального зарегистрировали, иголоса посчитали честно.

—Благодаря вам?

—Благодаря мне.

—Так вывсе-такизанимаетесь политикой? Это ужточно политика.

—[Нет], янаблюдал.

—Вовремя тойже кампании увас ведущим «Утреннего разворота» стал Сергей Доренко, который «мочил» вэфире Навального.

—АМатвей Ганапольский вдругих утренних эфирах «мочил» Собянина. Большинство моих журналистов «мочили» Собянина, поддерживая Навального. Мне был необходим баланс ради моих слушателей.

—Аможет, проще было сказать журналистам, что поддерживать Навального— непрофессионально?

—Невышло— ихувлекла борьба.

—Тихон Дзядкоушелс«Эха Москвы»из-затого, что Сергей Бунтман устроил ему«товарищеский суд»вписьме, опубликованном насайте «Эха». Высчитаете, это нормально?

—Нет, ясчитаю, это ненормально. ЯСереже сказал про это. Хотя Сережа сделал это очень мягко— недля него, адля других журналистов. Политический активизим— это очень плохая болезнь внашей профессии. Тише, когда онрешил уходить, ясказал, что онделает глупость. Ноонуходил напозицию заместителя главного редактора телекомпании. Кто ятакой, чтобы мешать делать ему карьеру?

Давайте говорить откровенно: ему давно было сделано предложение. Думаете, что янезнал оего переговорах? Тиша посовокупности причин принял решение, ияего уважаю, хотя думаю досих пор, что онсовершил ошибку.

—Мне показалось, что «Эхо» ивылично несильно защищали «Дождь» вистории с«неэтичным вопросом»про блокаду Ленинграда.

—Мывообще никого недолжны защищать. Мыосвещали историю, это иесть лучшая защита. Мне потом объясняли насамом высоком уровне, что атака была нена«Дождь», ананас (вопрос был задан врамках передачи «Дилетанты», которая выходила совместно сжурналом «Дилетант», проектом «Эха Москвы»—прим. «Медузы»). Совершенно случайно так получилось, что наних перекинули.

Нопри этом солидарность с«Дождем», безусловно, была. Ножурналист недолжен вставать набаррикады.

—Выдумаете, что заколлег ненадо набаррикады выходить?

—Нет. Яудивлен той позицией, которую заняли коллеги внашем конфликте [сЛесиным]. Все коллеги понимали, кто нас «мочил», ипонимали, что наэтом можно наварить себе звездочки напогонах. При этом ниодно издание непозволило себе вылить нанас ушат грязи. Они либо молчали, как федеральные каналы, зачто имотдельное спасибо, либо занимали информационную иобъективистскую позицию.

—Многие уверены, что «Эхо» существует досих пор только благодаря милости Путина…

—Язнаю только, что трижды Владимир Владимирович— последний раз вянваре 2012 года— недал закрыть «Эхо» или уволить меня. Вдекабре 2011 года Медведев объявил мне увольнение, ачерез две недели после этого Путин предложил мне стать своим доверенным лицом.

—Авы-тоему зачем?

—Мысним это необсуждали никогда.

—Ноувас наверняка есть мнение.

—Во-первых, мывитрина для Запада. Понеобходимости эту витрину можно разбить влюбую секунду. Три года тому назад для Путина это имело значение, асейчас может неиметь.Во-вторых, мыявляемся для него источником альтернативной информации, яэто знаю точно— наш сайт стоит вмониторинге для него.В-третьих, мне кажется очень важным, что Путин понимает, что мыневедем войну вкачествекакой-тооппозиционной силы, апытаемся организовать площадку для дискуссий.В-четвертых, мы, естественно, существуем насвои деньги, что очень важно для него. Мысознательно неберем гранты, когда нам предлагают медийные иправозащитные организации наЗападе, демонстрируя [это] Путину.В-пятых, это личное знакомство инекая история [наших сним] честных открытых отношений. Это неравенство, естественно. Онпрезидент, аяглава радиостанции небольшой, нояникогда перед ним нелебезю.

Думаете, легко отказаться быть доверенным лицом Путина, когда онсидит напротив вас иглядит вам вглаза?

Читайте также:«Ядолжен привычными характеристиками бульдозера проехаться поэтой ситуации»— встреча Лесина средакцией «Эха»

Илья Азар

Москва

Источник

Комментарии (0)

Создание и продвижение сайта