Умберто Эко: 14 признаков фашизма

Блоги 20 февраля 2016 36080 0

Эссе Умберто Эко «Вечный фашизм», 1995 годПредисловия автора: «Вечный фашизм» – доклад (англоязычная версия) насимпозиуме, проводившемся итальянским ифранцузским отделениями Колумбийского Университета (Нью-Йорк) 25 апреля 1995 г., вюбилей освобождения Европы. Опубликовано под заглавием «Eternal Fascism» в«Нью-Йорк Ревью офБукс» 22 июня 1995 г., затем витальянском переводе в«Ла ривиста деи либри» заиюль-август 1995-го под названием «Тоталитаризм fuzzy иур-фашизм» (публикуемый ниже вариант отличается лишьнезначительными стилистическими поправками). Носледует учитывать, что этот текст создавался для американских студентов ибыл прочитан насимпозиуме вдни, когда Америка была потрясена оклахомским терактом иоткрытием того, что вобщем неявлялось секретом, – что вСША имеются правоэкстремистские военизированные организации. Тема антифашизма приобрела особые коннотации вэтих обстоятельствах, ирассуждение исторического плана было призвано способствовать размышлениям осовременной ситуации вразных точках земного шара. Выступление было переведено намногие языки иопубликовано вомногих странах. Так как эссе рассчитывалось наамериканских студентов, понятно, почему внём изобилуют факты иразъяснения почтишкольного характера, атакже кчему столькоцитат изРузвельта (Рузвельт – символ американского антифашизма) ипочему яособо отмечаю встречу европейских иамериканских солдат вдни освобождения Европы.


В1942 году, ввозрасте 10 лет, язавоевал первое место наолимпиаде Ludi Juveniles, проводившейся для итальянских школьников-фашистов (то есть для всех итальянских школьников). Яизощрился сриторической виртуозностью развить тему «Должно линам умереть заславу Муссолини иза бессмертную славу Италии?» Ядоказал, что должно умереть. Ябыл умный мальчик.

Потом в1943 году мне открылся смысл слова «свобода». Вконце этого очерка расскажу, как было дело. Вту минуту «свобода» еще неозначало «освобождение».

Вмоем отрочестве было два таких года, когда вокруг были эсэсовцы, фашисты ипартизаны, все палили друг вдруга, яучился уворачиваться отвыстрелов. Полезный навык.

Вапреле 1945 года партизаны взяли Милан. Через два дня они захватили инаш городишко. Вот была радость. Нацентральной площади толпились горожане, пели, размахивали знаменами. Выкрикивалось имя Миммо, командира партизанского отряда. Миммо, впрошлом капитан карабинеров, перешел насторону Бадольо [1] ив одном изпервых сражений ему оторвало ногу. Онвыскочил набалкон муниципалитета накостылях, бледный. Рукой сделал знак толпе, чтоб замолчали. Янаряду совсеми ждал торжественной речи, все мое детство прошло ватмосфере крупных исторических речей Муссолини, вшколе мыучили наизусть самые проникновенные пассажи. Нобыла тишина. Миммо говорил хрипло, почтинебыло слышно: «Граждане, друзья. После многих испытаний… мыздесь. Вечная слава павшим». Все. Онповернулся иушел. Толпа вопила, партизаны потрясали оружием, палили ввоздух. Мы, мальчишки, кинулись подбирать гильзы, ценные коллекционные экспонаты. Втот день яосознал, что свобода слова означает исвободу отриторики.

Через несколько дней появились первые американские солдаты. Это были негры. Мой первый знакомый янки, Джозеф, был чернокож. Оноткрыл мне чудесный мир Дика Трейси иЛила Эбнера. Его книжки комиксов были разноцветные изамечательно пахли.

Одного изофицеров (его звали нето майор Мадди, нето капитан Мадди) родители двух моих соучениц пригласили вгости ксебе навиллу. Всаду расположились связаньем наши благородные дамы, болтая наприблизительном французском. Капитан Мадди был неплохо образован ина французском тоже как-то разговаривал. Так сложилось мое первое впечатление обосвободителях-американцах, после всех наших бледноликих ичернорубашечных: интеллигентный негр вжелто-зеленом мундире, произносящий: «Oui, merci beaucoup Madame, moi aussi j’aime lechampagne…». Ксожалению, шампанского насамом деле небыло, ноот капитана Мадди происходила моя первая вжизни жвачка ижевал яее много дней. Наночь яклал еев стакан сводой.

Вмае нам сказали, что война окончилась. Мир показался мне великой странностью. Меня учили, что перманентная война является нормальным условием жизни для молодого итальянца. Впоследующие месяцы открылось также, что Сопротивление — ненаше деревенское, аобщеевропейское явление. Янаучился новым волнующим словам, таким как reseau, maquis, armee secrete, Rote Kapelle, варшавское гетто. Яувидел первые снимки геноцида евреев — того, что называется Холокост, — иусвоил смысл явления раньше, чем узнал термин. Японял, отчего именнонас освободили.

514px-Umberto_Eco_01

ВИталии кое-кто сегодня задается вопросом, сыграло лиСопротивление реальную военную роль. Моему поколению этот вопрос несуществен. Мысразу почувствовали моральную ипсихологическую роль Сопротивления. Вот что давало нам гордость: знать, что мы, население Европы, недожидались освобождения сложа руки. Думаю, что идля молодых американцев, которые платили кровью занашу свободу, было тоже небезразлично знать, что залинией фронта среди населения Европы кто-то платит потому жесчету.

ВИталии звучат высказывания, что Сопротивление вЕвропе — вымысел коммунистов. Нельзя спорить, коммунисты действительно употребили Сопротивление как личную собственность, пользуясь тем, что они сыграли вСопротивлении центральную роль. Ноя помню партизан вшейных платках самых разных расцветок.

Прилипнув крадиоприемнику, япроводил ночи — ставни задраивались, комендантский час, затемнение, ореол вокруг радио был единственным источником света — ислушал сообщения, которые «Радио Лондон» передавало партизанам. Послания туманные ив тоже время поэтические («Солнце восходит снова», «Розы вцвету»). Большей частью это была «информация для Франки». Откуда-то яшепотом узнал, что Франки — командир самого крупного подполья Северной Италии ичеловек легендарного мужества. Франки был моим героем. Этот Франки (настоящее имя — Эдгардо Соньо) был монархист, настолькоантикоммунистической ориентации, что впослевоенное время примкнул кправоэкстремистской группировке ипопал под суд поподозрению вподготовке реакционного антигосударственного переворота. Что это меняет? Оностается ориентиром моих детских лет. Освобождение — одно для людей самых разных расцветок.

Сейчас унас принято говорить, что война заосвобождение Италии привела ктрагическому расколу нации ичто необходимо национальное примирение. Воспоминание обужасном времени должно быть вытеснено (refoulee, verdrangt).

Новытеснение — источник неврозов.

Примириться, проявить понимание, уважить тех, кто отчистого сердца вел свою войну. Простить — это незначит забыть. Допускаю, что Эйхман [2] был чистосердечно предан своей миссии. Номы неговорим Эйхману: «Валяйте, продолжайте втом жедухе». Мыобязаны помнить, что жеэто было, иторжественно заявить, что снова они этого делать недолжны.

Нокто такие «они»?

Если досегодняшних пор подразумевать под «они» тоталитарные правительства, распоряжавшиеся Европой перед Второй мировой войной, можно спать спокойно: они невозродятся впрежнем своем виде среди новых исторических декораций. Итальянский фашизм (Муссолини) складывался изкульта харизматического вождя, изкорпоративности, изутопической идеи осудьбоносности Рима, изимпериалистической воли кзавоеванию новых земель, изнасадного национализма, извыстраивания страны вколонну подва, одевания всех вчерные рубашки, изотрицания парламентской демократии, изантисемитизма. Так вот, явполне верю, что нынешний Национальный альянс, родившийся изостанков Итальянского социального движения, — это партия хотя ибезусловно правая, ноне связанная снашим прежним фашизмом.

Ихотя яочень обеспокоен неофашистскими движениями, возникающими повсеместно поЕвропе и, вчастности, вРоссии, я— потой жепричине — недумаю, что именнонемецкий фашизм всвоей первоначальной форме может снова явиться вкачестве идеологии, охватывающей народы.
Вто жевремя, хотя политические режимы свергаются, идеологии рушатся под напором критики, дезавуируются, завсеми режимами иих идеологиями всегда стоят: мировоззрение имирочувствование, сумма культурных привычек, туманность темных инстинктов, полуосознанные импульсы.

Очем это говорит? Существует лии внаше время призрак, бродящий поЕвропе, неговоря обостальных частях света?

Ионеско изрек: «Важны толькослова, все остальное — болтовня». Лингвистические привычки часто представляют собою первостепенные симптомы невыказуемых чувств.

Поэтому позвольте задать вопрос: скакой стати нетолькоитальянское Сопротивление, нои вся Вторая мировая война вовсем мире формулируется как битва против фашизма?

Фашизм вообще-то должен ассоциироваться сИталией.

Ноперечитайте Хемингуэя «По ком звонит колокол»: Роберт Джордан именует своих врагов фашистами, хотя они испанские фалангисты. Дадим слово Ф. Д. Рузвельту: «Победа американского народа иего союзников будет победою над фашизмом инад деспотическим тупиком, который онолицетворяет» (23 сентября 1944).

Вовремена маккартизма любили клеймить американцев, участвовавших вгражданской войне вИспании, «недозрелыми антифашистами» (имелось ввиду, что выступить против Гитлера всороковые годы было моральным долгом настоящего американца, авотвыступать против Франко чересчур рано, втридцатые, — это подозрительный знак).

Американские радикалы обзывали полицейских, неразделявших ихвкусов почасти курева, «фашистскими свиньями». Почему непаршивыми кагулями, негадами фалангистами, несуками усташами, непогаными квислингами, неАнте Павеличами ине нацистами?

Дело втом, что «Майн Кампф» — манифест цельной политической программы. Немецкий фашизм (нацизм) включал всебя расовую иарийскую теории, четкое представление обentartete Kunst — коррумпированном искусстве, философию державности икульт сверхчеловека. Онимел четкую антихристианскую инеоязыческую окраску. Так жеточно сталинский диамат был четко материалистичен иатеистичен. Режимы, подчиняющие все личностные проявления государству игосударственной идеологии, мызовем тоталитарными; немецкий фашизм исталинизм — оба тоталитарные режимы.

Итальянский жефашизм, безусловно, представлял собой диктаторский режим, ноон небыл вполне тоталитарен, ине благодаря какой-то особой своей мягкости, аиз-за недостаточности философской базы. Впротивоположность общепринятому представлению, уитальянского фашизма неимелось собственной философии. Статья офашизме, подписанная «Муссолини» вИтальянской энциклопедии Треккани, была если несоздана, товдохновлена философом Джованни Джентиле, иотражалось вней позднегегелианское представление об«этическом иабсолютном государстве». Однако при правлении Муссолини такое государство реализовано небыло. УМуссолини небыло никакой философии: унего была толькориторика. Начал онс воинствующего безбожия, затем подписал конкордат сЦерковью исдружился сепископами, освящавшими фашистские знамена. Впервые его, еще антиклерикальные времена, если верить легенде, онпредлагал Господу разразить его наместе, дабы проверить истинность Господня бытия. Повсей видимости, тот чем-то отвлекся ипросьбу неудовлетворил. Наследующем этапе вовсех своих выступлениях Муссолини ссылался наимя Божие исмело именовал самого себя «рукой Провидения».

Итальянский фашизм, бесспорно, был первой правой диктатурой, овладевшей целой европейской страной, ипоследующие аналогичные движения поэтому видели для себя общий архетип вмуссолиниевском режиме. Итальянский фашизм первым извсех разработал военное священнодействие, создал фольклор иустановил моду наодежду, причем сгораздо большим успехом заграницей, чем любые Бенеттоны, Армани иВерсаче. Только следом заитальянским фашизмом — втридцатые годы — фашистские движения появились вАнглии (Мосли), Литве, Эстонии, Латвии, Польше, Венгрии, Румынии, Болгарии, Греции, Югославии, Испании, Португалии, Норвегии идажевЮжной Америке и, разумеется, вГермании. Иименноитальянский фашизм создал умногих либеральных европейских лидеров убеждение, будто эта власть проводит любопытные социальные реформы испособна составить умеренно-революционную альтернативу коммунистической угрозе.

Ивсе жеэто единственное основание — исторический приоритет — некажется мне достаточным для того, чтобы слово «фашизм» превратилось всинекдоху, вопределение типа pars pro toto [3] для самых разных тоталитарных движений. Никак нельзя сказать, чтобы итальянский фашизм содержал всебе все элементы последующих тоталитаризмов, некую квинтэссенцию. Наоборот, вфашизме иэссенции то, естества ясного несодержалось, иявлял онсобой тоталитаризм размытый, наязыке логики — fuzzy.

Итальянский фашизм небыл монолитной идеологией, абыл коллажем изразносортных политических ифилософских идей, муравейником противоречий. Нуможно лисебе представить тоталитарный режим, вкотором сосуществуют монархия иреволюция, Королевская гвардия иперсональная милиция Муссолини, вкотором Церковь занимает главенствующее положение, ношкола расцерковлена ипостроена напропаганде насилия, где уживаются абсолютный контроль государства сосвободным рынком?

ВИталии фашистская партия родилась, превознося свой новый революционный порядок, нофинансировалась самыми консервативными землевладельцами, которые надеялись наконтрреволюцию. Итальянский фашизм всвоем зародыше был республиканским, нозатем двадцать лет подряд прокламировал верность королевской фамилии, давая возможность дуче шагать пожизни под ручку скоролем, которому предлагался дажетитул императора. Когда жев 1943 году король уволил Муссолини сдолжности, партия через два месяца возродилась спомощью немцев под знаменем «социальной» республики, под уже знакомую музыку революции ис почтичто якобинской аранжировкой.

Существовала толькоодна архитектура немецкого фашизма итолькоодно немецко-фашистское искусство. Если архитектором немецкого фашизма стал быАльберт Шпеер, неосталось быместа Мису ван дер Роэ. Так жеточно при Сталине: коли был быправ Ламарк, неосталось быместа Дарвину. Напротив, вИталии архитекторы, безусловно, мыслили себя как фашисты, однако наряду спсевдоколизеями проектировали иноваторские здания, вдохновленные модерн-рационализмом Гропиуса.

Итальянский фашизм незнал своего Жданова. ВИталии существовали две важные художественные премии. Во-первых, премия Кремона — под эгидой невежественного ифанатичного фашиста Фариначчи, который ратовал запропагандистское искусство (помню станковую живопись: «У радиоприемника. Слушая выступление Дуче» и«Ментальные состояния, навеваемые фашизмом»). Во-вторых, премия Бергамо, которую спонсировал образованный ив разумных пределах толерантный фашист Боттаи. Онвыступал сторонником искусства для искусства иза новаторские опыты авангардистского искусства, тесамые, которые вГермании преследовались как упаднические ивтайне коммунистические, так как они отличались отнибелунгового кича, аразрешался толькоон, ибольше ничего.

Всмысле поэзии, нашей национальной гордостью считался Д’Аннунцио, денди, которого вГермании или вРоссии мигом поставили бык стенке. Унас ему присвоили титул Вещего певца режима занационализм ипревознесение геройства (с примесью изрядной порции французского декадентства).

Футуризм. Образец самого отъявленного «упадочного искусства», наряду сэкспрессионизмом, кубизмом, сюрреализмом. Однако первые итальянские футуристы были настроены националистски, сэстетических позиций отстаивали участие Италии вПервой мировой войне, упивались быстротой, насилием ириском и, вопределенных отношениях, подходили близко кфашистскому культу молодости. Когда итальянский фашизм начал равняться наРимскую империю ина новооткрытые народные корни, Маринетти (провозглашавший, что автомобиль прекраснее Ники Самофракийской, ипокушавшийся «укокошить лунный свет») был проведен вчлены Национальной Академии, которая вообще-то относилась клунному свету спиететом.

Многие партизаны, представители левой интеллигенции вызрели вячейках ГУФ (фашистской организации университетских студентов), аведьГУФ замышлялась как колыбель новой фашистской культуры. Ноэти ячейки составили собой некий интеллектуальный котел, где кипели идеи иникогда небыло настоящего идеологического контроля; неоттого, что партийцы отличались особой толерантностью, апотому, что они, как правило, необладали интеллектуальным уровнем, чтоб контролировать студентов.

Втечение всего того двадцатилетия поэзия «герметиков» представляла собой противовес помпезному стилю истеблишмента. Герметикам было позволено выражать литературный протест, невыходя избашни изслоновой кости. Настроение герметиков являло полную противоположность фашистскому культу оптимизма игероизма. Фашистский истеблишмент терпел это явное, хотя исоциально неуловимое, противоречие, потому что необращал достаточного внимания настоль туманные речи.

Это неозначает, что итальянскому фашизму была свойственна терпимость. Грамши продержали втюрьме досамой смерти, Маттеотти уничтожили, братьев Росселли уничтожили, свободу печати подавили, профсоюзы разогнали, политических диссидентов выслали наотдаленные острова, законодательная власть превратилась вчистую фикцию, аисполнительная (которая контролировала исудопроизводство, имассовые коммуникации) самопроизвольно издавала законы, среди которых, вчастности, был закон очистоте расы — формальная поддержка Италией геноцида евреев.

Неодноплановая картина, описанная мною, свидетельствует нео толерантности, ао великой расхлябанности, как политической, так иидеологической. Причем это была «упорядоченная расхлябанность», вбеспорядке имелась своя система. Пусть фашизм неимел философского стержня, нос точки зрения эмоциональной онбыл прочно ориентирован наопределенные архетипы.

Так мыприблизились ковторой части разговора. Немецкий нацизм был уникален. Мыне можем назвать нацизмом гиперкатолический фалангизм Франко, потому что нацизм отличался глубинным язычеством, политеизмом иантихристианством, или это был ненацизм. Авотстермином «фашизм», наоборот, можно играть намногие лады. Название непеременится. Спонятием «фашизм» происходит тоже, что, поВитгенштейну, произошло спонятием «игра». Игра может быть соревновательной или женаоборот; может осуществляться одним человеком или женесколькими; может требовать умения инавыков или нетребовать ничего; может вестись наденьги, аможет инет. Игры — это серия различных видов деятельности, семейное сходство между которыми очень относительно.

Предположим, перед нами набор политических группировок. Первая группировка обладает характеристиками abc, вторая — характеристиками bcd итак далее. 2 похоже на1, поскольку уних имеются два общих аспекта, 3 похоже на2, 4 похоже на3 потой жесамой причине, 3 похоже дажена1 (у них есть общий элемент с). Новотчто забавно. 4 имеет нечто общее с3 и2, ноабсолютно ничего общего с1. Тем неменее, благодаря плавности перехода с1 на4» создается иллюзия родства между 4 и1.

Термин «фашизм» употребляется повсеместно, потому что дажеесли удалить изитальянского фашистского режима один или несколько аспектов, онвсе равно продолжает узнаваться как фашистский. Устранив изитальянского фашизма империализм, получаем Франко или Салазара. Устраняем колониализм — выходит балканский фашизм. Прибавляем китальянскому фашизму радикальный антикапитализм (чем никогда негрешил Муссолини), иполучается Эзра Паунд. Прибавляем помешательство накельтской мифологии икульте Грааля (абсолютно чуждое итальянскому фашизму), иперед нами один изнаиболее уважаемых фашистских гуру — Юлиус Эвола.

Чтобы преодолеть этот разброд, по-моему, следует вычленить список типических характеристик Вечного Фашизма (ур-фашизма); вообще-то достаточно наличия дажеодной изних, чтобы начинала конденсироваться фашистская туманность.

1.Первой характеристикой ур-фашизма является культ традиции.Традиционализм старее фашизма. Онвыступает доминантой контрреволюционной католической мысли после Французской революции, нозародился онв поздний эллинистический период как реакция нарационализм классической Греции.

Всредиземноморском бассейне народы разных религий (все они сравной толерантностью были допускаемы вримский Пантеон) искали откровения, явленного назаре истории человечества. Это откровение испокон веков таилось под покровом языков, чей смысл утратился. Откровение было вверено египетским иероглифам, кельтским рунам, атакже священным, доселе непроясненным памятникам азиатских религий.

Эта новая культура неизбежно оказывалась синкретичной. Синкретизм — это непросто, как указывают словари, сочетание разноформных верований ипрактик. Здесь основа сочетаемости — прежде всего пренебрежение кпротиворечиям. Исходя изподобной логики, все первородные откровения содержат зародыш истины, аесли они разноречивы или вообще несовместимы, это неимеет значения, потому что аллегорически все равно они все восходят кнекоей исконной истине.

Изэтого вытекает, что нет места развитию знания. Истина уже провозглашена раз инавсегда; остается толькоистолковывать еетемные словеса. Достаточно посмотреть «обоймы» любых фашистских культур: вних входят толькомыслители-традиционалисты. Немецко-фашистский гнозис питался изтрадиционалистских, синкретистских, оккультных источников. Наиважнейший теоретический источник новых итальянских правых, Юлиус Эвола, смешивает Грааль с«Протоколами Сионских мудрецов», алхимию соСвященной Римской империей. Сам тот факт, что вцелях обогащения кругозора часть итальянских правых сейчас расширила обойму, включив внее-Де Местра [4], Генона [5] иГрамши, является блистательной демонстрацией синкретизма.

Поройтесь вамериканском книжном магазине настеллажах под табличкой «New Age». Выувидите вкуче мистической белиберды дажеисв. Августина, который, насколько мне известно, фашистом небыл.

Вот сам посебе принцип валить вкучу Августина иСтоунхендж — это иесть симптом ур-фашизма.

2.Традиционализм неизбежно ведет кнеприятию модернизма. Как итальянские фашисты, так инемецкие нацисты вродебыобожали технику, вто время как традиционалистские мыслители обычно технику клеймили, видя вней отрицание традиционных духовных ценностей. Но, посути дела, нацизм наслаждался лишьвнешним аспектом своей индустриализации. Вглубине его идеологии главенствовала теория Blut und Boden — «Крови ипочвы». Отрицание современного мира проводилось под соусом отрицания капиталистической современности. Это, посуществу, отрицание духа 1789 года (а также, разумеется, 1776-го) — духа Просвещения. Век Рационализма видится как начало современного разврата. Поэтому ур-фашизм может быть определен как иррационализм.

3.Иррационализм крепко связан скультом действия ради действия. Действование прекрасно само посебе ипоэтому осуществляемо вне ибез рефлексии. Думание — немужественное дело. Культура видится сподозрением, будучи потенциальной носительницей критического отношения. Тут все: ивысказывание Геббельса «Когда яслышу слово «культура», яхватаюсь запистолет», имилые общие места насчет интеллектуальных размазней, яйцеголовых интеллигентов, радикал-снобизма иуниверситетов — рассадников коммунистической заразы. Подозрительность поотношению кинтеллектуальному миру всегда сигнализирует присутствие ур-фашизма. Официальные фашистские мыслители восновном занимались тем, что обвиняли современную имкультуру илиберальную интеллигенцию вотходе отвековечных ценностей.

4.Никакая форма синкретизма неможет вынести критики. Критический подход оперирует дистинкциями, дистинкции жеявляются атрибутом современности. Всовременной культуре научное сообщество уважает несогласие, как основу развития науки. Вглазах ур-фашизма несогласие есть предательство.

5.Несогласие — это еще изнак инакости. Ур-фашизм растет иищет консенсусов, эксплуатируя прирожденную боязнь инородного. Первейшие лозунги фашистоидного или пре-фашистоидного движения направлены против инородцев. Ур-фашизм, таким образом, поопределению замешан нарасизме.

6.Ур-фашизм рождается изиндивидуальной или социальной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались нафрустрированные средние классы, пострадавшие откакого-либо экономического либо политического кризиса ииспытывающие страх перед угрозой состороны раздраженных низов. Внаше время, когда прежние «пролетарии» превращаются вмелкую буржуазию, алюмпен изполитической жизни самоустраняется, фашизм найдет вэтом новом большинстве превосходную аудиторию.

7.Тем, кто вообще социально обездолен, ур-фашизм говорит, что единственным залогом ихпривилегий является факт рождения вопределенной стране. Так выковывается национализм.Ктому жеединственное, что может сплотить нацию, — это враги. Поэтому воснове ур-фашистской психологии заложена одержимость идеей заговора, повозможности международного. Сочлены должны ощущать себя осажденными. Лучший способ сосредоточить аудиторию назаговоре — использовать пружины ксенофобии. Однако годится изаговор внутренний, для этого хорошо подходят евреи, потому что они одновременно как бывнутри икак бывне. Последний американский образчик помешательства назаговоре — книга «Новый мировой порядок» Пэта Робертсона.

8.Сочлены должны чувствовать себя оскорбленными из-за того, что враги выставляют напоказ богатство, бравируют силой. Когда ябыл маленьким, мне внушали, что англичане — «нация пятиразового питания». Англичане питаются интенсивнее, чем бедные, ночестные итальянцы. Богаты еще евреи, ктому жеони помогают своим, имеют тайную сеть взаимопомощи. Это содной стороны; вто жевремя сочлены убеждены, что сумеют одолеть любого врага. Так, благодаря колебанию риторических струн, враги рисуются водно ито жевремя как ичересчур сильные, ичересчур слабые. Поэтой причине фашизмы обречены всегда проигрывать войны: они нев состоянии объективно оценивать боеспособность противника.

9.Для ур-фашизма нет борьбы зажизнь, аесть жизнь ради борьбы. Раз так, пацифизм однозначен братанию сврагом. Пацифизм предосудителен, поскольку жизнь есть вечная борьба. Вто жевремя имеется икомплекс Страшного Суда. Поскольку враг должен быть — ибудет — уничтожен, значит, состоится последний бой, врезультате которого данное движение приобретет полный контроль над миром. Всвете подобного «тотального решения» предполагается наступление эры всеобщего мира, Золотого века.

Однако это противодействует тезису оперманентной войне, иеще ниодному фашистскому лидеру неудалось разрешить образующееся противоречие.

10.Для всех реакционных идеологий типичен элитаризм, всилу его глубинной аристократичности.В ходе истории все аристократические имилитаристские элитаризмы держались напрезрении кслабому.

Ур-фашизм исповедует популистский элитаризм. Рядовые граждане составляют собой наилучший народ насвете. Партия составляется изнаилучших рядовых граждан. Рядовой гражданин может (либо обязан) сделаться членом партии.

Однако неможет быть патрициев без плебеев. Вождь, который знает, что получил власть нечерез делегирование, азахватил силой, понимает также, что сила его основывается наслабости массы, иэта масса слаба настолько, чтобы нуждаться вПогонщике изаслуживать его.

Поэтому втаких обществах, организованных иерархически (по милитаристской модели), каждый отдельный вождь презирает, содной стороны, вышестоящих, ас другой — подчиненных.
Тем самым укрепляется массовый элитаризм.


king-Arthur-fighting-Saxons

11.Всякого икаждого воспитывают, чтобы онстал героем.В мифах герой воплощает собой редкое, экстраординарное существо; однако видеологии ур-фашизма героизм — это норма. Культ героизма непосредственно связан скультом смерти. Неслучайно девизом фалангистов было: Viva lamuerte! Нормальным людям говорят, что смерть огорчительна, нонадо будет встретить еес достоинством. Верующим людям говорят, что смерть есть страдательный метод достижения сверхъестественного блаженства. Герой жеур-фашизма алчет смерти, предуказанной ему вкачестве наилучшей компенсации загероическую жизнь. Герою ур-фашизма умереть невтерпеж. Вгероическом нетерпении, заметим вскобках, ему гораздо чаще случается умерщвлять других.

12.Поскольку как перманентная война, так игероизм — довольно трудные игры, ур-фашизм переносит свое стремление квласти наполовую сферу.На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение кженщине ибеспощадное преследование любых неконформистских сексуальных привычек: отцеломудрия догомосексуализма). Поскольку ипол — это довольно трудная игра, герой ур-фашизма играется спистолетом, тоесть эрзацем фаллоса. Постоянные военные игры имеют своей подоплекой неизбывную invidia penis.

13.Ур-фашизм строится накачественном (квалитативном) популизме.В условиях демократии граждане пользуются правами личности; совокупность граждан осуществляет свои политические права толькопри наличии количественного (квантитативного) основания: исполняются решения большинства. Вглазах ур-фашизма индивидуум прав личности неимеет, аНарод предстает как качество, как монолитное единство, выражающее совокупную волю. Поскольку никакое количество человеческих существ насамом деле неможет иметь совокупную волю, Вождь претендует нато, чтобы представительствовать отвсех. Утратив право делегировать, рядовые граждане недействуют, они толькопризываются — часть зацелое, pars pro toto — играть роль Народа. Народ, таким образом, бытует как феномен исключительнотеатральный.

Запримером качественного популизма необязательно обращаться кНюрнбергскому стадиону или римской переполненной площади перед балконом Муссолини. Внашем близком будущем перспектива качественного популизма — это телевидение или электронная сеть «Интернет», которые способны представить эмоциональную реакцию отобранной группы граждан как «суждение народа».

Крепко стоя насвоем квалитативном популизме, ур-фашизм ополчается против «прогнивших парламентских демократий». Первое, что заявил Муссолини всвоей речи витальянском парламенте, было: «Хотелось бымне превратить эту глухую, серую залу вспортзал для моих ребяток». Он, конечно же, быстро нашел гораздо лучшее пристанище для «своих ребяток», нопарламент тем неменее разогнал.

Всякий раз, когда политик ставит под вопрос легитимность парламента, поскольку тот якобыуже неотражает «суждение народа», явственно унюхивается запашок Вечного Фашизма.

14.Ур-фашизм говорит наНовоязе. Новояз был изобретен Оруэллом вромане «1984» как официальный язык Ангсоца, Английского социализма, ноэлементы ур-фашизма свойственны самым различным диктатурам. Инацистские, ифашистские учебники отличались бедной лексикой ипримитивным синтаксисом, желая максимально ограничить для школьника набор инструментов сложного критического мышления. Номы должны уметь вычленять идругие формы Новояза, дажекогда они имеют невинный вид популярного телевизионного ток-шоу.

Перечислив возможные архетипы ур-фашизма, закончу вотчем. Утром 27 июля 1943 года мне было сказано, что порадио объявили, что фашизм пал иМуссолини арестован ичтобы япошел купил газету. Яотправился ккиоску иувидел, что там полно газет, ноу них незнакомые названия. Затем япрочитал заголовки передовиц иосознал, что вразных газетах написаны разные вещи. Тогда якупил одну изних, наудачу, развернул ипрочитал напервой странице декларацию, подписанную пятью или шестью политическими партиями, среди которых были Христианская демократическая, Коммунистическая партия, Социалистическая партия, Партия действия, Либеральная партия. Доэтой минуты яполагал, что настрану полагается иметь поодной партии, вчастности вИталии партия называется Национальной Фашистской. Ивотяобнаружил, что вмоей стране одновременно имеют место несколько партий. Ине только. Так как ябыл смышленым подростком, ясказал себе, что никак невозможно, чтобы все эти партии учредились воттак, заодну ночь. Значит, подумал я, они существовали прежде наподпольном положении.

Декларация возвещала оконце фашистской диктатуры ивосстановлении встране свобод: свободы слова, печати, политических объединений. Эти слова — «диктатура», «свобода» — оГосподи, впервые завсю жизнь яих прочел. Благодаря этим словам япереродился всвободного западного человека.

Мыдолжны всегда иметь ввиду, что смысл этих слов недолжен снова забыться. Ур-фашизм досих пор около нас, иногда онходит вштатском. Было бытак удобно для всех нас, если быкто-нибудь вылез намировую арену исказал: «Хочу снова открыть Освенцим, хочу, чтобы черные рубашки снова замаршировали напарадах наитальянских площадях». Увы, вжизни так хорошо небывает! Ур-фашизм может представать всамых невинных видах иформах. Наш долг — выявлять его сущность иуказывать нановые его формы, каждый день, влюбой точке земного шара. Передам опять слово Рузвельту. «Решусь сказать, что, если быамериканская демократия прекратила развиваться как живая сила, которая старается днем иночью, мирными средствами, совершенствовать условия существования граждан нашей страны, влияние фашизма унас быбезусловно возросло» (4 ноября 1938). Свобода иОсвобождение — наша работа. Она некончается никогда. Пусть женашим девизом будет: так незабудем.

[1] Пьетро Бадольо (1871–1956) — один изорганизаторов свержения Муссолини (1943), премьер-министр Италии впериод еевойны сфашистской Германией (1943–1944).

[2] Карл-Адольф Эйхман (1906–1962) — немецко-фашистский преступник, глава подотдела поуничтожению евреев Имперского управления безопасности. Предан суду вИерусалиме в1960 г. иказнен.

[3] Часть вместо целого (лат.).

[4] Имеется ввиду франц. писатель Жозеф деМестр (1753–1821), автор сочинения «О Папе» (1819) — одного изключевых текстов католицизма.

[5] Генон, Рене (1886–1951) — франц. литератор-мистик, автор компилятивных сочинений («Кризис современного мира», 1921 идр.).

Оригинал


Комментарии (0)

Создание и продвижение сайта