Человек из X века

Блоги 30 января 2014 633607 3

все блоги автора

Мария Петухова

замглавреда газеты "Бизнес Новости"

Можно ли прожить полгода на хуторе без электричества, света, тепла и связи, да еще в полном одиночестве, и не сойти с ума? Герой проекта «Один в прошлом» 24-летний москвич Павел Сапожников уже 4 месяца живет отшельником на «древнерусском хуторе» и пытается на себе проверить гипотезы ученых о жизни и быте наших предков. Что узнал Павел о Древней Руси и о себе за 133 дня в прошлом?


За плетнем
По двору гуляет Глаша, подбирает веточки с белого снега и неторопливо пережевывает их. Еще одна Глаша, привстав на задние копыта, методично объедает плетеный забор. Этот забор оберегает от внешнего мира маленький островок Древней Руси. Здесь, за плетнем, в X веке живут три тощих козы Глаши, 13 кур и главный герой проекта «Один в прошлом» — Павел Сапожников. Друзья зовут его Сапогом.




До того, как отправиться в раннее средневековье, Павел был обычным 24-летним москвичом. Учился на медика, но так и не доучился, коллекционировал старинные баночки-скляночки, потом увлекся исторической реконструкцией, да так серьезно, что когда ребята из агентства старинных развлечений «Ратоборцы» предложили ему проверить «на собственной шкуре» гипотезы ученых о быте наших предков и добровольно заточить себя на полгода в Древней Руси, он с готовностью согласился.

Уже 4 месяца Павел в полном одиночестве живет на хуторе в доме, построенном без единого гвоздя по средневековым технологиям. 9-метровый дом — это и жилье, и хлев, и продуктовый склад, все под одной крышей. На​хуторееще есть крохотная — 3 на 4 метра — банька, сеновал под плетеным навесом, колодец, печь для хлеба, коптильни и ледник(использовался в раннем средневековье вместо холодильника). Все строения —​ почти точная копия тех, что были на Руси в X веке (на проекте есть эксперт-археолог).

Жизнь здесь тоже по правилам X века — ни электричества, ни связи, ни отопления. Инструменты, одежда, обувь, посуда — все только из материалов, которые были известны в средневековье. Общаться с внешним миром Павлу разрешено исключительно в дни открытых дверей, которые случаются раз в месяц. В остальное время разговаривать нельзя даже с операторами и «бытописателем» - они постоянно наблюдают за пашиными успехами и рассказывают о них в блоге проекта.
Дело в том, что Павел — изгой. По легенде он — новгородец, который по неизвестным причинам вынужден был покинуть свой род. Павел погрузил в телегу некоторый запас продовольствия, инструменты (три ножа, шесть топоров, лук, копье, жернова, маслобойку, кузницу идругие), одежду (5 пар обуви, 4 льняные рубахи, одну шерстяную, 5 пар обмоток, льняные штаны, овчинную шубу, одеяло из овечьих шкур икое-что еще), привязал к телеге коз и двинулся в лесную глушь. Здесь к исходу лета он соорудил избенку, наладил хозяйство и приготовился встречать зиму.
Зима пришла.

В ритме средневековья
- О, ничего себе! - восклицают почти хором журналисты (сегодня как раз день открытых дверей), когда Паша наконец-то выходит за забор и снимает варежки — руки у него темно-коричневого цвета.
- Это сажа, - улыбается Павел. - Печь в доме топится по-черному, так что это естественное состояние. Для кожи сажа даже полезна — это своего рода антисептик.
Медикаментов на хуторе, конечно же, нет. Откуда им взяться в X веке. «А травы, когда у тебя температура — мертвому припарка», говорит Павел. Он знает, о чем говорит. Это сейчас он бодр, весел и выглядит, как настоящий русский богатырь. А всю осень (она выдалась дождливой) Павла преследовала простуда.
- И что вы делали? - интересуются журналисты.
- Болел! - отвечает путешественник во времени. - Болеть очень страшно. Выходных в деревне не бывает, так что с температурой приходится постоянно быть на холоде, валить деревья, колоть дрова, доставать воду... В общем, мне было очень плохо.
Первые недели на проекте, судя по записям в видеоблоге, вообще дались Павлу не просто. Сначала была паника - как все успеть. Чтобы утром в избе стало мало-мальски тепло, надо срочно топить печь. Для этого нужно принести дров. А когда печь топится — делать ничего невозможно: едкий дым заполняет все пространство в доме. Добыть свет тоже не так-то просто: нужно использовать кресало или огниво. Чтобы приготовить пищу, сначала приходится достать воды из колодца. Стирка в древнерусских условиях — целая наука: нужно снова идти за водой, бросить в бочку с водой раскаленный камень, замочить в этой воде одежду, стирать ее золой. Причем постирать — это еще полбеды. Высушить одежду за сутки практически нереально: в избе слишком влажно, а на улице дожди.
А сколько времени занимает уход за животными? Прибраться в хлеву, принести с сеновала сено, чтобы курицы лучше неслись, подоить коз (сейчас, правда, козы молока уже не дают), наломать для них еловых веток, выпустить животных на улицу, следить, чтобы не сбежали, не забрались в дом и не переломали посуду («всегда помни о козах» - это одна из 9 заповедей Сапога), а вечером загнать их обратно в хлев... Заготовка дров, «конопатка» щелей, сбор хвороста, бересты, - все эти жизненно-необходимые в X веке процедуры, о которых среднестатистический житель современного мегаполиса не имеет ни малейшего понятия, отнимают уйму времени.
А времени у Павла ровно столько, сколько отведет ему солнце. После захода солнца на улице и в доме — кромешная тьма. Изба освещается светцами (в глиняную посудинку наливается масло, в него вкладывается фитилек и поджигается), но свет от них такой скудный, что ничего невозможно делать. Свечи для новгородского отшельника — удовольствие слишком дорогое.


Снег, Позитив и «внешний враг»

Что отлежаться на полатях в Древней Руси не выйдет, Павел понял в первые же два дня. Потом паника прошла и наступила апатия. «Я проснулся и мне не захотелось вставать», - говорит Павел в видеоблоге. Спустя две недели он диагностировал у себя «стресс» и проблемы со сном. В середине октября от Павла сбежал пес Снег — не выдержал голода. Зато на хуторе появился кот Позитив, который объявил войну мышам, захватившим амбар. А еще повадилась лиса — долгожданный «внешний враг». Меньше, чем через месяц, «враг» утащит петуха, потом сделает подкоп, заберется в курятник и задушит самую любимую Пашину курицу. Павел признает: еще никогда в жизни ни на кого так не злился.
То ли со злости, то ли действительно не было другого выхода, но осенью Павел забил одну из коз: она была больна. Потом сильно переживал по этому поводу. Козы давно перестали быть для Сапога просто домашней скотиной. Если кур он считал недостойными, то с петухом (пока тот не пал жертвой лисы) и козами постоянно разговаривал. А однажды даже обиделся на Глаш, когда те не дослушали его «песню о соколе» и ушли. «Три дня с ними не разговаривал, - рассказывает Павел. - Потом подумал, что совсем тронулся»


С приходом зимы началась новая битва — за тепло. Еще стало ужасно не хватать света. Впрочем, белый снег и чистота вокруг сделали свое дело: настроение у Павла улучшилось. Да и быт по-немногу наладился. Но появилась другая проблема:
- Мне надоело, - записал Павел в видеоблоге 27 декабря. - Одни и те же дела постоянно... И они съедают практически все мое время. Иногда вечером, как сейчас, я сижу и думаю о том, что вот завтра займусь чем-то, чтобы развеяться. Но приходит следующий день, ты делаешь насечку на календаре (Ред. - с первого дня Павел делает зарубки топором на доске, чтобы окончательно не потеряться в средневековье), опять те же дела и не остается никакого времени, не получается заняться, чем хотелось.
Так или иначе, в день открытых дверей 25 января Павел предстал перед журналистами полным сил, подтянутым древнерусским молодцем.
- Что вы едите? Повлияло ли как-то изменение рациона на ваше здоровье? Тепло ли в таком доме зимой? Вы сами шьете одежду и обувь и тепло ли в ней? - «забросали» Павла вопросами замерзшие журналисты.
Он рассказал, что ест один раз в день вечером похлебку «на основе какой-нибудь крупы с добавлением большого количества лука, чеснока, и чего-то еще», сам делает муку, печет хлеб, а на рождество испек пирожок с яблоком. Скучает по картошке, рису, пельменям (ничего этого в раннем средневековье не было, про запас продуктов и рацион питания можно почитатьздесьиздесь), но старается об этом не думать. Похудел, и теперь запросто влазит в шубу 48 размера, которую раньше «даже натянуть на себя не мог». Впрочем, шубу надевал всего пару раз, потому что работать по-хозяйству в ней невозможно — очень жарко. В кожаных сапогах с войлочными вставками, шерстяными носками и стельками из овчины, тоже тепло. Он вообще адаптировался к холоду. Печь, натопленная с вечера до 30 градусов, к утру остывает до 15 градусов и это для Паши комфортная температура.
- Каждые 5-8 дней я моюсь в бане, - продолжает Павел делиться подробностями древнерусского быта. - Тут не гонишься за чувством чистоты, как в городе. Тут моешься, чтобы уничтожить микробов. А вообще,с точки зрения XXI века с гигиеной в X веке все очень плохо. Это дико по-началу. Но когда поживешь в таких условиях, все кажется нормальным. Я чувствую себя чистым, чищу зубы каждый день еловыми ветками, умываюсь, расчесываюсь гребнями, заплетаю косы...
- А как развлекаетесь?
- Режу ложки. Еще я играю с козами в прятки.
Игра «козочкины прятки» подробно описана в блоге проекта «Один в прошлом». «Для того, что бы в нее играть, у Вас должно быть, как минимум три козы, которые почитают Вас, как своего бога, - объясняет правила бытописатель. - Начинается игра с того, что Вы отпускаете коз из хлева и идете с ними гулять. Улучив момент, когда они Вас не видят, убегаете в лес. Ждете, пока козы спохватятся и начнут Вас искать. Вы можете перебегать с места на место и иногда мекать. Игра считается проигранной, если Вас увидели и целенаправленно бегут к Вам. Есть и другая версия: Вы недосчитываетесь коз, ждете, что они вернутся до вечера, а в случае, если они не возвращаются, начинаете их искать. Не факт, что они будут вам мекать». В арсенале пашиных развлечений еще игры «утопи скорлупку» («нет ничего прекраснее, чем грызть орехи, сидя на берегу реки, кидать скорлупки в воду и топить их камнями») и «найди лисичку» («для игры Вам понадобится курятник и наглые лисы. Особых правил нет. Главное — найти и обезвредить лисичку раньше, чем она обезвредит Вас, уморив голодом»).
Еще Паша поет. Если без телефона и интернета он вполне может обходиться (и даже подумывает не обзаводиться телефоном вовсе), то по музыке скучает очень сильно. А самое трудное испытание — одиночество.
- Одному сложно. Особенно вечерами, - говорит Паша. И на пару секунду вся его веселость куда-то улетучивается.

Фото: sapog.ratobor.com

Вслед за Амундсеном

- Все, что вы здесь испытали, того стоило? - не унимаются журналисты.
- Мне это все очень интересно, - отвечает Павел. - Я занимаюсь исторической реконструкцией и многое для себя узнаю на практике: как лучше всего наматывать обмотки (предки портянок), надолго ли хватает льняных и шерстяных рубах в условиях X века, тепло ли зимой в шубе, насколько хватает ножей, топора, надежна ли крыша и так далее...

Создатели проекта называют это экспериментальной археологией. Все наблюдения они фиксируют и намереваются использовать в научных целях.
- Знаете, меня греет мысль, что больше нигде в мире такого проекта нет, - продолжает Павел. - И лично мне этот проект дает возможность быть в чем-то первым. Амундсен в мои годы уже практически открыл Южный полюс. Мне что-то подсказывает, что Южный полюс мне открыть уже не светит (а я в детстве, кстати, хотел быть полярником). А здесь я могу делать что-то уникальное, чего никто в мире не делает. И я доведу начатое до конца.
- А если бы был выбор — жить в X веке или в XXI, то где бы вы остались?
- Меня всегда удивляют люди, которые говорят, что хотели бы жить в другую эпоху. Они просто чего-то не понимают. XXI век — это самое лучшее время. В X веке я не хотел бы жить ни в коем случае. Это ужасно. Люди в X веке жили уныло, очень плохо. Это факт.
- Когда вы последний раз смеялись?
- Я смеюсь, когда вспоминаю что-то из своей жизни. Такого случая, чтобы что-то здесь меня рассмешило, не было. Я вообще сейчас понимаю, что современные люди для себя смеются редко. Обычно они смеются потому, что так надо кому-то, а не им самим.
- За эти 4 месяца изменилось отношение к людям, к жизни?
- Я стал добре. Но жестче. Не знаю, как это может быть одновременно. По людям я, пожалуй, скучаю. Я здесь вообще стал по другому воспринимать окружающий мир. Все мои чувства очень сильно обострились. Когда я смотрю вдаль, я вижу не просто лес, я вижу каждое дерево в отдельности, каждую веточку. Больше подробности в картинке. Это от недостатка информации, я полагаю. Я стал лучше чувствовать вкус еды. А слышу я абсолютно все. Раньше я спал очень крепко, а теперь просыпаюсь даже от того, что слышу мышей, или, например, слышу, как за стенкой чешутся козы.

А еще Павел начал видеть сны.
- Мне никогда не снилось сны! Сейчас они появились, - говорит он воодушевленно. - Сначала они были очень тревожные, и я просыпался в отвратительным настроении. Потом мне снились бытовые вещи: как я дою козу, колю дрова. Сейчас сны яркие, прекрасные, и я расстраиваюсь, что раньше снов не видел. Как будто упустил что-то важное в жизни. Однажды во сне я разговаривал с птицей. Она мне рассказывала, как прекрасно летать. Я отвечал ей, что тоже хотел бы летать, но она говорила, что людям летать не нужно. «У нас, у птиц, очень хорошее зрение, мы видим каждый листочек, видим, как они колышатся, - рассказывала птица. - Если ты увидишь это, твой человеческий мозг этого просто не выдержит». Я спросил ее: не обижается ли она на то, что я делаю стрелы из перьев убитых птиц. Она ответила, что птицам это даже нравится: перья - это то, что остается от птиц после смерти, когда перья продолжают летать - это прекрасно.
Эту историю Павел рассказывает с какой-то особой интонацией в голосе и блеском в глазах. Как бы много сил - физических и душевных - не отнимало у него средневековье, Павел, кажется, понимает, что этот проект все же дает ему многое взамен:

- Когда у меня плохое настроение, когда мне грустно и я начинаю жалеть, что вписался в этот проект, я говорю себе о том, что у меня есть дом, я истоплю в нем очаг, там будет тепло, сухо, я приготовлю горячую похлебку, когда огонь прогорит — испеку хлеб, заварю морс, или компот, или травяной чай, буду его пить, кружка будет обжигать мне руки. Потом я зажгу свет от последних угольков из печки, и когда везде будет темно, у меня будет светло, сухо, тепло и сытно. И в тот момент, когда я залезу под мягкие овчинные шкуры, вряд ли на свете найдется человек, который будет более счастлив, чем я. Потому что есть три самых главных в жизни вещи для человека — сухость, тепло и сытость, - говорит Павел. - Но это все романтика. Здесь на самом деле очень трудно. И много раз было так, что мне приходилось на полную выкладываться, чтобы оставаться здесь и жить так. Эта трудность заставляет ценить очень простые вещи. Городское человечество, как я его теперь называю, очень сильно избаловано. Любой городской супермаркет — это просто апогей человеческой избалованности. Мука в магазине продается пачками, она белая, чистая, потрясающая, яйца продаются десятками, молоко -по литру, а в отделе фруктов столько фруктов, что глаза радуются. И стоит это все, по большому счету, копейки. Когда у меня будут дети, я найду способ донести до них, что нужно ценить такие простые вещи, как сухость, тепло и сытость
Городское человечество, как я его теперь называю, очень сильно избаловано. Когда у меня будут дети, я найду способ донести до них, что нужно ценить такие простые вещи, как сухость, тепло и сытость.
Павел Сапожников
- Что вы сделаете первым делом, когда вернетесь домой?
- Если бы не пост, который я соблюдаю, я бы, безусловно, напился до чертиков. А вообще я, честно говоря, даже не представляю, как я могу отсюда уехать. Эта мысль меня пугает. Когда проект закончится, приедете вы, журналисты, потом уедете, я пообщаюсь с друзьями, лягу спать... а утром снова надо будет выпускать коз. Не представляю конец всего этого. Да и до города на подводе неделю ехать, не хочу я туда.

На подводе — неделю, на электричке — час. Совсем недалеко от древнерусского хутора — современная деревня, а за лесом слышна трасса. От века X до века XXI — один шаг. Но сделать его не просто. До конца проекта «Один в прошлом» осталось меньше двух месяцев (он завершается 22 марта), и Павел запросто мог бы резать в неделю по курице, а то и по две, и больше не беспокоится о пропитании. Но он не режет кур, бережет домашний скот «на будущее». А его коллеги из агентства «Ратоборцы» уже планируют новые проекты


Комментарии (0)

Создание и продвижение сайта